АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

 

ул.Ново-Песочная, д.40, г.Казань, Республика Татарстан, 420107

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

http://www.tatarstan.arbitr.ru

тел. (843) 533-50-00

 

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. Казань                                                                                                        Дело № А65-32246/2022 

 

Дата принятия решения –  11 мая 2023 года.

Дата объявления резолютивной части –  02 мая 2023 года.

 

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Осиповой Г.Ф.,

при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания  секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению

истца - Акционерного общества «СМП-Нефтегаз», (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в лице участника ФИО2, члена совета директоров ФИО3

к ответчику - Публичному акционерному обществу "Сбербанк России" г. Москва, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

с привлечением к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора

- ФИО4 (ИНН 

<

***>),

- ФИО4 (ИНН 

<

***>),

- Общества с ограниченной ответственностью "Трансойл" Республика Татарстан, Заинский район, г. Заинск (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

- ФИО5,

- ФИО6,

- ФИО7,

- ФИО4,

- ФИО8,

- ФИО9,

- ФИО10,

- ФИО11,

- ФИО12,

- ФИО13,

- Общества с ограниченной ответственностью «Альметьевская чулочно-носочная фабрика «АЛСУ», г. Альметьевск (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

- Акционерного общества «СМП», г.Альметьевск (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

о признании недействительными следующих взаимосвязанных сделок, заключенных между АО «СМП-Нефтегаз» и ПАО «Сбербанк России»: сделка расчетный товарный опцион. Индикативные условия от 20.05.2021 г., сделка расчетный товарный опцион от 11.06.2021 г., Сделка расчетный товарный опцион. Индикативные условия от 30.07.2021 г., изменение условий Сделки расчетный товарный опцион от 03.08.2021 г., сделка расчетный товарный опцион от 03.08.2021 г., Сделка расчетный товарный опцион. Индикативные условия от 01.09.2021 г., изменение условий Сделки расчетный товарный опцион от 07.09.2021 г., сделка расчетный товарный опцион от 07.09.2021 г., Сделка расчетный товарный опцион. Индикативные условия от 29.09.2021 г., изменение условий Сделки расчетный товарный опцион от 30.09.2021 г., сделка расчетный товарный опцион от 30.09.2021 г., изменение условий Сделки расчетный товарный опцион от 29.10.2021 г., сделка расчетный товарный опцион от 29.10.2021 г., Сделка расчетный товарный опцион. Индикативные условия от 03.12.2021 г., изменение условий Сделки расчетный товарный опцион от 09.12.2021 г., сделка расчетный товарный опцион от 09.12.2021 г., Сделка расчетный товарный опцион. Индикативные условия от 13.01.2022 г., изменение сделки расчетный товарный опцион от 13.01.2022 г., сделка расчетный товарный опцион от 14.01.2022 г., Сделка расчетный товарный опцион. Индикативные условия от 02.02.2022 г., изменение условий Сделки расчетный товарный опцион от 03.02.2022 г., сделка расчетный товарный опцион от 03.02.2022 г.;

применении последствий недействительности сделок путем взыскания с ПАО «Сбербанк России» в пользу АО «СМП-Нефтегаз» 8 529 361 руб.,

 

по встречному исковому заявлению 

истца - Публичного акционерного общества "Сбербанк России" г. Москва, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

к ответчику - Акционерному обществу «СМП-Нефтегаз», (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в лице участника ФИО2, члену совета директоров ФИО3

о взыскании с истца 1 151 560 255  руб. 85 коп. убытков,

с участием:

от истца:

- ООО "СМП-Нефтегаз" – представители ФИО14 по доверенности от 05.10.2021, ФИО15 по доверенности от 25.11.2022,

- ФИО2 – представитель ФИО14 по доверенности от 17.07.2019,

- члена совета директоров ФИО3 – участвует лично (представлен паспорт на обозрение),

от ответчика – представитель ФИО1 по доверенности от 29.09.2021, представитель ФИО16 по доверенности от 29.03.2023 (представлено удостоверение адвоката №17331 от 29.11.2018),

от третьих лиц:

- ФИО4 – представитель ФИО14 по доверенности от 08.11.2022,

- ФИО4 – представитель ФИО14 по доверенности от 22.11.2022,

- ООО «Трансойл» – представители ФИО14 по доверенности от 05.10.2021,

 

                                                                  установил:

 

22.11.2022 в Арбитражный суд Республики Татарстан из Арбитражного суда города Москвы в соответствии  с определением от 30.09.2022  по делу №А40-102309/2022 поступили материалы дела по исковому заявлению истца - Акционерное общество «СМП-Нефтегаз», (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в лице участника ФИО2, члена совета директоров ФИО3, к ответчику - Публичному акционерному обществу "Сбербанк России" г.Москва о признании недействительными взаимосвязанных сделок, применении последствий недействительности сделок путем взыскания с ПАО «Сбербанк России» в пользу АО «СМП-Нефтегаз» 8 529 361 руб., а также встречного  искового заявления  Публичного акционерного общества "Сбербанк России" г. Москва, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) к  Акционерному обществу «СМП-Нефтегаз», (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) о взыскании денежного обязательства по прекращенной сделке, заключенной в рамках Генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках №5027-R от 04.06.2021 г. (далее - «Генеральное соглашение»), в размере 1 151 560 255  руб. 85 коп., принятого к производству определением Арбитражного суда города Москвы  от 14.07.2022.

В ходе рассмотрения дела в порядке статьи 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО4, ФИО4, ООО "Трансойл",  ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО4, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ООО «Альметьевская чулочно-носочная фабрика «АЛСУ», Акционерного общества «СМП».

Истец исковые требования поддержал. В ходе рассмотрения дела истец представил копию акта экспертного заключения №3591/10 от 24.11.2022, составленного Федеральным бюджетным учреждением «Северо-Западный центр судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации в подтверждение позиции о правовой природе оспариваемых сделок. В частности,  истец считает, что именно сотрудники  ответчика ввели  истца в заблуждение относительно правовой природы оспариваемых сделок, поскольку истец  был экономически заинтересован лишь в хеджировании (страховании) финансовых рисков в случае падения цен на добываемую нефтяную продукцию. Истец считает неправомерным  производить расчет добываемой им нефти в привязке с ценой нефти марки Brent.  Истец не согласен с предъявленной суммой встречного иска, в том числе, в части образования ликвидационной суммы, считает, что ответчиком было получено недостаточно информации от дилеров-ориентиров, не обоснованы причины повторного обращения с запросом, ответы  которых существенно отличаются в различные даты обращения ответчика с запросами.  Так, требования истца основаны на том, что при заключении расчетных товарных опционов были нарушены корпоративные процедуры их согласования. Для их заключения требовалось согласие Правления АО «СМП-Нефтегаз». Решением от 03.06.2021 Правление подтвердило заключение расчетных товарных опционов сроком не свыше 13 месяцев и общей премией не более 100 000 000 руб. С марта по апрель 2022 года истец заплатил ответчику      491 224 720 руб., что превышает согласованный размер премии – 100 000 000 руб. Это, по мнению истца, свидетельствует о противоречии расчетных товарных опционов решению Правления. Ответчик знал об этих ограничениях и о том, что генеральный директор АО «СМП-Нефтегаз» не уполномочен на их заключение. Поэтому ответчик не вправе был заключать с истцом оспариваемые опционы, а сами опционы являются недействительными сделками. Также истец указывает, что он является субъектом нефтяного рынка, занимается торговлей нефтью марки Urals. Заключая расчетные товарные опционы, он стремился захеджировать (застраховать) свои риски на реальном нефтяном рынке. Однако, несмотря на то, что истец торговал нефтью марки Urals, ответчик заключил с ним опционы, базисным активом которых является нефть марки Brent. По заверениям истца, нефть Brent не может быть использована для хеджирования рисков изменения цен на нефть Urals. Поэтому все расчетные товарные опционы изначально не отвечали целям истца по хеджированию рисков и являлись для него экономически нецелесообразными. Это стало причиной значительных финансовых потерь истца. В подтверждение своей позиции истец также ссылается на исследование Северо-Западного регионального центра судебной экспертизы Минюста РФ от 24.11.2022 № 3591/10.  Истец отмечает, что при заключении расчетных товарных опционов Ответчик не раскрыл все связанные с ними риски. Истец не был осведомлен о тех потенциальных потерях, которые опционы могли для него понести в результате неблагоприятного изменения показателей базисного актива. Это, по мнению истца, усугубляется тем, что он в отличие от ответчика не является профессиональным участником рынка ценных бумаг и не имеет опыта работы на срочном рынке. Напротив, ответчик является крупнейшим российским банком и является активным субъектом рынка производных финансовых инструментов. Истец возражает против удовлетворения встречного искового заявления ответчика, поскольку расчетные товарные опционы являются недействительными сделками, которые не могут быть источником каких-либо денежных обязательств.

Ответчик исковые требования не признал, встречный иск поддержал, представил схему механизма работы ценового коридора; отзыв и дополнения  на иск; переписку с дилерами-ориентирами, на основании сведений которых произведен расчет цены встречного иска. На вопрос суда  о правовой природе денежных средств, предъявленных в рамках встречного иска, уточнил, что 1 151 560 255  руб. 85 коп. является убытком в виде упущенной выгоды, возникшей в связи с прекращением сделки, заключенной в рамках Генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках №5027-R от 04.06.2021. Судом изменение предмера иска принято согласно статье 49 АПК РФ. Кроме того, ответчик пояснил, что примерно год   оспариваемые истцом сделки сторонами исполнялись, однако в связи с общеизвестными событиями, повлиявшими на экономическую ситуацию в стране, стали невыгодны для истца, в связи с чем и подан настоящий иск. Так, истцу выплачено на 52 746 000 руб. опционных премий больше, чем истец   выплатил ответчику. В обоснование возражения против доводов истца ответчик, в частности, указал, что до заключения сделки велись длительные переговоры и истцу подробно были разъяснены возможные риски. В том числе, сторонами была согласована в качестве базисного актива рыночная стоимость нефти марки Brent. В ходе рассмотрения дела, ответчик также представил выдержки из учебника по Опционам, стенограмму телефонного разговора с представителем ООО "СМП-Нефтегаз", выдержку из Отчета об оценке «Оценочная компания «Вета», перевод выдержки из методики Platts. Ответчик высказал пояснения о допущенной  опечатке при определении расчетного периода в опционе № 9901169. Ответчик в обоснование возражений указал, что поскольку расчетные товарные опционы не имеют пороков действительности, а их заключение стало результатом добровольных, осознанных и правомерных действий сторон. Ответчик обращает внимание, что опционы в любом случае позволяли истцу захеджировать риски на реальном нефтяном рынке, поскольку цены на нефть марки Brent коррелировали с ценами на нефть марки Urals. В подтверждение своей позиции ответчик представил в материалы дела официальное заключение Казанского Федерального университета, подготовленное доктором экономических наук ФИО17, в котором университет подтвердил, что нефть Urals торговалась с дисконтом (скидкой) к ценам Brent. Поэтому, Казанский Федеральный университет пришел к выводу, что оспариваемые опционы позволяли ответчику захеджировать свои риски на нефтяном рынке даже в том случае, если истец действительно торговал нефтью Urals. Ответчик также обратил внимание, что финансовые потери истца связаны лишь с внешнеэкономическими факторами, возникшими после заключения сделок,  обусловленные санкционной политикой западных стран и сегментацией мировых сырьевых рынков. Эти выводы подтвердил Казанский Федеральный университет, который в своем заключении обратил внимание, что до марта-апреля 2022 года цены Brent и Urals находились между собой в тесной взаимосвязи, а марка Brent традиционно использовалась для хеджирования рисков изменения цен на Urals.  Ответчик обратил внимание, что на стадии заключения расчетных товарных опционов он подробно проинформировал истца о всевозможных рисках, которые могут реализоваться на срочном рынке. Ответчик ссылается на декларацию о рисках, которая содержала не только текстуальное описание рисков и возможных изменений состояния рынка, декларация о рисках иллюстрировала эти риски на простых и понятных примерах. Поэтому истец не мог не знать о том, что расчетные товарные опционы несут в себе риски значительных финансовых потерь. Более того, Ответчик обращает внимание, что Истец в любом случае не мог не знать о рисках срочного рынка, поскольку он являлся квалифицированным инвестором, имел значительную имущественную базу и выступал крупным региональным участником нефтяного рынка. Истец имел возможности привлечь профессионалов в области срочного рынка для оценки всех рисков, связанных с опционами. Ответчик пояснил, что не являлся финансовым консультантом истца, а при заключении опционов ответчик и истец действовали, как самостоятельные участники рынка, контрагенты по сделке. Ответчик указал, что оспариваемые опционы не имеют пороков, являющихся основанием для признания их недействительными сделками, в том числе в соответствии со статьями 168, 178, 179 Гражданского кодекса РФ. В дополнение к основной своей позиции Ответчик также возражает против удовлетворения требований истца со ссылкой на правило «эстоппель». Ответчик указал, что истец подтвердил действительность расчетных товарных опционов и поэтому в силу пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса РФ не вправе их оспаривать. Ответчик также возражает против удовлетворения требований истца, поскольку он ошибочно обосновал свои требования. Ответчик указал, что в силу статьи 65.2 Гражданского кодекса РФ истец не вправе оспаривать сделки по основаниям статей 178, 179 Гражданского кодекса РФ, он вправе заявлять требования только по статье 174 Гражданского кодекса РФ. Ответчик отметил, что все расчетные товарные опционы точно соответствовали решению Правления АО «СМП-Нефтегаз», как в части премии по опционам, так и срокам их действия. Истец не учитывает, что рассчитанная им сумма в размере 491 224 720 руб. является не премией по опционам, размер которой согласно решению Правления АО «СМП-Нефтегаз» не мог превышать 100 000 000 руб., а переменным платежом, который зависел от изменения показателей базисного актива (плавающей цены).

Ответчик встречные исковые требования поддержал, первоначально просил взыскать с истца      1 151 560 255 руб. 85 коп. задолженности по всем сделкам, заключенным в рамках генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках №5027-R от 04.06.2021 (изменено на требование о взыскании убытков в виде упущенной выгоды). Требования ответчика основаны на том, что опционы являются действительными сделками, они являются источником денежных обязательств истца, которые остаются неисполненными. Поскольку истец допустил просрочку и не оплатил долг по расчетному товарному опциону в размере 318 919 853 руб., в силу пункта 6.2 Примерных условий НАУФОР ответчик уведомил истца о досрочном прекращении обязательств по всем опционам. Об этом ответчик уведомил истца 29.04.2022, а 20.05.2022 он проинформировал его о сумме денежного обязательства при прекращении всех сделок, заключенных в рамках генерального соглашения, которую истец обязан был заплатить ответчику.

В соответствии статьей 156 АПК РФ суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся третьих лиц.

Изучив материалы дела, заслушав участников судебного процесса, судом не установлены правовые основания для удовлетворения первоначально заявленных исковых требований, и, напротив, считает встречный иск обоснованным и подлежащим удовлетворению по следующим  обстоятельствам.

Как следует из материалов дела, 03.06.2021 Правление АО «СМП-Нефтегаз» согласовало совершение сделок расчетный товарный опцион в рамках Генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках № RISDA 5027-R. Правление единогласно проголосовало за заключение опционов put и call на нефть, со сроком – не более тринадцати месяцев, способом определения плавающей цены – OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, совокупной опционной премией по опционам put (на продажу) – не более 100 млн. руб. и ценой исполнения – не менее 2 000 руб. / баррель, а по опционам call (на покупку) – не более 100 млн. руб. и ценой исполнения – не менее 5 400 руб. / баррель. Правление АО «СМП-Нефтегаз» также согласовало поручительства ООО «Трансойл», ООО «АЧНФ «АЛСУ», АО «СМП» с пределом ответственности – не менее 2 100 000 000 руб. (том 2, л.д. 66-69).

04.06.2021 истец и ответчик заключили генеральное соглашение о срочных сделках на финансовых рынках № 5027-R (далее – Генеральное соглашение), в рамках которого стороны планировали заключать отдельные сделки, отвечающие признакам производных финансовых инструментов. В силу пункта 1.1 Генерального соглашения к любым отношениям сторон применялись также Примерные условия договора о срочных сделках на финансовых рынках 2011 года, разработанные СРО «Национальная ассоциация участников фондового рынка», СРО «Национальная Валютная Ассоциация», СРО «Ассоциация российских банков» (далее – Примерные условия НАУФОР). Пункты 2.1-2.4 Генерального соглашения устанавливали, что отдельные виды сделок стороны будут заключать посредством обмена подтверждениями через использование электронных средств связи (том 1, л.д. 31-47). Впоследствии, 25.08.2021 стороны внесли ограниченные изменения в Генеральное соглашение посредством заключения дополнительного соглашения № 1 ( том 4, л.д. 18).

Вместе с Генеральным соглашением ответчик представил истцу декларацию о рисках товарных производных финансовых инструментов, где раскрыл содержание и смысл расчетных товарных опционов (том 2, л.д. 110-119).

В период с июня 2021 года по февраль 2022 года истец и ответчик заключили девятнадцать пар опционов put и call, а также последовательно вносили изменения в отдельные условия уже ранее заключенных опционов, как в части опционной премии, так и цены исполнения опционов.

11.06.2021 ответчик подтвердил истцу заключение серии расчетных товарных опционов, из которых двенадцать опционов были опционам call, а другие двенадцать – опционами put. Опционы были попарными, каждому из опционов call соответствовал опцион put и определенный расчетный месячный период от 01.07.2021 по 31.06.2022 (двенадцать периодов). Базисным активом опционов, влияющим на способ определения плавающей цены, являлся индикатор OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, цена исполнения по опционам put составляла 2 500 руб./баррель, а по опционам call – 5 600 руб./баррель. В качестве номинального количества товара для целей расчета платежей по каждому из опционов стороны согласовали 51 000 баррелей. Истец обязан был платить ответчику опционную премию по каждому из опционов put в размере 750 000 руб., а ответчик истцу по опционам – 3 666 666,66 руб. (том 1, л.д. 53-58).

03.08.2021 ответчик подтвердил истцу заключение / изменение условий заключенных опционов № 9901151 от 11.06.2021. Стороны внесли изменения в каждый из двенадцати попарных опционов put и call, скорректировав размер опционных премий, а также цену исполнения: по опционам call с расчетным периодом с 01.08.2021 по 31.08.2021, с 01.09.2021 по 30.09.2021 цена увеличилась с 5 600 руб./баррель до 5 850 руб./баррель. Кроме того, стороны заключили тринадцатую пару опционов put и call с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.07.2022 по 31.07.2022, ценой исполнения по опциону put – 2 500 руб./баррель, по опциону call – 5 600 руб./баррель и взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец должен был заплатить ответчику 1 878 659 руб., а ответчик истцу – 4 878 659 руб., с номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 64-69).

03.08.2021 ответчик подтвердил истцу заключение тринадцатой пары опционов №9901162 от 03.08.2021 с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.07.2022 по 31.07.2022, ценой исполнения по опциону put – 2 500 руб./баррель, по опциону call – 5 600 руб./баррель и взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец должен был заплатить ответчику 1 878 659 руб., а ответчик истцу – 4 878 659 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 70-74).

07.09.2021 ответчик подтвердил истцу заключение / изменение условий заключенных опционов № 9901151 от 11.06.2021. Стороны внесли изменения в цену исполнения опционов call с расчетными периодами с 01.10.2021 по 31.10.2021, 01.11.2021 по 30.11.2021, цена увеличилась с 5 600 руб./баррель до 5 850 руб./баррель. Также стороны заключили четырнадцатую пару опционов put и call с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.08.2022 по 31.08.2022, ценой исполнения по опциону put – 2 500 руб./баррель, по опциону call – 5 600 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан был заплатить ответчику 2 295 000 руб., ответчик истцу – 5 295 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 79-84).

07.09.2021 ответчик подтвердил Истцу заключение четырнадцатой пары опционов № 9901165 от 07.09.2021 с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.08.2022 по 31.08.2022, ценой исполнения по опциону put – 2 500 руб./баррель, по опциону call – 5 600 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан был заплатить ответчику 2 295 000 руб., ответчик истцу – 5 295 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 85-89).

30.09.2021 ответчик подтвердил истцу заключение / изменение условий заключенных опционов № 9901151 от 11.06.2021. Стороны внесли изменения в цену исполнения опционов call с расчетными периодами с 01.12.2021 по 31.12.2021, с 01.01.2022 по 31.01.2022, цена увеличилась с 5 600 руб./баррель до 5 850 руб./баррель. Также стороны заключили пятнадцатую пару опционов put и call с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.09.2022 по 30.09.2022 (по опциону call – с 30.09.2022 по 07.10.2022), ценой исполнения по опциону put – 2 500 руб./баррель, по опциону call – 5 600 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 550 000 руб., а ответчик истцу – 5 550 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 95-100).

30.09.2021 ответчик подтвердил истцу заключение пятнадцатой пары опционов № 9901169 от 30.09.2021 с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.09.2022 по 30.09.2022 (по опциону call – с 30.09.2022 по 07.10.2022), ценой исполнения по опциону put – 2 500 руб./баррель, по опциону call – 5 600 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 550 000 руб., а ответчик истцу – 5 550 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 101-105).

29.10.2021 ответчик подтвердил истцу заключение / изменение условий заключенных опционов № 9901151 от 11.06.2021. Стороны внесли изменения в цену исполнения опционов call с расчетными периодами с 01.11.2021 по 30.11.2021, с 01.12.2021 по 31.12.2021, цена увеличилась с 5 850 руб./баррель до 6 200 руб./баррель. Также стороны заключили шестнадцатую пару опционов put и call с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.10.2022 по 31.10.2022, ценой исполнения по опциону put – 3 000 руб./баррель, по опциону call – 5 800 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 1 076 297 руб., а ответчик истцу – 4 076 297 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 111-116).

29.10.2021 ответчик подтвердил истцу заключение шестнадцатой пары опционов №9901176 от 29.10.2021 с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.10.2022 по 31.10.2022, ценой исполнения по опциону put – 3 000 руб./баррель, по опциону call – 5 800 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 1 076 297 руб., а ответчик истцу – 4 076 297 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 1, л.д. 117-121).

09.12.2021 ответчик подтвердил истцу заключение / изменение условий заключенных опционов № 9901151 от 11.06.2021. Стороны внесли изменения в цену исполнения опциона call с расчетным периодом с 01.01.2022 по 31.01.2022, цена увеличивалась с 5 850 руб./баррель до 6 200 руб./баррель. Также стороны заключили семнадцатую пару опционов put и call с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.11.2022 по 30.11.2022, ценой исполнения по опциону put – 3 000 руб./баррель, по опциону call – 5 800 руб./баррель, взаимной обязанность по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 849 919 руб., а ответчик истцу – 5 849 919 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 2, л.д. 6-11).

09.12.2021 ответчик подтвердил истцу заключение семнадцатой пары опционов № 36545530 от 09.12.2021 с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.11.2022 по 30.11.2022, ценой исполнения по опциону put – 3 000 руб./баррель, по опциону call – 5 800 руб./баррель, взаимной обязанность по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 849 919 руб., а ответчик истцу – 5 849 919 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 2, л.д. 12-16).

13.01.2022 ответчик подтвердил истцу заключение / корректировку условий заключенных опционов № 9901151 от 11.06.2021. Стороны внесли изменения в цену исполнения опционов call с расчетным периодом с 01.02.2022 по 28.02.2022, с 01.03.2022 по 31.03.2022. За февральский период цена увеличилась с 5 850 руб./баррель до 6 300 руб./баррель, с мартовский период – с 5 600 руб./баррель до 5 800 руб./баррель. Стороны также заключили восемнадцатую пару опционов put и call с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.12.2022 по 31.12.2022, ценой исполнения по опциону put – 3 000 руб./баррель, по опциону call – 5 800 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 000 000 руб., а ответчикиИстцу – 5 000 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 2, л.д. 22-27).

14.01.2022 ответчик подтвердил истцу заключение восемнадцатой пары опционов № 37572816 от 13.01.2022 с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.12.2022 по 31.12.2022, с ценой исполнения по опциону put – 3 000 руб./баррель, по опциону call – 5 800 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 000 000 руб., а ответчик истцу – 5 000 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том  2, л.д. 28-32).

03.02.2022 ответчик подтвердил истцу заключение / корректировку условий заключенных опционов № 9901151 от 11.06.2021. Стороны внесли изменения в цену исполнения опционов call с расчетными периодами с 01.02.2022 по 28.02.2022, с 01.03.2022 по 31.03.2022, увеличив цену за февральский период с 6 300 руб./баррель до 7 100 руб./баррель, за мартовский период – с 5 800 руб./баррель до 6 000 руб./баррель. Стороны также заключили девятнадцатую пару опционов put и call с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE, расчетным периодом с 01.01.2023 по 31.01.2023, с ценой исполнения по опциону put – 3 500 руб./баррель, по опциону call – 6 800 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 497 000 руб., равно как и ответчик истцу – 2 497 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 2, л.д. 36-41).

03.02.2022 ответчик подтвердил истцу заключение девятнадцатой пары опционов № 38261875 от 03.02.2022 с базисным активом OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE,  расчетным периодом с 01.01.2023 по 31.01.2023, с ценой исполнения по опциону put – 3 500 руб./баррель, по опциону call – 6 800 руб./баррель, взаимной обязанностью по уплате опционной премии: истец обязан заплатить ответчику – 2 497 000 руб., равно как и ответчик истцу – 2 497 000 руб., номинальным количеством товара – 51 000 баррелей по каждому из опционов (том 2, л.д. 42-46).

При таких условиях стороны заключили первые двенадцать пар опционов put и call в рамках подтверждения № 9901151 от 11.06.2021, тринадцатую пару – подтверждением № 9901162 от 03.08.2021, четырнадцатую – подтверждением № 9901165 от 07.09.2021, пятнадцатую – подтверждением № 9901169 от 30.09.2021, шестнадцатую – подтверждением № 9901176 от 29.10.2021, семнадцатую – подтверждением № 36545530 от 09.12.2021, восемнадцатую – подтверждением № 37572816 от 13.01.2022, девятнадцатую – подтверждением № 38261875 от 03.02.2022.

Заключению каждой из групп опционов предшествовало согласование между ответчиком и истцом индикативных (предварительных) условий потенциальных опционов, которые стороны планировали заключить. Так, для будущих опционных сделок ответчик и истец согласовали индикативные условия от 20.05.2021 (том 1, л.д.47-52), от 30.07.2021 (том 1, л.д. 59-63), от 01.09.2021 (том 1, л.д. 75-78), от 29.09.2021 (том 1, л.д. 90-94), от 29.10.2021 (том 1, л.д. 106-110), 03.12.2021 (том 2, л.д. 1-5), от 13.01.2022 (том 2, л.д. 17-21), 02.02.2022 (том 2, л.д. 33-35).

Ответчик в соответствии с пунктом 5.2 Генерального соглашения являлся расчетным агентом и во исполнение своих обязательств ежемесячно производил расчеты суммы платежа, информировал о суммах истца. О финансовых результатах расчетных товарных опционов ответчик последовательно информировал истца. Письмом от 01.10.2021 № 32101789 ответчик уведомил истца, что его долг по опционам составил 33 000 руб., исходя из цены исполнения 5 424,09 руб./баррель (том 2, л.д. 73), согласно уведомлению от 01.11.2021 № 32101901 задолженность истца достигла – 3 624 283 руб., исходя из цены исполнения 5 980,45 руб./баррель (том 2, л.д. 74), по уведомлению от 01.11.2021 № 32101886 – 112 000 руб., исходя из цены исполнения 5 980,45 руб./баррель (том 2, л.д. 75), по уведомлению от 01.12.2021 № 32101958 – 2 916 667 руб., исходя из цены исполнения 5 469,773 руб./баррель (том  2, л.д. 77), по уведомлению от 01.03.2022 – 22 439 666 руб., исходя из цены 7 597,183 руб./баррель (том  2, л.д. 79), по уведомлению от 04.04.2022 № 32102109 – 318 919 853 руб., исходя из цены 12 310,52 руб./баррель (том 2, л.д. 80), по уведомлению от 04.05.2022 № 32102124 – 126 806 933 руб., исходя из цены 8 143,60 руб./баррель (том 2, л.д. 83).

Истец до апреля 2022 года  надлежащим образом исполнял свои обязательства по уплате денежных средств. 07.04.2022 истец не произвел очередной платеж по расчетному товарному опциону на общую сумму 318 919 853 руб., о чем ответчик информировал истца (том 2, л.д. 82). Согласно данному письму ответчик просил истца погасить задолженность по опциону.

Письмом от 29.04.2022 № 354-исх/288 ответчик уведомил истца о досрочном прекращении с 17.05.2022 обязательств по всем сделкам, заключенных в рамках Генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках между ПАО «Сбербанк России» и АО «СМП-Нефтегаз» № 5027-R от 04.06.2021 (том 2, л.д. 121).

Причиной досрочного прекращения послужил тот факт, что истец не произвел погашение перед ответчиком задолженности в размере 318 919 853 руб.

Досрочно прекращены следующие расчетные товарные опционы: от 11.06.2021 № 9901151, от 03.08.2021 № 9901162, от 07.09.2021 № 9901165, от 30.09.2021 № 9901169, от 29.10.2021 № 9901176, от 09.12.2021 № 36545530, от 13.01.2022 № 37572816, от 03.02.2022 № 38261875. Кроме того, ответчик также прекратил сделку фиксации максимума процентной ставки с барьерным отменительным условием и фиксации минимума процентной ставки (опцион на процентную ставку КЭП с барьерным отменительным условием и опцион на процентную ставку ФЛОР) от 24.09.2021 № 2791942 (том 2, л.д. 121).

Письмом от 20.05.2022 354-исх/320 ответчик уведомил истца о сумме денежного обязательства при досрочном прекращении опционов – 1 152 164 365,44 руб., которую, по мнению ответчика, истец обязан был ему заплатить (том 2, л.д. 123-126). Эта сумма включает в себя 693 942 983,00 руб. – ликвидационная сумма (совокупность текущей рыночной стоимости опционов) по товарным опционам и опционам на процентную ставку КЭП и ФЛОР, 446 330 895,59 руб. – сумма просрочки по опционам, 11 890 486,85 руб. – проценты за неисполнение обязательств (том 2, л.д. 123-126).

Изучив материалы дела, заслушав доводы и возражения сторон спора, исследовав и оценив в соответствии со статьей 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения первоначальных исковых требований о признании недействительными сделок и удовлетворении встречного искового заявления по следующим обстоятельствам.

Истец в обоснование своих требований ссылается на статьи 178, 179 Гражданского кодекса РФ, которые устанавливают основания недействительности сделок, заключенных под влиянием заблуждения или обмана.

В статье 178 Гражданский кодекс РФ устанавливает, что сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если оно было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделка, если бы знала о действительном положении дел. К числу заблуждений норма относит заблуждения в отношении природы сделки.

Статья 179 Гражданского кодекса РФ закрепляет, что сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, равно как и обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом Гражданский кодекс РФ признает намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, которая от него требовалась по условиям оборота.

По мнению истца, ответчик, как профессиональный участник рынка, действуя добросовестно, должен был предупредить истца о том, что заключение расчетных товарных опционов, базисный актив которых связан с ценами на нефть марки Brent (OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE) лишено экономического смысла, а сами опционы не способны были захеджировать риски истца на реальном нефтяном рынке. Это связано с тем, что истец на момент заключения опционов занимался торговлей нефтью марки Urals, а не Brent (том 1, л.д. 11-12). Однако истцом не было  учтено следующее.

Во-первых, по своим экономическим характеристикам опционы позволяли захеджировать риски истца на реальном нефтяном рынке. Этот вывод учитывает не только правовую, но и экономическую природу расчетных производных финансовых инструментов, а также доказательства, представленные, в том числе, самим истцом.

Расчетный товарный опцион является разновидностью производных финансовых инструментов. Понятия «производный финансовый инструмент» и «опцион» закреплены в статье 2 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» (далее – Закон о рынке ценных бумаг) и в Указании Банка России от 16.02.2015 № 3565-У «О видах производных финансовых инструментов» (далее – Указание о видах ПФИ).

Пункт 23 статьи 2 Закона о рынке ценных бумаг определяет производный финансовый инструмент, как договор, предусматривающий, в том числе, обязанность сторон или стороны договора периодически или единовременно уплачивать денежные суммы в зависимости от изменения цен на товары, ценные бумаги, курс соответствующей валюты, величины процентных ставок, уровня инфляции, значений, рассчитываемых на основании цен производных финансовых инструментов, значений показателей, составляющих официальную статистическую информацию, значений физических, биологических и (или) химических показателей состояния окружающей среды и т.д.

Пункт 1 Указания о видах ПФИ ценные бумаги, товары, валюту, процентные ставки, уровень инфляции, официальную статическую информацию, физические, биологические и (или) химические показатели состояния окружающей среды и т.д., от изменения показателей которых зависит обязанность стороны или стороны производного финансового инструмента уплачивать денежные суммы относит к базисным активам.

Из анализа приведенных выше норм, суд приходит к выводу, что риск возникновения у стороны или сторон производного финансового инструмента денежного обязательства является квалифицирующим признаком любого производного финансового инструмента.

Ответчик  указывает, что производные финансовые инструменты используются на рынке для хеджирования (страхования) рисков. Об этом же свидетельствуют Международные стандарты финансовой отчетности (IAS) 39 «Финансовые инструменты: признание и оценка», введенный приказом Минфина России от 28.12.2015 № 217н, которые относят к инструментам хеджирования производный инструмент, справедливая стоимость или денежные потоки по которому должны компенсировать изменения справедливой стоимости или денежных потоков по определенному объекту хеджирования.

Понятие «хеджирование» является легальным, под которым Налоговый кодекс РФ в пункте 5 статьи 301 понимает операции с производными финансовыми инструментами, совершаемые в целях уменьшения неблагоприятных для налогоплательщика последствий, обусловленных, в том числе, уменьшением выручки. Объектами хеджирования он признает имущество, имущественные права налогоплательщика, его обязательства, в том числе, права требования и обязанности, носящие денежный характер и т.д.

Из анализа приведенных выше подходов к определению хеджирования суд приходит к выводу, что хеджирование  –  вид деятельности, который направлен на защиту участника рынка от изменения его выручки при снижении цен на реальный товар (нефть) за счет платежей от другой стороны (контрагента) производного финансового инструмента. Поэтому для хеджирования необходимо, чтобы показатели (базисные активы), закрепленные в производных финансовых инструментах, находились в экономической взаимосвязи с ценами на реальный товар на сырьевом рынке.

Истец указывает, что показатели Brent не позволяли хеджировать его риски, поскольку он торгует нефтью другой марки – Urals, у которой свои принципы и механизм ценообразования. Однако, истец не учитывает,  что Brent – является маркерным сортом нефти, отражающим цены на нефть, добываемую в Северном море, который традиционно используется в процессе ценообразования на нефть менее ликвидных марок, в том числе, нефти Urals. Более того, основным направлением экспорта российской нефти Urals была Европа. Поэтому цены на нефть Urals в любом случае находились во взаимосвязи с котировками Brent, что является общепризнанным фактом в нефтяной отрасли. На это обратил внимание Казанский Федеральный университет в своем заключении (стр. 12-13 заключения).

Из анализа представленных в материалы дела доказательств следует, что до марта 2022 года, на момент заключения расчетных товарных опционов put и call нефть марки Urals торговалась с дисконтом (с минимальной скидкой) к ценам на нефть марки Brent. Это было вызвано тем, что российская нефть Urals имеет более низкое качество по сравнению с Brent.

Но эти различия не свидетельствуют о том, что Brent не позволяет хеджировать риски, связанные с использованием нефти Urals, поскольку исторически цены обеих этих марок однонаправленно росли и снижались. Об этом свидетельствуют представленный ответчиком Энергетический бюллетень Аналитического центра при Правительстве Российской Федерации (выпуск № 99, август 2021 года), заключение Казанского Федерального университета, из которого следует, что динамика цен сортов Brent и Urals на международном рынке в период с января 2014 года по февраль 2022 года практически не отличалась (стр. 13 заключения). Это позволило Казанскому Федеральному университету прийти к выводу, что расчетные товарные опционы, базисным активом которых является Brent, имели для истца экономический смысл и позволяли ему захеджировать риски на реальном нефтяном рынке, несмотря на то, что он торгует нефтью марки Urals и продает ее на внутреннем рынке (стр. 3 заключения).

Кроме того, расхождение показателей Urals и Brent, образовавшееся после февраля 2022 года, как до, так и на момент заключения опционов, отсутствовало. Доказательства того, что возникнут предпосылки, ведущие к существенному расхождению в показателях Urals и Brent, в материалах дела отсутствуют. Равно как и стороны не могли предвидеть такое развитие событий.

К выводу о том, что нефть марок Brent и Urals находились в состоянии корреляции, а Urals нередко торговалась на рынке с дисконтом (скидкой) к нефти марки Brent подтверждается доказательствами, которые представил истец (том 3, л.д. 3-9). Из анализа этих доказательств следует, что «Стоимость российской нефти исторически определяется как цена на нефть маркерного сорта Brent плюс определенный дифференциал (скидка или премия), поскольку российская нефть является более тяжелой (содержит меньше бензиновой и газойлевой фракций и, как следствие, имеет более высокую плотность) и с высоким содержанием серы» (том 3, л.д. 9 (оборотная сторона)).

Об этом же свидетельствует динамика мировых цен на нефть, которую готовил Банк России, аналитические материалы которого ответчик представил вместе с окончательным отзывом на исковое заявление истца. Из анализа материалов Банка России следует, что графики цен на нефть Brent и Urals изменялись однонаправленно.

Более того, истец также не оспаривает тот факт, что цены на нефть Brent и Urals были экономически взаимосвязаны. В частности, истец ссылается на то, что анализ цен на нефть марок Urals и Brent показывает, что на протяжении многих лет до февраля 2022 года колебания цен на оба вида товара повторяли друг друга без каких бы то ни было существенных отличий. Истец отметил, что, действуя разумно и добросовестно, стороны спора в период заключения опционов обоснованно исходили из того, что и далее изменения цен двух марок будут повторять друг друга (том 5, л.д. 128 (оборотная сторона)). Указывая и ссылаясь на изменение в конце февраля 2022 года обстоятельств, истец фактически констатирует, что его потери вызваны внешними обстоятельствами, а не пороками в опционных сделках.

В подтверждение своей позиции о том, что опционы не отвечали целям хеджирования рисков, истец представил Акт экспертного исследования Северо-Западного регионального центра судебной экспертизы Минюста РФ от 24.11.2022 № 3591/10, в котором специалист пришел к выводу, что все взаимосвязанные между собой расчетные товарные опционы не позволяли застраховать риски истца (том 6, л.д. 4-15).

Выводы этого экспертного исследования полностью опровергаются не только выводами Казанского Федерального университета, но и заключением (рецензией) ООО «Оценочная компания «Вета». В числе прочих замечаний, рецензенты обратили внимание, что при проведении исследования Минюст РФ оценивал опционы put и call не в их совокупности и взаимосвязи, которая образовывала торговую стратегию «коллар» и позволяла истцу извлекать финансовую выгоду от колебаний цен на нефть (стр. 10-11 рецензии).

Учитывая представленные  доказательства в совокупности, суд пришел к выводу, что заключенные расчетные товарные опционы put и call отвечали целям хеджирования, какие-либо сомнения по поводу правовой природы данных сделок у сторон  не возникли.

Также суд обращает внимание на то, что истец представил в материалы дела договоры поставки, заключенные между ним и другими участниками рынка (ПАО «Татнефть», ООО «Ресурс Нафта»). Из анализа данных договоров следует, что истец поставлял нефть либо по фиксированным ценам, либо по изменяющимся (плавающим) ценам, формула которых включала в себя показатели Brent. Например, уже после заключения оспариваемых расчетных товарных опционов в дополнительном соглашении от 22.03.2022 к договору поставки № 13-1H/1122-2 от 22.11.2018, заключенного между АО «СМП-Нефтегаз» и ПАО «Татнефть» стороны согласовали формулу определения цены, в составе которой есть показатель нефти Brent. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что нефти марки Brent у истца зависела выручка, а опционы позволяли ему захеджировать риски ее снижения.

При таких условиях, судом отклоняются доводы истца о том, что опционы не позволяли ему захеджировать его риски на реальном нефтяном рынке.

Во-вторых, опционы в любом случае позволяли истцу гарантированно получить от ответчика денежные средства в размере разницы между той опционной премией, которую обязан был платить истец по опционам put и опционной премией, которую должен был заплатить ответчик по опционам call.

Истец и ответчик заключили девятнадцать попарных опционов put и call, образующих торговую стратегию «коллар» (стр. 11 рецензии  ООО «Оценочная компания «Вета»).  В рамках этой стратегии каждая из сторон прогнозировала либо рост, либо снижение показателей базисного актива.

Истец являлся «покупателем» опционов put (опционы на продажу), в рамках которых он вправе был требовать от ответчика уплаты денежных средств, если показатели базисного актива OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE оказывались ниже цены исполнения, которая по этим опционам находилась в интервале от 2 500 руб./баррель до 3 000 руб./баррель. За это право требования исполнения истец обязан был уплачивать ответчику опционную премию.

Ответчик являлся «покупателем» опционов call (опционы на покупку), в рамках которых он мог требовать от истца уплаты денег, если показатели базисного актива OIL-BRENT (DTD)-PLATTS MARKETWIRE оказывались выше цены исполнения, которая по опционам put находилась в интервале от 5 600 руб./баррель до 7 100 руб./баррель. За свое право востребовать исполнение ответчик должен был уплачивать истцу опционную премию.

Совокупный размер премий по всем девятнадцати опционам, которые ответчик обязан был заплатить в пользу истца составлял 77 503 885 руб., тогда как истец обязан была выплатить в составе опционных премий 24 757 885 руб. Соответственно, разница между этими двумя суммами – 52 746 000 руб. – это та сумма денежных средств, на которую истец мог гарантированно претендовать и требовать от ответчика.

По результатам исследования материалов дела, включая представленные в них подтверждения расчетных товарных опционов, заключения Казанского Федерального университета, рецензии ООО «Оценочная компания «Вета», суд приходит к выводу, что истец рассчитывал не только на исполнение опционов put, но и на то, что он заработает на опционных премиях, которые ему безусловно заплатит ответчик.

Изложенные обстоятельства позволяют суду прийти к выводу о том, что все девятнадцать пар опционов put и call являлись для истца экономически обоснованными и потенциально несли для него гарантированную экономическую выгоду.

В-третьих, финансовые потери (убытки), которые понес истец по расчетным товарным опционам не являются следствием неправомерных или недобросовестных действий ответчика. Возникновение финансовых потерь истца стало результатом реализации внешнеполитических и внешнеэкономических событий, которые на момент заключения опционов никто и ни при каких условиях не мог предвидеть. О возможных изменениях цен на базисный актив, как благоприятных, так и неблагоприятных для истца, последний  был предупрежден ответчиком в Декларации о рисках.

Так, заявляя требование о признании опционов недействительными сделками, по смыслу статьи 166 Гражданского кодекса РФ, пункта 71 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ» истец должен доказать наличие пороков именно в момент их совершения. Доказательств наличия таких пороков на дату совершения сделок истцом не представлено.

Истец ссылается, что после февраля 2022 года цены на российскую нефть марки Urals оказались гораздо ниже цен на нефть марки Brent. Это привело к тому, что его реальная выручка на нефтяном товарном рынке перестала покрывать обязательства по опционам. Невозможность хеджирования рисков на нефтяном рынке, реализовавшуюся после февраля 2022 года, истец вменяет в вину ответчику и полагает, что данное обстоятельство служит основанием для признания опционов недействительными сделками.

Однако, истец не учитывает, что, разрыв показателей нефти марки Brent и Urals, произошедший после февраля 2022 года, отсутствовал на момент заключения расчетных товарных опционов и ни один участник рынка не мог предвидеть столь серьезные санкции / ограничения в отношении российского экспорта и изменения в корреляции Brent и Urals.

Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановлении Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» ориентирует нижестоящие суды при оценке добросовестности действий исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, причем добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается, пока не доказано иное.

Учитывая, что в материалы дела не представлены доказательства того, что ответчик мог спрогнозировать введение западными странами ограничений на поставку российской нефти в Европу и связанный с этим рост цен Brent при одновременном снижении Urals, его действия не могут быть квалифицированы судом  как недобросовестные.

Доводами  истца  о недействительности сделок являются недобросовестные действия ответчика, выразившиеся в нераскрытии перед истцом рисков, связанных с расчетными товарными опционами. По мнению истца,  ответчик не проинформировал истца о том, что опционы могут повлечь для  истца серьезные финансовые потери, вызванные неблагоприятным изменением показателей базисного актива.

Между тем, в пункте 1 постановлении Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» расзъяснено, что добросовестным является такое поведение участника гражданского оборота, которое способствует другой стороне в получении необходимой для нее информации.

Ответчик является членом НАУФОР, на который распространяются Стандарты профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, утвержденные Советом директоров НАУФОР 18.02.2015 и размещенные в публичном доступе. Согласно пункту «С.2.1» этого Стандарта информирование клиента о рисках операций с производными финансовыми инструментами осуществляется путем предоставления клиенту Декларации о рисках. Причем, как указывает НАУФОР, пункт «С.2.1» не применяется на отношения с клиентами, которые являются квалифицированными инвесторами, в том числе, в силу закона.

То, что Декларация о рисках, как инструмент информирования клиента о рисках, является достаточным источником информации для того, чтобы признать исполненной обязанность профессионального участника рынка по раскрытию информации, следует из письма НАУФОР, представленного ответчиком в материалы дела.

Ответчик ознакомил истца с Декларацией о рисках, раскрывающей возможные негативные последствия от использования товарных производных финансовых инструментов, к числу которых относятся оспариваемые опционы (том 2, л.д. 110-119). Достаточность представленной в Декларации о рисках информации подтвердила НАУФОР.

В частности, Декларация о рисках содержит информацию о возможности возникновения серьезных финансовых потерь вследствие неблагоприятного изменения текущей цены, когда плавающая цена отклоняется в неблагоприятную для истца сторону от цены исполнения, о чем истец также был предупрежден. Декларация о рисках информировала истца о риске неопределенности при продаже барьерных опционов, которая может возникнуть при приближении рыночной цены товара к барьеру, а также указывала, что при наихудшем для ответчика развитии событий рост ценовой разницы потенциально не ограничен. Кроме того, декларация о рисках раскрывала возможные сценарии изменения цен на нефть, когда цена превышает барьер или не достигает его.

О возможных рисках в связи с заключением срочных сделок на финансовых рынках указано в Индикативных условиях, подтверждениях, а также в пункте 5.8 Генерального соглашения.

Более того, истец являлся опытным участником рынка, который занимается добычей и продажей нефти с 1998 года. Также истец имеет значительную имущественную массу, которая в силу закона характеризует истца как квалифицированного инвестора.

Так, подпункт 10.3 пункта 2 статьи 51.2 Закона о рынке ценных бумаг устанавливает, что коммерческая организация, выручка которой составляет не менее тридцати миллиардов рублей по данным его годовой бухгалтерской (финансовой) отчетности за последний отчетный период или ее чистые активы составляют не менее семисот миллионов рублей, является квалифицированным инвестором. Закон о рынке ценных бумаг такие коммерческие организации перечисляет в одном ряду квалифицированных инвесторов вместе с кредитными организациями, Банком России, Агентством по страхованию вкладов, Международным валютным фондом и т.д. (пункт 2 статьи 51.2).

Закон о рынке ценных бумаг устанавливает, что квалифицированный инвестор вправе заключать сделки с более высоким уровнем риска, а именно: договоры репо (пункт 7 статьи 14), приобретать облигации без срока погашения (пункт 2 статьи 27.5-7), заключать на бирже производные финансовые инструменты, исполнение обязательств по которым зависит от наступления обстоятельства, свидетельствующего о неисполнении обязательства (пункт 6 статьи 51.4).

Таким образом, Закон о рынке ценных бумаг ориентирует участников рынка, что лицо, являющееся квалифицированным инвестором, априори имеет все необходимые знания и опыт для заключения различных финансовых инструментов.

Из анализа материалов дела следует, что по итогам 2020 года, который был последним отчетным периодом на дату заключения расчетных товарных опционов, чистые активы истца превысили 14,4 млрд. руб., что автоматически влекло для него статус квалифицированного инвестора. Поэтому истец не может ссылаться на то, что он не понимал природу расчетных товарных опционов и не мог самостоятельно прогнозировать изменения рынка. Кроме того, финансовые возможности истца позволяли ему привлечь необходимых специалистов на срочных рынках для оценки опционов.

Суд также учитывает, что истец не мог не понимать рисков, связанных с неблагоприятным для него ростом показателей базисного актива, поскольку такой риск является неотъемлемым элементом любого производного финансового инструмента, в том числе, расчетного товарного опциона. В отсутствие таких рисков производные финансовые инструменты лишены какого-либо смысла.

Доказательств, объективно препятствующих привлечению специалистов  в данной области для разъяснения правовой природы, предпринимательских рисков,  возможных неблагоприятных  последствий, истец в материалы дела не представил.

Учитывая наличие у истца статуса квалифицированного инвестора, содержание декларации о рисках, ответчик исчерпывающим образом раскрыл перед истцом все потенциальные негативные последствия, которые несли в себе расчетные товарные опционы. Истец не мог совершить сделки, являющиеся производными финансовыми инструментами, не понимая, что они могут нести за собой потенциальные финансовые потери. Более того, суд учитывает, что, поскольку истец являлся квалифицированным инвестором, ответчик не обязан был представлять Декларацию о рисках, он мог положиться на то, что в силу своего статуса истец по определению осознает все риски, связанные с расчетными товарными опционами.

Истец указывает, что воспринимал ответчика  как своего финансового консультанта.

Между тем, оснований для таких выводов  судом не установлено, поскольку истец не представил каких-либо доказательств принятия ответчиком обязательств по оказанию истцу консультационных услуг в области рынка ценных бумаг или срочного рынка, а также  получение вознаграждения за такие услуги.  Напротив, из анализа представленных в материалы дела документов следует, что ответчик являлся только контрагентом истца.

Доводы истца о том, что ответчик не предсказал истцу введение серьезных ограничений на экспорт российских сырьевых товаров, которые привели к росту цен на нефть Brent и снижению цен на российскую нефть Urals, также не могут являться основанием для удовлетворения первоначально заявленного иска, поскольку возможность наступления обстоятельств, приведших к негативным для истца последствиям, ответчик не мог предвидеть.

Указанные доводы истец заявляет также в качестве основания для признания расчетных товарных опционов недействительными сделками, ссылаясь на статью 168 Гражданского кодекса РФ, которая устанавливает основания для недействительности сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта.

Учитывая, что доводы истца о недобросовестных действиях ответчика материалами дела не подтверждены, равно как и не доказано нарушение оспариваемыми опционами действующего законодательства, суд не находит оснований для признания недействительными опционов по статье 168 Гражданского кодекса РФ. По этим же причинам суд не находит оснований для признания недействительными расчетных товарных опционов по статьям 178, 179 Гражданского кодекса РФ, поскольку надлежащих доказательств наличия  признаков  обмана или введения в заблуждение истца при заключении оспариваемых сделок  в действиях ответчика не представлено.

Часть 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации является общей по отношению к статье 178 ГК РФ, которая устанавливает, что сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Из разъяснений, данных в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ", следует, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Из системного толкования названной нормы и разъяснений следует, что потерпевшим, который вправе предъявить соответствующий иск, также может являться только сторона сделки.

В указанной связи, обращено внимание на то, что у инициаторов иска  отсутствует право на иск, основанный на статьях 178, 179 Гражданского кодекса РФ, поскольку АО «СМП-Нефтегаз» является материальным истцом, тогда как процессуальными истцами – представителями общества, являются его участник и член совета директоров, а сам иск является косвенным в силу статей 65.2, 65.3 Гражданского кодекса РФ.

Принимая  во внимание изложенное, оспаривание инициаторами иска  сделок по статьям 178, 179 Гражданского кодекса РФ  не предусмотрено.

Вместе с тем, представитель АО «СМП-Нефтегаз» поддержал исковые требования, в том числе, по статьям 178, 179 Гражданского кодекса РФ.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, судом не установлены факты, свидетельствующие о введении ответчиком истца (Общества) в заблуждение либо совершении сделок под влиянием обмана.

Из анализа пункта 4 статьи 65.3 Гражданского кодекса РФ следует, что члены коллегиального органа управления корпорации имеют право оспаривать совершенные корпорацией сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 Гражданского кодекса РФ. Других норм-оснований для оспаривания сделок и применения последствий их недействительности применительно к косвенным искам Гражданский кодекс РФ не устанавливает.

При этом, основания для удовлетворения требований истца на основании статьи 174 Гражданского кодекса РФ суд также не усматривает. Согласно пункту 1 статьи 174 ГК РФ, сделка может быть оспорена в том случае, если полномочия лица на совершение сделки от имени юридического лица ограничены учредительными документами и при ее совершении такое лицо или орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены эти ограничения, если другая сторона сделка знала или должна была знать об этих ограничениях.

Истец, со ссылкой на пункт 1 статьи 174 Гражданского кодекса РФ, заявляет о том, что опционы put и call выходили за пределы условий корпоративного одобрения Правления АО «СМП-Нефтегаз». По мнению истца, это проявляется в том, что Правление согласовало общую сумму премии в размере 100 млн. руб., а в итоге у истца сложился долг по опционам на сумму более 491 млн. руб., а конечный срок опционов оказался больше, чем 13 месяцев. Однако, истцом  не учтено следующее.

Во-первых, термин «премия» для опционов является легальным согласно статьям 429.2, 429.3 Гражданского кодекса РФ. Согласно этим нормам премия – это платеж, который уплачивает управомоченная сторона обязанной стороне за право потребовать исполнение опциона. Эта сумма является безусловным денежным обязательством «покупателя» опциона, которая не зависит от того, будет ли опцион действительно исполнен.

В подпункте (а) пункта 6.6 статьи 6 Стандартных условий срочных товарных сделок 2012 г., являющихся неотъемлемой частью  расчетных товарных опционов, НАУФОР определило понятие «общая премия», которой является сумма, указанная в этом качестве в Подтверждении или определяемая в соответствии с ним. «Премия за единицу товара», как указано в подпункте (б) пункта 6.6 статьи 6 Стандартных условий, означает сумму, указанную в этом качестве в Подтверждении или определяемую в соответствии с ним, результат умножения которой на номинальное количество товара равен общей премии.

В подтверждениях о заключении расчетных товарных опционов указана общая премия – фиксированный размер помесячно. Совокупный размер премий, который истец обязан был заплатить Ответчику по всем опционам put и call, составил всего 24 757 885 руб. Поэтому все опционы put и call соответствовали решению Правления АО «СМП-Нефтегаз».

Более того, согласно пункту 6.4(a)(xii) Стандартных условий срочных товарных сделок 2012 г., существенными условиями сделки товарный опцион является именно размер премии, а не размер платежа. По этой причине протокол заседания правления истца содержит информацию о размере премии, а не размере платежа по товарным опционам.

Суд полагает, что подход истца к толкованию понятия «премия» является ошибочным.

Опционная премия, размер которой был согласован Правлением АО «СМП-Нефтегаз», и итоговый финансовый результат производного финансового инструмента – это разные правовые категории и последствия заключения опционов. В решении Правления АО «СМП-Нефтегаз» был отдельно согласован предел ответственности поручителей, который для каждого из них составил 2 100 000 000 руб. (том 2, л.д. 71), что свидетельствует о разделении истцом  указанных понятий. В связи с чем, суд приходит к выводу о том, что  указанная сумма равна размеру потенциальных финансовых потерь, возможность возникновения которых истец допускал 03.06.2021.

Во-вторых, из анализа представленных в материалы дела подтверждений опционов следует, что за весь период существования отношений между истцом и ответчиком срок действия опционов не превышал 13 месяцев. Каждый раз стороны согласовывали дополнительные пары опционов put и call, но их совокупный срок действия находился в интервалах от 12 до 13 месяцев.

При таких условиях, заключенные между истцом и ответчиком расчетные товарные опционы не выходили за пределы решения о корпоративном одобрении и основания для удовлетворения требований истца по статье 174 Гражданского кодекса РФ отсутствуют.

Пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса РФ установлено, что заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно. В частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Верховный Суд РФ в пункте 1 постановления Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» отметил, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежавшего ей права полностью или частично. Например, суд указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения.

С учетом указанных положений, судом отмечена противоречивость поведения истца, а его действия и заявления в рассматриваемый период времени давали  ответчику основания полагать, что расчетные товарные опционы являются действительными сделками. Об этом свидетельствует следующее.

Во-первых, первые двенадцать опционов put и call истец и ответчик заключили еще 11.06.2021, тогда как 03.08.2021, 07.09.2021, 30.09.2021, 29.10.2021, 09.12.2021, 13.01.2022 (14.01.2022), 03.02.2022 стороны заключали новые расчетные товарные опционы и вносили изменения в ранее заключенные, предшествующие опционы. Данные обстоятельства свидетельствует о том, что истец, внося изменения в опционы, исходил из действительности сделок. О наличий сомнений в их действительности, каких-либо  пороков, до февраля 2022 года истцом не заявлялось.

Во-вторых, истец и ответчик осуществляли взаиморасчеты по опционам. Так, платежными поручениями от 06.08.2021 № 284562 на 2 916 663 руб., от 08.09.2021 № 270425 на 2 916 667 руб., от 07.10.2021 № 240322 на 2 916 667 руб., от 07.12.2021 № 330421 на 2 916 667 руб., от 18.01.2022 № 750690 на 2 916 667 руб. (том 2, л.д. 84-88) ответчик перечислял истцу денежные средства по опционам. Платежными поручениями от 09.11.2021 № 10640 на 3 624 283 руб., от 10.11.2021 № 10679 на 112 000 руб., от 07.02.2022 на 19 321 985 руб., от 09.03.2022 № 2157 на 22 439 666 руб., от 16.03.2022 № 2537 на 563 835,62 руб. истец погасил часть долга перед ответчиком по расчетным товарным опционам.

Факт принятия истцом платежей от ответчика, а также встречное исполнение путем перечисления денежных средств истцом в адрес ответчика, свидетельствует о том, что действия истца свидетельствовали о действительности опционов. Будучи заверенным со стороны истца в действительности  сделок, ответчик, в свою очередь,  совершал платежи в пользу истца.

В-третьих, ответчик вел с истцом деловую переписку. При этом, вопросы о действительности либо недействительности опционов между сторонами не возникали. Из содержания переписки между сторонами  усматривается намерение истца  урегулировать сложившуюся по опционам задолженность. В частности, истец неоднократно, в том числе в апреле 2022 года (том 3, л.д. 38-39), направлял ответчику письма, в которых просил расторгнуть опционы. Это отдельно свидетельствует о том, что истец квалифицировал расчетные товарные опционы, как действительные сделки.

При таких условиях, поведение истца, который заявляет о недействительности опционов, тогда как на протяжении значительного периода времени его действия свидетельствовали об обратном, является явно непоследовательным и противоречивым. В силу пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса РФ это является самостоятельным основанием для отказа истцу в удовлетворении его требований.

Помимо расчетных товарных опционов истец также просит признать недействительными сделками индикативные условия от 20.05.2021 (том 1, л.д.47-52), от 30.07.2021 (том 1, л.д. 59-63), от 01.09.2021 (том 1, л.д. 75-78), от 29.09.2021 (том 1, л.д. 90-94), от 29.10.2021 (том 1, л.д. 106-110), 03.12.2021 (том 2, л.д. 1-5), от 13.01.2022 (том 2, л.д. 17-21), 02.02.2022 (том 2, л.д. 33-35).

Суд не находит оснований для признания недействительными сделками индикативных условий опционов, поскольку индикативные условия сами по себе не являются источниками субъективных прав и обязанностей для истца и ответчика, в связи с чем они не являются сделками. Индикативные условия носили информационный характер, подробно раскрывая детали  потенциальных опционов, которые стороны планировали заключить в будущем. Ответчик указывал истцу, что «индикативные условия представлены исключительно в информационных целях для дальнейшего обсуждения сторонами и не являются предложением или обязательством ПАО «Сбербанк России» или его дочерних и аффилированных лиц (далее – Сбербанк) заключить какую-либо сделку» (том 1, л.д. 48).

Учитывая, что основания для признания расчетных товарных опционов недействительными сделками судом не установлены, соответственно,  отсутствуют основания для признания недействительными и индикативных условий.

Принимая во внимание изложенное, судом не установлено оснований для удовлетворения исковых требований истца.

В рамках настоящего дела ответчик обратился со встречным исковым заявлением, в котором первоначально указывал о взыскании 1 151 560 225,85 руб. задолженности  по расчетным товарным опционам (в виде ликвидационной суммы) и опционам на процентную ставку КЭП и ФЛОР. В судебном заседании 02.05.2023 истец уточнил, что просит взыскать убытки в виде упущенной выгоды.

В обоснование требований  по встречному иску  ответчик указал на следующее.

Примерные условия НАУФОР в пункте 5.1 устанавливают, что нарушение обязательств одной из сторон производного финансового инструмента является основанием для досрочного прекращения обязательств по всем сделкам (том 4, л.д. 19-33).

Пункт 6.9 Примерных условий НАУФОР устанавливает, что в целях расчета суммы денежного обязательства при прекращении, определяющая сторона, действуя разумно и добросовестно, определяет текущую рыночную стоимость (цену) (положительную или отрицательную) прекращаемой сделки путем определения суммы, которая подлежала бы уплате при заключении определяющей стороной замещающей сделки, то есть сделки на условиях, аналогичных условиям прекращаемой сделки, имеющим значения для определения ее рыночной стоимости (цены) (том 4, л.д. 24).

Подпунктом «б» пункта 6.9 Примерных условий НАУФОР предусмотрено, что для определения ликвидационной суммы определяющая сторона обязана запросить котировки у четырех дилеров-ориентиров на заключение замещающих сделок, имеющие силу оферты (твердые котировки). В силу подпункта «в», если предоставлено более трех котировок, используется среднее арифметическое котировок, без учета самого высокого и самого низкого значений. Если предоставлены три котировки, используется котировка, оставшаяся после исключения самой высокой и самой низкой котировок (том 4, л.д. 24).

Согласно подпункту «г» пункта 6.9 Примерных условий НАУФОР, если представлено менее трех котировок, а также по заключению определяющей стороны в силу недостаточной ликвидности на соответствующем рынке или иных обстоятельств получение твердых котировок невозможно либо такие котировки не будут отражать справедливую рыночную стоимость прекращаемой сделки, для определения ликвидационной суммы определяющая сторона вправе использовать любую необходимую информацию, в том числе, котировки, не обязывающие дилера-ориентира заключать замещающую сделки (индикативные котировки) (том 4, л.д. 24).

Письмом от 29.04.2022 №354-исх/288 ответчик уведомил истца, что в связи с неисполнением обязательств по расчетному товарному опциону в дату платежа 07.04.2022, ответчик досрочно прекратил все заключенные опционы с 17.05.2022 (том 5, л.д. 23).

Письмом от 20.05.2022 №354-исх/320 ответчик уведомил истца о сумме денежного обязательства при прекращении опционов, которая составила 1 152 164 354,44 руб. (том 5, л.д. 25-28).

Для определения этой суммы во исполнение пункта 6.9 Примерных условий НАУФОР ответчик обратился к четырем дилерам-ориентирам (АО «Газпромбанк», ПАО «АК Барс-Банк», ПАО «Банк Санкт-Петербург», «Ренесанс Капитал Лимитед») за предоставлением котировок по расчетным товарным опционам за восемь расчетных периодов с 01.05.2022 по 31.01.2023 по восьми парам опционов put и call. Из четырех дилеров ориентиров два (ПАО «Газпромбанк», ПАО «АК Барс-Банк») – предоставили твердую котировку, один («Ренесанс Капитал Лимитед») – индикативную и один (ПАО «Банк Санкт-Петербург») – отказал.

Также ответчик обратился к четырем дилерам-ориентирам (АО «Газпромбанк», ПАО «Московский кредитный банк», ПАО «Банк Санкт-Петербург», АО «Россельхозбанк») за котировками по опционам на процентную ставку КЭП и ФЛОР. Из четырех запросов котировок только ПАО «Газпромбанк» предоставил твердую котировку, остальные – отказали.

Пункт 6.9 Примерных условий НАУФОР устанавливает, что при предоставлении дилерами-ориентирами менее трех твердых котировок, определяющая сторона вправе использовать любую информацию, в том числе индикативные котировки, информацию, полученную из внутренних источников. В связи с чем, итоговое обязательство по опционам на процентную ставку КЭП и ФЛОР ответчик определял на основании данных из системы Murex, которая содержит необходимую информацию о котировках финансовых инструментов, в том числе прекращаемых опционах. Доказательства, опровергающие данные Murex, истец в материалы дела не представил.

Ответчик  определил сумму в связи с прекращением сделок по опционам в размере  1 140 273 867,59 руб. в соответствии с пунктом 6.9 Примерных условий. Контррасчет либо некорректность расчета данной суммы истец не представил.

Пункт 6.11 Примерных условий НАУФОР устанавливает, что для целей расчета просроченной суммы по сделки и в пределах, допускаемых законодательством Российской Федерации, проценты начисляются на сумму какого-либо денежного обязательства или сумму, равную текущей рыночной стоимости предмета поставки в валюте просроченной суммы за период со дня (исключая этот день), когда соответствующее обязательство должно было быть исполнено по соответствующую дату досрочного прекращения (включительно).

Согласно пункту 6.5 Генерального соглашения, в отношении обязательств, выраженных в рублях, проценты начисляются в размере увеличенной в два раза ключевой ставки Банка России в процентах годовых (том 1, л.д. 43).

Принимая во внимание просрочку истца, ответчик рассчитал проценты, которые в совокупности составили 11 890 486,85 руб. за период с 08.04.2022 по 17.05.2022.

Ответчик указал, что после прекращения обязательств по сделкам от истца поступило 604 109,59 руб. по сделке № 2781942. Ответчиком произведен зачет указанного платежа в счет погашения возникшей в связи с прекращением обязательств задолженности. Соответственно,  убытки в связи с прекращением сделок по опционам в виде упущенной выгоды  составили  1 151 560 255,85 руб. (расчет: том 5, л.д.25-28).

В пункте 14  Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что по смыслу статьи 15 ГК РФ, упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было. Поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске.

В определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2015 N 302-ЭС14-735, от 19.01.2016 N 18-КГ15-237 сформулирована правовая позиция, согласно которой лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть документально подтвердить, что оно совершило конкретные действия и сделало с этой целью приготовления, направленные на извлечение доходов, которые не были получены в связи с допущенным должником нарушением. Другими словами, взыскатель должен доказать, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим истцу получить упущенную выгоду.

При этом согласно разъяснениям, изложенным в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", по смыслу статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу статей 15, 393, 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, требующее возмещения причиненных ему убытков, должно доказать факт нарушения другим лицом возложенных на него обязанностей (совершения незаконных действий или бездействия), наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками, а также размер убытков. Кроме того, такое лицо должно доказать, что принимало все зависящие от него меры для предотвращения (уменьшения) убытков.

Принимая во внимание, что все заключенные опционы были досрочно прекращены с 17.05.2022 в связи с ненадлежащим исполнением истцом обязательств по расчетному товарному опциону,  суд приходит к выводу о доказанности причинно-следственной связи между возникшими у ответчика убытками в виде упущенной выгоды и ненадлежащим исполнением истцом договорных обязательств, приведшим к прекращению договорных правоотношений   по опционам.

Доводы ответчика о некорректности расчета цены иска по встречному иску судом отклоняются, поскольку ответчиком соблюден алгоритм действий предусмотренных Примерными  условиями договора  срочных сделках на финансовых ранках по получению сведений от дилеров-ориентиров (том 4, л.д.19-33),  а также расчет предъявленной к взысканию суммы.

Доводы ответчика, связанные с  сомнениями в отношении кандидатур выбранных ответчиком дилеров-ориентиров для последующего формирования ликвидационной суммы, также не могут быть рассмотрены судом в качестве отказа в удовлетворении встречного иска, поскольку каких-либо особенностей (критериев выбора)  по определению  кандидатур дилеров-ориентиров в представленных суду документах не установлено.

На основании части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 3.1 статьи 70 АПК РФ обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

Оценка требований и возражений сторон осуществляется судом по правилам статьи 71 АПК РФ с учетом положений ст. 65 АПК РФ о бремени доказывания исходя из принципа состязательности, согласно которому риск наступления последствий несовершения соответствующих процессуальных действий несут лица, участвующие в деле, применительно к ч. 2 ст. 9 АПК РФ.

При изложенных обстоятельствах, основания для удовлетворения первоначально заявленных требований отсутствуют, встречные исковые требования подлежат удовлетворению.

Доводы истца не опровергают обоснованность встречных исковых требований и не могут являться основанием для отказа в их удовлетворении.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ расходы по государственной пошлине по первоначально заявленному  иску относятся на истца, по встречному иску  подлежат возмещению с истца в пользу ответчика.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 110, 167-171, 172, 176 АПК РФ,  Арбитражный суд Республики Татарстан,

 

                                                         РЕШИЛ:

 

В удовлетворении первоначально заявленных исковых требований отказать.

Встречные исковые требования удовлетворить.

Взыскать с Акционерного общества «СМП-Нефтегаз», (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в пользу Публичного акционерного общества "Сбербанк России" г.Москва, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) 1 151 560 255  руб. 85 коп.  убытков и 200 000 руб. в возмещение расходов по государственной пошлине.

Решение может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца.

 

Судья                                                                                                                    Г.Ф. Осипова