Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А27-11648/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 24 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 июня 2024 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Качур Ю.И.,

судей                                                                  Зюкова В.А.,

ФИО1 –

при протоколировании судебного заседания помощником судьи Спиридоновым В.В. с использованием системы веб-конференции (в режиме онлайн) рассмотрел кассационные жалобы ФИО2 и конкурсного управляющего акционерным обществом страховой компании «Сибирский Спас» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – АО СК «Сибирский Спас», должник) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – управляющий, ГК «АСВ») на постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 26.03.2024 (судьи Апциаури Л.Н., Фролова Н.Н., Лопатина Ю.М.) по делу № А27-11648/2019 Арбитражного суда Кемеровской области о несостоятельности (банкротстве) АО СК «Сибирский Спас», принятое по заявлениям управляющего к ФИО2, ФИО3 (далее – ответчики, контролирующие должника лица) о взыскании убытков и о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, – ФИО4.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Западно-Сибирского округа принял участие представитель ФИО3 – ФИО5 по доверенности от 15.05.2023.

В судебном заседании в онлайн-режиме посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» приняли участие представители: ФИО2 – ФИО6 и ФИО7 по доверенности от 28.04.2023; ГК «АСВ» – ФИО8 по доверенности от 19.02.2024.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве должника определением Арбитражного суда Кемеровской области от 06.07.2022 объединены в одно производство заявления управляющего, уточненные в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о взыскании с бывших руководителей должника ФИО3 и ФИО2 в возмещение убытков в общей сумме 245 054 468,07 руб., а также о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в том числе за не передачу первичной документации в отношении дебиторской задолженности на сумму 64 937 166,08 руб.

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 13.02.2023 выделено в отдельное производство требование управляющего к ФИО3, ФИО2 о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за не передачу первичной документации в отношении дебиторской задолженности на сумму 64 937 166,08 руб.

Определением суда от 28.02.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 18.05.2023, отказано в удовлетворении указанных требований управляющего.

В рамках настоящего обособленного спора определением Арбитражного суда Кемеровской области от 28.07.2023 отказано в удовлетворении заявления управляющего о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности; с ФИО2 в пользу должника взыскано 9 429 671,65 руб. в возмещение убытков; с ФИО3 в пользу должника взыскано 4 871 398,31 руб. в возмещение убытков; в удовлетворении заявления о взыскании убытков в остальной части отказано.

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 26.03.2024 определение суда от 28.07.2023 отменено в части взыскания с ФИО3 в возмещение убытков; в удовлетворении заявления управляющего о взыскании с ФИО3 в возмещение убытков отказано; в остальной части обжалуемый судебный акт оставлен без изменения.

ФИО2 и управляющий обратились с кассационными жалобами.

В своей кассационной жалобе ФИО2 просит отменить определение арбитражного суда от 28.07.2023 и постановление апелляционного суда от 26.03.2024 в части взыскания с него в возмещение убытков в сумме 9 429 671,65 руб.

В обоснование жалобы ФИО2 приводит следующие доводы: основания взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности идентичны, поэтому суд вышел за пределы заявленных требований и неправомерно взыскал с ФИО2 убытки в сумме 9 429 671,65 руб., вместо заявленных к нему на сумму 6 707 468,03 руб.; такое основание для взыскания убытков с ФИО2 как восстановление задолженности индивидуального предпринимателя ФИО9 (далее – ИП ФИО9) на сумму 8 299 001,65 руб. управляющим не заявлялось; со стороны ФИО2 отсутствуют противоправные действия, которые могли бы послужить основанием для взыскания с него убытков в сумме 8 299 001,65 руб., поскольку сделки заключены в период, когда ФИО2 не являлся руководителем должника; в материалах дела отсутствует оригинал соглашения о частичном прекращении обязательств зачетом от 22.02.2019 на сумму 1 130 670 руб.; одни и те же денежные средства в сумме 8 299 001,65 руб. взысканы и с ФИО2 и с ИП ФИО9, что говорит о двойном взыскании и неосновательном обогащении на стороне должника.

Управляющий в своей кассационной жалобе просит отменить определение арбитражного суда от 28.07.2023 и постановление апелляционного суда от 26.03.2024 в части отказа во взыскании убытков с ФИО3 в размере 230 047 998,39 руб., ФИО2 в размере 5 576 798,03 руб. и привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований управляющего в полном объеме.

В своей кассационной жалобе управляющий указывает следующее: суды неправомерно отказали в удовлетворении требований о взыскании с ФИО3 убытков в общем размере 217 572 474,23 руб., возникших в результате заключения должником агентских договоров с компаниями, не ведущими реальной хозяйственной деятельности, поскольку данные убыточные сделки подписаны в период осуществления ею полномочий генерального директора; обстоятельство номинального назначения ФИО3 на должность генерального директора не является основанием для освобождения ее от ответственности; в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие пояснения ФИО3 относительно проверки контрагентов должника со стороны службы безопасности АО СК «Сибирский Спас»; положительные заключения структурных подразделений должника в отношении обществ с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Улан» и «НСА» отсутствуют; положительные заключения профильных подразделений не снимают с ФИО3 ответственности за заключение очевидно крайне невыгодных сделок с «техническими» контрагентами; обстоятельства идентичности условий трудовых и агентских договоров с физическими лицами судами не исследовались и не оценивались, поэтому выводы об экономической целесообразности данных сделок ничем не подтверждены; в части  произведенных зачетов по агентским договорам и договорам информационно-консультационных услуг судами не учтены преюдициальные судебные акты; судами нарушен принцип распределения судебных расходов за проведение судебной экспертизы, поскольку о ее проведении заявлено ФИО2 и требование управляющего о взыскании убытков с ФИО2 частично удовлетворено, поэтому отнесение расходов за ее проведение на должника неправомерно; отказ в удовлетворении требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности является незаконным, поскольку в результате их совместных действий (бездействия) должнику и его кредиторам причинен существенный ущерб, а формирование конкурсной массы затруднено.

Представленные управляющим и ФИО2 отзывы на кассационные жалобы друг друга приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 АПК РФ.

До рассмотрения кассационных жалоб по существу от представителя ГК «АСВ» поступило ходатайство об отложении судебного заседания в связи с введением в отношении ФИО3 процедуры реализации имущества гражданина и необходимостью извещения о настоящем процессе ее финансового управляющего, которое рассмотрено судом кассационной инстанции и отклонено в связи о следующим.

Дело о банкротстве ФИО3 возбуждено 26.04.2023 по заявлению АО СК «Сибирский Спас», после чего на основании определения суда от 08.08.2023 в отношении нее введена процедура реструктуризации долгов гражданина, решением суда от 15.05.2024 – процедура реализации имущества, при этом ее финансовым управляющим в обоих процедурах утвержден ФИО10, следовательно, именно кассатор, действуя разумно и добросовестно, должен был своевременно сообщить данную информацию суду, заявить о привлечении к участию в обособленном споре финансового управляющего ФИО10 и известить его о начавшемся процессе, о чем ГК «АСВ» не могло не быть известно как профессиональному участнику данной категории споров и двух дел о банкротстве. Учитывая изложенные обстоятельства, заявление данного ходатайства только на стадии кассационного производства суд округа квалифицирует как злоупотребление процессуальными правами, направленное на затягивание рассмотрение обособленного спора, учитывая, что до этого момента данное обстоятельство кассатором до сведения суда не доводилось и не являлось препятствием для рассмотрения поданных им заявлений по существу и апелляционной жалобы на стадии апелляционного производства.

В судебном заседании представители сторон поддержали каждый свои доводы, изложенные в кассационных жалобах и отзывах на них.

Суд кассационной инстанции, проверив в соответствии с положениями статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, изучив материалы дела, заслушав представителей сторон, пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены постановления суда апелляционной инстанции.

Как следует из материалов дела, ФИО2 исполнял полномочия руководителя (генерального директора) должника в период с 28.01.2019 до 27.03.2019, до него полномочия единоличного исполнительного органа осуществляла ФИО3 в период с 14.03.2013 по 25.01.2019.

При этом ФИО2 с 12.11.2018 и до назначения его на должность генерального директора АО СК «Сибирский Спас» занимал должность заместителя генерального директора по правовым вопросам. Кроме того, он является участником ООО «Интакт» с 50 % долей в уставном капитале общества, которое, в свою очередь, является акционером должника с аналогичным пакетом акций.

С 14.03.2019 у должника отозвана лицензия, назначена временная администрация во главе с руководителем ФИО4, полномочия которого прекращены 27.08.2019 в связи с признанием АО СК «Сибирский Спас» банкротом и введением в отношении должника конкурсного производства.

Требования управляющего при обращении в арбитражный суд с настоящими заявлениями мотивированы следующими неправомерными действиями (бездействием) ответчиков:

1) заключением ФИО3 агентских договоров с лицами, не осуществляющими реальной хозяйственной деятельности («техническими» компаниями): ООО «Сигурата» – агентский договор от 02.11.2018 № 33/18, ООО «Уалан» – агентский договор от 29.11.2018 № 39/18, ООО «НСА» – агентский договор от 29.11.2018 № 40/18, в результате чего должнику причинены убытки в общей сумме 230 742 874,19 руб., из которой: 217 038 093,78 руб. – сумма неперечисленных страховых премий по агентским договорам, заключенным с ООО «Сигурата» (4 871 398,31 руб.), ООО «Уалан» (44 452 627,47 руб.), ООО «НСА» (167 714 068 руб.), а также 13 704 780,41 руб. – сумма неперечисленных страховых премий по субагентским договорам, заключенным ООО «Сигурата» с ООО «Стемп», ООО «Интехпром», ФИО11, ФИО9;

2) необоснованным перечислением комиссионного вознаграждения сотрудникам должника по агентским договорам (ФИО12, ФИО13 и ФИО14), поскольку их обязанности агентов тождественны их должностным трудовым обязанностям работников АО СК «Сибирский Спас», что повлекло причинение должнику убытков в общем размере 5 908 720,91 руб.;

3) необоснованным перечислением должником денежных средств по договорам на оказание информационно-консультационных услуг и прекращением обязательств агентов по перечислению страховой премии в результате произведенных зачетов, что причинило должнику убытки на общую сумму 8 402 872,97 руб. По мнению управляющего, агентские договоры и договоры на оказание информационно-консультационных услуг содержат аналогичные обязанности их исполнителей и дублируют друг друга, поэтому произведенные по ним выплаты и произведенные зачеты являются незаконными;

4) заключением вышеуказанных существенно убыточных сделок, ставших причиной банкротства должника и основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по долгам АО СК «Сибирский Спас», исходя из размера неудовлетворенных текущих и реестровых требований кредиторов в сумме 694 162 390 руб.

Суд первой инстанции, частично удовлетворяя заявление управляющего о взыскании с ответчиков в возмещение убытков, пришел к выводу о том, что с ФИО3 подлежит взысканию в пользу должника 4 871 398,31 руб. в связи с заключением агентского договора с ООО «Сигурата», по которому в пользу должника не перечислены страховые премии, что подтверждается решением Арбитражного суда города Москвы от 10.06.2020 по делу № А40-324288/2019. В части привлечения к ответственности в виде взыскания убытков ФИО2 на сумму 9 429 671,65 руб., суд исходил из наличия с его стороны виновных действий, причинно-следственной связи между его поведением и наступившими для должника неблагоприятными последствиями, которые установлены вступившим в законную силу определением суда от 01.08.2022 по настоящему делу.

Апелляционный суд, отменяя определение суда первой инстанции в части привлечения ФИО3 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков, посчитал что в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) отсутствовали записи о недостоверности сведений об ООО «Сигурата», а самого по себе факта заключения агентского договора с контрагентом, чья благонадежность проверена с разумной степенью достоверности службой безопасности должника не может быть вменена в вину ФИО3, поскольку она исходила из данных, полученных из общедоступных источников, проверив ООО «Сигурата» всеми доступными способами. При этом неисполнение условий агентского соглашения со стороны этого контрагента наступило уже в период полномочий генерального директора ФИО2,, который не предпринимал попыток по взысканию задолженности и необоснованно продлил срок для перечисления премий должнику на 90 дней.

Суд кассационной инстанции считает, что судом апелляционной инстанций принят по существу правильный судебный акт.

Согласно пункту 1 статьи 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

В силу пункта 3 статьи 53, пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), лицо, которое, в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно и обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Ответственность за причинение убытков носит гражданско-правовой характер, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ, в силу пунктов 1, 2 которой, лицо, чьи права нарушены, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере, при этом под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода), и для привлечения лица к ответственности в виде взыскания убытков необходимо доказать факт наступления вреда, наличие и размер убытков, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между наступившими убытками и противоправным поведением ответчика, вину причинителя вреда (статья 65 АПК РФ).

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец (в данном случае заявитель – ГК «АСВ») должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Если истец (заявитель) утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать причины возникновения убытков, которые могли бы оправдать выбор контрагента (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.), представить соответствующие доказательства (пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», далее – Постановление № 62).

По эпизоду № 1, связанному с заключением ФИО3 агентских договоров с ООО «Уалан», ООО «НСА» и ООО «Сигурата», а также последним субагентских договоров суд округа исходит из следующего.

Судами установлено, что агентские договоры с указанными обществами действительно подписаны от имени должника ФИО3

При этом в настоящее время со стороны данных обществ имеется непогашенная задолженность перед должником на общую сумму 230 742 874,19 руб., которая подтверждена в судебном порядке (решения Арбитражного суда города Москвы от 18.06.2020 по делу № А40-324285/2019, от 10.06.2020 по делу № А40-324288/2019, решение Арбитражного суда Рязанской области от 12.02.2021 по делу № А54-7176/2020).

Отказывая в удовлетворении требований в указанной части, апелляционный суд правомерно учел следующие обстоятельства: заключение оспариваемых сделок происходило по указанию ФИО2 в связи с открытием новых филиалов в городе Москве, что подтверждается списком акционеров, свидетельскими показаниями ФИО15, ФИО16, ФИО17; до заключения данных сделок осуществлялась проверка контрагентов службой безопасности должника, что подтверждено представленными документами в отношении ООО «Сигурата», отсутствие иных документов обусловлено объективными причинами – сменой руководства и нежеланием свидетельствовать против себя со стороны работников должника, что подтверждается, в том числе, определениями суда от 05.04.2022 и от 28.02.2023 по настоящему делу, из которых следует, что ФИО3 документацию АО СК «Сибирский Спас» передала следующему генеральному директору – ФИО2, а утрата документов и большого количества бланков строгой отчетности в количестве 17 935 штук (полисов ОСАГО), непередача должнику 10 849 штук бланков строгой отчетности со стороны агентов произошли в период руководства должником временной администрацией; противоправным в рассматриваемом случае является не сам по себе факт заключения данных агентских договоров, а их последующее неисполнение со стороны контрагентов, которые подпадают под период руководства следующего генерального директора – ФИО2, поскольку именно он не только не истребовал задолженность, но и увеличил до 90 дней срок для перечисления страховых премий должнику; данные контрагенты не являлись заинтересованными или аффилированными лицами по отношению к ФИО3, она также не является конечным бенефициаром в отношении неполученных должником денежных средств; на момент заключения агентских договоров только в отношении ООО «НСА» в ЕГРЮЛ имелась запись от 04.09.2018 о недостоверности сведений об обществе, которая 30.11.2018 устранена путем внесения в реестр изменений; по данным сделкам на счета должника поступили денежные средства от ООО «Уалан» в сумме 8 930 790,54 руб. и от ООО «НСА» в сумме 11 345 868 руб., то есть данные общества осуществляли реальную хозяйственную деятельность.

Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363(8-12) следует, что само по себе подписание руководителем должника того или иного договора, документа, признанных впоследствии невыгодными, одобрение участником должника соответствующей сделки на общем собрании участников, не являются достаточными основаниями для вывода о недобросовестности или неразумности, и, как следствие, для привлечения их к ответственности.

Применительно к пунктам 2 и 3 Постановления № 62 управляющим не доказана недобросовестность и неразумность действий (бездействия) ФИО3, поскольку она не действовала в условиях конфликта интересов, проверка контрагентов осуществлена службой безопасности должника с учетом полученных сведений из всех общедоступных источников, данные общества вели реальную хозяйственную деятельность, предоставляли налоговую и финансовую отчетность и заключали сделки с иными контрагентами. В то же время агентами страховых компаний могут выступать любые, в том числе и физические лица, поэтому размер уставного капитала обществ и число их работников не могут иметь в рассматриваемой ситуации решающего значения.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО3 проявила должную степень осмотрительности при заключении договоров с ООО «Уалан», ООО «НСА» и ООО «Сигурата», а неисполнение и ненадлежащее исполнение данных сделок со стороны этих контрагентов допущено уже в период последующего генерального директора – ФИО2, к которому требования о возмещении убытков и о привлечении к субсидиарной ответственности в результате заключения агентских договоров с указанными обществами не предъявлены.

В части требования управляющего к ФИО3 на сумму 13 704 780,41 руб. суды правомерно указали на то, что субагентские договоры заключены ООО «Сигурата» с третьими лицам, которые не имеют отношения к должнику и ФИО3, поэтому у АО СК «Сибирский Спас» отсутствуют правовые основания для предъявления к ним требований, что подтверждается вступившими в законную силу судебными актами, в том числе решениями Арбитражного суда города Москвы от 26.03.2021 по делу № А40-184003/2020, от 02.06.2023 по делу № А41-23030/2021, решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.12.2021 по делу № А65-20140/2021. Соответственно, выбытие части бланков строгой отчетности в пользу третьих лиц произошло вследствие неправомерных действий со стороны ООО «Сигурата», а не ФИО3 Доказательств осведомленности последней или ее участия в этой схеме управляющим не представлено и не доказано.

По эпизоду № 2 в отношении выплаты должником комиссионного вознаграждения по агентским договорам ФИО12, ФИО13 и ФИО14, которые одновременно являлись работниками АО СК «Сибирский Спас», выполняющими трудовые функции, судами обоснованно учтено, что выполняемые ими трудовые обязанности не являлись тождественными тем, что выполнялись ими в рамках гражданско-правовых агентских договоров.

При этом суды правомерно исходили из того, что их заключение обусловлено открытием филиалов на территориях Краснодарского края, Ставропольского края и Ростовской области, где страховая деятельность носила наиболее убыточный характер из-за недобросовестности страхователей, поэтому страховая компания вынуждена была привлекать агентов для подключения их ресурсов и сотрудников в целях поиска клиентов для иных видов страхования в целях компенсации убытков от более рисковых страховых портфелей. Указанные физические лица, занимаясь непосредственным руководством этих филиалов, привлекали для оказания агентских услуг на этих территориях иных лиц, чем не только снизили убытки от страхования для АО СК «Сибирский Спас», но и помогли должнику извлечь прибыть от страховой деятельности на этих проблемных территориях, минимизируя издержки должника, связанные с подбором и привлечением персонала. Взаимосвязь или аффилированность ФИО3 и указанных работников из материалов дела не следуют.

По эпизоду № 3 в части необоснованного перечисления должником денежных средств по договорам на оказание информационно-консультационных услуг и прекращения обязательств агентов по перечислению страховой премии в результате произведенных зачетов, поскольку агентские договоры и договоры на оказание информационно-консультационных услуг содержат аналогичные обязанности для их исполнителей, которые одновременно являются и агентами, суды правомерно исходили из того, что из вступивших в законную силу определений суда от 29.06.2021 и 05.10.2020 по настоящему делу следует реальный характер данных сделок. Так, признавая недействительными соглашения о зачете встречных требований на основании положений пункта 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, суд применил последствия их недействительности в виде возврата сторон в первоначальное положение, то есть восстановил задолженность контрагентов перед должником по агентским договорам и, в свою очередь, последнего перед исполнителями по договорам на оказание информационно-консультационных услуг.

Указанные обстоятельства обоснованно приняты судом как преюдициальные в силу положений статей 16 и 69 АПК РФ.

Обстоятельств, указывающих на мнимый характер договоров на оказание информационно-консультационных услуг, управляющим не приведено, учитывая тот факт, что аналогичные сделки заключались должником, начиная с 2017 года, носили систематический характер, являлись типичными для страховых компаний и не носили убыточного характера. В целом, даже если исходить из дублирующего характера части полномочий агента и оказывающего услуги исполнителя, то управляющим не доказано, что общий совокупный размер вознаграждения по указанным сделкам существенно превышал рыночную стоимость подобного рода услуг, то есть являлся существенно завышенным для должника.

Как верно отмечено судами, сделки зачета не могут являться убыточными для должника, поскольку не влекут для него утрату активов, так как исполнение агентских договоров и договоров на оказание информационно-консультационных услуг носило реальный и встречный характер, поэтому оказанные услуги в любом случае подлежат оплате как должником, так и его контрагентом. В то же время объем обязательств должника в результате заключения преференциальных сделок зачета по сути не увеличился, а невозможность взыскания долгов с контрагентов в рассматриваемом случае не обусловлена противоправными действиями ответчиков.

При этом судебные расходы за проведение технической экспертизы давности изготовления соглашений о зачете правомерно отнесены на заявителя – должника, поскольку в указанной части требований о взыскании убытков с ответчиков судом отказано, что напрямую следует из положений статей 109, 110 АПК РФ. Установленные судами основания для частичного удовлетворения заявленных управляющим требований к ФИО18 отношения к назначенной судом экспертизе не имеют, поэтому не влияют на правильность распределения судом понесенных им расходов.

В отношении взыскания с ФИО2 в возмещение убытков 9 429 671,65 руб. судами обоснованно принято во внимание вступившее в законную силу определение Арбитражного суда Кемеровской области от 01.08.2022 по настоящему делу, которым на основании статьи 170 ГК РФ и пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве признана недействительной цепочка взаимосвязанных сделок, направленных на вывод активов должника, а именно: соглашение о частичном прекращении обязательств зачетом от 22.02.2019 между должником и ИП ФИО9 на сумму 1 130 670 руб.; действия, направленные на создание видимости возврата ИП ФИО9 в пользу должника бланков строгой отчетности, оформленные актом возврата от 11.01.2019 № 4; агентский договор от 15.01.2019 № 02 между ООО «Сигурата» и ИП ФИО9; договор на оказание информационно-консультационных услуг от 15.01.2019 между ООО «Сигурата» и ИП ФИО9; соглашение о частичном прекращении обязательств зачетом от 17.04.2019 на сумму 4 910 220,15 руб. между ООО «Сигурата» и ФИО9; действия ФИО9, направленные на создание видимости внесения в кассу ООО «Сигурата» денежных средств в размере 3 388 781,50 руб., оформленные квитанцией к приходному кассовому ордеру от 17.04.2019 № 2; применены последствия недействительности цепочки взаимосвязанных сделок в виде восстановления задолженности ИП ФИО9 перед должником в размере 9 429 671,65 руб.

Таким образом, в рамках данного обособленного спора судами установлено, что ИП ФИО9, ООО «Сигурата» и должником в лице генерального директора ФИО2 путем составления формального документооборота совершены для видимости взаимосвязанные сделки, объединенные общей целью – освобождением ИП ФИО9 от обязательств перед должником на сумму 9 429 671,65 руб., в результате чего должник лишился актива в виде права требования к последнему, чем причинен вред имущественным правам кредиторов и должнику.

С учетом перечисленных обстоятельств, поскольку окончательное оформление фиктивных документов (вывод дебиторской задолженности ИП ФИО9 в результате заключения акта возврата страховых полисов и соглашения о зачете) произошло в период осуществления полномочий генерального директора ФИО2, суды пришли к правильному выводу о привлечении его к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков по данному эпизоду, поскольку ФИО2, будучи руководителем должника, не мог не знать о мнимости (фиктивности) возврата ИП ФИО9 должнику бланков строгой отчетности по акту от 11.01.2019 № 4 и отсутствии факта реального оказания им информационно-консультационных услуг по договору от 14.12.2018.

В этой связи суды правомерно признали доказанным наличие всей совокупности оснований, необходимых для привлечения ФИО2 к ответственности в виде возмещения убытков в сумме 9 429 671,65 руб. Иные приведенные ФИО2 доводы отклоняются по причине того, что они опровергаются преюдициальным судебным актом.

Указание кассатора на выход судом за пределы суммы предъявленных к ФИО2 требований в взыскании убытков, носит необоснованный характер, поскольку в последнем судебном заседании управляющий уточнил, что с ФИО2 в результате заключения данной недействительной цепочки взаимосвязанных сделок он просит взыскать всю сумму восстановленной задолженности ИП ФИО9, то есть 9 429 671,65 руб. (подтверждается аудиопротоколом судебного заседания 17.07.2023 с 38 по 44 минуту). При этом в судебном заседании присутствовало два представителя ФИО2, которые не заявляли своих возражений относительно завершения рассмотрения обособленного спора или об отложении судебного заседания в связи с уточнением управляющим своих требований в указанной части.

Кроме того, учитывая тот факт, что речь идет о единой взаимосвязанной сделке должника, отнесение на ФИО2 всей суммы, взысканной в пользу должника в качестве последствий ее недействительности, является верным определением размера причиненного им реального ущерба АО СК «Сибирский Спас».

При этом судами верно указано на то, что в данном случае не происходит двойного взыскания и неосновательного обогащения на стороне должника, поскольку возможность применения должником данного способа защиты следует из пункта 8 Постановления № 62, а учет исполнения принятых судебных актов со стороны солидарных должников (ИП ФИО9 и ФИО2) производится в рамках исполнительного производства.

В части привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение существенно убыточных сделок, суды правомерно указали на то, что причиненный ответчиками по всем заявленным эпизодам вред, исходя из разумных ожиданий, в любом случае не мог привести к объективному банкротству должника и ухудшить его имущественное положение.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления № 53).

Однако таких обстоятельств управляющим не приводится, на иные причины объективного банкротства должника ГК «АСВ» не ссылается и их не доказывает, что исключает возможность выхода судов за пределы заявленных требований. При этом общий размер неполученных страховых премий должником по всем заявленным эпизодам составляет менее 30 процентов от реестра требований кредиторов должника, что в условиях наличия у должника активов, включенных в конкурсную массу, опровергает доводы кассатора о существенной убыточности данных сделок применительно к масштабам деятельности АО СК «Сибирский Спас».

Суд кассационной инстанции считает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом апелляционной инстанции установлены правильно, доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, несмотря на свой объем и изложенную структуру, направлены на переоценку доказательств по делу, что в соответствии со статьей 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда округа.

Нарушений судом норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 АПК РФ основанием для отмены судебного акта, судом кассационной инстанции не установлено, в связи с чем кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 26.03.2024 по делу № А27-11648/2019 Арбитражного суда Кемеровской области оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                                                  Ю.И. Качур

 

Судьи                                                                                                                 В.А. Зюков

 

ФИО1