АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7137/21 

Екатеринбург

14 февраля 2023 г.

 

Дело № А50-12166/2013

Резолютивная часть постановления объявлена 07 февраля 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 14 февраля 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Соловцова С.Н., Калугина В.Ю.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Ангарский цементно-горный комбинат» (далее – общество «Ангарскцемент») на определение Арбитражного суда Пермского края от 10.08.2022 по делу № А50-12166/2013 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители: 

общества «Ангарскцемент» – ФИО1 (доверенность от 19.05.2022); 

ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 05.04.2021).

 

Определением Арбитражного суда Пермского края от 05.09.2013 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Уральская машиностроительная группа» (далее – общество «УМГ», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.

Решением суда от 24.02.2014 общество «УМГ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 (далее – управляющий).

В арбитражный суд 26.05.2014 поступило заявление управляющего ФИО4 о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 19.11.2014 заявление удовлетворено, ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с него в конкурсную массу общества «УМГ» взыскано 33 343 204 руб. 85 коп.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 30.09.2016 конкурсное производство в отношении общества «УМГ» завершено.

В арбитражный суд 31.03.2021 поступило заявление ФИО2 о пересмотре определения суда от 19.11.2014 о привлечении к субсидиарной ответственности по вновь открывшимся обстоятельствам.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 26.04.2021 ФИО2 в удовлетворении заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021 определение суда от 26.04.2021 отменено, определение Арбитражного суда Пермского края от 19.11.2014 отменено по новым обстоятельствам, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением суда от 15.12.2021 ФИО5 привлечен к участию в деле в качестве соответчика. 

В судебном заседании 31.03.2022 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судом принято утончение требований о привлечении к субсидиарной ответственности, согласно которым общество «Ангарскцемент» просило в порядке субсидиарной ответственности взыскать солидарно с ФИО2 и ФИО5 в пользу общества «Ангарскцемент» 33 343 204 руб. 85 коп.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 10.08.2022, оставленном без изменении постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2022, в удовлетворении требований отказано в полном объеме.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, общество «Ангарскцемент» обратилось в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 10.08.2022 и постановление от 24.10.2022 отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на неверное применение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

В кассационной жалобе заявитель приводит доводы о том, что ФИО2 не представлено доказательств, подтверждающих принятие им всех необходимых мер для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. По мнению кассатора, само по себе досрочное расторжение договора субаренды помещений, как и его последствия в виде отсутствия права пользования помещением, не является объективной причиной, которая освобождает последнего руководителя должника от необходимости обеспечения сохранности и передачи конкурсному управляющему документов и материальных ценностей должника и не свидетельствует об отсутствии вины последнего руководителя или об объективной невозможности обеспечить сохранность документов. В этом случае добросовестный и разумный руководитель обязан был совершить действия по обеспечению сохранности документов, а также в случае необходимости по их истребованию у субарендодателя либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.), а также обязан был сообщить суду и конкурсному управляющему о причинах, препятствующих передаче документов и материальных ценностей в установленный законом срок. Указывая, что действия (бездействие) ФИО2 нельзя квалифицировать как добросовестные и разумные, заявитель отмечает, что, во-первых, ФИО2 должен был предвидеть, что неоплата им договора субаренды помещений может привести в процедуре наблюдения к расторжению данного договора в одностороннем порядке со стороны субарендодателя и, как следствие, к лишению права владения и пользования этими помещениями, в связи с чем должен был осуществить необходимые действия для обеспечения сохранности документов при потенциально возможном расторжении договора субаренды и прекращения права пользования помещениями, в которых находятся документы; во-вторых, судя по письму индивидуального предпринимателя ФИО6 от 27.04.2022 информация о расторжении договора субаренды была направлена в адрес общества «УМГ» заранее (до момента расторжения договора субаренды), что позволяло ФИО2 до момента расторжения договора субаренды обеспечить вывоз документов и имущества должника или принять любые иные меры для сохранения имущества и документов; в-третьих, ФИО2 в период процедуры наблюдения не предпринимал попытки получить оставленные документы; в-четвертых, ФИО2 проигнорировал обращения к нему со стороны суда и конкурсного управлявшего о предоставлении документов и материальных ценностей должника, не предоставил информацию о причинах их не предоставления; в-пятых, по мнению кассатора, представитель ФИО2 сам опроверг наличие объективных причин, препятствующих передаче документов общества «УМГ» в связи с расторжением договора субаренды помещений, указав, что после оглашения резолютивной части решения о признании общества «УМГ» несостоятельным (банкротом) и открытии конкурсного производства устно предложил представителю арбитражного управляющего ФИО7 забрать всю необходимую документацию, печати и штампы. В данной части, резюмируя изложенное, податель жалобы указывает, что на момент открытия конкурсного производства в отношении общества «УМГ» договор субаренды помещения был уже в течение более чем двух месяцев расторгнут, место нахождения документов общества было неизвестно, поскольку общество потеряло право пользоваться субарендуемыми помещениями (в дальнейшем оставленная ФИО2 часть документов была обнаружена в подвале данного здания), последний руководитель должника не отвечал на письма субарендодателя о планируемом расторжении договора субаренды, не принял меры по вывозу документов и имущества должника на новое место нахождения общества «УМГ» и по сохранности документов, не указывал управляющему и суду причины, по которым он не может передать документы, также неизвестна судьба имевшегося имущества общества «УМГ» (в частности, внеоборотных активов, запасов, мебели, офисной техники, дебиторской задолженности). Таким образом, как утверждает кредитор, действия ФИО2 нельзя квалифицировать как добросовестные и разумные, а факт расторжения договора субаренды в период наблюдения не является объективной и достаточной причиной для неисполнения им своей обязанности по передаче управляющему документов и имущества. Далее, кассатор приводит доводы о том, что полученные (более чем через два года после возбуждения конкурсного производства в отношении общества «УМГ») в рамках исполнительного производства документы носят второстепенный характер, основополагающие документы касательно задолженности должника выявлены не были, что стало следствием сознательного бездействия ФИО2 Кроме этого, заявитель отмечает, что не допускается возложение бремени доказывания на иных участвующих в деле лиц (например, на конкурсного управляющего), поскольку именно ФИО2 должен опровергнуть презумпцию доведения им до банкротства общества «УМГ», представив исчерпывающие доказательства.   

Наряду с изложенным, податель жалобы указывает, что в отношении ответственности ФИО5 является целесообразным согласиться с позицией, указанной в постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021 при отмене судебного акта по новым обстоятельствам, согласно которой ФИО5 как руководителем должника были совершены действия по выводу активов подконтрольного ему лица, причем выведены активы в значительном размере, что не могло не повлиять на финансовое положение должника, без учета действий ФИО5, оценки его влияния на платежеспособность должника, наступление у общества объективного банкротства по вине последнего руководителя, нельзя признать установленным, для определения причин банкротства и виновных в доведении до банкротства лиц должны рассматриваться в совокупности действия (бездействием) обоих руководителей общества «УМГ».

В отзыве ФИО2 по доводам кассационной жалобы возражает, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Проверив по правилам статей 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующему.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «УМГ» являлось юридическим лицом (дата государственной регистрации юридического лица – 07.07.2009), основным видом деятельности общества являлось «разработка проектов промышленных процессов и производств, относящихся к электротехнике, электронной технике, горному делу, химической технологии, машиностроению, а также в области промышленного строительства, системотехники и техники безопасности» (71.12.12).

Руководителями должника были ФИО5, затем ФИО2

По данным Единого государственного реестра юридических лиц деятельность юридического лица прекращена 28.12.2016 в связи с его ликвидацией на основании определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства.

Согласно сведениям бухгалтерского баланса должника за 3 месяца 2012 года  активы должника по итогам указанного отчетного периода составляли 52 174 000 руб., представлены прочими внеобортными активами – 8 010 000 руб., запасами – 2 273 000 руб., дебиторской задолженностью – 31 040 000 руб.

В результате мероприятий конкурсного производства в конкурную массу должника поступило 295 114 руб., в том числе 150 000 руб. от общества «Ангарскцемент» по договору купли-продажи от 01.09.2016, в соответствии с которым данное общество приобрело права требования к ФИО2, возникшие на основании определения суда о привлечении последнего к субсидиарной ответственности.

Иные активы должника в ходе процедуры банкротства общества «УМГ» не выявлены.

Обращаясь с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности применительно к положениям пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), конкурсный управляющий ссылался на неисполнение ответчиком обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей в нарушение положений статьи 126 Закона о банкротстве

Определением Арбитражного суда Пермского края от 19.11.2014 заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворено, с ФИО2 в конкурсную массу общества «УМГ» взыскано 33 343 204 руб. 85 коп.

В арбитражный суд 31.03.2021 поступило заявление ФИО2 о пересмотре указанного определения суда от 19.11.2014 по вновь открывшимся обстоятельствам и прекращении производства по делу.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 26.04.2021 ФИО2 в удовлетворении заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 28.10.2021, указанное определение от 26.04.2021 отменено, определение Арбитражного суда Пермского края от 19.11.2014 отменено по новым обстоятельствам, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением Верховного суда Российской Федерации от 25.02.2022 № 309-эс21-29426 в передаче кассационной жалобы на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021 и постановление Арбитражного суда Уральского округа от 28.10.2021 по делу № А50-12166/2016 Арбитражного суда Пермского края для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано.

В ходе рассмотрения заявления ФИО2 о пересмотре определения суда от 19.11.2014 по новым обстоятельствам выяснилось, что Заводским районным судом г. Саратова от 01.09.2020 установлено, что ФИО5, как руководителем общества «УМГ» причинен ущерб обществу «Ангарскцемент» на общую сумму 16 635 164 руб. в результате преступных действий по выводу денежных средств из оборота общества через организации, занимающиеся обналичиванием денежных средств.

Из апелляционного определения Саратовского областного суда от 16.03.2021 по делу № 2-2450/2020 усматривается, что в отношении ФИО5 04.03.2015 было возбуждено уголовное дело № 807 по признакам преступления, предусмотренного части 3 статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации; 15.02.2018 вынесено постановление о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, согласно которому следствием достоверно установлено, что ФИО5 вывел из оборота общества «УМГ» денежные средства, полученные обществом от общества «Ангарскцемент» по договору поставки. Суд, отклоняя довод ФИО5 о том, что ответственность за причиненный истцу в результате хищения денежных средств вред лежит на ФИО2, указал на вывод правоохранительных органов о виновности в причинении ущерба именно ФИО5, который сделан по итогам анализа письменных доказательств (договоров, сведений о движении денег по счетам, бухгалтерской документации, экспертиз и т.д.).

Общество «Ангарскцемент», поддерживая рассматриваемые в рамках настоящего дела требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ссылалось на неисполнение последним, как руководителем должника, обязанности по передаче документов должника, что повлекло в процедуре банкротства невозможность формирования конкурсной массы должника, идентификации активов и как следствие невозможность расчетов с кредиторами.

Во исполнение указаний суда апелляционной инстанции, изложенных в постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021 о том, что необходимо рассматривать в совокупности действия (бездействием) обоих руководителей общества «УМГ» (ФИО5 и ФИО2), в том числе, дать оценку влияния на платежеспособность должника действий предыдущего руководителя ФИО5, выявленных в рамках расследования уголовного дела № 807, возбужденного по заявлению общества «Ангарскцемент», истец просил взыскать солидарно с ФИО5 и ФИО2 33 343 204 руб. 85 коп. (непогашенные требования реестра).

Возражая против привлечения его к субсидиарной ответственности по указанному обстоятельству, ФИО2 указывал на то, что в силу объективных причин, находящихся вне сферы его контроля, в связи с ограничением доступа в помещение должника арендодателем, он не имел объективной возможности передать конкурсному управляющему документы должника, не уклоняясь от исполнения этой обязанности, не скрывая место нахождения документов. Более того 16.03.2016 в рамках исполнительного производства № 57200/14/59005-ИП документы должника получены, исполнительное производство окончено в связи с исполнением

Отказывая в удовлетворении заявления, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

В абзаце 1 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действующей в значимый для настоящего спора период) содержится правило о том, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и/или бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), несет субсидиарную ответственность по его обязательствам, а в абзаце 4 данной нормы закреплена презумпция того, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие отсутствия в результате действий и/или бездействия такого контролирующего лица к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, либо отсутствия в них информации об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо искажения указанной информации, повлекшего существенное затруднение проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирования и реализации конкурсной массы.

Невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов; для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям конкурсному управляющему необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве; при этом под существенным затруднением понимается, в том числе, невозможность выявления активов должника или совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – постановление Пленума № 53).

Из приведенных законоположений следует, что указанные в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве обстоятельства отсутствия документов бухгалтерского учета и/или отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, по сути, представляют собой лишь презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора; признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления признаков презумпции может не совпадать с моментом правонарушения; смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного; установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота; в связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов; таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

При этом, когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может; в частности, подобная объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по передаче арбитражному управляющему документации должника возникает при изъятии документации должника правоохранительными органами (пункт 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019).

Положения абзацев 1 - 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, по сути своей, являющиеся тождественными ныне действующей редакции - пункту 1 и подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 названного Закона, закрепляют опровержимую презумпцию того, что несостоятельность (банкротство) должника явилась следствием действий/бездействия контролирующих его лиц; применительно к указанному основанию ответственности пункт 16 постановления Пленума № 53 содержит разъяснения о том, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, с учетом чего судам предписано оценивать существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В абзаце 7 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве указано, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и/или бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника банкротом отсутствует (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 постановления Пленума № 53); в абзаце 2 пункта 19 постановления Пленума № 53 разъяснено, что при доказывании отсутствия оснований привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Таким образом, установленная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве ответственность контролирующего должника лица перед внешним кредитором наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемой им организацией обязательств, в частности вызванный рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) такого контролирующего лица либо его бездействия в отношении подконтрольного лица.

Как установлено судами и следует из материалов дела, определением от 04.08.2014 суд обязал ФИО2 до 15.08.2014 передать конкурсному управляющему ФИО4 бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы, материальные и иные ценности должника. На основании исполнительного листа, выданного на принудительное исполнение указанного судебного акта, возбуждено исполнительное производство № 57200/14/59005-ИП.

По результатам исследования доказательств суды констатировали, что правоохранительными органами документация должника не изымалась ни у общества «УМГ», ни у ФИО5  Между тем, судами установлено, что  вся документация должника за время исполнения ФИО2 функции исполнительного органа находилась по месту нахождения должника: 

<

...>. Указанным помещением должник пользовался на основании договора субаренды от 01.04.2012, а с обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Недвижимость» (далее – общество «УК «Недвижимость») был заключен договор агентирования № 10/12.

В связи с неисполнением обязательств по договорам субаренды и агентирования решением Арбитражного суда Пермского края от 19.02.2014 по делу № А50-25596/2013 с общества «УМГ» в пользу предпринимателя ФИО6 взыскана задолженность в сумме 178 122 руб. 50 коп., пени в сумме 15 276 руб. 87 коп., неосновательное обогащение в сумме 36 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 7 587 руб. 99 коп.; решением Арбитражного суда Пермского края от 11.03.2014 по делу № А50-323/2014 с общества «УМГ» в пользу общества «УК «Недвижимость» взыскано 108 594 руб. 76 коп. задолженности, 4 257 руб. 84 коп. судебных расходов по оплате госпошлины.

Как следует из пояснений представителя ответчика ФИО2 после оглашения резолютивной части решения о признании общества «УМГ» несостоятельным (банкротом) и открытии конкурсного производства этот же представитель ФИО3 предложил представителю арбитражного управляющего ФИО7 передать всю необходимую документацию, печати и штампы, сообщив, что они находятся по месту нахождения должника; сославшись на занятость, представитель конкурсного управляющего отказался. Между тем, уже арендодатель – предприниматель ФИО6 в связи с неисполнением должником обязательств по оплате аренды, расходов, понесенных агентом, воспользовался предусмотренным статьей 359 Гражданского кодекса Российской Федерации правом, ограничив доступ в арендуемые должником помещения.

По результатам исследования материалов дела, доводов и возражений участвующих в нем лиц, судами установлено, что согласно представленных в материалы дела протоколов допроса ФИО8 –руководителя общества «УК «Недвижимость», являющегося собственником помещения, и судебного пристава-исполнителя ФИО9 следует, что 07.09.2015 судебный пристав-исполнитель ФИО9 совместно с представителем конкурсного управляющего ФИО4 – ФИО7 выехали по адресу: 

<

...>, где в подвальном помещении были обнаружены 10 мешков (строительные зеленого цвета) и две коробки (из под бумаги формата А4) с документами и иными ценностями общества «УМГ», которые остались после убытия сотрудников данной организации с указанного адреса; при визуальном осмотре было установлено, что внутри находятся бухгалтерские документы в оригиналах и копиях; данные мешки и коробки были опечатаны в присутствии ФИО7 и ФИО8 и переданы на ответственное хранение ФИО8; в дальнейшем, ФИО7 судебным приставом-исполнителем было дано разрешение в присутствии ФИО8 составить акт приема-передачи, что и было сделано ФИО7; 16.03.2016 имущество передано по акту приема-передачи представителю конкурсного управляющего общества «УМГ» ФИО7 в присутствии ФИО8

В данной части, судами также установлено, что из представленных в материалы дела протоколов допроса свидетеля ФИО7 и конкурсного управляющего ФИО4 следует, что они, полагая, что офис общества «УМГ» находится по адресу: 

<

...> несколько раз туда выезжали, пытались найти офис, однако его не нашли, равно как и не смогли найти администратора офисного здания; в настоящий момент документы приняты конкурсным управляющим от судебного пристава-исполнителя ФИО9 и частично сданы в Арбитражный суд Пермского края, частично возможно находятся в архиве управляющего по адресу: 

<

...> «а».

Учитывая изложенное, а также установив, что согласно пояснений бывшего руководителя должника ФИО2 после открытия конкурсного производства он по объективным причинам, в связи с ограничением доступа в помещение должника арендодателем – предпринимателем ФИО6, не мог передать конкурсному управляющему документы должника, при этом из материалов уголовного дела № 807, в том числе из показаний самого конкурсного управляющего ФИО4 следует, что о местонахождении значительного объема документации должника ему стало известно еще 07.09.2015, при том, что в период процедур  банкротства рассматривались исковые заявления о взыскании с общества «УМГ» задолженности по аренде (решения от 19.02.2014 по делу № А50-25596/2013, от 11.03.2014 по делу № А50-323/2014), о чем конкурсный управляющий не мог не знать, заключив, что ответчиком ФИО2 даны вполне разумные и логичные пояснения об отсутствии у него доступа в помещение, где остались документы, которые не опровергнуты и соотносятся с иными доказательствами, учитывая, что согласно постановлению от 21.06.2016, исполнительное производство № 57200/14/59005-ИП, возбужденное на основании исполнительного листа от 25.09.2014 об обязании ФИО2 передать конкурсному управляющему ФИО4 бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы, материальные и иные ценности должника окончено в связи с исполнением, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности как факта неправомерного уклонения ФИО2 от передачи документов, так и наличия причинно-следственной связи между не передачей документов и невозможностью формирования конкурсной массы, что свидетельствует об отсутствии всей необходимой совокупности оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за непередачу документов и материальных ценностей.

При этом на какие-либо иные обстоятельства, кроме непередачи ФИО2 документации, общество «Ангарскцемент» в данном споре не ссылалось, каких-либо данных, которые могли бы хотя бы косвенно свидетельствовать о выводе активов, подозрительных сделках, растрате полученных от заказчиков денежных средств не на цели, связанные с основной деятельностью должника, не привело.

При таком положении, учитывая конкретные обстоятельства настоящего спора, а также то, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов, суды не усмотрели оснований для выводов о том, что банкротство должника, невозможность формирования конкурсной массы и полного удовлетворения требований кредиторов явились прямым следствием действий ФИО2, с учетом чего отказали в его привлечении к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.

Довод кредитора о том, что документы находятся у ответчика, поскольку в помещении офиса осталась часть второстепенной документации должника, среди переданных приставом управляющему нет хозяйственных договоров, документов по дебиторской задолженности и пр., судом апелляционной инстанции отклонены, поскольку с учетом давности прекращения доступа ответчику к документам должника, их упаковывания в его отсутствие, длительности периода хранения в неизвестном для него месте, представляется вероятной утеря части документов. Об этом косвенно свидетельствует не сохранение имущества должника, находившегося в офисе, в отсутствие заявлений/уведомлений арендодателя либо агента об оставлении этого имущества в счет погашения существовавшей перед ними задолженности.

Судом отмечено, что в условиях отсутствия у ФИО2 доступа в помещение, где находилась документация должника, он не имел возможности обеспечить ее сохранность.

Что касается требования о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности, то исходя из того, что ФИО2 кредитором была вменена непередача документов должника как презумпция наступления банкротства должника, а применительно к ФИО5 кредитор привел в качестве обстоятельств вывод активов должника в значительном размере и влияние этого обстоятельства на платежеспособность общества «УМГ», а также действия по выводу из оборота общества денежных средств, полученных должником от общества «Ангарскцемент» через обнальные организации, учитывая, что именно эти действия ФИО5, квалифицированые как мошеннические в рамках расследования уголовного дела № 807, возбужденного по заявлению общества «Ангарскцемент», явились основанием для взыскания с ФИО5 в пользу данного кредитора в счет возмещения причиненного ущерба 16 635 164 руб., принимая во внимание показания бухгалтерского баланса за 3 месяца 2012 года, суды пришли к выводу, что с учетом размера выведенных ФИО5 из оборота общества «УМГ» денежных средств, данные действия не могли отрицательно не повлиять на финансовое состояние должника, однако, в последующий период отмечена стабилизация финансовых показателей, рост активов и чистой прибыли. Бухгалтерский баланс за 2012 год составлялся новым руководителем должника ФИО2, то есть активы учтены им уже после действий ФИО5, следовательно, указанные кредитором действия ФИО5 не явились причиной банкротства должника.

Иные действия ФИО5, приведшие к неплатежеспособности должника, кредитором не названы и судами не установлены.

Суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемых судебных актов не усматривает, полагает, что выводы судов соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и сделаны при правильном применении норм материального и процессуального права.

Вопреки доводам кассационной жалобы, неспособность ФИО2 исполнить обязанность по передаче документов и материальных ценностей вызвана объективными факторами, в частности, ограничением арендодателем доступа в помещения организации, и не могут быть поставлены в зависимость от предпринимаемых ответчиком действий. 

При этом суды обоснованно приняли во внимание, что исполнительное производство, возбужденное на основании исполнительного листа, выданного на принудительное исполнение судебного акта о возложении обязанности по передачи документации должника, окончено в связи с исполнением. Конкурсный управляющий располагал информацией о местонахождении документации с 2015 года, в течение года после получения документации должника действий со стороны конкурсного управляющего и конкурсных кредиторов по взысканию дебиторской задолженности, об оспаривании сделок, иных мероприятий не производилось.

При этом достаточных и безусловных оснований полагать, что бывший руководитель должника продолжает удерживать у себя какие-либо документы, судами не установлено, а кредитором не приведено.

Возражения заявителя кассационной жалобы со ссылкой на неисполнение ответчиком обязанности по ведению (составлению), хранению документов бухгалтерского отчета, а также уклонению от передачи имущества и иных материальных ценностей должника рассмотрены судами и обоснованно отклонены в силу их неподтвержденности.

Оснований не согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций у судебной коллегии окружного суда не имеется.

Все доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 10.08.2022 по делу № А50-12166/2013 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу акционерного общества «Ангарский цементно-горный комбинат» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       О.Э. Шавейникова 

 

Судьи                                                                                    С.Н. Соловцов 

 

                                                                                              В.Ю. Калугин