АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-28075/2017

Дело № А65-28276/2016

г. Казань

25 октября 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 18 октября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 25 октября 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Богдановой Е.В.,

судей Герасимовой Е.П., Минеевой А.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сермягиной В.Ю.,

при участии в судебном заседании до перерыва посредством системы веб-конференции представителя:

ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 09.07.2021);

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа до и после перерыва:

представителя конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Камский горизонт» - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО3 (доверенность от 05.07.2021);

ФИО1 – лично (паспорт),

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО11, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Камский горизонт» - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.03.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.07.2022 

по делу № А65-28276/2016

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Камский горизонт» - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1, ФИО11, ФИО10, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 и ФИО9 и взыскании с указанных лиц 827 312 000 руб. в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Камский горизонт», 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02.12.2016 к производству принято заявление Центрального банка Российской Федерации в лице Отделения ? Национального банка по Республике Татарстан Волго-Вятского главного управления Центрального банка Российской Федерации о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью Коммерческого банка «Камский горизонт» (далее по тексту ? должник, ООО КБ «Камский горизонт»).

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.01.2017 заявление Центрального банка Российской Федерации признано обоснованным; общество КБ «Камский горизонт» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее ? конкурсный управляющий, Агентство).

В Арбитражный суд Республики Татарстан 01.11.2018 поступило заявление Агентства о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1, ФИО11, ФИО10, ФИО4 и взыскании в солидарном порядке с указанных лиц 827 312 000 руб. 

Определением от 05.12.2018 заявление принято к производству, назначено предварительное судебное заседание, в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее ? АПК РФ) к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечено общество с ограниченной ответственностью «АйАвто Москва» (далее ? ООО «АйАвто Москва»).

Определениями от 14.03.2019 и от 31.07.2019 по ходатайству Агентства в порядке статьи 46 АПК РФ к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены: ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.12.2020 заявление конкурсного управляющего обществом КБ «Камский горизонт» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности удовлетворено частично.

К субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Камский горизонт» привлечены ФИО10 и ФИО4

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО11, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 и ФИО9 отказано.

Производство по рассмотрению заявления в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО10 и ФИО4 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Указанное определение в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательства должника ФИО1, ФИО11, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 и ФИО9 было обжаловано Агентством в апелляционном порядке.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2021 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.12.2020 в обжалуемой части оставлено без удовлетворения.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 27.05.2021 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.12.2020 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2021 отменены в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО11, обособленный спор в отмененной части направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Татарстан; в остальной части судебные акты оставлены без изменения.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.03.2022 заявление конкурсного управляющего обществом КБ «Камский горизонт» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности удовлетворено частично; ФИО11 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 отказано. Производство по рассмотрению заявления в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО11 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.07.2022 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.03.2022 оставлено без изменений.

Не согласившись с принятыми по спору судебными актами, Агентство и ФИО11 обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами.

Агентство в кассационной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции от 22.03.2022 и постановление апелляционного суда от 14.07.2022 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, в указанной части принять новый судебный акт об удовлетворении заявленного им требования, ссылаясь на нарушение и неправильное применение судами норм прва, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в доказательствам, на неполное выяснение обстоятельств, имеющих существенное значение для спора.

ФИО12 просит определение суда первой инстанции от 22.03.2022 и постановление апелляционного суда от 14.07.2022 отменить в части привлечение его к субсидиарной ответственности, ссылаясь на неправильное применение судами норм права, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленного к нему требования.

Судебное заседание проведено с использованием веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел».

От ФИО11 08.10.2022 в Арбитражный суд Поволжского округа через систему «Мой арбитр» поступили пояснения на позицию конкурсного управляющего должником.

В заседании суда конкурсным управляющим заявлены возражения против ее приобщения к материалам дела со ссылкой на их непоступление в адрес Агентства.

Поскольку судом кассационной инстанции установлено, что письменные пояснения ФИО11, фактически представляющие собой отзыв на кассационную жалобу, поданы с нарушением требований, установленных пунктом 1 статьи 179 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее ? АПК РФ), доказательств их направления иным лицам, в частности конкурсному управляющему должником, не представлено, в приобщении отзыва к материалам дела отказано (часть 1 статьи 279 АПК РФ, пункт 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»). Вместе с тем ввиду того, что указанный документ поступил в арбитражный суд в электронном виде, его возврат на бумажном носителе не производится (пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов»).

В судебном заседании представитель Агентства и ФИО11 поддержали доводы изложенные в своих кассационных жалобах, возразив против удовлетворения жалоб друг друга.

ФИО1 и ее представитель возражали против удовлетворения жалобы Агентства.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем на основании части 3 статьи 284 АПК РФ кассационные жалобы рассматриваются в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 35 АПК РФ.

Проверив законность обжалуемых судебных актов, правильность применения норм материального и процессуального права в пределах, установленных статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационных жалоб, отзывов на них, судебная коллегия кассационной инстанции не находит оснований для их отмены в силу следующего.

Как установлено судами и следует из материалов дела, Агентство обратилось с заявлением о привлечении контролирующих лиц ФИО1 и ФИО11 к субсидиарной ответственности, указывая, что банкротство должника явилось следствием виновных действий (бездействия) ответчиков. 

В качестве таких действий (бездействия) Агентством указанным лицам, в частности, вменялось следующее:

? ФИО1, осуществляя в период с 10.04.2015 по 15.12.2015, а также с 27.06.2016 по 10.07.2016 на период отпуска ФИО11, полномочия единоличного исполнительного органа Банка (исполняя обязанности Председателя Правления Банка), занимавшая должность заместителя Председателя Правления Банка до отзыва у Банка лицензии, не обеспечила контроль действий сотрудников Банка (в частности, руководителя подразделения Банка (начальника Московского кредитно-кассового офиса № 1) ФИО10), допустивших привлечение вкладов с нарушением требований законодательства и выдачу «технических» кредитов физическим лицам; кроме того, учитывая снижение с 01.07.2015 показателя собственных средств Банка ниже его уставного капитала, не предприняла меры по предупреждению банкротства Банка, скрывая его реальное финансовое положение, предоставляя в Банк России недостоверную отчетность.

? ФИО11, осуществляя в период с 15.12.2015 полномочия единоличного исполнительного органа Банка (с 15.12.2015 по 18.05.2016 ? исполняя обязанности, а с 18.05.2016 ? являясь Председателем Правления Банка), а также входя в состав Совета директоров, в нарушение требований Положения Банка России от 24.03.2004 № 254-П не организовал работу Банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике (контрагенте) Банка, осуществления на их основе комплексного и объективного финансового анализа заемщика (контрагента) при реализации программы автокредитования «Автозалог» по выдаче кредитов физическим лицам через общество «АйАвто Москва»; не обеспечил контроль действий сотрудников Банка (в том числе, руководителя подразделения Банка (начальника Московского кредитно-кассового офиса № 1) ФИО10), допустивших привлечение вкладов с нарушением требований законодательства и выдачу «технических» кредитов физическим лицам, а также не обеспечивших сохранность денежных средств в кассах внутренних структурных подразделений Банка, в результате выявленных Банком России 28.09.2016 и 20.10.2016 нарушений Положений № 385-П, № 318-П; кроме того, учитывая снижение с 01.07.2015 показателя собственных средств Банка ниже его уставного капитала, не предпринял меры по предупреждению банкротства Банка, скрывая его реальное финансовое положение, предоставляя в Банк России недостоверную отчетность.

В обоснование своих доводов Агентством указано на то, что по состоянию на 01.04.2015 стоимости имущества Банка было достаточно для исполнения обязательств перед кредиторами, размер стоимости имущества Банка превышал размер обязательств; снижение показателя достаточности (недостаточности) имущества должника в период с 01.04.2015 по 03.11.2016 было связано с привлечением вкладов без отражения их в балансе (651 477 тыс. руб.), ростом «технической» ссудной задолженности (376 531 тыс. руб.) и выявленными недостачами в кассах подразделений Банка (145 786 тыс. руб.); начиная с 01.05.2016 показатель достаточности (недостаточности) имущества должника приобрел отрицательное значение.

Таким образом, в качестве основания привлечения к субсидиарной ответственности ответчикам ФИО1 и ФИО11 вменялось, что ими при исполнении обязанностей единоличного исполнительного органа Банка (Председателя Правления Банка) не были обеспечены надлежащая организация работы Банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике (контрагенте) Банка при реализации программы кредитования «Автозалог» по выдаче кредитов физическим лицам, а также контроль над сотрудниками Банка, следствием чего ими были совершены действия, повлекшие банкротство Банка (привлечение вкладов с нарушением требований законодательства, выдача «технических» кредитов и необеспечение сохранности (хищение) денежных средств), не предпринимались меры по предупреждению банкротства Банка.

Оценив представленные в материалы дела документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц, суд первой инстанции пришел к выводу о необоснованности требований конкурсного управляющего должника в отношении ФИО1, и наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО11 по обязательствам должника, в связи, с чем удовлетворил заявление конкурсного управляющего частично.

По результатам повторного рассмотрения спора апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Разрешая спор, суд исходили из следующего.

Так, отказывая в удовлетворении требования к ФИО1, суды исходили из того, что по результатам проведенной ЦБ РФ проверки деятельности должника за период с 28.09.2013 по 16.11.2015 (акт проверки Банка от 03.12.2015) существенных нарушений при выдаче ссуд и классификации их качества выявлено не было (отмечен лишь рискованный характер кредитной политики Банка в области портфельного кредитования физических лиц); при осуществлении анализа ссуд физических лиц, сгруппированных в портфели однородных ссуд (ПОС), кредитующихся в Банке по программе «Автокредит» или «Автозалог», лишь в отношении отдельных заемщиков (по 67 заемщикам из 150) было дано заключение о том, что их финансовое положение может быть оценено как «плохое», а ссуды в соответствии с пунктом 5.1 Положения Банка России № 254-П могут быть выведены из ПОС, что влечет необходимость досоздание резерва, а последнее, как следствие, ? снижение величины собственных средств (капитала) Банка, что между тем не приведет к нарушению обязательных нормативов Н1.0 и Н6, которые в результате корректировки останутся со значительным запасом (Н1.0 ? 33,08 %; Н6 ? 16,86 %), а кроме того отмечено погашение в период с 01.11.2015 по 30.11.2015 частью вошедших в проверку заемщиков (33 заемщика) долга (32 заемщика в соответствии с заключенными договорами и 1 заемщик досрочно).

Довод конкурсного управляющего должником о выдаче в относящийся к исполнению ФИО1 обязанностей единоличного исполнительного органа Банка (Председателя Правления) период 2015 года «технических» кредитов физических лицам (по программе «Автозалог»), суды отклонили как несостоятельный, не подтвержденный материалами дела, установив, в том числе со ссылкой на установленные в Акте проверки Банка от 03.12.2015 факты, нахождение в кредитные досье 2015 года в отношении заемщиков, кредитовавшихся в Банке по программе «Автозалог», как справок 2-НДФЛ, так и заключения всех служб Банка по проверке паспорта транспортного средства, работодателя и т.д., свидетельствующее о соблюдении корпоративных норм и правил порядка согласования и выдачи кредитов, а также погашение в полном объеме кредитов, выданные физическим лицам в 2015 году, и отсутствие оснований для признания их «техническими». Кроме того, суды обратили внимание на то, что материалы проведенной конкурсным управляющим судебной работы (по результатам которой была выявлена фальсификация ряда кредитных договоров) также не затрагивают заключенных в 2015 году кредитных договоров, касаются просроченной задолженности по кредитам (займам), выданным в 2016 году, отметив, что в 2016 году ФИО1 занимала должность заместителя Председателя Правления и в ее обязанности (полномочия) не входил контроль деятельности филиалов, его работников (в частности, ФИО10 ? руководителя отделения банка, в котором были выданы указанные кредиты).

Отклоняя довод конкурсного управляющего должником об отсутствии должного контроля банковских рисков в период деятельности ФИО1, суды исходили из того, что в Банке была создана и функционировала многоуровневая система внутреннего контроля, деятельности которой, ее подразделений/служб, оценивалась ЦБ РФ при проведении проверки Банка и по результатам ее оценки существенных нарушений выявлено было (Акт проверки от 03.12.2015).

Так, в части организации служб внутреннего контроля банка при проведении Банком России указанной  проверки было установлено следующее.

Создание в 2015 году Банке службы внутреннего аудита (СВА), действующей под непосредственным контролем Совета директоров Банка и подотчетной ему, в функции которой входит осуществление контроля за уровнем принятия банковских рисков, основным способом которого являются проверки, план проведения которых (плановых/внеплановых), утверждается решением Наблюдательного совета, а также действие в Банке службы внутреннего контроля (СВК), находящейся в непосредственном подчинении Председателя Правления, в функции которой входит: выявление комплекса-риска, то есть риска возникновения у кредитной организации убытков из-за несоблюдения законодательства РФ; учет событий, связанных с регуляторным риском; мониторинг регуляторного риска, в том числе анализ внедряемых кредитной организацией новых банковских продуктов, услуг на предмет наличия регуляторного риска; участие в разработке внутренних документов по управлению регуляторным риском; выявление конфликтов интересов в деятельности кредитной организации и ее служащих, участие в разработке внутренних документов, направленных на его минимизацию; анализ показателей динамики жалоб (обращений, заявлений) клиентов и анализ соблюдения кредитной организацией прав клиентов.

Судами отмечено, что в 2015 году в подчинении ФИО1 находилась только СВК, при этом ЦБ РФ при проведении проверки деятельности Банка не выявил грубых нарушений в работе этого подразделения, а выявленные в ходе проведения проверки замечания, не привели к существенному увеличению банковских рисков.

С учетом изложенного суды пришли к выводу о недоказанности наличия причинно-следственной связи между вменяемыми ФИО1 действиями (бездействием) и банкротством Банк.

Доводы конкурсного управляющего должника о снижении показателя достаточности (недостаточности) стоимости имущества (активов) Банка с 01.04.2015 суды отклонили как несостоятельные, установив, что реальное снижение капитала произошло в момент выявления недостачи денежных средств в кассе МККО № 1 и создания 100 % резерва под выявленную недостачу, т.е. 28.09.2016. До указанного момента существенного снижения капитала Банка не имелось, равно как и признаков банкротства.

Удовлетворяя требование Агентства о привлечении ФИО11 к субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что ФИО11, являясь непосредственным руководителем Банка и в чьи обязанности входит организация эффективного функционирования внутреннего контроля в Банке, утратив контроль над сотрудниками Банка, не принял мер к его восстановлению, по организации надлежащего контроля за выдачей ими кредитов (по программе «Автозалог») и сохранности наличности в кассе структурных подразделений Банка (московского офиса), вследствие чего ими были совершены противоправные действия, повлекшие банкротство Банка (выдача «технических» кредитов и хищение денежных средств); при этом руководствовались следующим.

Согласно пункту 17.5 Устава Банка Председатель Правления Банка является лицом, осуществляющим руководство всей деятельностью Банка, осуществляющим контроль за эффективным функционированием внутреннего контроля в Банке, к полномочиям которого относится, в том числе: выдача (отзыв) доверенности на право представительства от имени банка; обеспечение выполнение текущих и перспективных планов Банка; принятие решений/издание приказов по оперативным вопросам деятельности Банка, обязательных для исполнения работниками Банка; определение функциональных задач подразделений Банка; организация работы по оценке рисков, влияющих на достижение поставленных целей; обеспечение исключения принятия правил и (или) осуществления практики, которые могут стимулировать совершение действий, противоречащих законодательству РФ, целям внутреннего контроля; контроль исполнения рекомендаций и указаний службы внутреннего контроля по устранению нарушений в целях предотвращения возникновения регуляторного риска и несоблюдения действующего законодательства; распределение обязанностей подразделений и служащих, отвечающих за конкретные направления внутреннего контроля. Председатель Правления Банка, входящий в состав системы внутреннего контроля Банка, также обязан осуществлять постоянное наблюдение за банковскими рисками и принимать меры по поддержанию их на уровне, не угрожающем финансовой устойчивости Банка, обеспечивать сохранность активов, осуществлять контроль за надежностью банковских операций и достоверностью предоставляемой финансовой, бухгалтерской, и иной отчетности; в его подчинении находилась служба внутреннего контроля Банка и ее руководитель (пункты 19.6, 19.11 Устава Банка).

При этом судами обращено внимание на то, что по результатам проводимых в отношении Банка проверок (акты, предписания), организованных Банком России, были выявлены конкретные недостатки и нарушения, позволивших прийти по их результатам к заключению о недостаточном уровне организации внутреннего контроля в рамках кредитования физических лиц, о «сомнительном» характере организации управления Банком; об отсутствии эффективной системы управления рисками, капиталом и внутреннего контроля, соответствующей характеру и масштабам осуществляемых Банком операций (акты проверки ЦБ РФ от 03.12.2015 № А1КИ25-15-6/82 ДСП, № А2КИ25-14-5/90 ДСП, предписания Банка России от 22.04.2016 № Т492-10-2-10/12365ДСП, от 14.07.2016 № Т492-10-2-16/21225 ДСП, письмо Банка России от 04.07.2016 № Т492-10-3-6/20134ДСП).

Оценивая доводы ФИО11 о том, что согласно внутренним документам Банка принятие решения о предоставлении кредита по программам кредитования «Автокредит» и «Автозалог» отнесено к полномочиям сотрудников кредитно-кассового офиса г. Москва, наделении соответствующими полномочиями на принятие решений по выдаче данных кредитов руководителя офиса ФИО10 (на основании доверенности); что согласно паспорта продукта оформлением данных кредитов занимались сотрудники МККО № 1, а подписание всех кредитных договоров от имени Банка производилось непосредственно ФИО10, деятельность которой контролировалась лично ФИО4 (основным бенефициаром Банка), противодействовавшим осуществлению надлежащего контроля за ее деятельностью, суды исходили из следующего.

Судами отмечено, что руководитель, действительно, имеет право делегировать конкретные функции подчиненным работникам, доверять их компетентности и честности до обоснованного предела, однако при этом не может устраниться от контроля за выполнением делегированных функций. По смыслу разъяснений, приведенных в абзацах втором и третьем пункта 5 постановления Пленума от 30.07.2013 № 62, при разрешении вопроса о том, выполнены или нет руководителем указанные обязанности, следует учитывать обстоятельства каждого конкретного случая, в частности, такие как характер и масштаб хозяйственной деятельности подконтрольного юридического лица, фактически сложившуюся на предприятии (в организации) ситуацию, от которых зависят круг непосредственных обязанностей руководителя, роль директора в управлении юридическим лицом. 

Судами указано на обязанность руководителя кредитной организации осуществлять контроль за действиями такого представителя, действиями работников (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, пункт 5 постановления Пленума от 30.07.2013 № 62), а также на обязанность осуществлять руководство всей деятельностью Банка, контроль за эффективным функционированием внутреннего контроля в Банке, контроль за выполнением работниками Банка своих обязанностей (статья 53 ГК РФ, пункты 17.1, 17.5, 17.6 Устава Банка, пункт 5.3 Положения о Правлении Банка, пункт 3.1 Положения о МККО № 1).

В соответствии с пунктами 3.1, 3.4 Положения о Московском ККО № 1 руководитель офиса подчиняется непосредственно директору Банка, либо заместителю директора банка, которому делегированы данные полномочия. Дирекция Банка или Директор Банка вправе приостановить выполнение любой операции в офисе, если она противоречит действующему законодательству, Уставу Банка, внутренним нормативным документам Банка.

Судами также обращено внимание на то, что согласно кредитным досье в оформлении кредитных документов от имени Банка по программе «Автозалог» были задействованы только 2 сотрудника МККО № 1 ? ФИО10 (начальник офиса), которой от имени Банка подписывались разрешительные и финансово-хозяйственные документы, и ФИО13 (менеджер), за подписью которого выдавались заключения о возможности кредитования (в большинстве из которых сумма дохода предполагаемого заемщика отсутствует). При этом, находясь в период с 08.08.2016 по 24.08.2016 в отпуске, ФИО10 в указанный период продолжала осуществлять оформление кредитов по программе «Автозалог» с подписанием документов, что уже само по себе свидетельствуют о сомнительности совершения сделок по выдаче кредитов. Между тем, ФИО11 не только не осуществил необходимого контроля за действиями поверенного, но и, обладая в соответствии с пунктами 3.1, 3.4 Положения о МККО № 1 соответствующими полномочиями, не организовал контроль за совершением таких сделок и не приостановил выполнение операций, не отозвал выданную ФИО10 доверенность.

С учетом изложенного суды пришли к выводу о том, что существующая в Банке система принятия решений, привела к тому, что отдельные офисы (московские) фактически представляли структурные подразделения, не подчиняющееся Председателю Правления Банка, следствием чего явилось совершение их сотрудниками без какого-либо контроля со стороны руководства Банка сделок и операций, причинивших ущерб Банку и повлекших его банкротство (выдачу «технических» кредитов, хищение денежных средств из кассы).

При этом отклоняя доводы ФИО11 о привлечении к уголовной ответственности ФИО10 и ФИО4 по указанным фактам, суды исходили из того, что данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об отсутствии состава гражданского правонарушения для Председателя Правления Банка, поскольку в результате их действий фактически и наступило объективное банкротство должника, а при построении ФИО11 надлежащей системы контроля, соответствующей обычной деловой практике, указанные обстоятельства могли быть исключены.

Отклоняя доводы Агентства в части эпизода, связанного с отсутствием со стороны ФИО11 контроля за действиями сотрудников Банка (ФИО10) по привлечению вкладов физических лиц с нарушением требований законодательства, суды приняли во внимание обстоятельства совершения указанных операций (без отражения их в балансе).

Суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб не усматривает.

С учетом того, что обстоятельства, которые указаны Агентством в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место в период с апреля 2015 года по ноябрь 2016 года, суды правомерно рассмотрели настоящий спор с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, и с применением норм процессуального права, предусмотренных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Закон о банкротстве и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее ? Закон № 266-ФЗ), поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано после 01.07.2017.

В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве (в редакции, действующей в спорный период), если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 Закона о банкротстве, с особенностями, установленными настоящей статьей.

Согласно нормам статьи 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-I «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно пункту 5 постановления Пленума от 30.07.2013 № 62 в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности, учитывая конкретные обстоятельства дела, суды правомерно признали ФИО11 контролирующим Банк лицом, допустившими бездействие, выразившееся в ненадлежащей организации системы управления Банком, контроля над его сотрудниками, вследствие чего ими были совершены действия (сделки, операции), повлекшие причинение ущерба Банку и его банкротство (выдача «технических» кредитов, необеспечение сохранности (хищение) денежных средств), правомерно признали доказанными основания для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка, а также пришли к обоснованному выводу об отсутствии совокупности обстоятельств, составляющих основание для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Разрешая настоящий обособленный спор, суды действовали в рамках предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Доводы, приведенные в кассационных жалобах, подлежат отклонению, так как выводов судов не опровергают, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, и, по сути, сводятся к несогласию с выводами судов о фактических обстоятельствах спора, основанному на расхожей с ними оценке доказательственной базы по спору; доводы кассационных жалоб тождественны доводам, являвшимся предметом исследования суда апелляционной инстанций и получившим надлежащую правовую оценку с подробным изложением мотивов их отклонения.

Несогласие заявителей жалоб с выводами суда, основанная на иной оценке им фактических обстоятельств дела, не свидетельствует о неправильном применении судом норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены обжалуемых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.03.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.07.2022 по делу № А65-28276/2016 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

 

Председательствующий судья                                            Е.В. Богданова  

 

Судьи                                                                                    Е.П. Герасимова

 

                                                                                              А.А. Минеева