189/2023-130628(4) 

 

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-9721/2023

г. Челябинск

21 августа 2023 года

Дело № А76-15229/2017  

Резолютивная часть постановления объявлена 14 августа 2023 года.  Постановление изготовлено в полном объеме 21 августа 2023 года.  

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Румянцева А.А., судей Поздняковой Е.А., Кожевниковой А.Г., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  ФИО2 и ФИО3 на определение  Арбитражного суда Челябинской области от 04.05.2023 по делу № А7615229/2017 о привлечении к субсидиарной ответственности.  

В судебное заседание явились: 

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью  «ИРМИ-ЖКХ» - ФИО4 (паспорт);  

ФИО3 (паспорт); 

представитель ФИО3, ФИО2 -  ФИО5 (паспорт; доверенности от 13.09.2019 сроком на 5 лет);  

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью  «СТЭП» - ФИО6 (паспорт).  

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 09.06.2017 по  заявлению АО «Газпром газораспределение Челябинск» возбуждено  производство по делу о банкротстве ООО «Сетевое теплоэнергетическое  предприятие» (далее – должник, ООО «СТЭП»).  

Решением суда от 28.06.2018 (резолютивная часть от 27.06.2018) ООО  «СТЭП» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника  открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6 (далее – конкурсный управляющий, ФИО6).  

Конкурсный управляющий должника ФИО6 обратился в суд с  заявлением, в котором просит взыскать солидарно с ФИО2 и ФИО3, общества с ограниченной  ответственностью «ИРМИ-ЖКХ», общества с ограниченной ответственностью  «УРКЦ» в пользу ООО «СТЭП» в порядке привлечения к субсидиарной  ответственности денежные средства в размере 85 492 211 руб. 39 коп. (вх.   № 37768 от 26.06.2019).  

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.05.2023  заявленные требования удовлетворены частично. Суд привлек солидарно к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих  лиц бывшего руководителя и учредителя ФИО2 и учредителя ФИО3. В удовлетворении требований к ООО «ИРМИ-ЖКХ», ООО «Уральский  Расчетно-Кассовый Центр» отказал. Дальнейшее рассмотрение заявления  приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

Не согласившись с вынесенным определением суда первой инстанции  ФИО3 И ФИО2 (далее – ответчики, податели апелляционной  жалобы, апеллянты) обратились в Восемнадцатый арбитражный апелляционный  суд с апелляционной жалобой.  

В обоснование доводов, изложенных в апелляционной жалобе, её  податели указывают, что ответчиками представлены доказательства принятия  мер по взысканию дебиторской задолженности посредством обращения в суд с  заявлениями о взыскании задолженности с населения, данное обстоятельство не  оспаривалось в ходе судебного разбирательства. Более того, суд, не определяя  размер взыскания с ответчиков, ссылается на необходимость окончания  исполнительных действий о взыскании дебиторской задолженности с населения  в пользу должника. Выводы суда о недостаточности работы по взысканию с  населения задолженности за поставленную тепловую энергию, не  мотивированы и не доказаны. Судом оставлены без внимания доводы  ответчиков о причинах образования задолженности и принятых мерах к  снижению долговой нагрузки на ООО «СТЭП»; факты возбуждения дел о  несостоятельности последующей теплоснабжающей организации,  эксплуатировавшей котельные - ООО «ИРМИ-ЖКХ», несостоятельность  которого вызвана теми же объективными факторами. Ссылаются на судебную  практику по иным делам.  

Конкурсными кредиторами не представлены доказательства того, что  ФИО3 способен был оказывать влияние на деятельность должника, что  он намеренно лишил Общество возможности дальнейшего осуществления  финансово-хозяйственной деятельности и спровоцировал наступление его  неплатежеспособности.  

Судом оставлено без внимания то обстоятельство, что о наличии  лизинговых договоров, размере платежей, а также установленных тарифах,  кредиторам было известно с момента заключения договоров с должником в  силу обязательности предоставления информации о правах на котельные при  заключении договора энергоснабжения, и открытости информации об  установленном тарифе. Следовательно, о неизбежности недостаточности  средств для покрытия всех платежей, даже с учетом 100 % платежей от  потребителей, кредиторы достоверно знали.  

Заключение договора аренды котельных само по себе, не привело к  наступлению у должника, признаков объективной неспособности исполнять  принятые на себя обязательства. Данное обстоятельство подтверждено также  заключением финансово-аналитической экспертизы, проведённой в рамках  уголовного дела и представленной в материалы настоящего дела. При этом  

ФИО3, руководя ООО «ИРМИ-ЖКХ», значительно погасил  кредиторскую задолженность, что следует из обжалуемого определения,  следовательно, это говорит о его добросовестном и разумном поведении по  отношению к должнику. Имеющаяся кредиторская задолженность должника  возникла и постоянно существенно увеличивалась в результате установления  тарифа, не покрывавшего фактические экономически обоснованные расходы  должника на производство тепловой энергии.  

Суд необоснованно оставил без внимания, что, несмотря на значительные  убытки, должник планомерно осуществлял платежи кредиторам за счет  собственной прибыли от хозяйственной деятельности вплоть до введения  конкурсного производства. Каких-либо сделок, направленных на вывод активов,  их уменьшение, конкурсным управляющим не выявлено.  

Убыток возникал не по вине руководителя, действия или бездействие  которого способствовали увеличению убытка, а по причине того, что при  утверждении тарифов расходы общества, представленные для утверждения  тарифов были уменьшены по сравнению с расчетами общества в 5 раз.  

От ООО «Новатэк - Челябинск» и конкурсного управляющего ФИО6 поступили отзывы на апелляционную жалобу, с доказательствами их  направления в адрес лиц, которые приобщены к материалам дела, поскольку  представлены доказательства направления заблаговременно в адрес лиц,  участвующих в деле.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени  и месте судебного разбирательства посредством почтовых отправлений, а также  размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».  

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом в отсутствие указанных  лиц.  

Присутствующие участники процесса в судебном заседании заявили суду  свои позиции относительно доводов апелляционной жалобы (согласно  протоколу судебного заседания).  

В отсутствие возражений сторон в соответствии с ч. 5 ст. 268  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определение  пересматривается арбитражным апелляционным судом в обжалуемой части.  

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом  апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела,  ООО «Сетевое теплоэнергетическое предприятие» зарегистрировано в качестве  юридического лица 19.05.2015 МИФНС России № 17 по Челябинской области,  должнику присвоен ОГРН 

<

***>.  

Согласно выписке из ЕГРЮЛ основным видом деятельности ООО  «СТЭП» является производство, передача и распределение пара и горячей воды;  

кондиционирование воздуха. Руководителем общества в период с 19.05.2016 по  27.06.2018 являлся ФИО2, учредителями общества  являются ФИО2 (50%) и ФИО3 (50%).  

Конкурсный управляющий, ссылаясь на наличие оснований,  предусмотренных положениям статей 9, 61.11 Закона о банкротстве, для  привлечения контролирующих должника лиц: ФИО2 и ФИО3 к  субсидиарной ответственности, обратился в арбитражный суд с настоящим  заявлением.  

Поскольку судебный акт в отношении отказа в удовлетворении  требований к ООО «ИРМИ-ЖКХ», ООО «Уральский Расчетно-Кассовый  Центр» не обжалуется, что исключает оценку выводов суда первой инстанции в  указанной части.  

Оценив имеющиеся в деле письменные доказательства, суд первой  инстанции пришел к выводу о доказанности наличия оснований для  привлечения солидарно ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника.  

Исследовав обстоятельства дела, проверив доводы апелляционной  жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии  оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части в силу следующего.  

В соответствии с частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации и статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002  N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве),  дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом  по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями,  установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о  несостоятельности (банкротстве).  

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в  Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской  Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный  закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о  банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о  банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое  действие.  

При исследовании в совокупности указанных обстоятельств следует  учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о  банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный  руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной  управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен  был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в  пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).  

В силу абзаца тридцать четвертого статьи 2 Закона о банкротстве под  контролирующим должника лицом понимается – лицо, имеющее либо имевшее  в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о  признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  

должником указания или возможность иным образом определять действия  должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов  управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя  или членов органов управления должника иным образом (в частности,  контролирующим должника лицом могут быть признаны члены  ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на  доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло  совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право  распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций  акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала  общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).  

Согласно статье 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено  настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона  под контролирующим должника лицом понимается физическое или  юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года,  предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их  возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании  должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником  указания или возможность иным образом определять действия должника, в том  числе по совершению сделок и определению их условий.  

Подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено,  что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим  должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или  управляющей организации должника, членом исполнительного органа  должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.  

Как следует из выписки ЕГРЮЛ руководителем общества в период с  19.05.2016 по 27.06.2018 являлся ФИО2, учредителями общества  являются ФИО2 (50%) и ФИО3 (50%).  

Таким образом, суд первой инстанции верно отметил, что ФИО2 и  ФИО7 А Ю.Н. являются контролирующими должника лицами к которым  может быть предъявлено требование о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника.  

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное  погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или)  бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную  ответственность по обязательствам должника.  

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не  доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов  невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего  должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1)  причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате  совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом  одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию  этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего  Федерального закона; 2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности,  

обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена  законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о  введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации  финансовой организации) или принятия решения о признании должника  банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах,  предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование  которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской  Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего  существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о  банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или)  бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет  субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании  должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также  признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в  интересах должника.  

Судом первой инстанции установлено, что в реестр требований  кредиторов должника включены требования кредиторов и уполномоченного  органа в сумме 85 492 211 руб. 39 коп., что подтверждается вступившими в  законную силу судебными актами, в том числе определениями от 05.10.2017, от  24.11.2017, и не оспаривается сторонами.  

Как следует из материалов основного дела о банкротстве, по данным  бухгалтерского баланса на 01.01.2017 обязательства ООО «СТЭП» превысили  53 млн. руб., в т.ч. кредиторская задолженность в сумме 50 992 тыс. руб., при  этом активы должника составляли 20 813 тыс. руб., в т.ч. финансовые вложения  7 тыс. руб., запасы 326 тыс. руб., денежные средства и эквиваленты 1 129 тыс.  руб., дебиторская задолженность 19 282 тыс. руб.  

Из финансового анализа, проведенного в процедуре наблюдения,  усматривается, что по результатам хозяйственной деятельности должника в  2016 году наблюдается значительный рост обязательств общества.  Долгосрочная дебиторская задолженность выросла с 15 784 тыс. руб. (на  01.01.2016) до 19 282 тыс. руб. (на 01.01.2017). Собственные средства показали  отрицательную динамику с + 739 тыс. руб. на 01.01.2016 до -32 336 тыс. руб. на  01.01.2017. Значительно (более чем на 300%) возросли текущие обязательства  должника с 16 421 тыс. руб. (01.01.2016) до 53 149 тыс. руб. (01.01.2017). По  состоянию на 01.01.2016 частая прибыль общества составила 665 тыс. руб., в то  время как на 01.01.2017 убыток превысил 33 129 тыс. руб.  

По состоянию на 01.01.2016 коэффициент текущей ликвидности был  равен 1, что указывало на высокий финансовый риск. В течение 2016 года  указанный коэффициент снизился с допустимого показателя до значения 0,38,  что указывает на значительное увеличение финансового риска и прекращение  предприятием оплачивать счета кредиторов.  

Так же значительно (с 1,01 до 0,39) снизился показатель обеспеченности  обязательств должника его активами. Указанный показатель характеризует  величину активов должника, приходящихся на единицу долга, и определяется  

как отношение суммы ликвидных активов к обязательствам должника. Значение  показателя выше 1 свидетельствует о том, что активы предприятия покрывают  его долги.  

Представленные данные свидетельствуют о невозможности исполнения  должником денежных обязательств перед другими кредиторами в случае  удовлетворения требований одного или нескольких кредиторов.  

Как следует из положений п. 3 ст. 1 Федерального закона от 06.12.2011 №  402-ФЗ «О бухгалтерском учете», основными задачами бухгалтерского учета  являются, в том числе формирование полной и достоверной информации о  деятельности организации и ее имущественном положении, необходимой,  включая внешних пользователей бухгалтерской отчетности, в т. ч. кредиторов  для контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации при  осуществлении организацией хозяйственных операций и их  целесообразностью, наличием и движением имущества и обязательств,  использованием материальных, трудовых и финансовых ресурсов в  соответствии с утвержденными нормами, нормативами и сметами.  

Таким образом, ведение текущей финансово-хозяйственной 

деятельности ООО «СТЭП», организация бухгалтерского и налогового  учета возложены действующим законодательством на руководителя ФИО2  

Последняя бухгалтерская отчетность ООО «СТЭП», представленная в  налоговый орган, подписана ФИО2, вся ранее сданная бухгалтерская  отчетность также подписана им.  

Поскольку бухгалтерская отчетность за 2016 год должна быть  сформирована не позднее 25.03.2017, с этой даты для руководителя общества  стало очевидно, что предприятие не имеет возможности погасить  задолженность перед кредиторами.  

Поскольку именно ФИО2 как руководитель ООО «СТЭП»  подписал бухгалтерскую отчетность должника, презюмируется знание им  финансового состояния общества, в т.ч. наличие признаков  неплатежеспособности.  

В силу изложенного, судом отклонен довод ФИО2 о том, что  значительно возросла нагрузка на общество по независящим от руководства  причинам, в т.ч. в связи с невключением в тариф на тепловую энергию всех  расходов на капитальные вложения (строительство новых котельных) и в связи  с ростом дебиторской задолженности населения по оплате поставленной  тепловой энергии.  

Вместе с тем, ответчиком не представлены доказательства, что им как  руководителем общества были предприняты меры по усилению работы по  взысканию дебиторской задолженности с населения, а также план  реструктуризации лизинговых платежей.  

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в  определении от 31.03.2016 N 309-ЭС15-16713 бездействие руководителя,  уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве  обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о  

переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре),  является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери  на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как  частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные  интересы государства.  

Вместе с тем, по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве при  исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по  спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной  названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с  заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и  разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен  был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в  пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет,  что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности,  возникновение признаков неплатежеспособности) добросовестно рассчитывал  на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для  достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план,  такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот  период, пока выполнение его плана являлось разумным (пункт 29 Обзора  судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018),  утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации  14.11.2018).  

Таким образом, бывший руководитель должника ФИО2 не  представил в материалы дела экономически обоснованный план, который  предусматривал бы реальные меры и действия, направленные на погашения  обязательств должника, в том числе не подал в установленный законом срок  заявление о признании должника банкротом, в связи с чем, доводы  апелляционной жалобы об ином, несостоятельны.  

На основании изложенного, суд пришел к обоснованному выводу, что  ФИО8, зная об ухудшении финансового состояния общества и учитывая  убыточную деятельность, а равно деятельность, в результате которой общество  не способно выполнять свои обязательства перед участниками и третьими  лицами, а также налоговые обязанности и реально нести имущественную  ответственность в случае их невыполнения, не соответствует его  предназначению как коммерческой организации, преследующей в качестве  основной цели извлечение прибыли (п. 1 ст. 50 ГК РФ), должен был принять  меры, направленные на восстановление финансового состояния общества, либо  принять решение о его добровольной ликвидации, поскольку продолжение  деятельности без принятия мер по улучшению финансового состояния при  отрицательных чистых активах создает возможность злоупотреблений, введения  контрагентов в заблуждение относительно финансовой устойчивости общества,  ведет к нарушению прав и законных интересов других лиц (в том числе  кредиторов и потребителей).  

Дело о несостоятельности (банкротстве) возбуждено определением от  09.06.2017 на основании заявления кредитора АО «Газпром газораспределение  

Челябинск», задолженность перед которым подтверждена вступившими в  законную силу решениями суда.  

Следовательно, не позднее 26.04.2017 ФИО2 обязан был обратиться  с заявлением о признании ООО «СТЭП» несостоятельным (банкротом),  поскольку как указано выше, бухгалтерская отчетность за 2016 год должна  быть сформирована не позднее 25.03.2017.  

В нарушение п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве данные действия не были  совершены, обязанность, предусмотренную Законом о банкротстве, ФИО2 не исполнил, что указывает на наличие оснований для привлечения к  субсидиарной ответственности.  

При рассмотрении требований к ФИО3 (учредителю общества с  долей 50%) суд исходил из следующего.  

В соответствии со ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной  ответственностью» участник общества вправе участвовать в управлении делами  общества в порядке, установленном законом и уставом общества; получать  информацию о деятельности общества и знакомиться с его бухгалтерскими  книгами и иной документацией в установленном его уставом порядке.  

Исходя из содержания ст. 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ  «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон от 08.02.1998   № 14-ФЗ), участие участника общества в управлении делами общества  осуществляется собранием участников (единственным участником) общества на  очередных и внеочередных собраниях участников общества путем принятия  решений в пределах компетенции, установленной ФЗ «Об обществах с  ограниченной ответственностью» и уставом общества.  

В соответствии со ст. 33 Закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ, устава ООО  «СТЭП» к компетенции общего собрания участников общества относится  утверждение годовых отчетов и годовых бухгалтерских балансов общества.  

Очередное общее собрание участников общества проводится в сроки,  определенные уставом общества, но не реже чем один раз в год. Очередное  общее собрание участников общества созывается исполнительным органом  общества. Уставом общества должен быть определен срок проведения  очередного общего собрания участников общества, на котором утверждаются  годовые результаты деятельности общества. Указанное общее собрание  участников общества должно проводиться не ранее чем через два месяца и не  позднее чем через четыре месяца после окончания финансового года (ст. 34  Закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ).  

Доказательств, что по состоянию на дату ежегодного очередного общего  собрания участников ФИО3 располагал информацией о  неплатежеспособности и/или недостаточности имущества ООО «СТЭП», а  также о невозможности исполнения денежных обязательств или обязанностей  по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме  перед другими кредиторами, конкурсным управляющим не представлено.  

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума  ВАС РФ № 9127/12 от 06.11.2012, ответственность, предусмотренная п. 2 ст. 10  

Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении  подлежат учету общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за  нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в  части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.  

В этой связи помимо объективной стороны правонарушения, связанной с  установлением факта неисполнения единоличным исполнительным органом  обязанности, установленной Законом о банкротстве (обратиться в суд с  заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в случае,  предусмотренном абзацем шестым п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве), необходимо  установить вину субъекта ответственности (в данном случае - бывшего  руководителя должника), исходя из того, приняло ли это лицо все меры для  надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и  осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и  условиям оборота (п. 1 ст. 401 ГК РФ); также имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника  банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определении ВАС РФ от  22.10.2009 № ВАС-13743/09, необходимым условием для возложения  субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя,  участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные указания  либо имеют возможность иным образом определять его действия, является вина  названных лиц в банкротстве должника и бремя доказывания вины ответчика в  банкротстве должника возлагается на заявителя.  

Таким образом, для привлечения учредителя должника к субсидиарной  ответственности применительно к рассматриваемому случаю заявитель обязан в  силу ч. 1 ст. 65 АПК РФ доказать следующие обстоятельства: по какому именно  обстоятельству, предусмотренному п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве,  руководитель ООО «СТЭП» должен был обратиться в суд; когда именно  наступил срок подачи каждым директором заявления о признании должника  банкротом; какие обязательства возникли у должника после истечения срока  для подачи заявления в суд. При этом недоказанность хотя бы одного из  названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления о  привлечении к субсидиарной ответственности.  

Наступление самого факта банкротства должника недостаточно для  привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника, поскольку заявителем не доказано, что действия  (бездействие) ФИО3 по неподаче заявления о признании должника  банкротом стали причиной банкротства должника.  

Согласно разъяснений, содержащихся в п. 22 Постановления Пленума ВС  РФ и Пленума ВАС РФ от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных  с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»,  следует, что при разрешении споров, связанных с ответственностью  учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным  (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют  право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным  

образом имеют возможность определять его действия (ч. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ),  суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к  субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность  (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными  действиями.  

Конкурсный управляющий, обратившийся в судебном порядке с  требованием к контролирующим лицам должника, не представил  доказательства, подтверждающие наличие причинно-следственной связи между  действиями последнего и увеличением обязательств должника, приведшим к  такому последствию как банкротство должника, то есть наличие в действиях  ответчиков по обособленному спору состава правонарушения, необходимого  для возложения на них субсидиарной ответственности по обязательствам  юридического лица, признанного банкротом.  

Субсидиарная ответственность, привлечение к которой возможно на  основании ст. 9 закона о банкротстве, является гражданско-правовой и  применяется в целях защиты интересов кредиторов, которые в случае  наступления финансовых трудностей у организации-должника должны быть  своевременно информированы об этом.  

Так, если организация-должник скрывает состояние объективного  банкротства и не подает в арбитражный суд заявление о банкротстве, вступая в  договорные отношения с новыми кредиторами, последним могут быть  причинены убытки тем, что их требования будут отнесены не к текущим  платежам, а включены в реестр требований кредиторов и удовлетворены лишь в  порядке реестровой очередности после требований по текущим платежам.  

В связи с этим Закон о банкротстве устанавливает субсидиарную  ответственность перед такими кредиторами.  

Условием привлечения к субсидиарной ответственности является  сокрытие руководителем, членами ликвидационной комиссии и иными  ответственными лицами неплатежеспособности, недостаточности имущества  или иных подобных обстоятельств в отношении кредиторов, обязательства  перед которыми возникают в период с момента истечения установленного  Законом срока, в течение которого должно было быть подано в суд заявление о  банкротстве должника, и до момента возбуждения дела о банкротстве  должника.  

На основании изложенного, поскольку конкурсный управляющий в  соответствии с требованиями ст. 65 АПК РФ не представил суду доказательств,  однозначно подтверждающих заявленные требования, прежде всего  доказательств наличия у ФИО3 обязанности по принятию решения о  подаче заявления о признании общества банкротом, суд не нашел оснований для  удовлетворения заявления конкурсного управляющего в этой части.  

Поскольку в указанной части апелляционная жалоба не содержит  возражений, что исключает оценку данных выводов судом апелляционной  инстанции.  

Основанием для привлечения ФИО3 к субсидиарной  ответственности указано также заключение договора, признанного  впоследствии недействительной сделкой.  

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий  и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица  отвечают солидарно (абзац шестой п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве). Из смысла  вышеуказанных положений Закона о банкротстве следует, что на руководителя  организации - должника возлагается субсидиарная ответственность по ее  обязательствам, если первичные бухгалтерские документы или отчетность  отсутствуют; содержат заведомо искаженную информацию, в результате чего  существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о  банкротстве.  

Ответственность, предусмотренная п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве,  является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться  общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушения  обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не  противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. Помимо  объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта  неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней  соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта  ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для  надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации,  при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по  характеру обязательства и условиям оборота (п. 1 ст. 401 ГК РФ).  

Поскольку ответственность руководителя должника является гражданско- правовой, возложение на это лицо обязанности нести субсидиарную  ответственность осуществляется по правилам ст. 15 ГК РФ.  

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо  доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается  возложить ответственность; наличие у потерпевшего лица убытков; причинную  связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими  вредоносными последствиями.  

В силу абзаца 7 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве контролирующее  должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник  признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности,  если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом)  отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало  добросовестно и разумно в интересах должника.  

Таким образом, заявитель должен доказать наличие неправомерных  действий контролирующего лица, привлекаемого к субсидиарной  ответственности на основании п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, и причинную  связь с последующим затруднением проведения процедуры несостоятельности  (банкротства), в том числе, по формированию и реализации конкурсной массы,  а лицо, привлекаемое к ответственности, - то обстоятельство, что оно  действовало добросовестно и разумно в интересах должника, и отсутствие своей  

вины.  

В соответствии с абз. 3 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, если должник  признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих  должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут  субсидиарную ответственность по его обязательствам.  

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан  несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия  контролирующих должника лиц, в случае если причинен вред имущественным  правам кредиторов в результате совершения этим лицом одной или нескольких  сделок должника.  

Согласно п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские  права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы,  действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и  учредительными документами.  

В соответствии с п. 2 ст. 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ  «Об обществах с ограниченной ответственностью» в качестве единоличного  исполнительного органа общества может выступать только физическое лицо, за  исключением случая, предусмотренного ст. 42 данного Федерального закона.  

Единоличный исполнительный орган общества без доверенности  действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и  совершает сделки, выдает доверенности на право представительства от имени  общества, в том числе доверенности с правом передоверия, издает приказы о  назначении на должности работников общества, об их переводе и увольнении,  применяет меры поощрения и налагает дисциплинарные взыскания,  осуществляет иные полномочия, не отнесенные данным Федеральным законом  или уставом общества к компетенции общего собрания участников общества,  совета директоров (наблюдательного совета) общества и коллегиального  исполнительного органа общества.  

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для  определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной п. 4 ст.  10 Закона о банкротстве, также имеет значение и причинно-следственная связь  между действиями бывшего руководителя должника и теми, последствиями,  которые повлекли его действия при исполнении обязанностей руководителя  должника.  

Вред, причиненный имущественным правам кредиторов, в силу ст. 2  Закона о банкротстве состоит в уменьшении стоимости или размера имущества  должника и (или) увеличении размера имущественных требований к должнику,  а также иных последствиях совершенных должником сделок или юридически  значимых действий, приводящих к полной или частичной утрате возможности  кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам  должника за счет его имущества.  

Из материалов дела следует, что между ООО «СТЭП» (арендатор) и ООО  «ИРМИ-ЖКХ» (арендодатель) был заключен договор аренды оборудования от  01.10.2015 № 4, дополнительные соглашения от 28.02.2017 № 2, от 01.03.2017 №  3, от 25.10.2017 № 4, от 02.04.2018 № 5, от 01.06.2018 № 6, в соответствии с  

условиями которого арендодателю подлежала выплате арендная плата более 224  млн. руб. в год, что превышает общую стоимость переданного в аренду  оборудования (170 млн. руб.).  

Указанные обстоятельства свидетельствуют об оказании большего  предпочтения заинтересованному кредитору при недостаточности денежных  средств для полного удовлетворения требований всех кредиторов.  

Определением от 18.06.2018 отказано во включении требования ООО  «ИРМИ-ЖКХ» в реестр требований кредиторов. Из текста определения следует,  что газовые котельные, переданные в аренду ООО «СТЭП» по договору аренды  оборудования от 01.10.2015 № 4 в редакции дополнительных соглашений, были  необходимы должнику для осуществления уставной деятельности.  

Временным управляющим в процедуре наблюдения проведен анализ  финансового состояния должника, в котором сделаны выводы об убыточной  деятельности ООО «СТЭП» в течении 2015-2016 годов.  

В условиях убыточной деятельности ООО «СТЭП» лишено было  возможности заключить договоры лизинга с лизинговыми компаниями на  приобретение газовых котельных, в связи с чем договоры лизинга были  оформлены на ООО «ИРМИ-ЖКХ», входящее с должником в одну группу и  контролируемое одними и теми же лицами.  

03.07.2018 конкурсный управляющий должника отказался от исполнения  договор аренды оборудования от 01.10.2015 № 4 и дополнительные соглашения  к нему от 28.02.2017 № 2, от 01.03.2017 № 3, от 25.10.2017 № 4, от 02.04.2018 №  5, от 01.06.2018 № 6, т.к. такая сделка препятствует восстановлению  платежеспособности должника (л.д. 51 т. 1).  

Временным управляющим должника 15.05.2018 (л.д. 52-61 т. 1)  подготовлено заключение о наличии признаков фиктивного и преднамеренного  банкротства общества «СТЭП», из которого следует, что ООО «ИРМИ-ЖКХ» и  ООО «СТЭП» входят в одну группу лиц, у них общее фактическое руководство,  они расположены на одной производственной площадке и связаны общими  производственными коммуникациями. Из анализа временного управляющего  следует, что имущество, сдаваемое в аренду должнику, находилось у общества  «ИРМИ-ЖКХ» в пользовании по договору лизинга. Общий размер арендной  платы по договору аренды оборудования от 01.10.2015 № 4 составляет 224 200  020 рублей, что практически составляет размер суммы лизинговых платежей с  учетом выкупной стоимости. Временный управляющий пришел к выводу о том,  что выкуп имущества в такой ситуации фактически осуществляется должником  за счет арендных платежей в пользу общества «ИРМИ-ЖКХ».  

С момента исполнения договора финансовое положение должника  заметно ухудшилось - за счет повышения расходов от обычной деятельности,  связанных с выведением денежных средств должника (с 23 675 тыс. руб. в 2015  г. до 133 906 тыс. руб. в 2017 г.) чистый убыток должника составил в 2016 г.-ЗЗ  129 тыс. руб., в 2017 г.-31 559 тыс. руб., соответственно кредиторская  задолженность перед энергоснабжающими организациями выросла с 10 523  тыс. руб. в 2015 г. до 90 621 тыс. руб. в 2017 г.  

При рассмотрении требований ООО «ИРМИ-ЖКХ» о включении в реестр  

требований кредиторов должника требования в размере 10 466 338 руб. 32 коп.,  судом в определении от 18.06.2018 сделан вывод о том, что оспариваемая  сделка между ООО «ИРМИ-ЖКХ» и «СТЭП» имеет признаки притворной и  прикрывает внутри корпоративные отношения, направленные на исполнение  участником общества обязанности по наделению общества имуществом,  представленные в дело доказательства свидетельствуют об определенной  организации предпринимательской деятельности лицами, объединенными  общим экономическим: интересом, и перераспределении ими совокупного  дохода, получаемого от осуществления данной деятельностью.  

Судом сделан вывод, что фактически выкуп имущества (газовых  котельных) осуществлялся должником в виде перечисления арендной платы  кредитору, которая, впоследствии, перечислялась лизинговым компаниям. При  этом, по условиям договоров лизинга, право собственности на котельные после  их полной оплаты возникало у ООО «ИРМИ-ЖКХ», в то время как  обязательства перед кредиторами, в частности перед ресурсоснабжающими  организациями, связанные с использованием спорных котельных, возникали у  ООО «СТЭП».  

В нарушение условий договора № 2 от 01.07.2015, в целях предотвращения  обременения денежных средств должника со стороны кредиторов, ООО  «УРКЦ» не исполнило обязанность по перечислению собранных денежных  средств принципалу. Денежные средства должника аккумулировались на  расчетном счете ООО «УРКЦ» и с назначением платежа «по письму № 15 от  06.11.2015» за период с 31.10.2015 по 31.03.2018 в сумме 73319880,49  перечислялись ООО «ИРМИ-ЖКХ» для погашения лизинговых платежей.  

Арендные платежи уплачены ООО «ИРМИ-ЖКХ» в полном объеме, в то  время как задолженность перед остальными кредиторами, в том: числе, перед  ООО «НОВАТЭК-Челябинск», продолжала наращиваться в течение всего  периода действия договора аренды оборудования № 4 от 01.10.2015.  

Причиной резкого ухудшения финансового состояния должника является  договор аренды, арендная плата по которому превышает размер выручки  должника, то есть арендная плата уплачивается за счет кредиторов ООО  «СТЭП», а право собственности на имущество возникнет у лизингополучателя  ООО «ИРМИ-ЖКХ».  

Таким образом, установлено, что КДЛ - ФИО8 и ФИО9-  через оспариваемый договор аренды № 4 от 01.10.2015 организовали такую  систему предпринимательской деятельности подконтрольной им группы (в  составе ООО «СТЭП», ООО «ИРМИ-ЖКХ», ООО «УРКЦ»), которая позволила  им в течении 2015-2018 г.г. перераспределять доход ООО «СТЭП» от  потребителей тепловой энергии (населения и юридических лиц)  Красноармейского, Еткульского муниципальных районов, городских округов  Кыштым и Верхний Уфалей в общей сумме 111 882 915,66 руб. в пользу  контролируемого ими лица ООО «ИРМИ-ЖКХ», одновременно аккумулируя на  стороне должника всю долговую нагрузку, данные сведения отражены в  приговоре РФ от 25.01.2021.  

Определение Арбитражного суда Челябинской области от 17.06.2019 по  

настоящему делу указанный договор аренды оборудования от 01.10.2015 № 4 и  дополнительные соглашения от 28.02.2017 № 2, от 01.03.2017 № 3, от 25.10.2017   № 4, от 02.04.2018 № 5, от 01.06.2018 № 6, заключенные между должником и  ООО «ИРМИ-ЖКХ», признаны недействительными сделками. Применены  последствия недействительности сделок в виде возврата ООО «ИРМИ-ЖКХ» в  конкурсную массу ООО «Сетевое теплоэнергетическое предприятие» денежных  средств в размере 111 447 915 руб. 66 коп.  

Судом установлено, что фактически была выстроена такая модель ведения  бизнеса, при которой ООО «СТЭП» аккумулировало за счет договора аренды у  себя только долговые обязательства перед внешними кредиторами, в свою  очередь к ООО «ИРМИ-ЖКХ» поступала вся выручка от деятельности:  общества «СТЭП», которая в дальнейшем распределялась на выплату  лизинговых и выкупных платежей. При такой модели ведения бизнеса,  независимым кредиторам причинялся ущерб, т.к. со стороны общества «СТЭП»  отсутствовало какое-либо удовлетворение в их пользу, о чем общество «ИРМИ- ЖКХ» не могло не знать.  

В силу изложенного, доводы апелляционной жалобы о том, что  заключение договора аренды котельных само по себе, не привело к  наступлению у должника, признаков объективной неспособности исполнять  принятые на себя обязательства, отклоняются судом апелляционной инстанции.  

Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что именно  совершение неправомерных действий руководителя должника ФИО2 и  руководителя аффилированного лица ООО «ИРМИ-ЖКХ» ФИО3  явилось причиной наличия у должника признаков преднамеренного  банкротства.  

С учетом указанных обстоятельств, судебная коллегия соглашается с  выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения  солидарно ФИО2 и ФИО3, как контролирующих должника лиц,  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку  материалами дела подтверждается неправомерность действий (бездействия)  ответчиков, в том числе совершение сделок, что привело к невозможности  погашения задолженности перед кредиторами и банкротству общества «СТЭП».  

Ссылка на факты возбуждения дел о несостоятельности последующей  теплоснабжающей организации, эксплуатировавшей котельные - ООО «ИРМИ- ЖКХ», несостоятельность которого вызвана теми же объективными факторами,  также не перенимается во внимание, поскольку судом установлено, что  банкротство ООО «СТЭП» явилось следствием неправомерных действий  ФИО2 и ФИО3  

Ссылки апеллянтов на судебную практику судом не принимаются,  поскольку фактические обстоятельства спора и объем доказательств  оцениваются судами в каждом конкретном деле в совокупности и взаимосвязи,  что не исключает их различной правовой оценки в зависимости от характера  конкретного спора и представленных доказательств.  

Возможность установить размер ответственности на стадии  апелляционного пересмотра отсутствует, учитывая, что не завершены  

мероприятия по формированию конкурсной массы должника (производится  взыскание в рамках сводного исполнительного производства, отдельных  

исполнительных производств в отношении должников - физических лиц,  расчеты с кредиторами не проводились), в связи с чем, и с учетом положений  пункта 8 статьи 61.16 Закона о банкротстве, необходимо приостановить  производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в  части определения размера субсидиарной ответственности до окончания  рассмотрения споров, касающихся возможности пополнения конкурсной  

массы и до окончательного расчета с кредиторами. 

Арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал  материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам,  применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив  нарушений норм процессуального права.  

Выводы, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, соответствуют  фактическим обстоятельствам дела и оснований для его отмены в обжалуемой  части апелляционная инстанция не усматривает.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для  отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной  инстанции не установлено.  

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271, 272 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, Восемнадцатый арбитражный  апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 04.05.2023 по  делу № А76-15229/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу  ФИО2 и ФИО3 - без  удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного  производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца  со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд  первой инстанции.  

Председательствующий судья А.А. Румянцев 

Судьи: Е.А. Позднякова  

 А.Г. Кожевникова