﻿АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А63-2408/2019

г. Краснодар

29 октября 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 июля 2020 г.

    Постановление изготовлено в полном объеме 29 июля 2020 г.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Денека И.М., судей Андреевой Е.В. и Герасименко А.Н., в отсутствие в судебном заседании непубличного акционерного общества «Первое коллекторское бюро» (ИНН 2723115222, ОГРН 109272300446), Колесниковой Ольги Сергеевны, иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу непубличного акционерного общества «Первое коллекторское бюро» на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 23.06.2020 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2020 по делу № А63-2408/2019, установил следующее. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Колесниковой О.С. (далее – должник) НАО «ПКБ» (далее – кредитор) обратилось в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр) требования в размере 2 292 101 рубля 27 копеек как обеспеченного залогом имущества должника. Заявление основано на судебных актах, подтверждающих задолженность по кредитному договору, заключенному с АО «ЮниКредит Банк» (далее – банк), право требования которой перешло к кредитору по договору цессии.

Банк привлечен к участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно его предмета.

Определением суда от 23.06.2020, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 26.08.2020, в удовлетворении заявления отказано. Суды исходили из того, что представленная кредитором копия договора цессии не может является допустимым доказательством перехода права требования.

В кассационной жалобе кредитор просит отменить судебные акты, указывая, что требование подтверждено вступившим в законную силу судебным актом. Уступка прав является действительной и сторонами не оспорена.

В отзыве на кассационную жалобу должник и финансовый управляющий должника Белинская Н.Н. просят судебные акты оставить без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.

Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, определением суда 27.02.2019 заявление должника о собственном банкротстве принято к производству. Определением суда от 09.04.2019 (резолютивная часть объявлена 02.04.2019) в отношении должника введена процедура реструктуризации его долгов, финансовым управляющим утверждена Белинская Н.Н.  Сведения о введении процедуры реструктуризации долгов опубликованы в выпуске газеты «Коммерсантъ» от 13.04.2019 № 66. 

21 мая 2019 года кредитор обратился в арбитражный суд с заявлением о включении его требования в реестр. 

В обоснование заявленных требований кредитор указал, что должник и банк заключили кредитный договор от 31.10.2011 № 01205690RURRA10001 на приобретение автомобиля. В соответствии с письмом о принятии автомобиля от 31.10.2011 банк принял в залог автомобиль Mercedes-Benz E class (VIN: WDD2120551A529787, 2011 года выпуска, цвет – коричневый). 

Решением Минераловодского городского суда Ставропольского края от 27.08.2014 по делу № 2-1779/2014 с должника в пользу банка взыскана задолженность по кредитному договору от 27.10.2011 в размере 1 555 663 рубля 46 копеек, из которых: 1 357 324 рубля 77 копеек – просроченная задолженность по основному долгу, 1 454 рублей 21 копейка – просроченные проценты, 80 266 рублей 12 копеек – штрафные проценты, начисленные на сумме непогашенной в срок задолженности, 116 618 рублей 36 копеек – проценты, начисленные на просроченную задолженность по основному долгу, 19 444 рублей 68 копеек – госпошлина. Расторгнут кредитный договор от 27.10.2011, заключенный должником и банком. Обращено взыскание на предмет залога – автомобиль Mercedes-Benz E class (VIN: WDD2120551A529787, 2011 года выпуска, цвет – коричневый). Установлена начальная продажная цена на торгах в размере 1 712 805 рублей 67 копеек. 

Банк (цедент) и кредитор (цессионарий) заключили договор уступки прав требования от 09.04.2018 № 641/03/18, согласно которому цедент уступает цессионарию свои права требования, а цессионарий принимает и обязуется оплатить их стоимость в порядке и на условиях, предусмотренных договором. Права требования переходят от цедента к цессионарию в момент подписания сторонами акта приема-передачи к договору. Согласно приложению № 1 к договору к цессионарию перешло право требования к Колесниковой О.С. в сумме 2 292 101 рубль 27 копеек на основании кредитного договора от 31.10.2011 № 01205690RURRA10001.

Определением Минераловодского городского суда от 12.07.2018 произведена процессуальная замена взыскателя по делу № 2-1779/2014 с банка на кредитора. 

Апелляционным определением Ставропольского краевого суда от 12.10.2018 по делу № 33-8169/2018 указанное определение оставлено без изменения, частная жалоба должника – без удовлетворения.

По состоянию на 13.02.2019 непогашенная задолженность по кредитному договору составила 2 292 101 рубль 27 копеек, из которых основной долг – 1 357 219 рублей 72 копейки, проценты – 934 881 рубль 55 копеек.

Отказывая во включении требования кредитора в реестр, суды руководствовались положениями статей 32, 100 и 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 350.2, 382, 810 и 819 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых прцоессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве». 

Суды исходили из того, что вне зависимости от наличия судебного акта суда общей юрисдикции, арбитражный суд при принятии решения относительно включения в реестр требования кредитора должен рассмотреть представленные доказательства и доводы на предмет реальности денежного обязательства, принятого должником. 

Принимая во внимание, что дата кредитного договора, указанная в договоре цессии (31.10.2011), отличается от даты, указанной в решении Минераловодского городского суда Ставропольского края от 27.08.2014 по делу № 2-1779/2014 (27.10.2011), суды поставили под сомнение действительность уступки права требования. Кроме того, суды установили, что автомобиль Mercedes-Benz E class (VIN: WDD2120551A529787, 2011 года выпуска, цвет – коричневый) передан должнику по акту приема-передачи от 28.10.2011 № 0152419917/1, в котором указано, что стороны (должник и ООО «Ключавто-КМВ») не имеют претензий друг к другу, задолженность по оплате отсутствуют. Таким образом, суды посчитали, что кредитный договор не мог быть заключен позднее 28.10.2011.

С целю установления действительной даты кредитного договора, права требования по которому перешли к кредитору, суд неоднократно предлагал ему представить оригинал договора уступки прав требования от 09.04.2018 № 641/03/2018 и документов, полученных от банка в результате его заключения.

Кредитор представил оригинал кредитного досье, переданного банком по договору от 31.10.2011 № 01205690RURRA10001, в том числе оригинал заявления должника на получение кредита на приобретение автомобиля от 27.10.2011, а также нотариально заверенную копию договора уступки прав требований от 09.04.2018 № 641/03/18 с приложением № 1 «Перечень должников».

Суды посчитали представленные доказательства недостаточными, сославшись на то, что кредитор не представил оригиналы кредитного договора и договора уступки прав требований. При этом суд первой инстанции по ходатайству должника назначил судебную экспертизу в отношении копии договора уступки. На разрешение эксперта суд поставил следующие вопросы: 1). Является ли исследуемый документ договора уступки прав требования от 09.04.2018 № 641/03/18 копией выполненной с подлинника договора? 2). Имеют ли представленные документы: договор уступки прав требования от 09.04.2018 № 641/03/18 и выписка из акта приёма-передачи прав (требований) от 09.04.2018 признаки монтажа? 3). Каким образом был нанесён текст договора на исследуемом материале, до постановки печати или после?

С учетом ответов, изложенных в заключении эксперта ООО «Региональный центр судебных экспертиз» от 20.02.2020 № 07э-20 Бычкова Н.Н., суды пришли к выводу о том, что копия договора уступки прав требований и копия выписки из акта приема-передачи прав требований изготовлены путем монтажа.

На основании изложенного суды пришли к выводу о том, что кредитор не доказал переход к нему прав требований по кредитному договору и отказали ему во включении требования в реестр.

Между тем суды не учли следующее.

В соответствии с частью 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. Вместе с тем для соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства - с другой, установлены пределы действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

Как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.12.2011 № 30-П, исключительная по своему существу возможность преодоления окончательности вступивших в законную силу судебных актов предполагает установление таких особых процедур и условий их пересмотра, которые отвечали бы прежде всего требованиям правовой определенности, обеспечиваемой признанием законной силы судебных решений, их неопровержимости.

В рассматриваемом случае должник, возражая в отношении перехода к кредитору права требования по кредитному договору № 01205690RURRA10001, подтвержденного определением Минераловодского городского суда Ставропольского края от 12.07.2018 о процессуальном правопреемстве, не прибегал к использованию предусмотренных законом процедур пересмотра судебного акта. При этом заявленные в рамках обособленного спора возражения по существу были направлены на опровержение тех обстоятельств, которые установлены указанным судебным актом. 

Суд кассационной инстанции учитывает, что правовая оценка (квалификация) отношений, данная судом общей юрисдикции, не исключает возможности иной правовой оценки тех же отношений арбитражными судами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 № 309-ЭС16-1553, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 10.06.2014 № 18357/13 и проч.) 

Однако должник свои возражения мотивировал переоценкой тех же доказательств, которые кредитор представил в суде общей юрисдикции, что недопустимо в условиях состоявшегося судебного акта, установившего факт правопреемства на основании этих доказательств. Иная оценка доказательства и признание его недопустимым не имеют ничего общего с правовой квалификация отношений, под которой следует понимать определение характера спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, которые подлежат применению. Признав договор уступки недопустимым доказательством, суды нарушили часть 3 статьи 69 Кодекса и породили наличие двух противоречивых судебных актов внутри судебной системы Российской Федерации: один судебный акт признал состоявшимся правопреемство, основываясь на том, что договор уступки является допустимым доказательством; другой судебный акт опроверг указанный факт, исходя из того, что тот же самый договор не является допустимым доказательством.

В свою очередь каких-либо оснований для иной правовой квалификации договора уступки должник в рамках дела о банкротстве не заявлял, суды таких оснований не устанавливали.

Одним из немногих способов, позволяющих отказать кредитору во включении в реестр его требования, подтвержденного вступившим в законную силу судебным актом, является признание сделки, на которой основано требование, недействительной. При этом недействительность сделки может быть установлена не только в рамках отдельного спора, но и при рассмотрении требования кредитора в порядке, предусмотренном абзацем 3 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» и абзацем 4 пункта 4 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”». 

Обозначенный порядок позволяет отказать во включении реестр, квалифицировав сделку, на которой основано требование, как ничтожную, при совершении которой допущено злоупотребление правом (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Для такой квалификации необходимо установить злоупотребление правом со стороны обеих сторон сделки и направленность на причинение вреда третьим лицам. 

Суды таких оснований не устанавливали. Принимая позицию должника, который заявил о наличии отдельных несоответствий в дате кредитного договора, а также в сумме задолженности, суды не учли следующее. Если предположить, что кредитор действительно приобрел права требования на основании подложных документов, такие действия нарушали бы имущественные права и законные интересы банка. Однако банк, извещенный надлежащим образом, не заявлял возражений в отношении состоявшейся уступки ни при рассмотрении дела судом общей юрисдикции, не при рассмотрении дела арбитражным судом. В свою очередь должник дал согласие банку на уступку права требования третьим лицам и передачу информации организациям, оказывающим услуги по взысканию задолженности (пункт 11 заявления на получение кредита на приобретение автомобиля), что означает отсутствие у него законного интереса, подлежащего защите при смене кредитора.

Вторым из способов, позволяющих отказать кредитору во включении в реестр его требования, подтвержденного вступившим в законную силу судебным актом, является признание доказательства сфальсифицированным. Указанный способ, как и предыдущий, является основанием для пересмотра постановления суда общей юрисдикции по смыслу части 3 статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Однако должник не заявлял о фальсификации копии договора уступки в рамках рассматриваемого дела о банкротстве.

При этом, как указал Конституционный суд Российской Федерации в постановлении от 21.12.2011 № 30-П, в качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, к числу оснований которого относится установление приговором суда совершенных при рассмотрении ранее оконченного дела преступлений против правосудия, включая фальсификацию доказательств. Обстоятельства фальсификации доказательств как уголовно наказуемого деяния не составляют предмета доказывания по гражданскому делу. Данные обстоятельства составляют предмет доказывания по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации. 

Это означает, что результаты рассмотрения заявления о фальсификации, сделанного в арбитражном процессе (часть 2 статьи 161 Кодекса), не могут служить основанием для пересмотра постановления суда общей юрисдикции, ранее принятого на основании того же доказательства, поскольку не устанавливают уголовно-наказуемого деяния. Результатом рассмотрения такого заявления может являться исключение документа из доказательств по делу, а также направления частного определения в органы дознания или предварительного следствия в порядке, предусмотренном частью 4 статьи 188.1 Кодекса.

Таким образом, даже при заявлении должником о фальсификации копии договора уступки и ее исключения из доказательств по рассматриваемому делу, это не являлось бы основанием для пересмотра и отмены определения Минераловодского городского суда Ставропольского края от 12.07.2018, установившего факт правопреемства. Следовательно, суд по-прежнему был бы связан преюдициальными обстоятельствами, установленными судом общей юрисдикции в соответствии с частью 3 статьи 69 Кодекса.

Поскольку у судов отсутствовали основания для преодоления преюдиции, вывод о недоказанности перехода права требования следует считать неверным.

Помимо этого суды не учли положения части 5 статьи 69 Кодекса, согласно которым обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 161 Кодекса, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении.

В соответствии с указанной нормой права у судов не было оснований ставить под сомнение переход права требования по кредитному договору № 01205690RURRA10001 после представления в материалы дела нотариально заверенной копии договора уступки прав требования от 09.04.2018 № 641/032018 (т. 4, л. д. 1- 61). Как указано выше, должник не заявил о фальсификации представленного доказательства, а также не оспорил данный нотариальный акт в предусмотренном законом порядке. Опровержение же нотариально заверенной копии посредством проведения ее экспертизы действующим процессуальным законодательством не предусмотрено.

При этом кредитор привел достаточно веские доводы, обосновывающие его отказ в приобщении к материалам дела оригинала договора уступки. Как пояснил кредитор, спорный договор содержит информацию о передаче прав требования в отношении 1971 долга на общую сумму 1 651 532 995 рублей 95 копеек и имеется у него в единственном экземпляре, в случае его утери при пересылке или порчи документа кредитор лишится возможности взыскания задолженности с заемщиков.

Указанные доводы в совокупности с наличием у цессионария оригинала кредитного досье (т. 3, л. д. 26 -32) и отсутствием возражений цедента (банка) относительно уступки права требования, по мнению суда кассационной инстанции, являются достаточными для устранения каких-либо сомнений в состоявшейся уступке, которые возникли у судов, несмотря на преюдициально установленный факт.

В отношении заявленных должником противоречий в дате кредитного договора и в размере уступленной задолженности, суд кассационной инстанции считает необходимым отметить следующее.

Как правило, при получении любого кредита потенциальному заемщику прежде всего нужно заполнить анкету, указав в ней всю необходимую для банка информацию о себе, а также написать соответствующее заявление. Уже после принятия банком решения о выделении займа с клиентом заключается кредитный договор. Такова стандартная схема, принятая во многих финансовых институтах. Вместе с тем существует и другой вариант, заключающиеся в предложении клиенту составить анкету-заявление, которая одновременно служит офертой банку на заключение соглашения о кредитовании. Это означает, что при одобрении (акцепте) банком такой заявки на кредит она автоматически становится кредитным договором. 

Обозначенная конструкция активно применяется при кредитовании отдельными заемщиками и не противоречит положениям пункта 2 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым договор может быть заключен посредством оферты – предложения подписать договор одной из сторон (потенциальным заемщиком) и ее акцепта – принятия предложения другой стороной.

Из представленной в материалы дела заявки на получение кредита (т. 3, л. д. 26) следует, что она содержит все существенные условия кредитного договора и выражает оферту на его заключение (пункты 1, 2). Пункт 5.1 при этом устанавливает, что договор о предоставлении кредита является заключенным в дату акцепта банком предложения (оферты), содержащейся в пунктах 1, 2 указанного заявления; акцептом со стороны банка является предоставление кредита путем зачисления суммы кредита на счет. Отдельно указано, что договор о предоставлении кредита состоит из указанного заявления и Общих условий предоставления банком кредита на приобретение автомобиля и передачу его в залог.

Буквальное толкование указанных положений позволяет прийти к выводу о том, что кредитный договор состоит из заявления и Общих условий, которые в соответствии с пунктом 16 заявления получены должником, разъяснены и полностью ему понятны. 

Установленные в решении Минераловодского городского суда Ставропольского края от 27.08.2014 по делу № 2-1779/2014 обстоятельства, подтверждают, что банк принял оферту 31.10.2011 путем открытия на имя заемщика счета № 4081************6198 и зачислением на него суммы кредита в размере 1 744 500 рублей.

Следовательно, датой заключения кредитного договора считается 31.10.2011, в то время как оферта, содержащая все существенные условия и являющаяся его составной частью, датирована 27.10.2011. Очевидно, что при указании в резолютивной части решения на расторжение кредитного договора, Минераловодский городской суд Ставропольского края исходил из даты, указанной в заявлении, поскольку иной документ не составлялся. 

Однако суды не рассмотрели возможность заключения сторонами договора путем акцепта банком направленной оферты, в результате чего определили неверный предмет доказывания по делу, возложили на кредитора бремя представления отсутствующего у него документа и пришли к преждевременному выводу о недобросовестном поведении кредитора. Более того, суды пришли к выводу о том, что кредит не мог быть предоставлен позднее 28.10.2011 (дата составления акта приема-передачи автомобиля), который прямо противоречит обстоятельствам, установленным в решении Минераловодского городского суда Ставропольского края со ссылкой на выписку по счету заемщика.

При этом суды не дали какой-либо оценки поведению должника на предмет его добросовестности. Как видно из содержания судебных актов, опубликованных в сервисе «Мой арбитр», при обращении в арбитражный суд с заявлением о признании банкротом, должник указала на наличие задолженности в размере 1 742 600 рублей 19 копеек, в том числе, подтвержденной решением Минераловодского городского суда Ставропольского края от 01.03.2019 по делу № 2а-423/2019. 

К настоящему моменту в реестр включены требования Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 9 по Ставропольскому краю в размере 225 865 рублей 77 копеек (определение суда от 21.08.2019) и 37 245 рублей 1 копейки (определение суда от 19.06.2020). Требования иных кредиторов не предъявлены. Таким образом, общий размер требований, включенных в реестр, составляет 263 110 рублей 78 копеек. Отказ во включении требований по кредитному договору № 01205690RURRA10001 будет означать отсутствие у должника признаков неплатежеспособности, установленных арбитражным судом по результатам рассмотрения его заявления, поскольку общий размер требований будет составлять менее порогового значения, установленного пунктом 2 статьи 213.3 Закона о банкротстве.

Суд кассационной инстанции полагает, что такое поведение должника не может быть признано добросовестным. Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота.  Активное препятствие в установлении кредитором того требования, которые должник сам указал в заявлении о признании себя банкротом, и которое является основополагающим, не может быть признано добросовестной реализацией права на социальную реабилитацию с использованием института банкротства.

В тех условиях, когда для должника не имеет существенного значения личность его кредитора, тем более, когда согласие на уступку права требования непосредственно выражено в заявлении на предоставлении кредита (пункт 11 заявления), предъявленные им возражения в отношении договора уступки следует оценивать критически, поскольку должник не имеет законного интереса в личности кредитора, который подлежал бы защите.

Единственный интерес, который усматривается в таком поведении, состоит в том, чтобы освободиться от обязательств, подтвержденных вступившим в законную силу судебным актом, без соразмерных имущественных потерь и с сохранением автомобиля, приобретенного на кредитные средства.

Возражения же должника в отношении размера и состава задолженности, которая перешла к кредитору, могут служить основанием для ее перерасчета, но не для вывода о том, что уступка права не состоялась.

При таких обстоятельствах обжалованные судебные акты надлежит отменить ввиду несоответствия выводов судов обстоятельствам дела; обособленный спор надлежит направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции в связи с отсутствием у суда кассационной инстанции полномочий по исследованию доказательств и установлению действительного размера задолженности в силу части 2 статьи 287 Кодекса. 

При новом рассмотрении дела суду необходимо учесть изложенное, установить наличие (отсутствие) законного интереса у должника, который он намерен защитить при выраженном согласии на уступку права требования в пункте 11 заявления на получение кредита; учесть правовую позицию банка относительно вопроса об уступке требования, после чего установить имеющие значение для дела обстоятельства с соблюдением части 3 статьи 69 Кодекса; определить размер требования, подлежащего установлению, наличие оснований для его обеспечения залогом имущества; принять законное и обоснованное решение.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 23.06.2020 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2020 по делу № А63-2408/2019 отменить. Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ставропольского края.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

 

Председательствующий                                                                               И.М. Денека 

Судьи                                                                                                             Е.В. Андреева                                                                                                                       А.Н. Герасименко