ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

01.04.2024                                                                                          Дело № А41-89925/19

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 1 апреля 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кузнецова В.В., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО7 - ФИО1 по доверенности от 20.04.2021;

от финансового управляющего гражданина-должника ФИО7 - ФИО2 по доверенности от 27.01.2023;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Фирма-АСТ»

на определение Арбитражного суда Московской области от 13.10.2023,

на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2024

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Фирма-АСТ», 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 24.09.2020 общество с ограниченной ответственностью «Фирма-АСТ» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

В Арбитражный суд Московской области поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении, с учетом уточнения заявленного требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ФИО7, ФИО4, ФИО5, ФИО6, общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом картрэйд» (далее – общества «Торговый дом картрэйд»), общества с ограниченной ответственностью «Мобилифт русланд» (далее – общества «Мобилифт русланд»), к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое обжалуемым определением Арбитражного суда Московской области от 13.10.2023, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2024, было удовлетворено частично, ФИО4 был привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении заявленных требований в остальной части было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков ФИО7, ФИО5, ФИО6, общества «Торговый дом картрэйд» и общества «Мобилифт русланд», в указанной части  обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В судебном заседании представители ФИО7 и его финансового управляющего просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 284, 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых определении и постановлении, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции находит обжалуемые определение и постановление подлежащими отмене в части по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий должника ссылался на то, что с момента создания должника и до 12.07.2017 его учредителями (участниками) являлись общество с ограниченной ответственностью «Проминвест» (далее – общество «Проминвест») с долей участия 40 %, общество с ограниченной ответственностью «Аван» (далее – общество «Аван») с долей участия 40,1 % и общество с ограниченной ответственностью «Реал лайн» (далее – общество «Реал лайн») с долей участия 19,9 %.

Единственным учредителем (участником) обществ «Проминвест» и «Аван» до 14.12.2018 являлся ФИО4

В результате выхода общества «Проминвест» из состава учредителей (участников) должника, доли в уставном капитале общества были распределены следующим образом – общество «Аван» - 58,3 % уставного капитала, общество «Реал лайн» - 41,7% уставного капитала.

Последовательно сменявшими друг друга руководителями должника являлись: ФИО6 (в период с 26.05.2016 по 01.08.2018), ФИО5 (в период с 01.08.2018 по 30.07.2019) и ФИО7 (в период с 30.07.2019 по 24.09.2020).

При этом, ФИО7 являлся владельцем 100 % доли в уставном капитале обществ «Аван» и «Реал лайн», которые, в свою очередь, являлись учредителями (участниками) должника.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должник ФИО4 судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в указанной части у суда округа не имеется.

 Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий должника указывал на то, что Акопяном Г.Г., ФИО5 и ФИО6 от имени должника были совершены недействительные сделки, приведшие к банкротству должника, конечными выгодоприобретателями по которым являлись общества «Торговый дом картрэйд» и «Мобилифт русланд».

Также, по мнению управляющего, названными физическими лицами было утрачено имущество должника и не осуществлены действия по взысканию дебиторской задолженности.

Вынося обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве закреплено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.

В этом случае, для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац 1 статьи 1080 ГК РФ).

Обосновывая необходимость привлечения общества «Торговый дом картрэйд» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий указывал, что между должником (продавцом) и обществом «Торговый дом картрейд» (покупателем) был заключен договор поставки от 11.06.2016 № АСТТДКТ/0216, в рамках исполнения которого должник в апреле-октябре 2019 года поставил товар на общую сумму 7 726 631,51 руб., оплата которого контрагентом произведена не была.

Указанное обстоятельство в совокупности с тем фактом, что единственным участником и генеральным директором общества «Торговый дом картрейд» являлся ФИО7, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствует о том, что единственной целью заключения договора поставки от 11.06.2016 № АСТТДКТ/0216 являлась безвозмездная передача имущества должника аффилированному лицу.

Вместе с тем, суд первой инстанции отметил, что ФИО7 стал участником общества «Торговый дом картрейд» 06.03.2019, а его генеральным директором - 08.05.2019, то есть спустя почти три года после заключения указанного договора.

Генеральным директором должника ФИО7 также стал после заключения договора поставки - 30.07.2019, как и владельцем доли в уставном капитале общества «Аван» - 14.12.2018.

Кроме того, отметил суд, указанная заявителем сумма поставленного товара в размере 7 726 631,51 руб. не может быть признана существенной к масштабам деятельности должника, что является одним из обязательных условий признания выгодоприобретателя по сделке контролирующим должника лицом согласно разъяснениям, приведенным в пункте 7 постановления от 21.12.2017 № 53.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заключение вышеназванного договора поставки не является основанием для привлечения общества «Торговый дом картрейд» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Также, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указывал, что должником в период с 18 апреля по 07 сентября 2017 года в пользу общества «Торговый дом картрейд» были перечислены денежные средства в общем размере 73 385 000 руб. в рамках договора поставки от 11.06.2016 № АСТТДКТ/0216 и договора от 23.12.2014 № ДККТТД4К-02.

По мнению конкурсного управляющего, данные платежи были совершены без законных на то оснований, поскольку какого-либо встречного представления должником получено не было.

Вместе с тем, судами правомерно учтено, что постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2022 по настоящему делу, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 26.01.2023, конкурсному управляющему должника было отказано в признании недействительными указанных сделок.

 

Как разъяснено в пункте 23 постановления от 21.12.2017 № 53, по смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако, и в этом случае, на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В рассматриваемом случае, констатировали суды, конкурсным управляющим должника  не представлено относимых и допустимых доказательств тому, что перечисление должником в пользу общества «Торговый дом картрейд» денежных средств в общем размере 73 385 000 руб. являлось недействительной сделкой, причинившей вред кредиторам должника, того, что контрагент должника получил существенную выгоду от указанной сделки.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения общества «Торговый дом картрейд» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В обоснование необходимости привлечения общества «Мобилифт русланд» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий указывал на то, что между обществом (продавцом) и должником (покупателем) был заключен договор поставки от 20.02.2018 № МЛРАСТпрод/1-2018, в рамках которого сторонами были подписаны универсальные передаточные документы от 28.09.2018 № 1237, от 29.12.2018 № 1709 и от 01.07.2019 № 657 о поставке деталей, частей, запчастей, а также электро-транспортеров на общую сумму 166 636 345,55 руб.

Во исполнение условий договора должник перечислил продавцу платежами от 28.02.2018, 26.03.2018 и от 24.12.2018 денежные средства в общем размере 2 830 000 руб.

Задолженность по оплате поставленного товара в сумме 103 198 559,60 руб. была погашена зачетом встречных однородных требований, оставшаяся задолженность в сумме 60 607 785,95 руб. определением Арбитражного суда Московской области от 13.07.2021 была включена в реестр требований кредиторов должника.

По мнению конкурсного управляющего должника, договор поставки от 20.02.2018 № МЛРАСТпрод/1-2018 и универсальные передаточные документы были подписаны сторонами исключительно в целях создания у должника искусственной кредиторской задолженности.

Между тем, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Московской области от 22.05.2023 по настоящему делу конкурсному управляющему должника было отказано в удовлетворении заявления о признании недействительными сделками договора поставки от 20.02.2018 № МЛРАСТпрод/1-2018, а также универсальных передаточных документов.

Как следствие, констатировали суды, в рассматриваемом случае конкурсным управляющим не представлено относимых и допустимых доказательств тому, что взаимоотношения должника и общества «Мобилифт русланд» по договору поставки носили противоправный характер, а также того, что контрагент должника получил существенную выгоду от указанной сделки.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения общества «Мобилифт русланд» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В обоснование необходимости привлечения ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий указывал на то, что данные лица в период осуществления ими полномочий руководителя должника не приняли мер ко взысканию задолженности с обществ «Торговый дом картрэйд» и «Мобилифт русланд», а также с общества с ограниченной ответственностью «Бизнес менеджмент» (далее – общества «Бизнес менеджмент») и общества с ограниченной ответственностью «Миттехцентр» (далее – общества «Миттехцентр»).

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 постановления от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 постановления от 21.12.2017 № 53 закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В настоящем случае, судами учтено, что сделки должника с обществами «Торговый дом картрейд» и «Мобилифт русланд» недействительными признаны не были, относимых и допустимых доказательств тому, что указанные контрагенты имели неисполненные обязательства перед должником по возврату уплаченных последним денежных средств в материалы обособленного спора не представлено.

Задолженность общества «Бизнес менеджмент» перед должником, как указывает сам заявитель, образовалась в период с декабря 2018 года по июнь 2019 года, то есть в период, когда руководство деятельностью должника осуществляла ФИО5

Период образования названной задолженности с учетом прекращения полномочий ФИО5 как генерального директора должника 30.07.2019 позволяет сделать вывод об отсутствии у данного лица объективной обязанности по принятию мер ко взысканию соответствующей задолженности.

Доказательств тому, что непринятие соответствующих мер привело к банкротству должника, а последующие руководители должника (в том числе конкурсный управляющий) лишены возможности истребовать дебиторскую задолженность общества «Бизнес менеджмент» в связи с виновными действиями ФИО5 также не представлено.

В отношении общества «Миттехцентр», отметили суды, конкурсным управляющим должника также не представлено относимых и допустимых доказательств наличия у данного лица дебиторской задолженности перед должником, следовательно, не доказано наличие у ФИО5 обязанности по истребованию соответствующих денежных средств.

По смыслу разъяснений, данных в пункте 16 постановления от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В настоящем случае, констатировали суды, в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, конкурсным управляющим должника не представлено доказательств тому, что указанное им бездействие ФИО5 и ФИО6 при взыскании дебиторской задолженности имело место и привело к объективному банкротству должника.

Доказательств недобросовестности ФИО5 и ФИО6, не принявших мер ко взысканию указанной заявителем дебиторской задолженности, также не представлено.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований в соответствующей части.

В обоснование наличия оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий указывал, что данным лицом были заключены сделки, приведшие к банкротству должника: договор аренды от 01.11.2018 № АСТБМ/18/2-АР с обществом «Бизнес менеджмент», договор поставки от 11.01.2016 № АСТТДКТ/0216 с обществом «Торговый дом картрэйд», договор поставки от 20.02.2018 № МЛРАСТпрод/1-2018 с обществом «Мобилифт русланд», а также совершены сделки по перечислению в декабре 2018 года денежных средств в пользу общества «Миттехцентр».

Между тем, как отметил суд первой инстанции, соответствующие сделки недействительными признаны не были, доказательств того, что их совершение привело к банкротству должника не представлено.

Более того, указанные договоры и платежи совершались должником до даты возложения на ФИО7 обязанностей генерального директора должника (30.07.2019).

Доказательств того, что данные сделки были совершены под контролем ФИО7 либо он являлся выгодоприобретателем по сделкам не представлено.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований в соответствующей части.

Вместе с тем, конкурсный управляющий должника также указывал, что Акопяном Г.Г., как последним руководителем должника, не в полном объеме была исполнена обязанность по передаче документов должника.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе, формирование и реализация конкурсной массы.

В силу требований абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанные требования Закона о банкротстве обусловлены, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности конкурсного управляющего, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с чем, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Как разъяснено в пункте 24 постановления от 21.12.2017 № 53, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца 4 пункта 1 статьи 94 и абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее – Закона о бухгалтерском учете), ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Таким образом, в силу действующего законодательства, обязанность по хранению документов бухгалтерского учета и последующей передаче их управляющему лежит на руководителе должника.

Должник был признан банкротом решением суда от 24.09.2020, которым на орган управления должника была возложена обязанность в трехдневный срок передать конкурсному управляющему печати и штампы, материальные ценности, бухгалтерскую документацию.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего должника о том, что ответчик ФИО7 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции и суд апелляционной инстанции пришли к выводу о том, что имевшиеся у ФИО7 документы были переданы конкурсному управляющему должника в полном объеме, что документально не опровергнуто, а доказательств наличия у ФИО7 каких-либо иных документов и имущества должника не представлено, как и доказательств присвоения данным лицом активов должника.

Более того, отметил суд первой инстанции, согласно отчету конкурсного управляющего должника от 15.12.2023, конкурсная масса должника сформирована за счет выявленного имущества, взыскания дебиторской задолженности. По результатам проведенных мероприятий в полном объеме погашены требования кредиторов второй очереди, частично (на сумму 284 279 697 руб., что составляет 72,48 % от общей суммы требований) погашены требования кредиторов третьей очереди.

По мнению суда первой инстанции, конкурсным управляющим должника не было представлено доказательств тому, что отсутствие каких-либо документов должника существенно затруднило или сделало невозможным проведение процедуры банкротства должника и что данные документы незаконно удерживаются Акопяном Г.Г.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и оставил обжалуемое определение без изменения.

Поддерживая выводы судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО6, а также обществ «Торговый дом картрэйд» и «Мобилифт русланд», судебная коллегия не может согласиться с аналогичным выводом суда в отношении ФИО7 в связи со следующим.

После открытия в отношении должника конкурсного производства его бывший генеральный директор ФИО7 передал конкурсному управляющему документы по следующим контрагентам: обществам «Бизнес-менеджмент» и «Торговый дом картрэйд», а также по обществу с ограниченной ответственностью «Корвет-М», обществу с ограниченной ответственностью «ТД 4К» и по индивидуальному предпринимателю ФИО8, подтверждающие дебиторскую задолженность на сумму 24 677 708,36 руб.

При этом, как последовательно указывал судам конкурсный управляющий должника, согласно балансу за 2019 год, у должника числится дебиторская задолженность в размере 52 160 000 руб.

Расшифровка числящейся по учету дебиторской задолженности (по контрагентам и договорам) управляющему не представлена, документы-основания ее прекращения отсутствуют, факты хозяйственных операций по прекращению этих обязательств в бухучете должника не отражены, в связи с чем у конкурсного управляющего имеются основания полагать, что эта документация утрачена вследствие ненадлежащего исполнения Акопяном Г.Г. своей обязанности по ее хранению, либо скрыта от конкурсного управляющего с целью воспрепятствования взысканию с аффилированных дебиторов этой задолженности.

Как следствие, у конкурсного управляющего должника не было возможности удостовериться в отсутствии у должника этих имущественных прав или взыскать эту дебиторскую задолженность при ее наличии, что препятствует пополнению конкурсной массы на сумму 27 482 291,64 руб.

Из материалов обособленного спора усматривается, что согласно рукописной расписке ФИО7 от 12.10.2020, он передал представителю управляющего должника две папки с оригиналами документов, подтверждающих дебиторскую и кредиторскую задолженность должника.

Расшифровка числящейся по учету дебиторской задолженности (по контрагентам и договорам), документы-основания ее прекращения не представлены, факты хозяйственных операций по прекращению этих обязательств в бухучете должника не отражены, в связи с чем у управляющего нет возможности удостоверится в отсутствии у должника этих имущественных прав или взыскать эту дебиторскую задолженность при её наличии.

Непередача управляющему расшифровки баланса, препятствовала выявлению контрагентов, за которыми числится учтенная в балансе дебиторская задолженность, и оснований возникновения требований к ним (по каким договорам), в связи с чем отсутствует информация о лице, которому управляющий мог бы направить запрос о предоставлении документов.

В настоящем случае, судами не было учтено, что во исполнение решения Арбитражного суда Московской области от 24.09.2020 по настоящему делу был выдан исполнительный лист, на основании которого 08.06.2021 было возбуждено исполнительное производство № 42275/21/77006-ИП.

В удовлетворении заявления ФИО7 о признании незаконным постановления судебного пристава-исполнителя Гагаринского Отдела судебных приставов Главного управления Федеральной службы судебных приставов по городу Москве от 22.07.2021 о возбуждении исполнительного производства № 42275/21/77006-ИП, решением Арбитражного суда города Москвы от 01.12.2021 по делу № А40-169406/21 было отказано.

Кроме того, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Московской области от 03.11.2021 по настоящему делу, оставленным без изменения постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2021 и Арбитражного суда Московского округа от 04.04.2022, было отказано Акопяну Г.Г. в прекращении названного исполнительного производства.

Указанными судебными актами оценены критически и отклонены доводы ФИО7 о том, что он надлежащим образом исполнил свои обязанности по передаче конкурсному управляющему должника документов и сведений о деятельности должника, поскольку сам факт передачи арбитражному управляющему ключа от офисного помещения должника, где находится документация, переписка и прочая документация, не подтверждают факт исполнения вступившего в законную силу судебного акта.

Относимых и допустимых доказательств тому, что исполнительное производство № 42275/21/77006-ИП окончено в установленном законом порядке, в том числе, в случае фактического исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе, либо прекращено по каким-либо основаниям, материалы обособленного спора не содержат.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П).

Институт преюдициальности вступивших в законную силу судебных актов подлежит применению с учетом принципа свободы оценки судом доказательств, что вытекает из конституционных принципов независимости и самостоятельности судебной власти.

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в абзаце 3 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело.

В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

В настоящем случае, обжалуемые судебные акты мотивов, по которым они пришли к выводам отличным, от вывода суда первой инстанции, приведенных во вступивших в законную силу решении Арбитражного суда города Москвы от 01.12.2021 по делу № А40-169406/21и в определении Арбитражного суда Московской области от 03.11.2021 по настоящему делу, не содержат.

Таким образом, вывод судов о том, что Акопяном Г.Г. в полной мере была исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации должника является преждевременным, необоснованным и противоречащим вступившим в законную силу судебным актам.

Допущенные нарушения могут быть устранены только при новом рассмотрении спора.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

Учитывая, что выводы судебных инстанций сделаны по неполно установленным фактическим обстоятельствам дела, без исследования и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение для правильного разрешения спора, судебная коллегия приходит к выводу об отмене обжалованных судебных актов и передаче дела в отмененной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, а также правильно установить фактические обстоятельства дела, дать надлежащую оценку вышеизложенным доводам, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу об удовлетворении кассационной жалобы и отмене судебных актов в части.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 13.10.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2024 по делу № А41-89925/19 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Фирма-АСТ» ФИО7 – отменить.

В отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

В остальной обжалуемой части определение Арбитражного суда Московской области от 13.10.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2024 по делу № А41-89925/19 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                              В.В. Кузнецов

 

                                                                                                          В.Л. Перунова