ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А66-14976/2016

г. Вологда

25 сентября 2023 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 18 сентября 2023 года.

В полном объеме постановление изготовлено 25 сентября 2023 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Селецкой С.В., судей Корюкаевой Т.Г. и ФИО1, при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО2,

при участии от конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Зареченское» ФИО3 представителя ФИО4 по доверенности от 16.05.2023, ФИО5 и его представителя ФИО6 по доверенности от 08.12.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции апелляционную жалобу конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Зареченское» ФИО3 на определение Арбитражного суда Тверской области от 29 июня 2023 года по делу № А66-14976/2016,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Тверской области от 30.12.2016 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Зареченское» (место нахождения: 171982, Тверская обл., Бежецкий р-н, г. Бежецк, 

<

...>; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; далее – Должник, ОАО «Зареченское») несостоятельным (банкротом). 

Определением от 14.02.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.

Решением суда от 24.01.2020 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3 (далее – Управляющий).

Соответствующее сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ»                от 01.02.2020 № 18.

Управляющий 19.10.2022 обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего генерального директора Должника ФИО7 и бывшего исполнительного директора ФИО5 к субсидиарной ответственности, взыскании 95 128 181 руб. 15 коп. с ответчиков в солидарном порядке.

Определением суда от 29.06.2023 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Конкурсный управляющий ФИО3 обратился в суд с апелляционной жалобой, просил отменить определение от 29.06.2023 и удовлетворить заявленные требования.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель изложил аргументы, аналогичные по смыслу и содержанию доводам, приведенным суду первой инстанции, также указал на неверную, по его мнению, оценку данных доводов судом предыдущей инстанции. Апеллянт возражает против выводов суда, не основанных на обстоятельствах и доказательствах дела. Полагает доказанным факт причинения сделками, совершенными ответчиками, существенного вреда имущественным правам кредиторов. Вступившими в законную силу судебными актами поведение ответчиков по совершению сделок признано неправомерным, направленным на вывод активов Должника. Своими действиями контролирующие Должника лица по совершению сделок существенно ухудшили его финансовое положение. По мнению апеллянта, балансовая стоимость имущества Должника, на которую ссылался ответчик ФИО5, не объективна. 

В судебном заседании представитель Управляющего доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержал в полном объеме.

ФИО5 и его представитель в судебном заседании возражали против удовлетворения апелляционной жалобы по доводам, изложенным в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили. ФИО7 в отзыве, возражая против апелляционной жалобы, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Дело рассмотрено при имеющейся явке в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Исследовав и оценив материалы дела, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц в период с 15.12.2016 до 24.01.2020 (признание Должника банкротом)   ФИО7 исполнял обязанности руководителя Должника. Обязанности  исполнительного директора с 28.11.2016 исполнял ФИО5

В рамках процедуры банкротства Должника Управляющим оспорены сделки Должника. 

Так, заявитель ссылался на обращение в суд с 49 заявлениями о признании недействительными подозрительных сделок Должника, в том числе в связи с отчуждением имущества при неравноценном встречном исполнении; 23 сделки признаны недействительными, применены последствия недействительных сделок в виде возврата имущества в конкурсную массу, взыскании денежных средств. Также на основании судебных актов признаны недействительными сделки по привлечению контролирующими Должника лицами работников, выплате денежных средств (определения суда от 23.10.2020, 26.03.2021, 14.10.2021 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.09.2021). Вступившими в законную силу определением суда от 07.07.2022, постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 установлен факт заключения Должником мнимых договоров. Заявитель отмечал, что Должником с 17.06.2019 финансово-хозяйственная деятельность не осуществлялась.

Ссылаясь на данные обстоятельства, а также на положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд правомерно руководствовался следующим.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее – Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц и взыскании с них убытков по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности и взыскании убытков по обязательствам должника в силу Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1–3 пункта 2                статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее – Постановление № 53).

В данном случае суд объективно признал ответчиков контролирующими Должника лицами. Вывод суда в данной части подтверждается материалами дела и не опровергнут участниками спора.

Добросовестные действия руководителя хозяйственного общества по отношению к такой группе лиц как кредиторы следует из положений статьи 10 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Из разъяснений пунктов 16, 17 Постановления № 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

В конструкцию подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В силу разъяснений, приведенных в абзаце третьем пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Несостоятельность (банкротство) должника считается вызванной действиями (бездействием) его учредителей или других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, только в случае, если они использовали указанные право и (или) возможность в целях совершения обществом действия, заведомо зная, что вследствие этого наступит несостоятельность (банкротство) общества.

Из разъяснений, приведенных в абзаце первого пункта 23 Постановления № 53, следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Как верно установлено судом первой инстанции, ФИО7 принят на должность руководителя Должника 15.12.2016, ФИО5 на должность заместителя директора принят 28.11.2016, при этом дело о банкротстве Должника возбуждено 30.12.2016; хозяйственная деятельность 17.06.2019 прекращена.

Недействительные сделки, на которые ссылался заявитель, совершены в период подозрительности, установленный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, ответчиками в силу осуществления ими своих полномочий за период, не превышающий месяц до возбуждения дела о банкротстве.

Вопреки доводам апеллянта, доказательства совершения ответчиками действий, определяющих порядок ведения Должником хозяйственной деятельности, прямо или косвенно направленных на доведение последнего до банкротства, приведших к невозможности погашения требований кредиторов, в материалах дела отсутствуют, равно как и доказательства, свидетельствующие о том, что Должник был признан несостоятельным (банкротом) именно вследствие таких действий ответчиков, а совершение рассматриваемых подозрительных сделок привело к лишению Должника возможности осуществлять хозяйственную деятельность и рассчитываться с кредиторами, повлекло объективное банкротство.

Из материалов дела следует, что балансовая стоимость основных средств Должника составляет более 198 млн. руб., прочие обороты – 8 млн. руб. 

Участниками спора не опровергнуто, что имущественные потери от совершения недействительных сделок составили около 5 млн. рублей.

Необходимо отметить, что частично судебные акты в части применения последствий недействительности сделок ответчиками исполнены, имущество возвращено в конкурсную массу, проведены торги по его реализации.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что заключение указанных заявителем сделок не могло привести к банкротству Должника, ущерб не является для Должника существенным, следует признать верным.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков. Однако таких оснований судом не установлено; доказательств обратного судам двух инстанций не представлено. 

Исследовав и оценив имеющиеся и представленные участниками спора доказательства в их совокупности и взаимосвязи в соответствии со статьей 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Суждений, которые бы позволили усомниться в правильности этого вывода, в апелляционной жалобе не содержится.

В материалах настоящего обособленного спора отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что Должник признан несостоятельным (банкротом) именно вследствие действий либо бездействия ответчиков.

Апелляционная коллегия считает обоснованным вывод суда о недоказанности совокупности обстоятельств, необходимой для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.

Суд апелляционной инстанции констатирует, что аргументы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не проверены и учтены арбитражным судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Иное толкование апеллянтом положений законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

Других убедительных доводов, основанных на доказательственной базе, позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, в апелляционной жалобе не содержится.

Судом первой инстанции полно и всесторонне исследованы обстоятельства дела, нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права не допущено, оснований для отмены определения суда апелляционная коллегия не усматривает.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Тверской области от 29 июня 2023 года по делу № А66-14976/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Зареченское» ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение месяца со дня принятия.

Председательствующий

С.В. Селецкая

Судьи

Т.Г. Корюкаева

К.А. Кузнецов