АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121 http://fasszo.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

23 сентября 2025 года Дело № А56-107225/2021  

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Воробьевой Ю.В., судей Бычковой Е.Н., Герасимовой Е.А.,  

при участии от акционерного общества «Эврика» представителя ФИО1 (доверенность от 24.12.2024), от ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 10.01.2024),  

рассмотрев 09.09.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Эврика-Пром» ФИО4 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.02.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025 по делу № А56-107225/2021/суб.1,  

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.11.2021 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Первомайское», адрес: 197136, Санкт-Петербург, пр. Малый П.С., д. 66/32, лит. А, пом. 7-Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, о признании ООО «Эврика-Пром», адрес: 191023, Санкт-Петербург, Гороховая ул., д. 32, лит. А, пом. 15Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом).  

Определением от 17.02.2022 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден Ёлгин Александр Владимирович.  

Решением от 09.06.2022 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден Ёлгин А.В., который освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего определением от 19.03.2025.  

В рамках названного дела о банкротстве конкурсный управляющий Ёлгин А.В. 03.05.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в котором просил привлечь ФИО5 (ИНН 

<

***>), ФИО2 (781902017389), ФИО6, ФИО7 (ИНН 

<

***>), акционерное общество «Эврика» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее – Компания) и иностранную компанию «Зинква Ассетс ЛТД» (республика Кипр, далее – Иностранная компания) солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере 3 778 729,88 руб.  

Определением от 26.02.2025, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.  

Определением от 24.04.2025 новым конкурсным управляющим Обществом утвержден ФИО4.  

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО4, ссылаясь на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить определение от 26.02.2025 и постановление от 29.05.2025 и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления конкурсного управляющего.  

По мнению подателя жалобы, судами не обоснован вывод о том, что отсутствие документации должника не явилось объективным препятствием для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов, в то время как отсутствие указанных документов должника фактически делает невозможным исполнение обязанностей по проведению процедуры банкротства.  

В отзывах, поступивших в суд 27.08.2025 и 09.09.2025 в электронном виде, ФИО2 и Компания возражают против удовлетворения кассационной жалобы.  

В судебном заседании представители Компании и ФИО2 возражали против удовлетворения кассационной жалобы, считая обжалуемые судебные акты законными и обоснованными.  

Остальные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, однако своих представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.  

Как следует из материалов дела и установлено судами, руководителями Общества являлись в период с 24.07.2013 по 16.07.2018 ФИО7 (генеральный директор), с 16.07.2018 по 14.12.2018 – ФИО5 (ликвидатор), с 14.12.2018 по 07.08.2020 - ФИО6 (ликвидатор), с 07.08.2020 по дату введения конкурсного производства – ФИО8 Мануэль, ИНН 

<

***> (исполнительный директор).  

Доли в уставном капитале Общества принадлежат с 12.10.2020 по настоящее время Иностранной компании в размере 80 %, с 20.11.2020 по настоящее время - Обществу в размере 20 %.  

При этом доля в размере 20 % с 25.12.2014 по 20.11.2020 принадлежала Компании, генеральным директором которой с 28.11.2017 и по настоящее время является ФИО2, которой в период с 25.12.2014 по 21.08.2020 принадлежала доля в размере 80 %, впоследствии перешедшая должнику, а затем с 12.10.2020 Иностранной компании.  

В обоснование своего заявления конкурсный управляющий Ёлгин А.В. ссылался на непередачу контролирующими должника лицами первичной документации конкурсному управляющему, а также на неисполнение обязанности ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ФИО8 Г.Ж.М. по подаче заявления в арбитражный суд о признании Общества несостоятельным (банкротом).  

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что совокупность  

обстоятельств, приведенных им в обоснование заявления, и представленных доказательств недостаточна для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.  

Исследовав материалы дела, оценив доводы кассационной жалобы и отзывов на нее, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.  

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.  

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).  

В случае, если при проведении ликвидации юридическое лицо стало отвечать признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, ликвидационная комиссия должника обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в течение десяти дней с момента выявления каких-либо из указанных признаков (пункт 3 статьи 9 Закона о банкротстве).  

Недостаточность имущества ликвидируемого должника, в силу положений пунктов 1, 2 статьи 224 Закона о банкротстве, также является основанием для возникновения у ликвидационной комиссии (ликвидатора) обязанности обратиться в суд с требованием о его банкротстве.  

Аналогичная обязанность предусмотрена пунктом 4 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). При этом, ликвидационная комиссия или должник не связаны составом и основанием возникновения задолженности, поскольку в данном случае квалифицирующими являются факты неплатежеспособности или недостаточности имущества, а не наличии признаков банкротства, для определения которых учитывая состав задолженности в силу пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве.  

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.  

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с пунктом 1 данной статьи равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).  

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью  

удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).  

Из материалов дела следует, что производство по делу о банкротстве Общества возбуждено определением от 24.11.2021 по заявлению кредитора ООО «Первомайское».  

Конкурсный управляющий полагает, что контролирующие должника лица должны были обратиться в суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) начиная с 16.04.2018, то есть на конец отчетного периода и при формировании отчетности за 2017 год, и далее с этой даты.  

Суды первой и апелляционной инстанций, установив отсутствие доказательств наличия у должника признаков неплатежеспособности в момент исполнения контролирующими должника лицами обязанностей руководителей должника, а также наличия кредиторской задолженности, возникшей после возникновения признаков неплатежеспособности, пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества за неподачу заявления о признании последнего несостоятельным (банкротом).  

Вместе с тем, судами не учтено, что обязательство погасить основной долг в размере 600 000 руб. перед ООО «Первомайское» возникло у должника еще 30.11.2017, указанная задолженность впоследствии подтверждена судебным актом от 25.02.2021 по делу № А56-105330/2020.  

Кроме того, определением от 12.05.2022 в третью очередь реестра требований кредиторов Общества включено требование Федеральной налоговой службы (далее - ФНС России) в размере 1 022 557,69 руб., из которых 665 788 руб. - основной долг, 356 769,69 руб. - пени, которое возникло после возникновения задолженности перед ООО «Первомайское».  

При этом декларация по налогу на добавленную стоимость за второй квартал 2018 года, на основании которой возникла задолженность перед бюджетом, подана ликвидатором Общества ФИО5 24.07.2018.  

В период возникновения задолженности перед ООО «Первомайское» и ФНС России руководителями Общества являлись ФИО5, ФИО6, ФИО7, участниками Общества являлись ФИО2 и Компания.  

Вместе с тем вопрос о необходимости подачи заявления о собственном банкротстве общим собранием кредиторов должника не инициировался, при том, что Общество фактически не осуществляло свою деятельность с конца 2017 года.  

Поскольку указанные обстоятельства не получили должной оценки судов, следовательно вывод судов об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества за неподачу заявления о признании должника банкротом в указанную конкурсным управляющим дату является преждевременным.  

Рассматривая заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества за непередачу документации должника конкурсному управляющему, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.  

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.  

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано  

иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

В указанной норме содержится презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.  

В силу пунктов 4, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.  

Установленная приведенной нормой права ответственность соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») и с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).  

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.  

В пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.  

Суды первой и апелляционной инстанций, установив, что отсутствие  

документации должника не явилось объективным препятствием для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности Фернадеза Г.Ж.М. за непередачу первичной документации Общества.  

Вместе с тем судами не учтено, что гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 ГК РФ).  

Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников юридического лица, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.  

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3-4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 Постановления № 53).  

Следовательно, в исключительных случаях участник юридического лица и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 ГК РФ, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».  

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.  

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.  

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.  

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника.  

Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение  

арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.  

К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.  

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).  

В обоснование заявления конкурсный управляющий Ёлгин А.В. ссылался на недобросовестные действия контролирующих Общество лиц, выразившиеся в ликвидации фактически несостоятельного юридического лица путем продажи долей Общества Иностранной компании, а также назначения на должность единоличного исполнительного органа номинального лица с целью ухода от обязательств по погашению кредиторской задолженности.  

Кроме того, Ёлгин А.В. указал на доведение Общества до банкротства через презумпцию сокрытия документов, подразумевающую за таким сокрытием намерение скрыть следы своих противоправных действий.  

Указанные действия контролирующих должника лиц повлекли объективную невозможность установить причину банкротства и сформировать конкурсную массу без документации должника, прежде всего без хозяйственных договоров и прочих документов первичного учета.  

Из материалов дела следует, что 17.07.2022 в арбитражный суд поступило ходатайство конкурсного управляющего Ёлгина А.В. об истребовании от прежнего исполнительного директора Фернандеза Г.Ж.М. бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей, сведений о совершенных сделках.  

Определением от 21.07.2022 заявление конкурсного управляющего Ёлгина А.В. оставлено без движения до 29.08.2022 в связи с отсутствием адреса Фернандеза Г.Ж.М.  

Во исполнение определения от 21.07.2022 в суд от конкурсного управляющего Ёлгина А.В. 06.08.2022 поступили дополнительные документы для приобщения, из которых следует, что Фернандез Г.Ж.М. снят с регистрационного учета 02.03.2021.  

Судами учтено, что в настоящее время Фернандез Г.Ж.М. не значится зарегистрированным по месту жительства, месту пребывания, снятым с регистрационного учета на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области.  

Из ответа Федерального казенного учреждения «Главный информационно-аналитический центр Министерства внутренних дел» следует, что по состоянию на 12.09.2022 в информационных системах Министерства внутренних дел России в сфере миграции по указанным установочным данным сведений не имеется.  

При этом суды не дали оценку доводам конкурсного управляющего о том, что со стороны ФИО2 и Компании не предпринималось никаких действий по исполнению обязанности по погашению кредиторской  

задолженности, а со стороны Иностранной компании не предпринималось никаких действий по оказанию своевременного влияния на руководителей должника по исполнению обязанности по передаче документации Общества временному и конкурсному управляющему.  

Кроме того, судами также не учтено, что в балансе за 2017 год содержится информация о наличии у должника непогашенной дебиторской задолженности в размере 820 000 руб., отсутствие документации в отношении которой затрудняет возможность ее взыскания конкурсным управляющим с целью пополнения конкурсной массы.  

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.  

Согласно пункту 20 Постановления № 53 при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.  

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.  

Принимая во внимание вышеизложенное суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты нельзя признать законными и обоснованными, поскольку значимые для рассмотрения дела обстоятельства (причины банкротства Общества, виновные лица и причинно-следственная связь между их действиями и наступлением признаков неплатежеспособности Общества) судами первой и апелляционной инстанций не установлены.  

При таких обстоятельствах судебные акты подлежат отмене, а дело - направлению в суд первой инстанции на новое рассмотрение.  

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, с учетом доводов и возражений участвующих в деле лиц, установить все имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего спора обстоятельства, правильно распределить бремя доказывания, на основании положений статьи 71 АПК РФ всесторонне и полно исследовать  

представленные в материалы дела доказательства, дать им надлежащую оценку, повторно проверить наличие оснований для привлечения ФИО5, ФИО2, ФИО6, ФИО7, Компании и Иностранной компании к субсидиарной ответственности по обязательства Общества, по результатам рассмотрения настоящего обособленного спора в соответствии с принятым решением распределить судебные расходы.  

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа  

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.02.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025 по делу № А56-107225/2021 отменить.  

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.  

Председательствующий Ю.В. Воробьева Судьи Е.Н. Бычкова  

Е.А. Герасимова