ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-33769/2016

город Ростов-на-Дону

15 февраля 2019 года

15АП-130/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 11 февраля 2019 года.

Полный текст постановления изготовлен 15 февраля 2019 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Николаева Д.В.,

судей А.Н. Стрекачёва, Н.В. Шимбаревой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от временного управляющего ООО «СК ФИО2» ФИО3: представитель ФИО4 по доверенности от 08.02.2019;

от ООО «АрхСтройМонтажИнвест»: представитель ФИО5 по доверенности от 04.06.2018,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу временного управляющего ООО «СК ФИО2» ФИО3 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 27.11.2018 по делу № А32-33769/2016 о включении требований в реестр требований кредиторов по заявлению ФИО6 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью "СК ФИО2" (ИНН 

<

***>), третьи лица: ФИО7, ФИО8, ЖСК «Вивальд», ФИО9, ФИО10, принятое в составе судьи Маклашова В.В.,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью "СК ФИО2" (далее также - должник) в Арбитражный суд Краснодарского края обратился ФИО6 (далее также - заявитель) с требованием о признании его кредитором должника и включении в реестр требований кредиторов.

Определением от 27.11.2018 судом приняты заявленные ФИО6 уточненные требования.

Арбитражный суд Краснодарского края определил включить требования ФИО6 в размере 66 300 966,49 руб. в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «СК «ФИО2». Производство по заявлению в части установления в реестр 50 000 руб. судебных расходов прекратить.

Временный управляющий должника ФИО3 обжаловал определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл.  34 АПК РФ, и просил отменить судебный акт, принять новый.

В судебном заседании суд огласил, что от ООО «АрхСтройМонтажИнвест» через канцелярию суда поступил отзыв на апелляционную жалобу для приобщения к материалам дела. 

Суд, совещаясь на месте, определил: приобщить отзыв на апелляционную жалобу к материалам дела.

Представитель временного управляющего ООО «СК ФИО2» ФИО3 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда отменить.

Представитель ООО «АрхСтройМонтажИнвест» поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил определение суда отменить.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.08.2017 (резолютивная часть от 27.06.2017) в отношении должника введена процедура банкротства - наблюдение. Временным управляющим утверждена кандидатура ФИО3

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, установленным статьями 71 и 100 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Закона о банкротстве для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Указанные требования направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований. Требования включаются в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда.

Возражения относительно требований кредиторов могут быть предъявлены в арбитражный суд не позднее чем через пятнадцать дней со дня истечения срока для предъявления требований кредиторов должником, временным управляющим, кредиторами, предъявившими требования к должнику, представителем учредителей (участников) должника или представителем собственника имущества должника - унитарного предприятия (часть 2 статьи 71 Закона о банкротстве).

В соответствии с частью 5 статьи 71 Закона о банкротстве требования кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов. По результатам такого рассмотрения арбитражный суд выносит определение о включении или об отказе во включении требований в реестр требований кредиторов.

Таким образом, отсутствие возражений лиц, указанных в части 2 статьи 71, на включение заявленных требований кредиторов в реестр не освобождают арбитражный суд от проверки обоснованности этих требований.

В соответствии с пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее -постановление № 35) в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Кроме того, при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Следовательно, в деле о банкротстве суд обязан вне зависимости от доводов лиц, участвующих в деле, оценить действительность заявленного требования о включении в реестр и соответствие закону процессуальных и материально –правовых интересов заявителя. 

Согласно пункту 1 статьи 40 Закона о банкротстве к заявлению кредитора прилагаются документы, подтверждающие обязательства должника перед кредитором, а также наличие и размер задолженности по указанным обязательствам, доказательства оснований возникновения задолженности, позволяющие установить документальную обоснованность этих требований.

В соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.

В обоснование заявленных требований кредитор ссылается на то, что решением арбитра (третейского судьи), избранной сторонами для разрешения конкретного спора третейским судом, действующей по принципу «ad hoc» по делу №004/2016 от 20.01.2017 г. исковые требования ФИО6 удовлетворены. С ООО «СК «ФИО2» в пользу ФИО6 взыскана задолженность в размере 86 300 966,49 руб., расходы по уплате третейского сбора в размере 50 000 руб., и солидарно, с ООО «СК «ФИО2» и ФИО9 70 000 руб.

Определением Советского районного суда г. Краснодара по делу №2-3914/2017 от 18.05.2017 г. удовлетворено заявление ФИО6 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Определением Краснодарского краевого суда по делу №4Г-7032/17 от 22.11.2017 г. в передаче жалобы ООО «ЮРС» на указанное определение от 18.05.2017 г. отказано.

Также из материалов дела следует, что ФИО8 заключил с ФИО11 агентский договор, по условиям которого ФИО8 обязался по поручению от имени и за счет принципала (ФИО11) осуществлять юридические и фактические действия, права и обязанности по которым возникнут у принципала (ФИО11).

По условиям агентского договора от 09.01.2013 г., ФИО11 передал агенту - ФИО8 денежные средства в общем размере 66 722 159 рублей в целях получения прибыли принципалом от размещения указанных денежных средств на инвестиционном рынке Краснодарского края. Заключение данного договора и его реализация путем передачи указанных денежных средств от ФИО11 ФИО8 производились ФИО11 с согласия его супруги ФИО10.

При этом передача денежных средств состояла из нескольких траншей.

Суд первой инстанции установил, что ФИО8 инвестировал полученные им от ФИО11 денежные средства в финансирование работ по строительству многосекционного жилого дома с пристроенным офисным зданием по адресу 

<

...>, заключив, таким образом, по поручению в интересах и за счет принципала (ФИО11)   ряд   гражданско-правовых сделок, между сторонами возникли правоотношения: по договору займа от 24.09.2015 г. на сумму 500 000 рублей, по договору займа от 22.10.2015 г. на сумму 2 000 000 рублей, по договору займа от г. на сумму 400 000 рублей, по договору займа от 10.11.2015 г. на сумму 1 000 000 рублей, по договору займа от 11.11.2015 г. на сумму 450 000 рублей, по договору займа от 20.11.2015 г. на сумму 100 000 рублей, по договору займа от 24.11.2015 г. на сумму 400 000 рублей, по договору займа от 01.12.2015 г., на сумму 350 000 рублей, по договору займа от 02.12.2015 г. на сумму 900 000 рублей, по договору займа от 10.12.2015 г. на сумму 2 500 000 рублей, по договору займа от 23.12.2015 г. на сумму 100 000 рублей, по договору займа от 11.01.2016 г. на сумму 1 500 000 рублей, по договору займа от г. на сумму 1 000 000 рублей, по договору займа от 09.02.2016 г. на сумму 1 000 000 рублей, по договору займа от 30.03.2016 г. на сумму 55 000 рублей.

Также суд первой инстанции установил, что, продолжая действовать от имени и в интересах ФИО11 по вышеуказанному агентскому договору, ФИО8 заключил договор поручения от 01.02.2013 г. с ООО «СК «ФИО2», по условиям которого произвел оплаты за выполнение подрядных работ на строящемся объекте по адресу: 

<

...> на общую сумму 34 407 159 рублей следующим лицам:

- гражданину ФИО12 согласно расписки от 05.04.2013 г. на сумму 2 500 000 рублей;

- гражданину ФИО13 согласно расписки от 21.03.2013 г. на сумму 3 000 000 рублей;

- гражданину РФ ФИО14 согласно расписки от 11.02.2015 г. на сумму 272 816 рублей, согласно расписки от 26.02.2015 г. на сумму 500 000 рублей, согласно расписки от 09.03.2015 г. на сумму 500 000 рублей, согласно расписки от 11.03.2015 г. на сумму 700 000 рублей, согласно расписки от 27.03.2015 г. на сумму 100 000 рублей, согласно расписки от 01.04.2015 г. на сумму 2 000 000 рублей, согласно расписки от 08.04.2015 г. на сумму 500 000 рублей, согласно расписки от 28.04.2015 г. на сумму 2 000 000 рублей, согласно расписки от 19.05.2015 г. на сумму 648 019 рублей, согласно расписки от 26.05.2015 г. на сумму 1 300 000 рублей, согласно расписки от 09.06.2015 г. на сумму 2 000 000 рублей, согласно расписки от 24.06.2015 г. на сумму 260 000 рублей, согласно расписки от 26.06.2015 г. на сумму 46 000 рублей, согласно расписки от 29.06.2015 г. на сумму 500 000 рублей, согласно расписки от 02.07.2015 г. на сумму 750 000 рублей, согласно расписки от 02.07.2015 г. на сумму 400 000 рублей, согласно расписки от 06.07.2015 г. на сумму 800 000 рублей, согласно расписки от 08.07.2015 г. на сумму 150 000 рублей, согласно расписки от 16.07.2015 г. на сумму 350 000 рублей, согласно расписки от 20.07.2015 г. на сумму 15 000 рублей, согласно расписки от 22.07.2015 г. на сумму 15 000 рублей, согласно расписки от 22.07.2015 г. на сумму 130 000 рублей, согласно расписки от 24.07.2015 г. на сумму 200 000 рублей, согласно расписки от 29.07.2015 г. на сумму 400 000 рублей, согласно расписки от 06.08.2015 г. на сумму 655 515 рублей, согласно расписки от 06.08.2015 г. на сумму 450 000 рублей, согласно расписки от 06.08.2015 г. на сумму 258 485 рублей, согласно расписки от 06.08.2015 г. на сумму 136 000 рублей, согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на общую сумму 2 077 065 рублей, состоящую из следующих сумм: 739 351 рубль, переданных 21.08.2015 г., 45 500 рублей, переданных 27.08.2015 г., 350 000 рублей, переданных 28.08.2015 г., 50 000 рублей, переданных 16.09.2015 г., 892 214 рублей, переданных 24.09.2015 г.;

- гражданину РФ ФИО15 согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на сумму 1 000 000 рублей, переданных 03.09.2015 г., согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на общую сумму 1 350 000 рублей, состоящую из следующих сумм: 200 000 рублей, переданных 08.10.2015 г., 200 000 рублей, переданных 15.10.2015 г., 950 000 рублей, переданных 22.10.2015 г.; согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на общую сумму 1 622 251 рубль, состоящую из следующих сумм: 200 000 рублей, переданных 26.10.2015 г., 450 000 рублей, переданных 27.10.2015 г., 150 000 рублей, переданных 28.10.2015 г., 400 000 рублей, переданных 05.11.2015 г., 422 251 рубль, переданных 10.11.2015 г.; согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на сумму 282 048 рублей, переданных 16.11.2015 г., согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на общую сумму 4 714 363 рубля, состоящую из следующих сумм: 450 000 рублей, переданных 01.12.2015 г., 191 202 рублей, переданных 01.11.2015 г., 36 080 рублей, переданных 01.12.2015 г., 14 600 рублей, переданных 01.12.2015 г., 46 500 рублей, переданных 01.12.2015 г., 205 000 рублей, переданных 07.12.2015 г., 2 470 981 рубль, переданных 29.12.2015 г., 1 300 000 рублей, переданных 29.01.2016 г.; согласно расписки от 04.03.2016 г. на сумму 155 610 рублей, согласно расписки от 04.03.2016 г. на сумму 664 237 рублей;

-гражданину РФ ФИО16 согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на сумму 25 000 рублей, переданных 21.12.2015 г., согласно реестра финансирования строительных работ ООО «ЮРС» 2015 на общую сумму 216 000 рублей, состоящую из следующих сумм: 16 000 рублей, переданных 01.03.2016 г., 200 000 рублей, переданных 08.04.2016 г., согласно записи от 29.12.2015 г. на сумму 40 000 рублей, согласно записи от 02.02.2016 г. на сумму 25 000 рублей, согласно записи от 12.12.2016 г. на сумму 13 500 рублей, согласно расписки от 28.04.2016 г. на сумму 675 250 рублей.

Суд первой инстанции принял во внимание, что в материалы дела представлено заявление вдовы ФИО11, умершего 13.04.2016 г., - ФИО10, удостоверенное нотариусом Краснодарского нотариального округа ФИО17, из которого следует, что все права по указанным сделкам возникли непосредственно у ФИО11, поскольку Агент - ФИО8 действовал по поручению, от имени и за счет принципала по условиям указанного выше агентского договора. Денежные средства передавались в виде наличных денежных средств. 

Суд первой инстанции указал, что источником денежных средств, переданных ФИО11 ФИО8 были доходы ФИО11:

-от продажи объекта недвижимости согласно договора купли-продажи объекта недвижимости с использованием кредитных средств от 13.06.2012 г., заключенного с ООО «Оптсельхозтехника» (ИНН 

<

***>) - в размере 54 000 000 рублей;

-от продажи объекта недвижимости согласно договора купли-продажи объекта недвижимости от 17.12.2012 г., заключенного с ФИО18 - в размере 6 450 000 рублей;

-из иных источников доходов, полученных ФИО11 в течение 2011 года, отраженных в налоговой декларации по налогу на доходы физических лиц (форма 3-НДФЛ) от 03.10.2012 г. - в размере 12 110 930 рублей.

Как указали стороны, целью заключения и реализации условий агентского договора б/н от 09.01.2013 г. являлось получение дохода от реализации условий данного агентского договора в течение трех лет в сумме не менее 100 000 000 рублей.

13.04.2016 г. ФИО11 умер, что подтверждается свидетельством о смерти. Наследником по завещанию является ФИО10.

Позднее, 27.05.2016 г. между Агентом ФИО8 и ФИО10, как наследником принципала, был подписан отчет агента по агентскому договору от 09.01.2013 г. с описанием совершенных Агентом ФИО8 по поручению, от имени и за счет принципала ФИО11 гражданско-правовых сделок, указанных выше, а также агентом было заявлено требование предоставить возражения, при их наличии, в пятидневный срок, в соответствии с условиями агентского договора.

Суд первой инстанции принял во внимание, что согласно пояснениям вдовы, испытывая финансовые затруднения в связи со смертью мужа, ФИО10 было принято решение продать (уступить) на возмездной основе все права требования, возникшие из указанных выше гражданско-правовых сделок, в связи с чем 02.06.2016 г. ФИО10 дала письменные указания ФИО8 продать (уступить) все принадлежащие ФИО10 права требования, инвестирование по которым осуществлялось на основании агентского договора от 09.01.2013 г. ФИО8 было необходимо в кратчайшие сроки продать права требования любому лицу по своему усмотрению на самостоятельно определенных условиях по цене не ниже 60 000 000 рублей, а в случае продажи по более высокой стоимости, разница должна была являться агентским вознаграждением по агентскому договору от 09.01.2013 г.

По итогам проведения мероприятий по реализации, ФИО8 предоставил ФИО10 отчет, согласно которому в целях исполнения ранее данного указания им были выполнены следующие действия (операции): 29.06.2016 г. заключен договор уступки прав (цессии) с ФИО6 по цене 60 049 943,10 руб. В этот же день - 27.09.2016 г. между ФИО10 и ФИО8 было заключено соглашение о расторжении агентского договора б/н от 09.01.2013 г., согласно условиям которого взаимные обязательства сторон по вышеназванному договору считались прекращенными с момента заключения указанного соглашения, а расчеты между сторонами признавались произведенными в полном объеме.

Стороны подтвердили факт перехода прав требования от ФИО10 к ФИО6

С учетом изложенных обстоятельств суд первой инстанции при вынесении судебного акта исходил из того, что факт наличия предъявленного к установлению обязательства подтвержден первичной документацией, судебными актами и не оспорен соответствующими доказательствами, характер корпоративных отношений не подтвержден материалами дела и опровергнут представленными в дело доказательствами, в связи с чем имеются все снования для признания требований обоснованными в размере 66 300 966,49 руб. основного долга и включении их в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Судом первой инстанции было принято во внимание, что перечисление ФИО8 денежных средств в пользу ООО «СК «ФИО2» либо передача ФИО8 денежных средств по договору поручения от 01.02.2013 г. с ООО «СК «ФИО2» в пользу иных физических лиц - контрагентов должника, носили гражданско-правовой, а не корпоративный характер, поскольку ФИО8 действовал не от своего имени, а как агент принципала ФИО11 и распоряжался не собственными денежными средствами, а средствами принципала; в материалы дела представлены документы, подтверждающие как перечисление денежных средств в результате чего фактически сложились правоотношения, основанные на соответствующих сделках займов, так и передачу денежных средств физическим лицам - контрагентам должника, в результате чего фактически сложились правоотношения, основанные на возникновении долговых обязательств должника по договору поручения от 01.02.2013 г.

В обоснование размера требований ФИО6 представил договор уступки прав (цессии) от 30.08.2016 г., заключенный им с Жилищно-строительным кооперативом «Вивальди», согласно которому ЖСК «Вивальди» уступил ФИО6 право требования к ООО «СК «ФИО2» на общую сумму 19 648 807,49 руб., возникшее на основании соглашения о передаче выполненных работ (услуг, товарно-материальных ценностей) от 27.08.2014 г., заключенного между ЖСК «Вивальди» и ООО «СК «ФИО2». Указанное право требования состоит из суммы основного долга в размере 8 148 316,66 рублей и штрафа за просрочку оплаты по соглашению в размере 11 500 490,83 рублей.

В материалы дела представлена первичная документация, отражающая факты возникновения указанных долговых обязательств ООО «СК «ФИО2» перед ЖСК «Вивальди».

Впоследствии, 05.10.2016 г. между ФИО6 и ООО «СК ФИО2», было заключено соглашение о реструктуризации задолженности, которое, в свою очередь, основано на вышеуказанных правах требования, приобретенных ФИО6 ранее у разных лиц.

При этом, определяя правовую природу предъявляемой к установлению реструктуризированной задолженности, суд первой инстанции исходил из того, что согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 5 Информационного письма № 103 от 21.12.2005 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 414 Гражданского кодекса Российской Федерации», из статьи 414 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что обязательство по уплате неустойки может быть новировано в заемное обязательство.

Анализируя условия соглашения о реструктуризации задолженности, суд пришел к выводу о том, что содержание п.п. 3.1, 5, 6 договора позволяет установить достижение сторонами соглашения о том, что с момента подписания соглашения ранее возникшие обязательства прекращаются и что с момента подписания реструктуризированная задолженность является основным обязательством.

Суд первой инстанции указал, что указанное обстоятельство отражено также во вступившем в законную силу судебном акте - определении Краснодарского краевого суда от 22.11.2017, в котором прямо указано на взыскание долга по соглашению о реструктуризации заложенности и необходимость выдачи соответствующего исполнительного листа.

Суд первой инстанции также указал, что в дело не представлено каких-либо доказательств того, что решение арбитра, оспорено каким-либо образом либо отменено, либо сделки, являющиеся основанием для предъявления требований, являются недействительными. При этом достаточных оснований для вывода о ничтожности сделок у суда не имеется.

Между тем, апелляционная коллегия считает, что требование ФИО6 не подлежит включению в реестр требований кредиторов, а выводы суда первой инстанции сделаны при неполном исследовании всех обстоятельств дела ввиду следующего.

В пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 35 от 22.06.2012 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее также - постановление N 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как указал Верховный Суд РФ в определении от 04.06.2018 N 305-ЭС18-413 по смыслу пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" на суде, рассматривающем вопрос о включении требований в реестр, лежит самостоятельная обязанность более тщательной проверки данных требований, в первую очередь, в целях предотвращения "попадания в реестр" недобросовестных кредиторов либо кредиторов с фиктивной задолженностью, что в итоге приводит к негативным последствиям в виде уменьшения процента голосов на собрании и снижению доли удовлетворения независимых добросовестных кредиторов с реальными требованиями.

При рассмотрении заявлений о включении рядовых гражданско-правовых кредиторов суд осуществляет более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с общеисковым гражданским процессом, то есть основанием к включению являются ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 22.07.2002 N 14-П и от 19.12.2005 N 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.). С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

В процессе проверки обоснованности требования кредитора необходимо учитывать, что реальной целью заявления требования может быть, например, искусственное создание задолженности для последующею необоснованного включения в реестр требований кредиторов и участия в распределении имущества должника. В таком случае сокрытие действительного смысла сделок находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделки лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

При оценке достоверности факта наличия требования, суду надлежит учитывать среди прочего следующее: обстоятельства и факты, свидетельствующие о заключении и действительности договора; оценка лиц, заключивших договор, анализ документов о финансово-хозяйственной деятельности сторон договора, отражалось ли сделка в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности, установление экономической оправданности совершаемых сделок (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ, Верховного суда РФ от 15.09.2016 N 308-ЭС16-7060, N А32-16155/2011).

Учитывая, что должник находится в банкротстве, суду необходимо руководствоваться повышенным стандартом доказывания, то есть провести более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. В таком случае основанием к удовлетворению заявления о включении требования в реестр является представление заявителем доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения лиц, заявивших возражение против требования (пункт 26 постановления N 35, определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 N 305-ЭС18-413, от 07.06.2018 N 305-ЭС16-20992 (3)).

Если должник и кредитор являются аффилированными, к требованию заявителя должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Такой заявитель должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых (определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6), от 11.09.2017 N 301-ЭС17-4784), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав. При этом наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во взыскании долга (пункты 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

Согласно выработанной в судебной практике позиции аффилированность может носить фактический характер без наличия формально-юридических связей между лицами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475).

Согласно абзацу третьему пункта 1 статьи 19 Закон о банкротстве заинтересованным лицом по отношению к должнику признается лицо, которое является аффилированным лицом должника.

В соответствии с пунктом 2 указанной статьи заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также:

руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника;

лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи;

лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

В силу положений пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве под заинтересованными лицами по отношению к гражданину (должнику-гражданину) понимаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Из приведенных норм следует, что возможность признания лица конкурсным кредитором в деле о банкротстве обусловлена существом обязательства, лежащего в основании требования к должнику. При этом, учредители (участники) юридического лица (должника) по обязательствам, вытекающим из такого участия, не могут являться его конкурсными кредиторами.

Судом апелляционной инстанции установлено, что между застройщиками ЖСК «Вивальди» и ООО «СК ФИО2» существуют определенные хозяйственные связи, поскольку юридические лица зарегистрированы по одному адресу, а анализ контролирующих лиц позволяет установить связь контролирующих общества лиц и их заинтересованность. 

Так суд установил, что права первоначального застройщика – ФИО19 перешли к ЖСК «Вивальди», руководителем и одним из учредителей которого являлся ФИО8, а в числе соучредителей ЖСК числится ФИО20

Единоличным руководителем и учредителем последующего застройщика - ООО «СК ФИО2» также является ФИО8, в последующем права застройщика переданы ООО «Вивальди», руководителем и единственным учредителем которого является ФИО6 

При этом ФИО6 одновременно являлся ликвидатором общества со сходным с должником наименованием – ООО «ФИО2» (ИНН 

<

***>), которое также, как и названные выше общества, располагались по одному адресу.

Кроме того, ФИО6 был заместителем генерального директора ООО СК «ФИО2», а также представителем ООО СК «ФИО2» в судебном деле № А32-6806/2016 по иску ООО "СК ФИО2" к ООО "ЮРС", что подтверждается решением Арбитражного суда Краснодарского края от 04.12.2016 по делу № А32-6806/2016.

Указанные обстоятельства, на которые обращал внимание кредитор ООО «АрхСтройМонтажИнвест», необоснованно не были приняты во внимание судом первой инстанции.

Кроме того, суд первой инстанции не принял во внимание пояснения временного управляющего должника и кредитора ООО «АрхСтройМонтажИнвест» о том, что супруга ФИО6 - ФИО21 выполняла функции главного бухгалтера того же юридического лица - ООО "СК ФИО2", подписывала договоры долевого участия и дополнительные соглашения к ним.

Указанные выше обстоятельства в совокупности свидетельствует о взаимной связи между ФИО6, ФИО8 и ООО СК «ФИО2» и согласованности их действий.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, апелляционная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО6 является аффилированным по отношению к ООО СК «ФИО2» лицом, в соответствии со статьей 19 Закона о банкротстве.

Апелляционная коллегия считает, что действия заместителя директора должника нарушают принцип добросовестного осуществления гражданских прав, направлены исключительно на причинение вреда кредиторам должника  и установление контроля за процедурой банкротства должника.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства.

Данная позиция сформулирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 3 308-ЭС17-1556 (2) в рамках дела N А32-19056/2014.

Согласно абзацу 8 статьи 2 Закона о банкротстве конкурсными кредиторами признаются кредиторы по денежным обязательствам (за исключением уполномоченных органов; граждан, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, морального вреда; имеет обязательства по выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, а также учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия). Из абзаца 4 статьи 2 данного Закона следует, что для целей законодательства о банкротстве под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному, предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации, бюджетным законодательством Российской Федерации основанию.

В соответствии с абзацем 5 и 9 пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении процедуры наблюдения не допускаются удовлетворение требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей (участников), выкуп либо приобретение должником размещенных акций или выплата действительной стоимости доли (пая), также не допускается выплата дивидендов, доходов по долям (паям), а также распределение прибыли между учредителями (участниками) должника.

Согласно пункту 7 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации оставшееся после удовлетворения требований кредиторов имущество юридического лица передается его учредителям (участникам), имеющим вещные права на это имущество или обязательственные права в отношении этого юридического лица, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или учредительными документами юридического лица.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы кредитор не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах") объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и кредитором, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

При рассмотрении требований в ситуации включения в реестр аффилированного кредитора, бремя доказывания распределяется иначе: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором - на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. Сам по себе факт аффилированности кредитора, предъявившего требование о включении в реестр, и должника хотя и не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать задолженность, однако, при заявлении иными незаинтересованными участниками процесса обоснованных возражений возлагает бремя опровержения таких возражений на аффилированного кредитора (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 N 308-ЭС16-7060; от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647 (1); от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647 (7); от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6)).

Указанное распределение бремени доказывания обусловлено необходимостью установления обоснованности и размера спорного долга, возникшего из договора, и недопущением включения в реестр необоснованных требований (созданных формально с целью искусственного формирования задолженности с целью контролируемого банкротства либо имевшихся в действительности, но фактически погашенных (в ситуации объективного отсутствия у арбитражного управляющего документации должника и непредставлении такой документации аффилированным лицом)), поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования.

Таким образом, совокупность вышеизложенных обстоятельств свидетельствует о корпоративном характере взаимоотношений между должником и кредитором.

Кроме того, апелляционная коллегия принимает во внимание, что в соответствии с пунктом 32 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017, возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора, подтвержденного решением третейского суда, обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга. При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, присужденного третейским судом, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

В соответствии с определением Верховного Суда Российской Федерации N 309-ЭС17-15244 от 27.10.2017 исходя из разъяснений, изложенных в абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 60 "О некоторых вопросах, связанных с применением Федерального закона от 30.12.2008 N 296-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)", суд не лишен правовых оснований для рассмотрения требования кредитора, ссылающегося на наличие решения третейского суда, по общим правилам как требования, не подтвержденного решением третейского суда.

Поведение участников гражданского оборота, фактически направленное на создание искусственной задолженности, при отсутствии доказательств обратного, представляет собой использование юридических лиц для целей злоупотребления правом, то есть находится в противоречии с действительным назначением юридического лица как субъекта права. В равной степени такие действия являются и формой незаконного использования третейского разбирательства, поскольку направлены не на обращение к третейскому суду как средству разрешения спора согласно его правовой природе, а на использование третейского разбирательства в целях злоупотребления правом. Такие интересы судебной защите не подлежат (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2017 по делу N 305-ЭС16-19572).

В рассматриваемой ситуации кредитор ООО «АрхСтройМонтажИнвест» обоснованно ссылается на недобросовестное и неразумное поведение участников третейского разбирательства, как при ведении предпринимательских отношений, так и при использовании третейского разбирательства в качестве средства разрешения спора, в связи с чем проверка обоснованности заявленных кредитором требований осуществляется судом более углубленно по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.

Как видно из материалов дела, в соответствии с решением третейского суда по делу № 004/2016 от 20.01.2017г. взыскана с ООО «СК ФИО2» в пользу гр. ФИО6 задолженность в размере 86 300 966,49 руб. по следующим основаниям.

Согласно договора уступки прав цессии от 29.06.2016г. (Сделка 1) гр. ФИО8 уступил гр. ФИО6 право требования к ООО СК «ФИО2» на сумму 46 652 159,00 руб., возникшие на основании заключенных между гр. ФИО8 и ООО СК «ФИО2»  договоров  займов    на  общую  сумму 12 255 000,00 руб., а также по оплате гр. ФИО8 за ООО СК «ФИО2» за  выполнение  подрядных работ  на  строящемся  объекте  по  адресу: 

<

...>, на общую сумму 34 397 159,00 руб. при подсчете (в решении арбитра на сумму 34 407 159,00 руб.) физическим лицами, указанным выше.

Согласно договора уступки прав (цессии) от 30.08.2016г. (сделка   №2) ЖСК «Вивальди» уступил гр. ФИО6 право требования к ООО СК «ФИО2» на общую сумму 19 648 807,49 руб., возникшее на основании соглашения о передаче выполненных работ от 27.08.2014г., заключенного между ЖСК «Вивальди» и ООО СК «ФИО2». Согласно указанного решения арбитра задолженность на сумму 19 648 807,49 руб. состоит из суммы основного долга в размере 8 148 316,66 руб. и штрафа за просрочку оплаты по соглашению в размере 11 500 490,83 руб.

Согласно договора уступки права требования (цессии) от 26.09.2016г. гр. ФИО8 уступил гр. ФИО6 право требования к ООО СК «ФИО2», возникшее из договора поручительства от 30.06.2016г. (сделка №3), согласно которого ООО СК «ФИО2» обязался солидарно отвечать перед гр. ФИО8 за исполнение гр. ФИО7 приговора Советского районного суда от 05.09.2016г. 

В соответствии с указанным выше приговором Советского районного суда от 05.09.2016г. гр. ФИО7 был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. 4 ст. 159 УК РФ. В пользу ФИО8 было взыскано с гражданина ФИО7 20 070 000 руб. в счет возмещения материального ущерба, а именно за выполнение обязательств по возмещению материального ущерба на 20 070 000 руб. и материальной ответственности за неисполнение/ненадлежащее исполнение ФИО7 обязательств, предусмотренных действующим законодательством РФ.

В обеспечение исполнения обязательств ООО СК «ФИО2» перед гражданином. ФИО6,  возникших  из  соглашения  о реструктуризации  задолженности от 05.10.2016г., между гр. ФИО6 и ООО СК «ФИО2» и гр. ФИО9 был заключен договор поручительства, в соответствии с условиями которого гр. ФИО9 отвечает перед гр. ФИО6 за выполнение ООО СК «ФИО2» своих обязательств по погашению задолженности в части суммы долга в размере 70 000 руб.

Между тем, в материалы настоящего дела не представлена бухгалтерская отчетность ООО СК «ФИО2», данные бухгалтерского учета, содержащие какие-либо данные, свидетельствующие о наличии задолженности ООО СК «ФИО2» перед ФИО8 или ФИО6 

При этом в процессе рассмотрения ходатайств о снятии обеспечительных мер в рамках настоящего дела о банкротстве должника, ФИО6 представлены в подтверждение возмездности сделки те же расписки физических лиц, что и указанные в решении третейского суда по делу № 004/2016 от 20.01.2017г., положенном в основу требований ФИО6 как кредитора.

В дополнительном соглашении от 16.02.2016г. к соглашению о передаче прав застройщика (п.6)  требования по распискам остаются  в собственности ООО СК «ФИО2».

Из имеющихся в деле документов следует, ФИО8 на момент заключения цессии 29.06.2016г., уже не имел права требования к физическим лицам по распискам, по этой причине не мог передать его  цессионарию.

Кроме того, при рассмотрении требования в суде первой инстанции ФИО6 не опроверг доводы кредитора ООО «АрхСтройМонтажИнвест» о том, что право требования ООО СК «ФИО2» к названным выше физическим лицам, оставленное при смене застройщика, является несуществующим.

Фактически в материалы дела не представлены надлежащие доказательства реальности соответствующих требований к физическим лицам.

При этом выводы суда первой инстанции о том, что к ФИО8 данные права требования перешли в связи с договором поручения от 01.02.2013 года, заключённым между гражданином ФИО8 и ООО «ФИО2» (в лице того же ФИО8), а также в связи с агентским договором с ФИО11 не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.  

Так, в бухгалтерской отчётности инвестиции отражаются в балансе в разделе «Отчёт о движении денежных средств»: Денежные потоки от текущих операций (стр. 4100-4129), Денежные потоки от инвестиционных операций (стр. 4210-4229) и Денежные потоки от финансовых операций (стр. 4310-4329).

В бухгалтерской отчётности ООО СК «ФИО2» за 2014 год  (отчет о движении денежных средств по стр. 4110-4111) отражено поступление денежных средств в сумме 71983 тыс. руб. от продажи продукции, товаров, работ и услуг; по этой строке отражены и поступления денежных средств по договорам долевого участи (ДДУ) - 74 206 тыс. руб. (согласно расшифровке поступлений от ДДУ, представленных ФИО6 (исх. № 29 от 19.05.2017г.).

При этом из указанных выше средств 68 518 тыс. руб.  поступали от банков по кредитным договорам (ВТБ-24, Банк Москвы). Денежные потоки от инвестиционных операций (стр. 4210-4229) отсутствуют. Денежные потоки от финансовых операций (стр. 4310-4329) отражены в сумме 3239 тыс. руб., в том числе 3 094 тыс. руб. кредиты и займы, и прочие – 145 тыс. руб.

В балансе ООО СК «ФИО2» за 2015 год  (отчет о движении денежных средств по стр. 4110-4111) отражено поступление денежных средств в сумме 37 213 тыс. руб. от продажи продукции, товаров, работ и услуг. По этой строке отражены поступления денежных средств по договорам ДДУ в сумме 34 954 тыс. руб., что соответствует расшифровке поступлений от ДДУ, представленных ФИО6 (исх. № 29 от 19.05.2017г.). При этом указанные денежные средства поступали от банков по кредитным договорам (ВТБ-24, Банк Москвы) .  Поступления денежных средств сверх сумм по ДДУ составило 2259 тыс. руб. (от возможных покупателей, заказчиков). 

Денежные потоки от инвестиционных операций (стр.4210-4229)  - 140 тыс. руб. от продажи внеоборотных активов и Денежные потоки от финансовых операций (стр.4310-4329) отражены в сумме 8700 тыс. руб. - кредиты и займы, что соответствует договорам займа за 2015 г. ФИО8, заключенным от своего имени.

В ином виде спорная сумма в балансах должника также отсутствует.

Доказательств инвестирования гражданином ФИО11 в ООО «СК ФИО2» и доказательств, свидетельствующих о задолженности ООО «СК ФИО2» перед  ФИО8, ФИО11 и переходе этого права требования, в материалы настоящего дела не представлено.

В отношении части требований в сумме 19 648 807,49 руб., возникших из договора цессии от 30.08.2016г. между ЖСК «Вивальди» и гр. ФИО6, установлено, что по названному договору гр. ФИО6 от ЖСК «Вивальди» перешло право требования от Должника вышеназванной суммы в следующем составе:  8 148 316,66 руб. - основного долга и 11 500 490,83 руб. - штрафа. 

Суд первой инстанции счёл названное обязательство новированным в заем на основании соглашения о реструктуризации задолженности, заключённого 05.10.2016 г. между ООО «СК ФИО2» и гр. ФИО6. 

Гражданский кодекс РФ определяет прекращение первоначального обязательства новацией в ст. 414 ГК РФ, согласно которой обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами (новация), если иное не установлено законом или не вытекает из существа отношений. 

Новация возможна при соблюдении трёх условий: сохранение состава участников, прежнее обязательство не утратило силу, закон позволяет изменить обязательство.

В данном случае, по мнению суда первой инстанции, соглашением о реструктуризации прекращаются обязательства между ЖСК «Вивальди» и ФИО6, что законом не предусмотрено. 

Должник не является стороной договора цессии и не может распоряжаться относительно прекращения обязательств по договору цессии, по которому переходят права требования третьих лиц к нему. Кроме того, расчёт по договору цессии до настоящего времени не произведен, доказательств, свидетельствующих об обратном, в материалы дела не представлено. 

В данном случае ФИО6 и Должник фактически установили иной срок для оплаты по обязательствам. 

Кроме того, апелляционная коллегия учитывает, что на основании агентского договора в 2013-2016 годах  ФИО8 от имени и за счёт ФИО11 производилось инвестирование в строительство. 

При этом в данном случае, делая вывод об отсутствии оснований для включения требования ФИО6 в размере 66 300 966,49 руб. в реестр требований кредиторов ООО «СК ФИО2», суд также учитывает в совокупности следующие обстоятельства:

агентский договор не содержит указаний на конкретный объект инвестирования, документов, подтверждающих инвестирование именно этого объекта, также не представлено; 

документов, подтверждающих внесение денежных средств в кассу или на счёт ООО «СК ФИО2» не представлено, кроме того, не представлено доказательств, подтверждающих передачу денежных средств ФИО8;

инвестиции, на которые ссылается ФИО6, в бухгалтерской отчетности должника, в том числе в бухгалтерских балансах, не отражены (стр. 1410, 1450, 1510 или 1550), соответственно, не доказан факт поступления  денежных средств должнику; 

в представленных ФИО8 документах содержатся противоречия. Так ФИО8 утверждает, что сделки по уступке прав (цессии) от 29.06.2016 и 26.09.2016 с ФИО6 совершены по поручению наследницы ФИО11 и в отношении имущества последнего, в то время, как следует из решения третейского суда, договоры цессии заключены ФИО8 от себя лично; 

в дело в подтверждение реальности, возмездности сделок не представлены доказательства, подтверждение оплату цессионарием ФИО6 за уступленные права требования к должнику; 

в дело не представлены доказательства в подтверждение наличия у ФИО6 и ФИО8 источника получения денежных средств, их достаточности, доказательства, свидетельствующие о финансовом положении указанных физических лиц относительно совершённых сделок. 

Более того, в ходе процедуры наблюдения в соответствии с требованиями законодательства о банкротстве, проводился финансовый анализ ООО «СК ФИО2», проверка наличия (отсутствия) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО СК «ФИО2», по результатам которых временным управляющим должника был сделан вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства ООО СК «ФИО2».

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

В такой ситуации приобретение участником должника его кредиторской задолженности может использоваться в качестве механизма, на случай банкротства, формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, принимая во внимание вышеуказанные нормы права, апелляционная коллегия приходит к выводу о том, что приобретение ФИО6 требований к должнику, свидетельствует о направленности на создание искусственной кредиторской задолженности.

Доводы кредитора о наличии документов в подтверждение всех существующих обстоятельств заключения и исполнения сделок опровергаются материалами дела.

При указанных обстоятельствах у суда первой инстанции отсутствовали основания для включения в реестр требований кредиторов должника требований ФИО6 в размере 66 300 966,49 руб. в реестр требований кредиторов ООО «СК ФИО2» .

Поскольку при принятии определения от 27.11.2018 суд первой инстанции пришел к выводам, не соответствующим установленным по делу обстоятельствам, обжалуемый судебный акт подлежит отмене на основании пункта 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 27.11.2018 по делу № А32-33769/2016 в обжалуемой части отменить.

В удовлетворении заявления ФИО6 о включении требования в размере 66 300 966,49 руб. в реестр требований кредиторов ООО «СК ФИО2»  отказать.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

ПредседательствующийД.В. Николаев

СудьиН.В. Шимбарева

А.Н. Стрекачёв