АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, 

<

...>, тел. 

<

***>

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-8558/2025

Дело № А57-11998/2021

г. Казань

16 февраля 2026 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 февраля 2026 года. Полный текст постановления изготовлен 16 февраля 2026 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А., судей Зориной О.В., Ивановой А.Г.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания

ФИО1,

при участии в судебном заседании путем использования системы веб-

конференции представителей:

конкурсного управляющего акционерным обществом «Нижневолжский

коммерческий банк» государственной корпорации «Агентство по страхованию

вкладов» - ФИО2, доверенность от 29.01.2026,

ФИО3 - ФИО4, доверенность от 25.07.2023, ФИО5 - ФИО6, доверенность

от 17.11.2023,

ФИО7 – ФИО6, доверенность от 16.01.2026,

в отсутствие иных лиц, участвующих в обособленном споре, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерным обществом «Нижневолжский коммерческий банк» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда Саратовской области от 04.09.2025 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.11.2025

по делу № А57-11998/2021

по заявлению конкурсного управляющего акционерным обществом «Торговый Дом «Тролза-Маркет» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Торговый Дом «Тролза-Маркет»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о банкротстве акционерного общества «Торговый Дом «Тролза-Маркет» (далее – общество «ТД «Тролза-Маркет», должник) его конкурсный управляющий ФИО8 (далее – конкурсный управляющий) обратилась в Арбитражный суд Саратовской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о привлечении ФИО7, ФИО5, ФИО3, закрытого акционерного общества «Тролза» (далее – общество «Тролза») к субсидиарной ответственности солидарно по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 04.09.2025, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.11.2025, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе, поданной в Арбитражный суд Поволжского округа, акционерное общество «Нижневолжский коммерческий банк» (далее - общество «НВКбанк», банк) в лице конкурсного управляющего государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – агентство) просит определение от 04.09.2025 и постановление от 14.11.2025 отменить, принять новый судебный акт о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности.

В обоснование кассационной жалобы заявитель приводит следующие доводы:

- суды неправильно оценили наличие у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, что привело к ошибочному выводу об отсутствии обязанности у его руководителей подать заявление о банкротстве в срок: должник прекратил исполнение обязательств не только перед Федеральной налоговой службой (далее – ФНС России, уполномоченный орган), но и перед рядом других кредиторов с конца 2019 - начала 2020 годов; по данным бухгалтерской отчетности, на конец 2019 и 2020 годов чистые активы должника составили отрицательную величину (- 17 628 000 руб. и – 62 134 000 руб.); основным активом должника была дебиторская задолженность аффилированного общества «Тролза» (234 млн. руб.), которая в условиях банкротства последнего и с учетом субординации не имела реальной ценности для удовлетворения требований независимых кредиторов;

- суды неправильно оценили обстоятельства, связанные с непередачей ФИО3 документов и имущества должника конкурсному управляющему: ФИО3 не исполнил обязанность по передаче документов временному управляющему в установленный законом срок (до 15.04.2022), а также не выполнил последующее судебное определение, что привело к существенными негативным последствиям – препятствовало оспариванию сделок, взысканию дебиторской задолженности (не выявлено

около 68 млн. руб.), оценке и реализации имущества, увеличению простоя транспортных средств.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО3, ФИО5, ФИО7, ссылаясь на законность и обоснованность принятых судебных актов, просят оставить их без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель агентства поддержал доводы кассационной жалобы; представители ФИО3, ФИО5, ФИО7 возражали против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Проверив законность обжалуемых судебных актов, правильность применения судами норм материального и процессуального права в пределах, установленных статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационной жалобы, отзывов на нее, судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения жалобы исходя из следующего.

Как установлено судами, единоличными исполнительными органами (генеральными директорами) должника являлись: ФИО7 - в период с 02.07.2015 по 08.04.2019, ФИО5 (также единственный участник должника) - с 08.04.2019 по 11.01.2020, ФИО3 - с 11.01.2019 до даты признания должника банкротом и открытия в отношении него конкурсного производства.

Общество «Тролза» являлось аффилированным с должником лицом, что установлено судебными актами по делам № А57-1599/2020 и № А57-2747/2020.

Обращаясь с заявлением о привлечении всех ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ссылался на положения пункта 1 статьи 61.11, подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и указывал на совершение должником сделок, приведших к его банкротству, а именно:

- заключение между банком и должником договоров о предоставлении кредита в форме кредитной линии от 30.01.2018 № 21/06, от 12.04.2019 № 31/06, от 27.12.2018 № 305/06, от 16.10.2018 № 255/06, от 20.12.2018 № 302/06, перечисления денежных средств банком в пользу должника на общую сумму 412 740 000 руб.;

- выплата 14.03.2018 единственному учредителю должника ФИО5 дивидендов на сумму 2 610 000 руб.;

- отчуждение транспортных средств по цене, ниже их рыночной стоимости (ГАЗ 33104 за 207 600 руб., ГАЗ 33104 за 103 200 руб., ДАФ FT CF 85 380 за 1 050 000 руб., МАЗ 975800-012 за 219 600 руб.; Тойота Камри 2006 г.в. за 358 800 руб.; Тойота Королла 2014 г.в. за 600 000 руб.; КАМАЗ 1989 г.в.. за 148 400 руб.; МИЦУБИСИ GRANDIS 2008 г.в. за 241 000 руб.; Тойота Камри 2013 г.в. за 513 000 руб.; ГАЗ 3307 2001 г.в. за 140 000 руб.; МАЗ 543205-020 2006 г.в. за 214 800 руб.; ГАЗ 322132 2008 г.в. за 97 673 руб.; Урал 4320 2001 г.в. за 1 100 000 руб.; автопогрузчик 2007 г.в. за 660 000 руб., автопогрузчик 2009 г.в. за 1 328 400 руб.; экскаватор одноковшовый, красный, 1992 г.в. за 214 800 руб.);

- перечисление денежных средств за общество «Тролза», АО «Энлит», ООО «Тролза – Маркет», ООО «Электро – Жгут».

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных требований в данной части, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между вменяемыми конкурсным управляющими сделками и последующей несостоятельностью общества «ТД «Тролза-Маркет».

Также суд первой инстанции не усмотрел и оснований для применения к ответчикам имущественной ответственности в виде возмещения убытков за совершение данных сделок.

Судом первой инстанции указано, что сделки, связанные с заключением должником кредитных договоров с банком, являлись предметом рассмотрения в рамках обособленного спора по делу № А57-2747/2020 о несостоятельности общества «НВКбанк». Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.03.2024, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 10.06.2024 по делу № А57-2747/2020, в удовлетворении требований о признании этих договоров и перечислений было отказано; судами было установлено, что: кредитные средства предоставлялись на законных основаниях, на условиях возвратности и платности; должник, общество «Тролза», АО «Энлит», ООО «Электро-Жгут» и другие входили в одну группу компаний «Тролза», осуществлявшую общую хозяйственную деятельность (производство и реализацию троллейбусов); перечисления между компаниями группы носили взаимный и возмездный характер, осуществлялись во исполнение реальных гражданско-правовых договоров (поставки, хранения, аренды); анализ движения средств показал, что от заемщиков на счета общества «Тролза» поступило 4,8 млрд. руб., а от общества «Тролза» на счета заемщиков – 4,99 млрд. руб., в частности,

общество «ТД»Тролза-Маркет», получив от банка 412,74 млн. руб., перечислило в пользу общества «Тролза» 272, 112 млн., но и само получило от него 236, 52 млн. руб., а также погасило ранее выданные кредиты на 243,24 млн. руб.

В этой связи суд первой инстанции счел, что установленная в рамках дела № А57-2747/2020 реальность правоотношений и взаимный характер предоставления исключает вывод о причинении вреда кредиторам данными действиями.

По эпизоду, связанному с выплатой дивидендов ФИО5 в размере 2 610 000 руб., суд первой инстанции также принял во внимание, что

вступившим в законную силу определением от 17.10.2024 по настоящему делу было отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании данной сделки недействительной. Суды исходили из того, что: согласно бухгалтерской отчетности, по итогам 2017 года должник имел положительные результаты финансово-хозяйственной деятельности; доказательства того, что после выплаты в марте 2018 года дивидендов стоимость чистых активов стала меньше уставного капитала, не представлено; на момент выплаты отсутствовала информация о введении процедур банкротства или намерения обратиться с таким заявлением; наличие задолженности перед отдельными кредиторами само по себе не лишает участника права на получение дивидендов и не свидетельствует о неплатежеспособности.

Суд первой инстанции, сославшись на преюдициальное значение определения от 17.10.2024, которым сделка была признана законной и не причинившей вред, пришел к выводу об отсутствии у ФИО7 (руководитель должника на момент выплаты ФИО5 дивидендов) при принятии решения о выплате дивидендов намерения причинить вред кредиторам или признаков злоупотребления правом.

В отношении сделок по перечислению денежных средств в пользу «Тролза», АО «Энлит», ООО «Тролза – Маркет», ООО «Электро – Жгут» судом первой инстанции установлено, что они также являлись предметом самостоятельных обособленных споров. Определениями Арбитражного суда Саратовской области от 14.06.2024, 29.01.2025, 18.02.2025, 25.02.2025, 03.03.2025, 06.03.2025, 02.04.2025, 21.05.2025, 10.06.2025, 26.07.2025 по настоящему делу в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего об оспаривании этих платежей было отказано по мотиву их совершения в рамках реальной хозяйственной деятельности группы компаний.

Относительно сделок по продаже транспортных средств суд первой инстанции отметил, что конкурсным управляющим не представлено доказательств их отчуждения по цене, существенно отличающейся от рыночной

в худшую для должника сторону; часть сделок (например, с ФИО9) уже была предметом судебной проверки, и в их оспаривании также было отказано (определение от 30.05.2024); сделки совершались в счет исполнения обязательств должника, в том числе по соглашению об отступном, и были направлены на урегулирование взаимоотношений с кредиторами, включая ООО «СУХЭ».

Дополнительно суд первой инстанции указал, что требования к ФИО3 о доведении должника до банкротства не конкретизированы, не указано, какие именно его действия привели к банкротству; в отношении общества «Тролза» все вменяемые ему платежи уже были предметом рассмотрения и признаны совершенными в рамках реальных хозяйственных отношений, без цели причинения вреда.

Заявляя требование о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий указывал на неисполнение данным ответчиком обязанности по передаче документации и имущества должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований по данному основанию, суд первой инстанции руководствовался статьями 61.11, 126 Закона о банкротстве, разъяснениями, содержащимися в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), и исходил из того, что конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия у ФИО3 каких-либо иных (помимо имеющихся у конкурсного управляющего) документов, их удержания и (или) уклонения от передачи в распоряжение конкурсного управляющего.

Суд первой инстанции указал, что вопрос передачи документов и имущества уже был предметом судебного разбирательства. Вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда Саратовской области

от 14.06.2024 и от 02.11.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об обязании ФИО3 передать транспортные средства, ключи и документы было отказано; суды пришли к выводу, что ФИО3 не уклонялся от передачи и передал конкурсному управляющему все имеющиеся в его распоряжении документы.

Как отметил суд первой инстанции, доводы конкурсного управляющего о негативных последствиях (невыявление дебиторской задолженности, простой транспорта) не подтверждены доказательствами и не находятся в прямой причинно-следственной связи с действиями ФИО3

Также конкурсный управляющий просил привлечь ФИО7, ФИО5 и ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве за неисполнение ими обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, указывая на то, что по итогам 1 квартала 2018 года должник уже обладал признаками неплатежеспособности.

Отказывая в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований в данной части, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 9, 61.12 Закона о банкротстве и исходил из недоказанности оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям и доводам.

Так, проанализировав бухгалтерскую отчетность должника за 2017-2021 годы, суд первой инстанции установил следующее:

- размер активов должника в 2017 год составлял 135 734 000 руб., в 2019 году – 364 434 000 руб., в 2020 году – 352 681 000 руб., в 2021 году – 354 182 000 руб.; в указанные периоды наблюдалось незначительное снижение активов, но они оставались на высоком уровне;

- кредиторская задолженности ни в один из периодов не превышала размер активов: в 2019 году она составляла 77 380 000 руб. (21 % от стоимости активов), в 2020 году – 70 266 000 руб. (19,9%), в 2021 году – 66 937 000 руб. (18, 9%);

- выручка должника в 2017 году составила 341 864 000 руб., в 2018 году – 130 318 000 руб., в 2019 году – 168 468 000 руб.; должник продолжал осуществлять хозяйственную деятельность, получал выручку;

- задолженность по заработной плате перед работниками отсутствовала.

Суд первой инстанции также учел состав кредиторов и отметил, что мажоритарным кредитором (более 90 % требований) является общество «НВКбанк», которое само находилось под контролем бенефициара группы компаний ФИО10 и впоследствии было признано банкротом, тогда как задолженность перед независимыми кредиторами была несущественной в масштабах деятельности группы.

Суд первой инстанции указал, что наличие задолженности перед отдельными кредиторами, в том числе перед уполномоченным органом, само по себе не является безусловным доказательством признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества; действующее законодательство не обязывает руководителя подавать заявление о банкротстве при первых признаках ухудшения финансового состояния, а предполагает возможность принятия мер по его оздоровлению; в данном случае деятельность должника активно велась и в 2019 году, и в 2020 году, что свидетельствует о попытке преодоления возникшей кризисной ситуации на предприятии.

При этом суд первой инстанции установил, что объективной причиной банкротства должника стала не деятельность его руководителей, а внешние экономические факторы, в первую очередь – отзыв лицензии и банкротство общества «НВКбанк», которое являлось основным источником финансирования деятельности группы компаний, в которую входил должник.

В этой связи суд первой инстанции счел, что доказательств, свидетельствующих с достаточной степенью определенности и достоверности о моменте, с которого каждый из последующих руководителей должен был обратиться с заявлением о признании общества «ТД «Тролза-Маркет» банкротом, в дело не представлено.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор по правилам главы 34 АПК РФ, согласился с выводами суда первой инстанции и не нашел оснований для удовлетворения апелляционной жалобы банка.

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

При этом правильная квалификация совокупности юридически значимых действий сторон должна осуществляться посредством сопоставления фактических обстоятельств, имевших место до инициирования оспариваемых действий, и обстоятельств, возникших после совершения сторонами всех операций.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче

им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В пункте 24 постановления Пленума № 53 разъяснено, что для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям, управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны лица, на которого возложена обязанность принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1(2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности, установив, что совершение от имени должника вменяемых конкурсным управляющим сделок не преследовало какой-либо злонамеренный умысел, эти сделки не причинили

вред имущественным интересам должника, не повлекли несение неоправданных расходов, ухудшение финансового состояния должника и причинение имущественного вреда кредиторам, не усмотрев факта сокрытия контролирующими должника лицами информации об имущественном положении должника, установив надлежащее исполнение ФИО3 обязанности по передаче документации и имущества должника конкурсному управляющему, суды пришли к выводу о недоказанности заявителем оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, в связи с чем правомерно отказали в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований.

Разрешая настоящий обособленный спор, суды действовали в рамках предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Доводы заявителя кассационной жалобы о ненадлежащей оценке судами признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, о наличии у контролирующих должника лиц обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом были предметом тщательного исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций и обоснованно отклонены, оснований для переоценки сделанных судами выводов у суда округа не имеется.

Кроме того, суд округа считает необходимым отметить следующее.

Согласно пункту 26 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023, по смыслу статьи 61.12 Закона о банкротстве предполагается наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в

заблуждение кредиторов, предоставивших финансирование лицу, являющемуся в действительности неплатежеспособным.

Поскольку, как установили суды, должник был аффилирован с банком и вел свою деятельность за счет получаемого от него финансирования, то банк не может считаться обманутым кредитором в силу презумпции осведомленности аффилированного с должником лица о его имущественном положении и финансовом состоянии; кроме того, банк является мажоритарным кредитором должника (более 90 % требований), тогда как задолженность перед независимыми кредиторами была несущественной в масштабах деятельности группы.

При этом в настоящее время процедура конкурсного производства в отношении должника завершена (определение от 25.09.2025), должник исключен 11.11.2025 из Единого государственного реестра; иные независимые кредиторы с самостоятельными кассационными жалобами на судебные акты не обращались, к жалобе банка не присоединялись и письменные отзывы на нее не представили.

Приведенный в кассационной жалобе довод о неисполнении ФИО3 обязанности по передаче конкурсному управляющему документации также был предметом рассмотрения судов, получил надлежащую правовую оценку, отклонен ими как несостоятельный с подробным изложением мотивов отклонения.

Иных доводов, опровергающих установленные судами обстоятельства и выводы, в кассационной жалобе не приведено.

По существу все доводы кассационной жалобы сводятся к несогласию с произведенной судами первой и апелляционной инстанций оценкой обстоятельств спора; доводы заявителя кассационной жалобы тождественны доводам, являвшимся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций и получившим надлежащую правовую оценку.

В соответствии со статьями 286 и 287 АПК РФ кассационная инстанция не имеет полномочий исследовать и устанавливать новые обстоятельства дела, а

также не вправе переоценивать доказательства, которые были предметом исследования в суде первой и апелляционной инстанций.

Поскольку нарушений норм материального и процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы по приведенным в ней доводам отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Саратовской области от 04.09.2025 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.11.2025 по делу № А57-11998/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья Н.А. Третьяков

Судьи О.В. Зорина

А.Г. Иванова