АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

06 марта 2025 года

Дело №

А05-1769/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Колесниковой С.Г., Яковца А.В.,

при участии представителя ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 07.11.2023, ФИО3 и его представителя ФИО4 по доверенности от 21.12.2023, представителя ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 20.11.2023, представителя ПАО «Россети Северо-Запад» ФИО7 по доверенности от 16.09.2024, конкурсного управляющего ФИО8,

рассмотрев 25.02.2025 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего акционерного общества «Архангельские электрические сети» ФИО8 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.05.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024 по делу № А05-1769/2020,

у с т а н о в и л:

В рамках конкурсного производства, открытого в отношении акционерного общества «Архангельские электрические сети» адрес: 163045, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), конкурсный управляющий ФИО8 обратился с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО9, ФИО10, ФИО1, ФИО11, общества с ограниченной ответственностью «Север Авто» (далее – Компания) к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общества с ограниченной ответственностью «Русэнергосервис», «Барбарис», «Базисэнерго трейд», временный управляющий Компании ФИО12.

Определением суда первой инстанции от 02.05.2024 признано доказанным наличие оснований для солидарного привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО11 и ФИО1, в удовлетворении остальной части требований отказано, производство по заявлению конкурсного управляющего в части установления размера ответственности ФИО11 и ФИО1 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024 определение от 02.05.2024 в обжалуемой части оставлено без изменения.

 В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить определение от 02.05.2024 и постановление от 08.10.2024 в части отказа в удовлетворении заявления, принять в указанной части по делу новый судебный акт – об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Конкурсный управляющий оспаривает вывод судов о формальном статусе ФИО3, ФИО9 и ФИО13, утверждает, что ФИО3, ФИО9, являясь руководителями должника, непосредственно участвовали в организации транзитного внутригруппового перечисления денежных средств со стороны должника, подписывая договоры и совершая операции по расчетному счету, ФИО13, в свою очередь, являлся лицом, фактически осуществлявшим руководство и контроль над транзитными схемами движения денежных средств, дававшим подчиненным указания о порядке оформления мнимых и притворных оправдательных документов; кроме того, как полагает конкурсный управляющий, статус номинального руководителя не освобождает такое лицо от ответственности. 

По мнению конкурсного управляющего, материалами дела подтверждается возникновение у должника признаков неплатежеспособности уже 31.03.2018, однако, руководители должника ФИО9, а впоследствии ФИО10, не исполнили обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве Общества, Компания, являясь учредителем Общества, также соответствующую обязанность не исполнила. 

Конкурсный управляющий считает доказанным наличие оснований для взыскания с ФИО3 убытков за совершение сделок, направленных на сокрытие имущества должника. 

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 02.05.2024 и постановление от 08.10.2024, направить дело на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции в ином составе суда.

Податель кассационной жалобы оспаривает вывод судов о возникновении у должника кризисной ситуации в период наличия у ФИО1 полномочий по совершению или одобрению сделок, утверждает, что с момента его выхода из состава учредителей общества с ограниченной ответственностью «Базисэнерготрейд» и общества с ограниченной ответственностью «Центр частного права электроэнергетики», никакого участия в финансово-хозяйственной деятельности не принимал, выехал за пределы Российской Федерации; сама же по себе бизнес-модель функционирования группы компаний «Межрегионсоюзэнерго» (далее – группа МРСЭН), связанная с транзитным перераспределением денежных средств, не являлась причиной утраты холдингом платежеспособности и не свидетельствовала о неплатежеспособности отдельных компаний холдинга, в том числе должника.

По утверждению ФИО1, вступившим в законную силу определением от 11.08.2023 установлено, что оспоренные конкурсным управляющим кредитные договоры, заключенные в 2017, начале 2018 года Московско-Уральским акционерным коммерческим банком (далее – Банк) и Обществом, а также совершенные на их основании платежи, не изменили имущественного положения должника, не привели к получению Банком какой-либо имущественной выгоды, по состоянию на конец 2017 года финансовое положение Общества было положительно стабильным; вывод судов о совершении ФИО1 действий, причинивших существенный вред кредиторам, противоречат установленным обстоятельствам и представленным доказательствам, свидетельствующим о возникновении у Общества кризисной ситуации в результате заключения кредитных договоров и договор залога от 14.03.2018, 26.06.2018, 21.05.2018, т.е. в период, когда ФИО1 не являлся лицом, контролирующим должника и имевшим право давать какие-либо указания. 

Как указывает ФИО1, суды не учли заключение специалиста от 26.09.2022 № 2022/09-92/ТП, подтверждающее подделку подписи ФИО1 в основных юридических условиях сделки по приобретению ключевых компаний группы МРСЭН и предоставлению опциона бенефициарам от 25.09.2017, в дополнениях к ним от сентября 2017 года; утверждает, что источником формирования пенсионных накоплений ФИО1 являлись заработная плата и следуемые к ней в соответствии с трудовым законодательством дополнительные выплаты.

По мнению ответчика, суды необоснованно отказали в удовлетворении ходатайства ФИО10 о назначении экспертизы на предмет определения даты объективного банкротства Общества, надлежащим образом не известили ФИО11 о рассмотрении заявления конкурсного управляющего, не привлекли к участию в деле в качестве третьего лица его финансового управляющего – ФИО14

В дополнениях к кассационной жалобе ФИО1 настаивает на прекращении у него статуса контролирующего должника лица с 27.10.2017, обращает внимание на вывод судов о наступлении у должника объективной невозможности произвести расчеты с кредиторами в период не ранее февраля – марта 2020 года, с момента расторжения договоров аренды.

ФИО9 в отзыве просит оставить определение от 02.05.2024 и постановление от 08.10.2024 без изменения, указывает, что в период исполнения обязанностей руководителя должника она, ФИО10, ФИО3 обеспечивали функционирование общества в части текущей производственно-хозяйственной деятельности по оказанию услуг передачи электрической энергии потребителя, ведению расчетов с контрагентами за товары (работы, услуги), необходимые для ведения производственной деятельности; возможность самостоятельно принимать какие-либо решения, касающиеся финансовых взаимоотношений должника и другими предприятиями общества, не имели, подозрительных сделок не совершали, сотрудничали с конкурсным управляющим и судом; ситуация необратимого прекращения хозяйственной деятельности и невозможности восстановления платежеспособности Общества возникла с марта 2020 года в результате утраты производственных активов (электрических сетей).

В поступивших в дело отзывах публичное акционерное общество «Россети Северо-Запад» поддерживает кассационную жалобу конкурсного управляющего, в удовлетворении кассационной жалобы ФИО1 просит отказать, ФИО10 и ФИО3 просят оставить определение от 02.05.2024 и постановление от 08.10.2024 без изменения, конкурсный управляющий просит отказать в удовлетворении кассационной жалобы ФИО1

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.02.2025 судебное заседание по рассмотрению кассационных жалоб отложено до 25.02.2025.

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержал свою кассационную жалобу, в удовлетворении жалобы ФИО1 просил отказать, представители ФИО3 и ФИО5 просили оставить обжалуемые судебные акты без изменения, представитель ФИО1 поддержал свою кассационную жалобу.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалоб. 

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 28.10.2009, основным видом его экономической деятельности являлась передача электроэнергии и технологическое присоединение к распределительным электросетям. 

Генеральным директором должника в период с 01.05.2014 по 28.02.2018 являлся ФИО3 (протокол заседания совета директоров от 28.04.2014), исполняющей обязанности генерального директора с 01.03.2018 по 01.03.2019 – ФИО9 (протокол заседания совета директоров от 28.02.2018), которая также являлась главным бухгалтером должника в период с 01.11.2013 по 30.09.2021, генеральным директор Общества с 04.03.2019 по 20.10.2020 являлся ФИО10 (решение единственного акционера от 01.03.2019). 

С 31.05.2019 единственным акционером Должника стала Компания.

По мнению конкурсного управляющего, приобретая 100% акций должника, Компания должна была оценить реальное финансовое состояние приобретаемого актива, не могла не знать о неудовлетворительном финансовом состоянии должника, размере его кредиторской задолженности и обстоятельств его хозяйственной деятельности а, следовательно, имела возможность принять соответствующие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве; отмечает, что  28.06.2019 решением единственного участника Общества Компании был рассмотрен и утвержден годовой отчет должника и годовая бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2018 год. 

Также по утверждению конкурсного управляющего, Общество входило в группу МРЭСН, которая представляла собой единую бизнес-структуру энергосбытовых компаний, являлась горизонтально-интегрированным холдингом, в котором само общество МРСЭН выступало в качестве центра принятия управленческих решений и распределения финансирования, а признанный банкротом Банк выступал в роли финансового центра холдинга, имея ярко-выраженный кэптивный характер. 

При этом конечным бенефициаром группы и лицами, непосредственно определявшими направления деятельности должника являлись ФИО11 и ФИО1 

Как полагал конкурсный управляющий, ФИО13, являясь начальником финансового центра, также определяла направления деятельности должника, давала обязательные для исполнения указания финансового характера, в том числе по перечислению денежных средств группы в пользу Общества, и им в пользу группы. 

Кроме того, в заявлении конкурсного управляющего указано на ряд сделок, совершенных руководителем должника ФИО3, в результате которых должнику причинены убытки на 262 502 738 руб. 61 коп. 

Суд первой инстанции, с выводами которого согласился апелляционный суд, установили основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО11, в удовлетворении требований к иным ответчикам отказали.

Изучив материалы дела и проверив обоснованность кассационной жалобы, Арбитражный суд Северо-Западного округа не усмотрел оснований для ее удовлетворения с учетом следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 названного Закона) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. 

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. 

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления № 53). 

В соответствии с абзацем вторым пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. 

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Проанализировав и оценив представленные в дело доказательства, суды выяснили, что Общество входило в состав единого холдинга (группы МРСЭН), являющегося центром принятия управленческих решений, при этом ключевыми компаниями в отношении которых с 2017 года осуществлялся контроль, являлись сбытовые компании (АО «МРСЭН», АО «Роскоммунэнерго», АО «Хакасэнергосбыт», ПАО «Архэнергосбыт», АО «Вологдаэнергосбыт», ПАО «Челябинскэнергосбыт», ООО «Челябинское управление энергострейдинга»), сетевые компании (ООО «АЭС» Инвест», ООО «Архангельское специализированное энергетическое предприятие», ОАО «Архангельские электрические сети», АО «Электросеть», имущественный комплекс АО «Архинвестэнерго»), генерирующая компания – ООО «Перспектива», санаторий – ООО «РБК-Энергия», заводы (ООО «Орский завод металлоконструкций», ООО «Завод Златоустовских металлоконструкций»), финансовым центром группы компаний являлся Банк; в разное время в периметре холдинга находились иные компании (АО «Архангельский КоТЭК», АО «Архтеплоэнерго»).

С учетом того, что основным видом экономической деятельности для холдинга, обеспечивающим подавляющую долю валовой выручки, являлась деятельность гарантирующих поставщиков на территориях субъектов Российской Федерации, суды отметили, что специфика такой деятельности и их регулирования нормами действующего законодательства привела к тому, что в деятельности энергосбытовых компаний зачастую возникают кассовые разрывы, которые требуют восполнения за счет привлечения внешних источников финансирования. 

В отношении группы МРСЭН суды установили, что восполнение кассовых разрывов осуществлялось не только за счет привлечения кредитов от сторонних банков, но и за счет порочной по своему содержанию схеме транзитного перераспределения финансовых потоков (выручки потребителей электрической энергии) между компаниями холдинга, с привлечением в качестве операционного центра такого перераспределения инфраструктуры Банка как финансового центра группы. 

Так, в нарушение действующих регламентов и правил деятельности участников оптового и розничного рынков электрической энергии между компаниями холдинга подписывались мнимые агентские договоры, ничтожность которых неоднократно установлена судами, в целях обеспечения возможности осуществления одной компанией платежей, связанных с исполнением обязательств другой компании.

Кроме того, на основании фиктивно сформированного документооборота совершались уступки права требования к потребителям электрической энергии, а также тех взаимных требований участников группы, которые формально отражались на их балансе. Соответствующие соглашения об уступке права требования по обязательствам, возникшим из агентских договоров и обязательствам независимых контрагентов, в последующем расторгались и на лицо, уступившее права требования, возлагалось несуществующее в действительности обязательство возвратить сумму денежных средств, полученных по соглашению об уступке, и уплатить проценты, исчисленные за период, когда денежные средства формально находились в его владении. При этом компания, приобретающая права требования, оперировала для расчетов по договорам уступки денежными средствами, полученными в качестве кредиторов от Банка, а сумма процентов, начисленных за пользование денежными средствами при расторжении договоров уступки, в полной мере соотносится с суммой процентов, начисленных по кредитному договору с Банком. 

Суды указали, что в такой схеме могло существовать несколько промежуточных звеньев, прежде чем денежные средства возвращались в Банк, после чего начинался новый цикл кольцевого движения финансового потока. 

Суды выяснили, что в соответствующие транзитные схемы вовлечены все компании группы МРСЭН, в том числе непосредственно должник. За счет подобного ординарного для холдинга способа распределения общей ликвидности достигалось одновременно несколько результатов: возможность исполнения отдельными компаниями холдинга (в первую очередь, речь идет о сбытовых компаниях, деятельность которых детального регламентирована соответствующими нормативными актами и отраслевыми соглашениями) своих обязательств перед независимыми участниками рынка (сетевыми компаниями, инфраструктурными организациями оптового рынка электрической энергии и мощности, генерирующими компаниями, независимыми кредитными организациями при исполнении обязательств, возникших в связи с привлечением внешнего финансирования), то есть имелся ощутимый положительный эффект для участников оборота; поддержание арифметических показателей ликвидности компаний в их финансовой отчетности на основании не имеющего действительного экономического смысла перераспределения денежных средств, что было актуально, в первую очередь, для Банка, а также для оценки общей стоимости группы, то есть имелись проявления недобросовестного поведения, приводившие к формированию локального эффекта «мыльного пузыря», что, однако, не могло иметь действительно негативных имущественных последствий для независимых контрагентов, так как акции компаний рассредоточены внутри самой группы и не обращались на биржевых торгах; создавалась цепочка мнимых и притворных сделок, за счет которых происходило постоянное движение денежных средств, а также обеспечивались предпосылки для скрытого от внешнего наблюдателя вывода денежных средств из состава общей ликвидности группы.

Как верно отметили суды, сама по себе бизнес-модель функционирования холдинга, связанная с постоянным транзитным перераспределением денежных средств, не может быть оценена в качестве причины утраты холдингом платежеспособности либо свидетельствовать о неплатежеспособности отдельных компаний холдинга, которые не были в полной мере обособлены одна от другой. 

Однако при анализе сведений о действительном экономическом положении холдинговой группы и отдельных ее элементов (в том числе Общества) необходимо учитывать тот мультипликативный эффект, который создавался за счет получения компаниями холдинга одних и тех же денежных средств несколько раз на протяжении одного финансового года, что требует существенных отрицательных корректировок финансовой статистики компаний. 

С учетом обстоятельств, установленных судебными актами по делам о банкротстве иных организаций, входящих в холдинг, суды приняли во внимание тот факт, что в конце 2016 – начале 2017 года в деятельности холдинга начинают проявляться отдельные негативные тренды, связанные как с объективными, так и с субъективными причинами. 

К числу объективных причин относится общее снижение объемов валовой выручки энергосбытовых компаний, связанное в том числе со снижением платежной дисциплины бытовых потребителей, а также внесением изменений в порядок тарифного образования на основании постановления Правительства Российской Федерации от 17.05.2016 № 443, которым изменен порядок определения индексации объема необходимой валовой выручки, что, с одной стороны, привело к ограничению роста тарифа стоимости электрической энергии для потребителей, а с другой стороны, к определенной диспропорции в объеме собственной ликвидности энергосбытовых компаний на фоне общих инфляционных явлений. 

К числу субъективных факторов относится возбуждение уголовного дела в отношении ФИО11, его фактическое исключение из возможности управления холдингом и начавшийся корпоративный конфликт, связанный с вопросами контроля над непрофильными активами холдинга.

Соответствующие негативные тенденции привели к утрате холдингом собственной ликвидности в течение 2017 года, а необъективность данных об экономических результатах деятельности холдинга привела к прекращению сделки по покупке холдинга независимым инвестором, что позволило бы привлечь в холдинг дополнительное финансирование и преломить негативные тенденции в его деятельности. 

Результатом стало прекращение у энергосбытовых компаний, входивших в состав группы МРСЭН, статуса гарантирующих поставщиков на соответствующих территориях, то есть фактическое прекращение экономической и операционной деятельности.

Проанализировав материалы дела о банкротстве как самого Общества, так и иных энергосбытовых компаний холдинга, суды пришли к выводу о том, что конечным бенефициаром холдинга (следовательно, и должника) и лицом, непосредственно определявшим направления его деятельности (то есть контролирующим должника лицом), на протяжении всего анализируемого периода являлся ФИО11, который в действительности получал имущественную выгоду от деятельности всего холдинга, был заинтересован в результатах такой деятельности, то есть являлся конечным бенефициаром холдинговой группы.

Данный вывод судов лицами, участвующими в деле, не оспаривается.

Суды также установили, что вторым конечным бенефициаром холдинга  являлся ФИО1, при этом, несмотря на то, что информация об ФИО1 как о конечном бенефициаре компании скрывалась от независимых участников рынка, именно он выступал в качестве собственника холдинговой группы при осуществлении сделки по ее продаже компании Старс Генерис Лтд. 

Довод ФИО1 об обратном со ссылкой на заключение специалиста от 26.09.2022 № 2022/09-92/ТП, подтверждающее подделку подписи ФИО1 при осуществлении сделки по ее продаже компании Старс Генерис Лтд, подлежит отклонению с учетом обстоятельств, установленных в рамках дел № А25-605/2019, А40-133790/18 и свидетельствующих о наличии у ФИО1 статуса конечного бенефициара.

В рамках указанных дел судами установлено, что ФИО1 в действительности участвовал в совершении сделки, связанной с продажей группы МРСЭН лицу, имеющему родственные связи с самим ФИО1

На основании анализа сведений об источниках формирования пенсионных накоплений ФИО1, проведенного в рамках дела о банкротстве ПАО  «Вологдаэнергосбыт» (определение суда от 05.07.2022 по делу № А25-846-745/2018), установлено, что общий размер доходов от АО «МРСЭН», учитываемых при формировании пенсионных накоплений ФИО1, составил 526 880 804 руб. 31 коп. за период с 2011 по 2017 год. 

Отметив, что существенное ухудшение имущественного положения должника и всей группы компаний холдинга «МРСЭН» связано именно с действиями ФИО11 и ФИО1, при которых происходило перераспределение объема ликвидности холдинговой группы в пользу указанных лиц – по указанным выше эпизодам и обстоятельствам, суды пришли к выводу о наличии оснований для солидарного привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника применительно к положениям подпункта 1 пункта 2, подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В этой связи и заключив, что ФИО3, ФИО9 и ФИО13, непосредственно подчиненные управленческой воле ФИО11 и ФИО1, фактически выполняли менеджерские функции, действовали как наемные сотрудники, исполняя указания вышеупомянутых бенефициаров, суды отказали в привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности.

Доводы, приведенные в кассационной жалобе ФИО1, выводов судов не опровергают, сводятся к несогласию с данной судами оценкой собранных по делу доказательств и установленных в рамках иных споров обстоятельств, что не является основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО9, ФИО10 и Компании к субсидиарной ответственности Общества по мотиву неисполнения ими обязанностей по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве Общества, суды исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, должник в лице его единоличного исполнительного органа обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами, органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника, должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

 Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

Как разъяснено в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 15 Постановления № 53, если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие – со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. При этом по обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В обоснование заявления в указанной части конкурсный управляющий сослался на установленные в рамках дела о банкротстве должника обстоятельства, свидетельствующие о существенном ухудшении экономической деятельности должника в период март-май 2018 года, увеличении просроченной задолженности в два раза, полагал, что признаки неплатежеспособности должника существовали уже к 31.03.2018, т.е. в период исполнения обязанностей единоличного исполнительного органа должника ФИО9 и ФИО10, а также приобретения Компанией акций должника.

Судами установлено, что в третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования кредиторов, задолженность перед которыми возникла в период с января 2018 года по декабрь 2019 года, при этом согласно данным бухгалтерского баланса на 31 декабря 2018 года непокрытый убыток Общества составил 6 878 тыс. руб., размер кредиторской задолженности – 379 764 тыс. руб. (прирост по сравнению с 31.12.2017 (258 896 тыс. руб. + 120 868 тыс. руб.)).

Суды пришли к выводу, что ФИО9 и ФИО10, несмотря на обладание формального статуса генерального директора должника, являлись заложниками ситуации, возникшей при создании группы компании, в составе которой организации (в том числе Общество) находились в строгом подчинении структуре группы МРСЭН, все значимые решения принимались именно финансовым центром холдинга, но не генеральными директорами Общества и Компанией.

Проверяя доводы о фактическом ухудшении отрицательных значений баланса должника, суды отметили, что определением суда от 22.09.2021 признаны недействительными кредитные договоры от 14.03.2018 № 4688, от 26.04.2018 № 4706, от 21.05.2018 № 4714 и договоры залога от 14.03.2018 № 4688/З, от 26.04.2018 № 4706/З, договор последующего залога от 21.05.2018 № 4714/З, заключенные аффилированными Банком и Обществом, применены последствия недействительности сделки в виде признания отсутствующим права (требования) Банка к должнику о возврате денежных средств по указанным кредитным договорам.

Приказом Центрального Банка Российской Федерации от 22.06.2018 года № ОД1555 у Банка отозвана лицензия на осуществление банковских операций. 

Согласно информации, распространенной в Вестнике Банка России от 27.06.2018 № 50, бизнес-модель Банка носила выраженный кэптивный характер и была ориентирована на обслуживание интересов его акционеров и аффилированных с ними лиц. Кэптивный (или «карманный») банк – кредитная организация, используемая для перераспределения внутренних средств в рамках группы взаимосвязанных компаний. Получение собственной прибыли не является обязательным условием деятельности кэптивных кредитных организаций. 

Из представленных в дело выписок по счетам и данных сторонами пояснений суды заключили, что полученные должником по вышеуказанным кредитным договорам денежные средства в совокупности с их дальнейшем движением (перечисление в пользу аффилированных лиц, в том числе Банка) отвечают признакам транзитных платежей, направленных на внутригрупповое перераспределение денежных средств между взаимозависимыми юридическими лицами, каждая цепочка платежей совершена в одну и ту же календарную дату, все денежные средства были возвращены в Банк. 

По иным сделкам с Банком, одобренным и инициированным финансовым центром МРСЭН, суды также установили транзитный характер платежей.

Суды пришли к выводу, что объективная невозможность произвести расчеты по обязательствам, наступила для Общества в период не ранее февраля – марта 2020 года (когда должником и было подано заявление), и на момент обращения с заявлением о банкротстве должника, была связана в первую очередь с экономически и юридически необоснованным обременением должника обязательствами по внутригрупповым транзитным платежам перед аффилированными лицами, и взысканием с должника судебными актами Арбитражного суда города Москвы (дело № А40-134206/19) и Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики (обособленные споры в делах № А25-605-270/2018, № А25-2825/2017): 295 396 572 руб. основного долга и 148 608 383 руб. 44 коп. неустойки в пользу Банка, 1 365 086 912 руб. 95 коп. основного долга в пользу публичного акционерного общества «Архангельская сбытовая компания», 565 900 000 руб. основного долга в пользу акционерного общества «Роскоммунэнерго», также входившими в группу МРСЭН.

Суды учли, что все эти требования либо вовсе исключены арбитражным судом из реестра требований кредиторов, либо субординированы, и в формировании требований, предъявляемых в порядке субсидиарной ответственности, с правовой точки зрения, участвовать не должны.

Суды также отметили, что должник обладал возможностью производить расчеты за реальные хозяйственные операции, связанные с эксплуатацией объектов электросетевого хозяйства, арендованных у другого участника холдинга – акционерного общества «Архинвестэнерго». 

Так, должник получил в аренду имущество от АО «Архинвестэнерго» по договорам от 02.10.2010 № 33,  от 23.07.2012 № 135. 

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Архангельской области от 21.09.2020 по делу № А05-4255/2020 договор № 135 признан расторгнутым с 18.03.2020, инициированный арендодателем (Обществом) спор о расторжении в судебном порядке договора № 33 по существу в деле № А05-3368/2020 не рассмотрен, определением суда от 21.03.2021 производство по указанному делу прекращено в связи с отказом истца от иска.

Суды заключили, что расторжение договоров явилось последствием разрушения группы МРСЭН, возникновения у нее финансовых затруднений и возможности осуществлять контроль за участниками группы.

При таких обстоятельствах суды пришли к выводу, что должник утратил возможность вести реальную хозяйственную деятельность, получать доходы, не связанные с транзитным перемещением денежных средств группы с момента расторжения договоров аренды, когда ФИО10 и подал соответствующее заявление о признании должника несостоятельным (банкротом), в связи с чем обоснованно отказали в удовлетворении заявления конкурсного управляющего по данному мотиву.

Ссылка подателя кассационной жалобы на иные судебные акты, принятые в рамках дела о банкротстве Общества, и установленные в них обстоятельства об ухудшении экономической деятельности должника в период марта – мая 2018 года, отклонена судом кассационной инстанции с учетом установленных судами в рамках рассматриваемого обособленного спора обстоятельств, обосновывающих ухудшение показателей баланса должника в результате созданной в группе компаний схеме транзитного перечисления денежных средств и принятие Обществом на себя необоснованных обязательств.

Проверяя заявления конкурсного управляющего в части взыскания с ФИО3 убытков за совершение сделок, направленных на вывод денежных средств из имущественной массы должника, суды пришли к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. 

В абзаце первом пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). 

Установив, что в результате вменяемых конкурсным управляющим платежей происходило формальное перераспределение финансовых потоков (транзит денежных средств) внутри единой группы компаний, не изменившее реальное экономическое положение должника, суды пришли к обоснованному выводу о недоказанности конкурсным управляющим выбытия имущества Общества в результате совершенных платежей, что, как верно указали суды, исключает возможность взыскания с ФИО3 спорных убытков.

Изложенные в кассационных жалобах доводы (как в части удовлетворенных требований, так и в части отказа в удовлетворении требований к ответчикам) судом округа отклоняются, поскольку выводов судов не опровергают, о нарушении норм права не свидетельствуют и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств.

Поскольку нормы материального права применены судами правильно, нарушений норм процессуального права судом кассационной инстанции не установлено, основания для отмены обжалуемых судебных актов отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Архангельской области от 02.05.2024 в обжалуемой части и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2024 по делу № А05-1769/2020 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО1 и конкурсного управляющего ФИО8 – без удовлетворения.

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

С.Г. Колесникова

А.В. Яковец