/

АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-41961/2016

г. Краснодар

16 апреля 2018 года

Резолютивная часть постановления объявлена 10 апреля 2018 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 апреля 2018 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Калашниковой М.Г., судей Андреевой Е.В. (замена судьи Илюшникова С.М. на основании определения от 09.04.2018) и Мацко Ю.В., при участии в судебном заседании Миронова Василия Александровича, в отсутствие конкурсного управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «Бинаком» (ИНН 2330040661, ОГРН 1112330002234) – Беспалова С.Н., Блинова Олега Евгеньевича, представителя учредителей должника – Тернового Игоря Андреевича, иных участвующих в деле о банкротстве лиц, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте суда в сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу Миронова В.А. на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 09.08.2017 (судья Суханов Р.Ю.) и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2017 (судьи Сулименко Н.В., Герасименко А.Н., Николаев Д.В.) по                                        делу № А32-41961/2016, установил следующее.

В рамках дела о банкротстве ООО «Бинаком» (далее – должник) Миронов В.А. обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника                       5 242 840 рублей 78 копеек, как обеспеченных залогом имущества должника.

Определением суда от 09.08.2017 требования Миронова В.А.                                             в размере 5 242 840 рублей 78 копеек включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника, в остальной части в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением апелляционного суда от 21.12.2017 определение от 09.08.2017 в части включения в реестр требований Миронова В.А. в                                                            размере 5 242 840 рублей 78 копеек отменено, в удовлетворении заявления отказано; в остальной части определение оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Миронов В.А. просит постановление отменить, определение – изменить, ссылаясь на то, что Блинов О.Е., являясь поручителем и  действуя как руководитель и участник должника, за счет заемных средств погасил часть задолженности должника по кредитному договору; намерения причинить вред должнику отсутствовали; вывод о корпоративном характере сложившихся отношений является неверным; к Блинову О.Е. перешли права кредитора в том числе, и в отношении залога.

В отзыве конкурсный управляющий просит жалобу оставить без удовлетворения.

В судебном заседании Миронов В.А. повторил доводы, изложенные в жалобе.

Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Как видно из материалов дела, определением от 22.02.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения; решением от 10.08.2017 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство.

17 марта 2017 года Миронов В.А. обратился в суд с заявлением о включении в реестр 13 195 680 рублей 78 копеек, как обеспеченных залогом имущества должника, уменьшив впоследствии сумму до 5 242 840 рублей 78 копеек. В обоснование заявленного требования Миронов В.А. представил договор от 30.03.2016 уступки Блиновым О.Е. (цедент) Миронову В.А. (цессионарий) требования к должнику в размере                                         13 195 680 рублей 78 копеек, принадлежащее цеденту как поручителю, исполнившему обязательства должника по кредитному договору.

Согласно статье 71 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Указанные требования направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований. В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановление № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как установили суды, ОАО «Краснодарский краевой инвестиционный банк» (далее – банк) и должник  заключили кредитный договор от 20.12.2012, по условиям которого банк предоставил должнику 75 млн рублей на срок до 30.11.2015. Банк и Блинов О.Е. заключили договор поручительства от 20.12.2012, согласно которому Блинов О.Е. принял на себя обязательства отвечать за исполнение должником перед банком обязательств по данному кредитному договору. Также должник (залогодатель) и банк (залогодержатель) в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору от 20.12.2012 заключили договор об ипотеке от 25.12.2012. С 16.08.2013 по 13.12.2013 Блинов О.Е. по частично погасил задолженность за должника по кредитному договору  в размере 13 195 680 рублей 78 копеек. Должник в счет погашения задолженности перед поручителем передал Блинову О.Е. на основании расходного ордера от 30.01.2014 –                      7 297 840 рублей, на основании расходного ордера от 22.05.2014 – 655 тыс. рублей.                           30 марта 2016 года Блинов О.Е. заключил с Мироновым В.А. договор цессии, согласно которому  уступил Миронову В.А. права (требования) к должнику в                                             размере 13 195 680 рублей 78 копеек за 6 600 тыс. рублей. В качестве доказательства оплаты цессионарием полученного права представлена расписка о получении денежных средств от 30.03.2016. 

Суд первой инстанции включил в реестр требований кредиторов должника требования Миронова В.А. в размере 5 242 840 рублей 78 копеек.

Апелляционный суд отменил определение в этой части и отказал в удовлетворении заявления, исходя из следующих обстоятельств.

В силу пункта 1 статьи 361 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. В силу пункта 1 статьи 365 Кодекса к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. В соответствии с пунктом 1 статьи 382 Кодекса право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования). Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (статья 384 Кодекса).

Как установил апелляционный суд и не оспаривают участвующие в деле лица, с 07.12.2012 Блинов О.Е. являлся участником должника с размером доли в уставном капитале 25%, с 01.02.2013 –руководителем должника.

Суд апелляционной инстанции исследовал вопрос о наличии у Блинова О.Е. финансовой возможности исполнить обязательствао перед банком за должника за счет собственных денежных средств, и пришел к выводу, что такая возможность не подтверждена относимым и допустимыми доказательствами. В обоснование наличия у Блинова О.Е. финансовой возможности погасить часть задолженности за счет собственных средств, а не средств должника, в материалы дела представлен договор займа от 07.08.2013, заключенный Мироновым В.А. (займодавец) и Блиновым О.Е. (заемщик), в соответствии с которым заимодавец обязуется передать заемщику 14 млн рублей; расписка о передаче Блинову О.Е. 14 млн рублей 07.08.2013. В то же время, денежные средства в счет погашения задолженности должника перед банком Блинов О.Е. вносил в кассу банка на протяжении 5 месяцев: 16.08.2013 – 2 113 475рублей 67 копеек;                   05.09.2013 – 950 тыс. рублей; 06.09.2013 – 150 тыс. рублей;                                              16.09.2013 – 1 345 136 рублей 56 копеек; 30.09.2013 – 1 974 212 рублей 33 копеек; 31.10.2013 – 310 тыс. рублей и 900 тыс. рублей; 07.11.2013 – 617 тыс. рублей;                       11.11.2013 – 235 тыс. рублей; 29.11.2013 – 42 989 рублей 71 копейка,                                                  1 307 866 рублей 51 копейка и 250 тыс. рублей; 13.12.2013 – 3 млн руб. Обоснование частичного внесения Блиновым О.Е. денежных средств в счет погашения задолженности должника по кредитному договору при получении в августе 2013 года от Миронова В.А.                       14 млн рублей в материалах дела отсутствуют. При таких обстоятельствах апелляционный суд пришел к выводу о том, что источник происхождения денежных средств, за счет которых исполнены обязательства перед банком, иной, чем указанный Мироновым В.А. договор займа от 07.08.2013. Иные доказательства, подтверждающие наличие у Блинова О.Е. собственных средств для погашения задолженности должника перед банком отсутствуют.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, апелляционный суд пришел к выводу, что заключение договора поручительства и частичное исполнение Блиновым О.Е. обязательств должника по кредитному договору перед банком обусловлено корпоративным характером взаимоотношений между Блиновым О.Е. и должником. 

Апелляционный суд исходил из следующего. Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы кредитор не участвовал в капитале должника). При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.). Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В этой связи при оценке допустимости включения основанных на гражданско-правовых договорах требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и кредитором, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода. 

Суд установил, что банк предоставил должнику кредит для приобретения объектов недвижимости, расположенных по адресу: г. Краснодар, ул. Новороссийская, 43/1, которые впоследствии переданы в залог банку. Блинов О.Е. произвел исполнение по кредитному договору в части, уплатив банку 13 195 680 рублей 78 копеек; при этом должник 30.01.2014 и 22.05.2014 передал Блинову О.Е. 7 297 840 рублей и                                 655 тыс. рублей как поручителю, погасившему долг должника перед банком. На протяжении более двух лет после исполнения обязательства перед банком Блинов О.Е. не предъявлял претензии к должнику на оставшуюся сумму, а также не зарегистрировал ипотеку в свою пользу, несмотря на то, что в соответствии с пунктом 2 статьи 11 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» ипотека как обременение имущества возникает с момента государственной регистрации ипотеки. При таких обстоятельствах апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии у Блинова О.Е. цели получения исполнения от должника в связи с частичным погашением задолженности по кредитному договору и квалификации оставшегося долга как вклада в деятельность подконтрольного ему юридического лица, что позволяет квалифицировать правоотношения между Блиновым О.Е. и должником как корпоративные. Указанные выводы апелляционного суда соответствуют правовой позиции, изложенной в пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017), подлежащего применению судом кассационной инстанции.

Закон о банкротстве (абзац 8 статьи 2) не относит к конкурсным кредиторам учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер обязательств этих лиц непосредственно связан с их ответственностью за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота. Учредители (участники) должника – юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. При этом Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Заключение договора цессии Блиновым О.Е. и Мироновым В.А. не изменяет правовую природу возникшего обязательства.

Апелляционный суд также оценил действия Блинова О.Е. и Миронова В.А. по заключению договора цессии о передаче права к должнику                                                          в размере 13 195 680 рублей 78 копеек как злоупотребление правом, исходя из следующих обстоятельств. Блинов О.Е., зная о том, что должник возместил ему понесенные расходы по договору поручительства 30.01.2014 в размере 7 297 840 рублей и 22.05.2014 – в размере 655 тыс. рублей, заключил 30.03.2016 с Мироновым В.А. договор цессии на сумму 13 195 680 рублей 78 копеек, с которой Миронов В.А. обратился с заявлением о включении в реестр, как обеспеченной залогом имущества должника, и только после представления временным управляющим сведений о частичном погашении должником задолженности уменьшил требование к должнику до 4 949 851 рубля 07 копеек основного долга. Суд пришел к выводу, что фактически  действия по установлению требования в реестре направлены на уменьшение количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, вывод производственного имущественного комплекса должника, стоимость которого несопоставима с размером корпоративного требования к должнику, а также на установление статуса залога, зарегистрированного                                           в пользу ПАО «Банк "Финансовая корпорация открытие"», который согласно выписке из ЕГРН является единственным залогодержателем имущества должника, как последующего залога.

При таких обстоятельствах апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для установления требований Миронова В.А. в реестре требований кредиторов должника.

Основания для отмены постановления апелляционного суда по доводам, изложенным в кассационной жалобе, отсутствуют.

Руководствуясь статьями 284, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2017 по делу № А32-41961/2016 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

 

Председательствующий

                                 М.Г. Калашникова

Судьи

                                 Е.В. Андреева

                                                                                                                           Ю.В. Мацко