ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

29.06.2020Дело № А40-33003/17

Резолютивная часть постановления оглашена 22 июня 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 29 июня 2020 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зверевой Е.А. и Кручининой Н.А.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Финансовый и бухгалтерский аутсорсинг» – Верная В.Ю. по доверенности от 15.10.2019,

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 24.10.2019,

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Сансар» ФИО3 – явился лично, предъявил паспорт, решение от 05.06.2017,

от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 14.05.2019

от ФИО1 – ФИО6 по доверенности от 12.04.2019;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

общества с ограниченной ответственностью «Финансовый и бухгалтерский аутсорсинг» и ФИО7

на определение Арбитражного суда города Москвы от 28.10.2019,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2020

о привлечении солидарно ФИО4, ФИО7 и общества с ограниченной ответственностью «Финансовый и бухгалтерский аутсорсинг» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках рассмотрения  дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Сансар»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 05.06.2017 общество с ограниченной ответственностью «Сансар» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2018 ФИО4, ФИО7 общество с ограниченной ответственностью «Финансовый и бухгалтерский аутсорсинг» (далее – общество) были солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 10 975 141,20 руб., в удовлетворении требования в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8 было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2019 определение Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2018 было изменено, в удовлетворении заявления в части привлечении ФИО7 и общества к субсидиарной ответственности по обязательствам должника было отказано, в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2018 было оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 23.05.2019 определение Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2018 в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 10 975 141,20 руб. было отменено, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2019 в части отказа в привлечении ФИО7 и общества к субсидиарной ответственности по обязательствам должника было отменено,  в отмененной части обособленный спор был направлен на новое рассмотрение  в Арбитражный суд города Москвы, в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2018 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2019 были оставлены без изменения.

По результатам нового рассмотрения, определением Арбитражного суда города Москвы от 28.10.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2020, ФИО4, ФИО7 и общество были солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности было приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО7 и общество обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, определение и постановление отменить.

В судебном заседании представители кассаторов доводы своих кассационных жалоб поддержали, а представители конкурсного управляющего должника и ФИО4 просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражения относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, отменяя судебные акты нижестоящих инстанций и направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал, что при определении размера субсидиарной ответственности ни суд первой инстанции, ни суд апелляционной инстанции не учли, что конкурсным управляющим должника было подано уточнение заявления в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, которым размер субсидиарной ответственности был увеличен до 19 975 140,56 руб., однако, процессуальная судьба данного заявления не была разрешена ни в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции.

Также суд кассационной инстанции указал, что суд первой инстанции определением от 01.08.2018 вызвал в судебное заседание свидетелей по делу, однако, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что они были допрошены в судебном заседании, но, в то же время, ФИО4 ссылалась в кассационной жалобе на показания свидетелей по делу.

Вынося обжалуемое определение при новом рассмотрении, суд первой инстанции исходил из следующего.

ФИО4 являлась учредителем и генеральным директором должника, ФИО7 являлся заместителем генерального директора должника, общество отвечало за ведение бухгалтерского учета должника на основании договора от 13.09.2013.

Конкурсный управляющий должника указывает на то, что действия ФИО4 и ФИО7 привели к банкротству должника, ими не было подано своевременно заявление о признании должника банкротом, что привело к увеличению кредиторской задолженности должника.

ФИО4 были совершены сделки в отношении себя которые были в последствии признаны в судебном порядке недействительными.

В отношении общества конкурсный управляющий должника указывает на то, что именно эта организация вела бухгалтерскую и налоговую отчетность должника, имела ключ от личного кабинета налогоплательщика, сдавала налоговую и бухгалтерскую отчетность не соответствующую фактическому финансовому состоянию должника.

Производство по делу о банкротстве должника возбуждено определением Арбитражного суда города Москвы от 28.03.2017.

Как установлено судами, обязанность у руководителя должника по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом возникла не позднее 25.11.2015.

Так, 25.10.2015 у должника возникла задолженность перед индивидуальным предпринимателем ФИО1 по договорам займа и, как следствие этого, у должника возникли признаки неплатежеспособности, в связи с чем, ФИО4 как руководитель, обязана была не позднее 25.11.2015 обратится с заявлением о признании должника банкротом, однако, этого сделано не было.

При этом, после 25.11.2015 у должника возникли обязательства перед иными кредиторами, требования которых в последующем были включены в реестр требований кредиторов должника.

Конкурсным управляющим должника в материалы дела было представлено заключение общества с ограниченной ответственностью «Стройаудит-экспресс», согласно которому, в период с 2013-2016 годы произошло искажение показателей бухгалтерского учета, которое не было своевременно выявлено ответственным лицом и не были приняты соответствующие меры, что привело к формированию недостоверной бухгалтерской (финансовой) отчетности.

По результатам анализа деятельности должника судами сделан вывод о том, что система бухгалтерского учета должника не имела достаточную степень защиты от возникновения ошибок, была недостаточно эффективной, большинство операций введены вручную (формирование подобных записей увеличивает риск допущенной ошибки и т.п.), достоверность бухгалтерской (финансовой) отчётности, сформированной по данным бухгалтерского учёта операций вручную, поставлена под сомнение.

Выявлен ряд нарушений при ведении бухгалтерского учета, в частности, несвоевременное принятие к учету нематериального актива, инвентаризация МПЗ перед составлением бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2015 год отсутствовала.

Поставлена под сомнение достоверность бухгалтерской отчетности за 2015 год, в частности, данные строки 1210 «Запасы».

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ответчики допустили искажение сведений бухгалтерского учета и отчетности должника с 2013 года.

Отчетность должника за 2015 год являлась недостоверной, поскольку не отражала результаты инвентаризации имущества и обязательств должника.

Ответчики не обеспечили соблюдение правил ведения бухгалтерского учета, что повлекло его искажение, препятствующее в настоящее время сформировать надлежащим образом конкурсную массу должника.

В силу искажения бухгалтерской отчетности, ФИО4 не могла установить действительную платежеспособность, а главное - достаточность имущества у должника, при этом, общество и ФИО7 не предпринимали никаких мер к установлению действительного состава имущества и обязательств должника.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО4, ФИО7 и общество подлежат привлечению солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее, либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе, путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В силу пункта 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве, арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

В частности, отметили суды, ФИО7 имел прямую возможность оказывать на влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности должника, поскольку, в силу пункта 3.2 трудового договора, его функции и полномочия были существенными.

Он отвечал за организацию производственно-хозяйственной деятельности, то есть за основное направление деятельности должника, осуществление иных полномочий, делегированных ему генеральным директором.

Согласно должностной инструкции, к функциям ФИО7 относилось руководство финансово-хозяйственной деятельностью предприятия, контроль за материально-техническим обеспечением предприятия, финансовыми и экономическими показателями деятельности предприятия, за правильным использованием банковского кредита, выполнением договорных обязательств по поставкам продукции и т.п.

Фактически ФИО7 обладал такими функциями, которые позволяли ему достоверно знать о финансово-хозяйственном положении должника.

Для выполнения возложенных на него функций ФИО7 имел широкие полномочия.

Так, согласно параграфу IV названной должностной инструкции, заместитель генерального директора по коммерческим вопросам имел право представлять интересы предприятия по коммерческим вопросам во взаимоотношениях с иными организациями и органами государственной власти, знакомиться с проектами решений руководства предприятия, касающимися его деятельности, вносить на рассмотрение руководства предложения по улучшению деятельности предприятия, подписывать и визировать документы в пределах своей компетенции, издавать за своей подписью распоряжения по вопросам, входящим в его компетенцию, вести переписку с организациями по вопросам, входящим в его компетенцию и т.д.

При этом, указанным локальным нормативным актом не предусмотрено обязательное исполнение указанных полномочий исключительно на основании доверенности.

Исполнение этих полномочий было допустимо и без доверенности исходя из обстановки, в которой действовал заместитель генерального директора.

ФИО7 ошибочно указывает на то, что упомянутые документы не содержат указания на полномочия, позволяющие признать его контролирующим должника лицом и т.п.

Отвергая должностную инструкцию, подписанную им, называя ее формальной, ФИО7 и при новом рассмотрении дела не представил доказательств того, что его должностные полномочия были иными, чем указанные в ней, не пояснил судам, в чем конкретно выражалась его функциональная деятельность, если он не относился к контролирующим должника лицам, не осуществлял фактически те функции, которые предусмотрены трудовым договором и должностной инструкцией, не оказывал никакого влияния на деятельность должника.

Доводы ФИО7 об обратном критически оценены судами, указавшими, в частности, что они опровергаются заочным решением Мытищинского городского суда Московской области от 10.04.2017, которым в пользу ФИО7 взыскана не только задолженность по заработной плате за период с марта 2016 года до 12.09.2016 - момента увольнения ФИО7 (в преддверии банкротства), но и компенсация за неиспользованный отпуск, что свидетельствует о максимальной занятости ФИО7, фактически трудившегося без отпусков.

Обстоятельствами дела подтверждается и не опровергается ФИО7, что в период с 2013-2016 годы произошло искажение показателей бухгалтерского учета, которое не было своевременно выявлено ответственным лицом и не были приняты соответствующие меры, что привело к формированию недостоверной бухгалтерской (финансовой) отчетности.

В частности, инвентаризация фактического наличия ТМЦ была произведена только в июле 2016 года, в учете должника нет информации о ранее проведенных инвентаризациях.

ФИО7, в силу своих должностных обязанностей, должен был осуществлять учет материально-производственных запасов, однако, не делал этого.

В результате чего, документы бухгалтерского учета и отчетности должника к моменту принятия решения о признании должника банкротом искажены, как следствие, существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе, формирование и реализация конкурсной массы.

Кроме того, в должностные обязанности ФИО7 входила работа с дебиторской и кредиторской задолженностью, которая фактически не велась, достоверная информация до сведения исполнительного органа не доводилась, что привело к ухудшению финансово-экономических показателей должника.

В 2015-2016 годах произошло накопление невзысканной дебиторской задолженности с 4 732 211,95 руб. до 10 140 467,66 руб.

Кредиторская задолженность перед рядом контрагентов своевременно не погашалась.

Вследствие действий ФИО7, собственник и единоличный исполнительный орган, то есть ФИО4, не имела достоверной информации об остатках, размере накопленной дебиторской и кредиторской задолженности.

Отсутствие своевременного выявления искажений показателей привело к формированию недостоверной бухгалтерской (финансовой) отчетности и ухудшению финансово-экономических показателей должника.

ФИО7, вопреки своим должностным обязанностям, не обеспечил формирование системы достоверных экономических индикаторов работы предприятия, что не позволило своевременно выявить признаки неплатёжеспособности предприятия и предпринять соответствующие меры.

Таким образом, констатировали суды, ФИО7 прямо был вовлечен в процесс управления должником, его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника было непосредственным.

Более того, отметили суды, в отсутствие иных заместителей руководителя должника в спорный период, именно ФИО7 в отсутствие ФИО4 определял действия должника.

В отношении довода ФИО7 об отсутствии у него доверенности и т.д., неучастии в инвентаризациях имущества, суды указали, что ФИО7 избегал документальной фиксации своего участия в управлении должника, что объясняет и его нежелание участвовать в инвентаризациях имущества должника, обязательных с точки зрения законодательства о бухгалтерском учете.

Так, инвентаризация в июле 2016 года была проведена с участием независимого консультанта, но без участия ФИО7, так как руководителем должника ФИО4 было обнаружено плачевное состояние предприятия, явное несоответствие фактически имевшихся ТМЦ данным бухгалтерского учета.

ФИО7 имел родственную связь (являлся тестем) с руководителем общества и имел непосредственный доступ к бухгалтерскому учету и отчетности должника, которыми заведовало общество.

По причине некачественного ведения и очевидного искажения бухгалтерского учёта потребовалось проведение инвентаризации в июле 2016 года, которая со всей очевидностью подтвердила критически существенную недостачу МПЗ.

Таким образом, установление факта нахождения у ФИО7 в подчинении сотрудников должника не имеет значения для существа рассматриваемого спора.

Осуществление им должностных полномочий не требовало наличия подчинённого персонала.

Определением от 28.10.2019 установлено, что 13.09.2013 между должником и обществом был заключен договор на оказание профессиональных бухгалтерских услуг.

Согласно пункту 1.1 договора, исполнитель обязался оказывать заказчику услуги, в том числе: налоговый и бухгалтерский учет (полный сервис), расчет заработной платы, казначейство.

Дата начала оказания услуг - 01.09.2013.

Договор был расторгнут по обоюдном согласию сторон 31.08.2016.

Последний акт приема-сдачи работ (услуг) № 7494 датирован 31.08.2016, согласно ему, были оказаны бухгалтерские услуги за август 2016 года.

По результатам анализа деятельности должника можно констатировать, что система бухгалтерского учета должника не имела достаточную степень защиты от возникновения ошибок, была недостаточно эффективной, большинство операций введены вручную (формирование подобных записей увеличивает риск допущенной ошибки и т.п.), достоверность бухгалтерской (финансовой) отчетности, сформированной по данным бухгалтерского учета операций вручную, поставлена под сомнение.

Выявлен ряд нарушений при ведении бухгалтерского учета должника, например, несвоевременное принятие к учету нематериального актива, инвентаризация МПЗ перед составлением бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2015 год отсутствовала.

Поставлена под сомнение достоверность бухгалтерской отчетности за 2015 год, в частности, данные строки 1210 «Запасы».

Более того, показатели бухгалтерской отчетности за 2015 год поставлены под сомнение как недостоверные.

Так, применяемая схема учета движения наличных денежных средств должника не отвечала требованиям действующего законодательства и несет риск преднамеренного искажения финансовых показателей должника посредством фиктивного документооборота и отражения кассовых операций.

Работа по своевременному погашению кредиторской задолженности и взысканию дебиторской задолженности должником не осуществлялась должным образом.

Па протяжении 2015 года и 1 полугодия 2016 года не была погашена покупателями дебиторская задолженность: поставщиков – 2 156 215,09 руб., покупателей – 6 470 725,84 руб., по счету 76 – 1 605 565,43 руб.

Дебиторская задолженность за 2016 год составила 10 140 467,66 руб.

Степень зависимости должника от заемного капитала была высокая, сумма заёмных средств - существенная, отсутствуют подтверждающие документы реальности получения денежных средств от физических лиц и документы, удостоверяющие оплату задолженности должника.

По результатам проверки системы бухгалтерского учета должника, организация подготовки, оборота и хранения документов, отражающих хозяйственные операции, а также порядок подготовки бухгалтерской отчетности для внешних пользователей оценивается как низкая.

На предприятии слабо организован внутренний контроль за фактами хозяйственной деятельности, обеспечивающих достаточную уверенность в надёжности бухгалтерской отчётности, эффективности хозяйственных операций.

Причиной сомнения в достоверности бухгалтерской (финансовой) отчётности за 2015 год является отсутствие уверенности в реальности поступлений материалов и товаров па склад предприятия, а также непроведение инвентаризаций перед составлением годовой бухгалтерской отчётности.

По результатам проведенной инвентаризации в июле 2016 года, сумма выявленных расхождений составила 24 853 148,36 руб.

В случае проведения инвентаризации перед составлением бухгалтерского баланса за 2015 год выявленная недостача товаров была бы существенной.

Вследствие указанных обстоятельств система бухгалтерского учета не имела достаточную степень защиты от возникновения ошибок, а бухгалтерская (финансовая) отчетность (или ее части) должник недостоверно отражает финансовое положение по состоянию на 31.12.2015 и результаты ее финансово-хозяйственной деятельности за период с 01.01.2015 по 31.12.2015 включительно и, таким образом, не может быть признана соответствующей требованиям законодательства Российской Федерации в части подготовки бухгалтерской (финансовой) отчётности (или её части).

Конкурсным управляющим должника по результатам дополнительной инвентаризации имущества должника, проведенной в соответствии с решением собрания кредиторов от 15.01.2018, сделаны следующие выводы.

В соответствии с представленным инспекцией Федеральной налоговой службы № 23 по г. Москве письмом от 03.07.2017 № 28-10/060419, бухгалтерской отчетностью за 2016 год, активы должника состояли из: внеоборотные активы балансовой стоимостью в размере 48 тыс. руб.; запасы балансовой стоимостью в размере 16 234 тыс. руб.; НДС по приобретенным ценностям в размере 40 тыс. руб.; дебиторская задолженность в размере 17 122 тыс. руб.; денежные средства и денежные эквиваленты в размере 261 тыс. руб.; прочие оборотные активы балансовой стоимостью 24 563 тыс. руб., а всего активы в размере 56 269 тыс. руб.

Согласно пояснениям бывшего руководителя должника ФИО4, по данным уточненного баланса за должником учитываются: запасы в размере 12 779 тыс. руб.; дебиторская задолженность в размере 17 122 тыс. руб.; нематериальные активы в размере 48 тыс. руб.

Также, по данным уточненного баланса, прочие оборотные активы составляют 24 853 тыс. руб.

По пояснениям ФИО4, уточненный баланс не был своевременно сдан должником в налоговый орган по причине того, что до августа 2016 года общество находилось на консалтинговом и бухгалтерском обслуживании у общества..

С сентября 2016 года должник перешел на бухгалтерское сопровождение ООО «Биланчо».

Вследствие передачи дел, документов, проведения инвентаризаций, смен обслуживающих компанию бухгалтеров, не представилось возможным сдать уточнённую декларацию в срок.

Позже этот процесс был прерван в связи с ликвидацией должника и объявленным банкротством.

В соответствии с решением собрания кредиторов, принятым 15.01.2018, конкурсным управляющим должника дополнительно произведена инвентаризация имущества и обязательств должника.

Установлены: внеоборотные активы стоимостью по данным бухгалтерского учета 48 376,28 руб., что соответствует данным бухгалтерской отчетности за 2016 год.

Сведения о результатах инвентаризации внеоборотных активов опубликованы в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве 05.09.2017  (сообщение № 2057392).

Таким образом, фактическое наличие внеоборотных активов но данным бухгалтерского учета в размере 48 тыс. руб. установлено.

Запасы балансовой стоимостью в размере 16 234 тыс. руб. (12 779 тыс. руб. по данным уточненного бухгалтерского баланса) не установлены.

Согласно представленных бывшим руководителем должника ФИО4 оборотно-сальдовых ведомостей за 2016 год, запасы должника состоят из квартиры балансовой стоимостью 12 000 тыс. руб., транспортных расходов в размере 750 645,73 руб., товары отгруженные в размере 28 709,59 руб.

Судами принято во внимание, что между должником и ФИО9 29.10.2015 был заключен договор купли-продажи квартиры.

По соглашению сторон, недвижимое имущество продается по цене 12 000 000 руб.

В последующем договор расторгнут в одностороннем порядке.

Таким образом, учет в составе запасов должника квартиры балансовой стоимостью 12 000 000 руб. не обоснован.

Транспортные расходы (расходы на продажу) в размере 751 тыс. руб. по неустановленным причинам не списаны на затраты.

Согласно пояснениям бывшего руководителя должника ФИО4, в адрес контрагента ООО «Максима групп» в 2013-2014 годах был отгружен товар на сумму 28 709,59 руб., однако, первичные документы, подтверждающие факт отгрузки, не установлены.

Документы, подтверждающие обоснованность дебиторской задолженности в размере 17 122 тыс. руб., в полном объеме не установлены.

Сведения о результатах фактической инвентаризации дебиторской задолженности опубликованы в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве 14.12.2017 (сообщение № 2313691).

Также конкурсным управляющим должника для целей признания сделки недействительной (ничтожной) установлена дебиторская задолженность со стороны ФИО9 в размере 2 832 575,98 руб.

Сведения о результатах инвентаризации дебиторской задолженности опубликованы в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве 05.09.2017 (сообщение № 2057392).

Дебиторская задолженность со стороны ФИО9 в настоящее время подтвердилась, взыскана решением суда общей юрисдикции.

Также конкурсным управляющим должника по результатам оспаривания сделки, совершённой между должником и ООО «Торговый дом «Бирюза Групп», установлена дебиторская задолженности ООО «Торговый дом «Бирюза Групп» в размере 832 400 руб.

Сведения о результатах инвентаризации дебиторской задолженности опубликованы в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве 16.03.2018 (сообщение № 2541119).

Прочие оборотные активы балансовой стоимостью 24 563 тыс. руб. не установлены.

Согласно полученным конкурсным управляющим документам, 01.07.2016 была проведена инвентаризация МПЗ (приказ о проведении инвентаризации от 01.07.2016 № 1).

Результаты проведенной инвентаризации отражены в инвентаризационных описях от 01.07.2016 № 1 и от 01.07.2016 № 2.

По результатам инвентаризации выявлена недостача МПЗ.

По данным бухгалтерского учета, на складе предприятия учитывались материалы на сумму 29 520 337,15 руб.

По факту данные материалы обнаружены на сумму 3 841 362,09 руб.

Списание стоимости МПЗ произведено в июле 2016 года: акт о списании товаров от 05.07.2016 № 3 на сумму 1 659 463,97 руб., акт о списании товаров от 05.07.2016 № 1 на сумму 23 193 684,39 руб.

Общая сумма списания – 24 853 148,36 руб.

В соответствии с пунктом 22 Приказа Минфина России от 28.12.2001 № 119, проведение инвентаризации обязательно, в частности, перед составлением годовой бухгалтерской отчетности (кроме имущества, инвентаризация которого проводилась не ранее 1 октября отчетного года).

Конкурсным управляющим должника от общества получены документы о деятельности должника, из которых видно, что инвентаризация имущества и обязательств должника в 2013, 2014, 2015 годах не проводилась перед составлением годовой бухгалтерской отчетности.

Это, по мнению судов, свидетельствует о том, что ведение бухгалтерского учета обществом осуществлялось некачественно.

Ответчики допустили искажение бухгалтерского учета и должника с 2013 года.

Отчетность должника за 2015 год являлась недостоверной, поскольку не отражала результаты инвентаризации имущества и обязательств общества.

Общество, руководство должника в лице ФИО4, ФИО7 не обеспечили соблюдение правил ведения бухгалтерского учета, что повлекло его искажение, препятствующее в настоящее время сформировать надлежащим образом конкурсную массу должника.

В силу искажения бухгалтерской отчетности, ФИО4 не могла установить действительную платёжеспособность, а главное - достаточность имущества у должника, при этом, общество и ФИО7 не предпринимали никаких мер к установлению действительного состава имущества и обязательств должника.

Ссылка ответчика на непричастность общества к составлению бухгалтерской отчетности должника за 2016 год была отклонена судами, как не имеющая правового значения, поскольку данные, содержащиеся в этой отчетности, не подтвердились в результате инвентаризаций в ходе конкурсного производства, а сама эта отчетность основана на недостоверных данных бухгалтерской отчетности за 2015 год, за составление которой отвечало непосредственно общество, которое допустило ее искажение.

Ссылка ответчика на пункт 9.11 устава должника не имеет юридического значения, поскольку ведение бухгалтерского учета по договору было передано специализированной организации – обществу, позиционирующему себя как оказывающее бухгалтерские услуги юридическое лицо.

Таким образом, суд счел установленным факт причастности общества к искажению бухгалтерского учета и отчетности должника.

Принимая во внимание вышеизложенное, доводы общества о качественном оказании услуг правомерно отклонены судами, поскольку то обстоятельство, что акты приема-передачи оказанных обществом должнику услуг принимались соответчиком  ФИО4 без замечаний, не свидетельствует о качестве этих услуг, добросовестности общества.

В свою очередь, соучастие общества, ФИО7 и ФИО4 установлено обжалуемым определением, в связи с чем, акты приема-передачи сами по себе не доказывают невиновность общества.

Согласованные незаконные действия ответчиков привели к ущербу, причинённому должнику и конкурсным кредиторам, при этом роль каждого из них достаточно установлена судом первой инстанции, с учетом наличия аффилированности общества и ФИО7

Ссылка ответчика на непричастность его к выбору контрагентов должника значения не имеет, поскольку ответчиком, в частности, допущены грубые нарушения иного рода нарушения правил ведения бухгалтерского учета.

То обстоятельство, что у налогового органа якобы отсутствовали замечания по представленной должником отчётности, не может быть принято во внимание, поскольку недостоверность бухгалтерского учёта и отчётности была установлена в конкурсном производстве.

Доводы общества о том, что оно непричастно к сдаче недостоверной бухгалтерской отчетности, поскольку занималось лишь обработкой данных без их надлежащей проверки, были проверены судами и отклонены, поскольку именно генеральный директор общества от имени должника подавал налоговую отчетность, которая подавалась и подписывалась  в электронном виде, а то обстоятельство, что общество согласовывало с ФИО4 налоговую и финансовую отчетность, по мнению судов, не снимает вину с самого общества, так как совместные согласованные действия ответчиков привели к необратимому искажению этой отчетности.

Доказательства, имеющиеся в материалах обособленного спора оценены судами двух инстанций как свидетельства прямой вовлеченности общества в искажение бухгалтерского учета должника.

Довод общества о том, что оно не распоряжалось денежными средствами должника, не имеет значения, поскольку к функциям лица, ведущего бухгалтерский учет, не относится эта деятельность.

Ссылка общества на якобы недостоверность заключений ООО «СТРОЙАУДИТ-ЭКСПРЕСС», отклонена судами, как не имеющая правового значения, поскольку факты нарушений, изложенных в этих заключениях, подтвердились в ходе конкурсного производства конкурсным управляющим по результатам анализа документации о деятельности должника.

Не имеет значения, в какую форму облечены выводы аудиторов, так как по факту они не опровергнуты ответчиками.

Ссылка ответчика на некую «практику по подделке доказательств» подлежит отклонению, поскольку виновность ФИО4 в фальсификации документов не подтверждена документально.

Что касается факта неучастия общества в инвентаризации имущества в июле 2016 года, то само по себе данное обстоятельство, по мнению судов, не снимает с него виновности за непроведение инвентаризаций в 2013-2015 годах.

По пояснениям ФИО4, инвентаризация в июле 2016 года была проведена с участием независимого консультанта, так как ФИО4 было обнаружено плачевное состояние предприятия, явное несоответствие фактически имевшегося имущества данным бухгалтерского учета.

При этом, до сих пор ни ФИО7 ни обществом не представлены объяснения значительной недостачи МПЗ, выявленной по результатам инвентаризации.

Довод о том, что общество осуществляло только консультирование и техническую передачу документации в налоговую инспекцию, опровергается текстом договора на оказание услуг, заключенным с должником.

Согласно пункту 1.1 договора, исполнитель обязался оказывать заказчику услуги, указанные в пункте 1.3 договора, в том числе: налоговый и бухгалтерский учет (полный сервис), расчет заработной платы; казначейство.

Довод общества об отсутствии оснований для привлечения его к ответственности отклонен судами, указавшими, что им не доказано, что ненадлежащий результат услуг оказался следствием предоставления ему должником неполной, недостоверной или неточной информации/документации.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерацииот 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В данном случае, судами установлено, что обществом названные презумпции не опровергнуты.

Судами также принято во внимание, что Девятым арбитражным апелляционным судом 24.12.2019 вынесено постановление по результатам рассмотрения апелляционной жалобы ИП ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 23.10.2019 об отказе в удовлетворении жалобы на бездействие конкурсного управляющего должника.

В данном постановлении, указано что 01.07.2016 проведена инвентаризация имущества должника.

По результатам проведённой инвентаризации выявлена недостача имущества.

Так, по данным бухгалтерского учета на складе организации числились материалы на сумму 29 520 337,15 руб., однако, по факту данные материалы обнаружены на сумму 3 841 362,09 руб.

Списание стоимости МПЗ произведено в июле 2016 года актами о списании товаров от 05.07.2016 № 3 на сумму 1 659 463,97 руб. и о списании товаров от 05.07.2016 № 1 на сумму 23 193 684, 39 руб.

Общая сумма списания – 24 853 148,36 руб.

Согласно рабочему отчету специалиста ООО «Стройаудит-Экспресс», по результатам оказания консультационных услуг должнику в рамках договора от 17.06.2016 № 127К, специалист обратил внимание на следующие замечания, искажающие показатели бухгалтерской отчётности предприятия: отсутствие инвентаризации МПЗ перед составлением бухгалтерской (финансовой) отчётности за 2015 год.

В результате не учтены корректировки (при наличии таковых), влияющие на соответствующие показатели за 2015 год, которые могли бы оказаться необходимыми, если бы количество товарно-материальных запасов на конец этого периода были проверены; значительная величина запасов, ставящая под сомнение реальность поставок материалов и товаров и нахождение данных МПЗ на складах предприятия.

Учитывая изложенное, специалист посчитал возможным ставить под сомнение достоверность бухгалтерской отчётности за 2015 год, в частности, данные строки 1210 «Запасы».

Выводы специалиста не опровергнуты, в том числе, при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Таким образом, как верно отметили суд первой инстанции и суд апелляционной инстанции, причиной недостачи могло быть искажение показателей бухгалтерской (финансовой) отчетности в 2015 году и ранее; как уже было указано, под сомнение аудиторами была поставлена достоверность отчетности за 2015 год.

Следовательно, указанные выводы ООО «Стройаудит-Экспресс» об искажении показателей бухгалтерской отчётности, подтвердившиеся, в том числе, в ходе конкурсного производства, правомерно признаны судами достоверными и не требуют доказывания.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Судом первой инстанции неукоснительно и в полном объеме были выполнены письменные указания суда кассационной инстанции.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права, а также учитывая повторное рассмотрение обособленного спора после отмены ранее вынесенных судами двух инстанций судебных актов.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, учтены и выполнены в полном обьеме письменные указания суда кассационной инстанции.

Доводы кассационных жалоб аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционных жалобах, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РоссийскойФедерации, приведенной в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О,статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса,регламентирующими производство в суде кассационной инстанции,предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актовправо оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами нормматериального и процессуального права и не позволяют ему непосредственноисследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оцениваютдоказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основепринципов состязательности, равноправия сторон и непосредственностисудебного разбирательства, что недопустимо. 

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.Аналогичная правовая позиция содержится в определении ВерховногоСуда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов суда первойинстанции не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силустатьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, анесогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует онеправильном применении судом норм материального и процессуального праваи не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которыесуды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и приниматьрешение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иноесвидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенномнарушении норм процессуального права и нарушении прав и законныхинтересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактическисвидетельствуют о несогласии с принятыми судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов суда по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениямистатьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судукассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматриватьфактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений,давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать илисчитать установленными обстоятельства, которые не были установлены вопределении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой илиапелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной впостановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РоссийскойФедерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенностиследует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном ивсестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отмененоисключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств,данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактическихобстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной прирассмотрении дела судебной ошибки.

Оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуальногокодекса Российской Федерации, для изменения или отмены обжалуемых вкассационном порядке судебных актов, по делу не имеется.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 28.10.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2020по делу № А40-33003/17 – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию Верховного суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:Е.А. Зверева

Н.А. Кручинина