АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

 

Нижний Новгород

Дело № А82-520/2021

28 декабря 2022 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 22 декабря 2022 года.

 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Ионычевой С.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Ногтевой В.А.

 

в отсутствие представителей участвующих в деле лиц

 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

ФИО1 

 

на определение Арбитражного суда Ярославской области от 31.05.2022 и 

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 16.09.2022

по делу № А82-520/2021,

 

по заявлению финансового управляющего 

ФИО2 

к ФИО3 

о признании сделки недействительной и 

о применении последствий ее недействительности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)

ФИО1

(ИНН: 

<

***>)

 

и   у с т а н о в и л : 

 

в рамках дела о банкротстве гражданина ФИО1 (далее– должник) в Арбитражный суд Ярославской области обратился финансовый управляющий ФИО2 с заявлением к ФИО3 о признании недействительной сделкой договора купли-продажи транспортного средства от 16.09.2020, заключенного ФИО1 с ФИО3, применении последствий недействительности сделки в виде обязания ответчицы возвратить ФИО1 транспортное средство, являвшееся предметом договора: автомобиль марки «Лада 111760 ФИО4», 2012 года выпуска, идентификационный номер (VIN) ХТА 111760С0207093.

            Заявление основано на  пункте 1 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и мотивировано несоразмерностью встречного исполнения по договору (транспортное средство реализовано по заниженной цене).

Суд первой инстанции определением от 31.05.2022, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 16.09.2022, удовлетворил заявленные требования.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить и принять новый судебный акт.

Заявитель жалобы считает, что суды не обладали необходимыми техническими познаниями для того, чтобы критически оценить выводы специалиста о проведенном ремонте спорного транспортного средства и его стоимости. По мнению ФИО1, тот факт, что осмотр автомобиля осуществлен 20.06.2021, то есть после продажи, не исключает возможность установления указанных фактов путем сравнения с заводскими параметрами. Суды необоснованно не приняли во внимание показания свидетеля, подтвердившего выполнение ремонтных работ в октябре 2020 года. В материалы обособленного спора также представлены оригиналы чеков на приобретение в мае 2020 года запасных частей для спорного автомобиля, использование которых свидетель подтвердил (сделка оформлена документально позднее из-за ограничений, связанных с пандемией). 

Должник не согласен с примененным судом апелляционной инстанции методом сравнения стоимости автомобиля со сведениями о средней стоимости аналогичных транспортных средств на дату продажи ответчице, поскольку указанные сведения не отражают фактическое техническое состояние имущества на дату продажи. По мнению ФИО1, апелляционная инстанция нарушила пункт 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отклонив показания свидетеля, который осуществлял ремонт транспортного средства и знал о его техническом состоянии на дату ремонта. 

Лицо, обратившееся с кассационной жалобой, полагает, что суд второй инстанции предъявил к обычному договору между физическими лицами чрезмерно высокие стандарты доказывания, а, кроме того, не сослался на требования законодательства о необходимости технического описания транспортного средства и его состояния на дату продажи. Судебные инстанции неверно распределили бремя доказывания, возложив на ответчика и должника обязанность доказывать эквивалентность встречного обеспечения по договору и освободив от представления соответствующих доказательств финансового управляющего. 

ФИО1 полагает, что суды не учли обстоятельства заключения сделки: в мае 2020 года стороны оформили полис обязательного страхования автогражданской ответственности на должника, поскольку его оформление на ФИО3 было возможно лишь после заключения договора, которое откладывалось из-за пандемии и введения режима самоизоляции. Стороны переоформили полис после заключения договора, с указанием в качестве водителя ФИО1, поскольку ФИО3 не имеет прав на вождение автомобиля (это было необходимо, чтобы добраться до отделения Государственной инспекции безопасности дорожного движения с целью перерегистрации транспортного средства и его осмотра). В дальнейшем полис обязательного страхования автогражданской ответственности переоформлен без ограничений на допущенных к управлению водителей.

Финансовый управляющий в письменном отзыве на кассационную жалобу возразил относительно приведенных в жалобе доводов и просил оставить состоявшиеся по делу судебные акты без изменения, как законные и обоснованные.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие. 

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к доводам кассационной жалобы. 

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, а также ознакомившись с отзывом на нее, суд округа не нашел оснований для отмены принятых судебных актов в силу следующего.

Как следует из материалов дела, ФИО1 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключили договор купли-продажи от 16.09.2020, по условиям которого должник передал в собственность ответчицы автомобиль марки «Лада 111760 ФИО4», 2012 года выпуска, с идентификационным номером (VIN) ХТА 111760С0207093, а ответчица уплатила за него 30 000 рублей. 

Суд первой инстанции определением от 29.01.2021 возбудил дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО1, решением от 14.04.2021 признал его несостоятельным (банкротом), ввел процедуру реализации имущества гражданина, утвердил финансовым управляющим ФИО2 

Финансовый управляющий, посчитав, что договор купли-продажи от 16.09.2020 является недействительной сделкой, поскольку в результате его совершения           ФИО1 лишился ликвидного имущества, не получив взамен эквивалентного встречного исполнения, обратился в суд с настоящим заявлением.  

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям, которые указаны в Законе о банкротстве.

Сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной в соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 Постановления № 63).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пункте 5 Постановления № 63 разъяснено, что для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, Закон о банкротстве понимает уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (статья 2).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в частности, если сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 названного закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств (пункт 7 Постановления № 63).

Таким образом, существо подозрительной сделки сводится к правонарушению, заключающемуся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Дело о банкротстве ФИО1 возбуждено 29.01.2021, оспоренная сделка совершена 16.09.2020, то есть в пределах периода подозрительности, предусмотренного как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суды установили, что спорное транспортное средство отчуждено должником по заниженной цене. Судебные инстанции признали разумными сомнения финансового управляющего, ссылавшегося на цены на аналогичное имущество, размещенные в публичном доступе в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

При этом судебные инстанции не обнаружили оснований для того, чтобы согласиться с позицией ответчицы и должника о неудовлетворительном состоянии спорного автотранспортного средства на момент его реализации. 

Согласно разъяснениям пункта 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» предусматривается оценка судом доказательств, в том числе заключения эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. 

В настоящей ситуации суды заключение эксперта надлежащим доказательством не признали, поскольку установлено, что эксперт, определяя в 2021 году стоимость ремонта ретроспективно, исходил из описания повреждений, которые указал сам должник. Каких-либо документов, свидетельствующих о наличии указанных ответчицей повреждений на момент заключения договора купли-продажи, эксперту не передавалось, период возникновения данных повреждений им не устанавливался. 

Правом на проведение судебной экспертизы в рамках настоящего обособленного спора ответчица и должник не воспользовались, в связи с чем приняли на себя негативные последствия несовершения процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суды отклонили в качестве надлежащих доказательств по спору представленные ФИО3 кассовые чеки от 21.05.2020 на покупку запчастей. Судебные инстанции исходили из того, что указанные документы обезличены, в связи с чем не могут однозначно свидетельствовать о том, что запасные детали для автомобиля приобретала именно ответчица и именно для ремонта спорного автомобиля. Аргументы          ФИО1 о том, что оформление сделки в виде письменного договора откладывалось сторонами вследствие введения режима самоизоляции на территории Ярославской области, не могут быть приняты во внимание при оценке обстоятельств действительности сделки, поскольку подобные действия не отвечают критериям разумности и осмотрительности участников гражданских правоотношений, пусть даже они и являются физическими лицами.

Критически отнеслись суды двух инстанций и к показаниям свидетеля           ФИО5, который в судебном заседании суда первой инстанции подтвердил проведение ремонта спорного транспортного средства. Само по себе указанное обстоятельство не ставилось судебными инстанциями под сомнение. Однако суды обратили внимание, что свидетельские показания не подтверждают факт наличия повреждений на автомобиле на момент совершения сделки, так как свидетель указал, что ремонтировал спорное транспортное средство в октябре 2020 года, спустя некоторое время после момента заключения договора купли-продажи. 

Суд округа отмечает, что в договоре купли-продажи не указано, в каком техническом состоянии передается от продавца к покупателю спорное имущество, в связи с чем не представляется возможным достоверно определить, что свидетель ФИО5 ремонтировал транспортное средство именно с целью устранения недостатков, которые повлекли изменения в его стоимости в сторону удешевления. 

Доказательства того, что на момент продажи транспортное средство находилось в неудовлетворительном техническом состоянии и требовало именно такого ремонта, на который ссылались должник и ответчица, в материалах дела отсутствовали. При таких обстоятельствах являются справедливыми выводы судебных инстанций, что ремонт транспортного средства мог иметь место как до совершения оспоренной сделки, так и после, в том числе, по причине, не связанной с приобретением транспортного средства в неудовлетворительном состоянии.

Окружной суд полагает верными выводы предыдущих инстанций, заключивших, что спорный автомобиль реализован ФИО1 в пользу ФИО3 по заниженной цене, что является основанием для признания сделки купли-продажи недействительной в соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Проанализировав обстоятельства, с которыми финансовый управляющий связывал заключение ответчицей и должником договора от 16.09.2020 с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов последнего, суд первой инстанции установил, что на момент совершения сделки ФИО1 имел неисполненные обязательства перед Банком ВТБ (публичное акционерное общество). При этом доказательства, подтверждающие, что полученные от ФИО3 денежные средства направлены им на расчеты с кредитором, не представлены. Из материалов настоящего дела о банкротстве следовало, что постоянный доход у ФИО1 на момент совершения сделки отсутствовал, равно как и денежные средства либо какое-либо ликвидное имущество в размере, достаточном для погашения имеющихся долговых обязательств.

Выбытие из конкурсной массы ликвидного актива (транспортного средства) в отсутствие равноценного встречного исполнения обуславливает причинение оспоренной сделкой вреда имущественным интересам ФИО1

Осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности сторон сделки между собой, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества. При решении вопроса об осведомленности об указанных обстоятельствах во внимание принимается разумность и осмотрительность стороны сделки, требующиеся от нее по условиям оборота (пункт 7 Постановления № 63).

Иными словами, суду следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Стандарты такого поведения, как правило, задаются судебной практикой на основе исследования обстоятельств конкретного дела и мнений участников спора.

Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность контрагента должника.

В судебной практике, обобщенной в абстрактных разъяснениях высшей судебной инстанции применительно к различным правоотношениям, сформулирован критерий кратности, явный и очевидный для любого участника рынка, отступление от которого свидетельствует о наличии явного ущерба для другой стороны сделки (или ее кредиторов) (например, третий абзац пункта 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; седьмой абзац пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

Применение кратного критерия осведомленности значительно повышает и без того высокую вероятность того, что контрагенту должника известно о противоправных целях последнего, поскольку необъяснимое двукратное или более отличие цены договора от рыночной должно вызывать недоумение или подозрение у любого участника хозяйственного оборота. К тому же кратный критерий нивелирует погрешности, имеющиеся у всякой оценочной методики.

Исходя из установленной по материалам дела кратности занижения договорной цены транспортного средства по отношению к стоимости аналогичного имущества (30 000 рублей против 150 000-280 000 рублей), суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ответчица должна была знать о наличии явного ущерба совершаемой сделкой для продавца, поскольку, с учетом иных обстоятельств, установленных в рамках настоящего спора, это было очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

Кроме того, суд справедливо обратил внимание, что фактически спорный автомобиль длительное время находился в пользовании ФИО1 Согласно общедоступным сведениям о полисах обязательного страхования автогражданской ответственности, размещенным на официальном сайте Российского Союза Страховщиков в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», должник как до совершения оспоренной сделки, так и после являлся лицом, допущенным до управления транспортного средства, являющегося предметом договора от 16.09.2020, поименован в качестве его собственника и страхователя. Впоследствии по запросу суда ответчица представила новый договор обязательного страхования автогражданской ответственности от 27.03.2022, в соответствии с которым ФИО1 выбыл из числа указанных лиц. 

Аргументы подателя жалобы об обстоятельствах, которыми было обусловлено его включение в полис обязательного страхования автогражданской ответственности после даты совершения оспоренной сделки окружным судом не приняты, поскольку обладают  пороком голословности, в связи с чем не могли быть предметом оценки судов предыдущих инстанций с учетом сформированной в рамках спора доказательственной базы.

Принимая во внимание совокупность указанных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии достаточных правовых и фактических оснований для признания спорной сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Доводы ФИО1 о неправильном распределении судами бремени доказывания отклоняются.

По смыслу положений статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для признания сделки недействительной по указанному основанию обязанность представить доказательства, свидетельствующие о неравноценности встречного предоставления либо о наличии совокупности обстоятельств, свидетельствующих о заключении сделки с целью причинения ущерба имущественным интересам кредиторов должника, возлагается именно на финансового управляющего, как на лицо, оспаривающее сделку по указанному основанию.

Между тем в случаях, когда процессуальные возможности участвующих в деле лиц заведомо неравны (что характерно, для споров, осложненных банкротным элементом), цели справедливого, состязательного процесса достигаются перераспределением судом между сторонами обязанности по доказыванию значимых для дела обстоятельств.

В результате такого перераспределения арбитражному управляющему, как заведомо слабой стороне спора в предоставлении доказательств, достаточно заявить такие доводы или указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые подтверждали бы малую вероятность развития событий таким образом, на котором настаивает ответчик, а другой стороной спора, которая, в свою очередь, реализует бремя доказывания по повышенному стандарту, необходимо представить суду ясные и убедительные доказательств в подтверждение своих требований и возражений. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором. Изучению подлежит сама возможность исполнения сделки, ее реальности, фактической исполнимости, что и было правильно сделано судами при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Таким образом, в соответствии с подходом о справедливом распределении бремени доказывания на ответчика возложена обязанность по опровержению убедительных утверждений конкурсного управляющего о недействительности спорных сделок.

В рассмотренном случае суды двух инстанций правильно распределили бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения спора, в связи с чем признали доказанными обстоятельства недействительности договора от 16.09.2020 по пунктам 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при непредставлении ФИО3 бесспорных доказательств, опровергающих разумные сомнения финансового управляющего.

Доводы ФИО1, изложенные в кассационной жалобе, по существу указывают на его несогласие с оценкой установленных обстоятельств, не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанций, сделанных при правильном применении норм материального и процессуального права. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Ярославской области от 31.05.2022 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 16.09.2022 по делу № А82-520/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

           Председательствующий

 

С.В. Ионычева

 

 

Судьи

 

Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева