ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

15.07.2024

Дело № А40-155431/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 02.07.2024 

Полный текст постановления изготовлен  15.07.2024

 

Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи  Трошиной Ю.В.,

судей: Каменецкого Д.В., Савиной О.Н.,

при участии в заседании:

от ФИО1 – представитель ФИО2, доверенность от 26.10.2023,

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на определение Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2024 о прекращении производства по апелляционной жалобе на определение Арбитражного суда города Москвы от 15.04.2022 по ходатайству временного управляющего должника об истребовании документов и сведений,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Югра», 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 05.04.2022 ООО «ЮГРА» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего должника возложено на ФИО4, член Ассоциации СРО «МЦПУ», о чем опубликовано сообщение в газете «Коммерсантъ» № 77(7278) от 30.04.2022.

          В Арбитражный суд города Москвы 24.08.2022 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц. 

         Определением Арбитражного суда города Москвы от 04.04.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.07.2023, конкурсному управляющему ООО «Югра» отказано в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО3, ФИО8.

         Постановлением Арбитражного суда Московского округа 20.09.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 04.04.2023 и постановление Девятого апелляционного арбитражного суда от 06.07.2023 отменены в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО3, а также в части отказа в привлечении ФИО9 по основаниям совершения сделок по выдаче займа ФИО5, по приобретению права требования к ООО «СБК «Югра», по перечислению 12 490 010 руб., в отменённой части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, в остальной части судебные акты оставлены без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения. 

         Определением Верховного Суда Российской Федерации от 22.01.2024 № 305-ЭС23-26936 конкурсному управляющему ООО «Югра» ФИО4 отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ. 

         При новом рассмотрении определением Арбитражного суда города Москвы от 08.02.2024 ФИО5, ФИО7, ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Югра», рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

         Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2024, принятым по апелляционным жалобам ФИО9, ФИО3, определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

         С выводами судов первой и апелляционной инстанции не согласились ФИО9, ФИО3, обратившись в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят отменить определение и постановление в части возложения субсидиарной ответственности на каждого из заявителей, выводы судов считают ошибочными, не соответствующими фактическим обстоятельствам дела. 

         ФИО10 в обоснование кассационной жалобы указывает, что у суда не имелось оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Югра», поскольку реального управления обществом он не осуществлял, бенефициаром и реальным руководителем должника был ФИО5 Полагает ошибочными выводы судов о причинении вреда имущественным интересам кредиторов в результате совершения сделки с «ООО G.E.O.s.r.o.» в интересах ООО «СБК «Югра», поскольку такими действиями была уменьшена долговая нагрузка взаимозависимого лица ООО «СБК «Югра».

         ФИО3 в обоснование кассационной жалобы указывает, что с 12.08.2021 трудовой договор с ним как с руководителем должника расторгнут, в связи с чем обязанность по передаче документов должника конкурсному управляющему не могла быть на него возложена, при этом, обязанности руководителя должника также исполнял формально по договоренности с действительным руководителем общества ФИО5

  До рассмотрения жалобы по существу в Арбитражный суд Московского округа от конкурсного управляющего ООО «Югра» поступил отзыв на кассационную жалобу, который приобщен к материалам дела в соответствии со статьей 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители  ФИО9, ФИО3 поддержали доводы кассационных жалоб.

Представитель конкурсного управляющего по доводам кассационных жалоб возражал.

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судами установлено, что ФИО5 являлся генеральным директором должника с даты создания 20.04.2017 до 11.09.2017.

Конкурсный управляющий должника также полагал, что после прекращения полномочий ФИО5 как генерального директора должника, ответчик продолжал являться фактическим выгодоприобретателем от деятельности должника.

Обращаясь в суд с заявлением конкурсный управляющий указывал, что по решению ФИО5 должник без какого-либо экономического смысла для своей деятельности выкупил 26.12.2018 у внешнего кредитора требования к аффилированному ООО «СБК «Югра», что подтверждается судебными актами по делу № А76-7014/2017. Кроме того, ФИО5 в период с 28.09.2017 по 28.06.2019 перечислено 3 984 000 руб. со ссылкой на выдачу займа, не возвращённых должнику.

В данной части доводы конкурсного управляющего признаны обоснованными, в суд кассационной инстанции в части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности судебные акты не обжалуются.

Судами установлено, что ФИО9 являлся генеральным директором должника ООО «Югра» в период с 12.09.2017 до 01.09.2020.

ФИО3 являлся генеральным директором ООО «Югра» в период с 02.09.2020 до момента открытия конкурсного производства 21.04.2022.

Возражая против удовлетворения требований конкурсного управляющего, ФИО3 указывал, что его полномочия как руководителя должника прекращены 12.08.2021 на основании приказа о расторжении трудового договора по собственному желанию. Однако, из совокупности положений Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» и Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» следует, что ЕГРЮЛ, в силу своей публичности, является официальным источником сведений о юридическом лице, в связи с чем содержащиеся в данном федеральном информационном ресурсе сведения и документы должны быть достоверны.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ ФИО3 являлся генеральным директором ООО «Югра» до даты открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства, записей о недостоверности данных сведений не внесено.

В рамках настоящего дела определениями суда от 15.04.2022, 31.08.2022 у ФИО3 как бывшего руководителя должника, чьи полномочия прекратились с даты открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства, истребована документация должника. Определения суда не обжалованы, вступили в законную силу.

Таким образом, суды установили, что ответчики ФИО5, ФИО9 и ФИО3 являются контролирующими должника лицами по смыслу ст. 61.10 Закона о банкротстве.

Относительно доводов о неисполнении обязанности по передаче документов должника конкурсному управляющего судами установлено, что определением Арбитражного суда города Москвы от 21.10.2021 суд обязал руководителя должника не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего предоставить временному управляющему перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения.

Определениями Арбитражного суда города Москвы от 15.04.2022, 31.08.2022 удовлетворены ходатайства конкурсного управляющего должника, у ФИО3 истребована документация должника и сведения в отношении должника.

Указанные судебные акты ФИО3 не исполнены, документация должника его конкурсному управляющему не передана, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

При этом, судами принято во внимание, что документация должника не передана конкурсному управляющему и иными лицами, занимавшими должность единоличного исполнительного органа общества «Югра».

В ходе рассмотрения обособленного спора по существу установлено, что между ФИО5 и ФИО3 заключено соглашение о сотрудничестве от 27.08.2020, в соответствии с которым ФИО5 признаёт, что, желая продолжить фактическое управление обществом, не имеет возможности находиться в статусе единоличного исполнительного органа и участника ООО «ЮгрпА», в связи с чем ФИО5 дано указание об оформлении решения единственного участника общества об освобождении с занимаемой должности генерального общества и назначения ФИО3 генеральным директором ООО «ЮГРА».

Согласно п. 2 соглашения о сотрудничестве от 27.08.2020 ФИО3 от своего имени, но в интересах и за счёт средств ФИО5, являющегося лицом, фактически управляющим обществом, выполняет указания в устной и/или письменной форме, являющиеся для ФИО3 обязательными к выполнению, и данные ФИО5 по всем вопросам деятельности общества, в том числе по вопросам финансово-хозяйственной деятельности общества.

Пунктом 8 соглашения о сотрудничестве от 27.08.2020 стороны установили срок действия соглашения до 27.08.2030.

ФИО3, возражая против доводов конкурсного управляющего, заявлял,  что в июле 2021 года участником ООО «Югра» стал ФИО11, которому ФИО3 передал всю имеющуюся документацию, что подтверждается актом приёма-передачи от 01.09.2020.

Однако суд критически относится к указанному акту, поскольку в ходе рассмотрения спора по существу ФИО3 даны противоречивые пояснения. ФИО3 указывал, что вся документация хранилась у ФИО5, передача документации при переназначении генеральных директоров не осуществлялась, акт приёма-передачи документации от ФИО9 в пользу ФИО3 оформлен формально, с ошибками и является недостоверным. Одновременно с этим, ФИО3 указывал, что документы, печати и штампы ООО «Югра» переданы ФИО5 ФИО11, а не ФИО3

Таким образом, данными пояснениями ответчик ФИО3 заявляет, что документацию должника от ФИО9 не получал, в пользу ФИО11 не передавал, вся документация хранилась у фактического бенефициара ФИО5, в связи с чем ссылка на акт приёма-передачи от 01.09.2020 несостоятельна.

Из данных бухгалтерской (финансовой) отчётности судами установлено, что по состоянию на 31.12.2019 у должника имелись следующие активы: запасы на сумму 27 559 тыс. руб.; дебиторская задолженность в размере 18 310 тыс. руб.; финансовые вложения (за исключением денежных эквивалентов) на сумму 43 918 тыс. руб.; прочие оборотные активы на сумму 7 234 тыс. руб.

В настоящее время конкурсный управляющий не имеет возможности определить нахождение активов должника, за счёт которых может быть сформирована конкурсная масса, в связи с отсутствием первичных бухгалтерских документов должника. Непередача документации существенно препятствует проведению конкурсным управляющим анализа совершённых от имени должника сделок, отсутствие документов также не позволяет определить имущественное положение должника, наличие имущества и имущественных прав должника, дебиторской задолженности, что делает невозможным формирование конкурсной массы, исполнение обязанностей конкурсного управляющего.

Доводы о номинальном характере руководства обществом ФИО3 проверены судами, однако, не стали основанием для освобождения указанного лица (уменьшения размера ответственности) от субсидиарной ответственности по обязательствам возглавляемого им общества исходя из разъяснений, изложенных в п.6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 53), и с учетом правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023г. № 305-ЭС21- 18249 (2, 3) по делу № А40-303933/18). ФИО3 не представлено сведений, существенно повлиявших выводы суда при установлении статуса ФИО5 как фактического бенефициара. Будучи генеральным директором должника в течение длительного периода, ФИО3 был обязан действовать в интересах общества с принятием на себя ответственности за производимые действия. Ответчик ФИО3 доводы конкурсного управляющего не опроверг, доказательств, свидетельствующих об отсутствии его вины в невозможности формирования конкурсной массы, не представил.

Таким образом, проведение процедуры конкурсного производства (формирование конкурсной массы) существенно затруднено вследствие, в том числе, незаконных действий ответчика ФИО3, в связи с чем суд пришел  к выводу о наличии правовых оснований для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему.

В отношении доводов конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения ФИО5 и ФИО9 к субсидиарной ответственности вследствие совершения сделок судами установлено следующее.

Между ФИО5 и ФИО9 заключено соглашение о сотрудничестве от 07.09.2017, в соответствии с которым ФИО5 признаёт, что, желая продолжить фактическое управление обществом, не имеет возможности находиться в статусе единоличного исполнительного органа и участника ООО «Югра», в связи с чем ФИО5 дано указание об оформлении решения единственного участника общества об освобождении с занимаемой должности генерального общества и назначения ФИО9 генеральным директором ООО «Югра».

Согласно п. 2 соглашения о сотрудничестве от 07.09.2017 ФИО9 от своего имени, но в интересах и за счёт средств ФИО5, являющегося лицом, фактически управляющим обществом, выполняет указания в устной и/или письменной форме, являющиеся для ФИО9 обязательными к выполнению, и данные ФИО5 по всем вопросам деятельности общества, в том числе по вопросам финансово-хозяйственной деятельности общества.

Пунктом 9 соглашения о сотрудничестве от 07.09.2017 стороны установили срок действия соглашения до 07.09.2027.

В период руководства ФИО9 с 12.03.2019 по 04.09.2020 из владения должника через карточный счёт (р/с 

<

***>) выведены денежные средства в размере 12 490 010 руб., что превышает размер требований, включённых в реестр требований кредиторов должника.

Экономическая целесообразность совершения данной сделки, цель расходования денежных средств в таком объёме ответчиками не подтверждена. Такие действия по выводу денежных средств повлекли ухудшение финансового состояния должника и, как следствие, невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объёме, что свидетельствует о причинении правам кредиторов должника существенного вреда. При этом, установлено, что всего в реестр требований кредиторов ООО «Югра» включены денежные требования на сумму  8,657 млн. руб. требований.

Кроме того, судами установлено, что в период с 28.07.2017 по 28.06.2019 в пользу ФИО5 совершены восемь сделок по выдаче займов на общую сумму 3 984 000 руб. В качестве доказательств возврата сумм займов ФИО5 представлены приходные кассовые ордеры. Вместе с тем, сами по себе приходные кассовые ордеры не подтверждают реальность возврата займа в условиях непередачи ФИО5 всей имеющейся у него документации конкурсному управляющему должника, в том числе, журнала регистрации приходных и расходных кассовых ордеров.

Из представленных в материалы дела доказательств также не установлено дальнейшее движение данных денежных средств в случае их действительного возврата ответчиком должнику, конкурсному управляющему указанные денежные средства не переданы.

Конкурсный управляющий также указывал на приобретение права требования к ООО «СБК «Югра», по данной сделке суды установили, что между ООО «G.E.O. s.r.o.» (займодавец) и ООО «Югра» (заёмщик) заключён договор займа от 07.12.2018, согласно которому займодавец передаёт заёмщику денежные средства в размере 800 000 евро. Согласно пояснениям ФИО5 получение 28.12.2018г денежных средств должником подтверждается выпиской по валютному счёту должника.

В тот же день 28.12.2018 денежные средства перечислены в пользу ООО «Промспецсервис» по договору поручения от 25.12.2018 № П2-12/2018.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 20.09.2017 по делу № А76-7014/2017, изменённым постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2018, требования ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» удовлетворено частично, с ООО «Сервисная буровая компания «Югра» в пользу АО «Челябинский трубопрокатный завод» взысканы долг в размере 98 997 293,02 руб., неустойка в размере 8 921 394,21 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 200 000 руб.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 09.07.2019 по делу № А76-7014/2017 произведена замена ПАО «Челябинский трубопрокатный завод» на его правопреемника ООО «Югра».

Таким образом, судами сделан вывод, что должник ООО «Югра» 07.12.2018 приобрёл право требования к ООО «СБК «Югра» по цене 800 000 евро. При этом, из публичных сведений картотеки арбитражных дел следует, что в отношении ООО «СБК «Югра» уже 21.09.2018 подано заявление о банкротстве.

Относительно целесообразности приобретения требования к неплатежеспособному ООО «СБК «ЮГРА» за 800 000 евро ФИО5 пояснял, что сделка обусловлена намерением одного члена предпринимательской группы - ООО «G.E.O. s.r.o.», предоставить денежные средства для оплаты задолженности другого члены группы компаний - ООО «СБК «Югра» перед независимым кредитором.

Как указано судами,  на отсутствие экономической выгоды от совершенной сделки указывает, с одной стороны обязательство ООО «Югра» по возврату займа (порядка 60 млн. руб.), а с другой-никакого собственного интереса ООО «Югра» не преследовала,  при этом,  отсутствие требования о возврате займа со стороны ООО ООО «G.E.O. s.r.o.» не означает, что такое требование не появится в будущем, правовые основания для его предъявления сохраняются, а у должника сохраняется обязанность по возврату этих средств.

Судами проверены доводы ответчика ФИО9 о номинальном характере его управления обществом «Югра», однако, аналогично обстоятельствам управления должником ФИО3, такие доводы судами отклонены. ФИО9 не представлено сведений, существенно повлиявших на выводы суда при установлении статуса ФИО5 как фактического бенефициара.

Будучи генеральным директором должника в течение длительного периода, ФИО9 был обязан действовать в интересах общества с принятием на себя ответственности за производимые действия, однако, такие действия – перечисление денежных средств из имущественной массы должника, уменьшение тем самым его активов на сумму, превышающую размер реестра, интересам ООО «Югра» не соответствуют. ФИО5 и ФИО9 привлечены к субсидиарной ответственности за невозможность полного удовлетворения требований кредиторов вследствие совершения сделок.

Арбитражный суд Московского округа, проверив доводы кассационных жалоб в пределах предоставленных процессуальным законом полномочий, выводы судов считает обоснованными, соответствующими фактическим установленным обстоятельствам дела.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве, руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В соответствии с п.1 ст.61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействий контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 24 Постановления Пленума ВС РФ № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации (подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержится презумпция о наличии причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при отсутствии документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

С учетом изложенного, судам следует исходить из безусловности обязанности руководителя должника по передаче документов конкурсному управляющему.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства и доводы участвующих в деле лиц, суды пришли к обоснованному выводу о наличии совокупности условий, необходимых для привлечения бывшего руководителя должника ФИО3  к субсидиарной ответственности по данному основанию.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Из пункта 17 Постановления Пленума ВС РФ № 53 следует, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.

Арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия.

В данном деле совершенные в период юридического руководства обществом ФИО9 и фактического ФИО5 существенно негативным образом повлияло на финансовое состояние должника и утрату им возможность исполнить свои обязательства перед кредиторами.

Из пункта 6 Постановления Пленума ВС РФ № 53 следует, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Судами в соответствии с требованиями статьи 71   Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дана оценка значимости раскрытых номинальным директором (директорами) сведений, оснований для уменьшения ответственности таких лиц,  не установлено. Судом апелляционной инстанции отмечено по данным доводам, что раскрытая ФИО3 и ФИО9 информация об их номинальном статусе к положительному результату для конкурсной массы ООО «Югра» не привела, состав вменяемых управляющим ответчикам сделок и действий определён по результатам поступивших от третьих лиц сведений (прежде всего, банковской выписки) и остался неизменным с момента подачи заявления.

В соответствии с пунктом 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», проверяя правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, суд кассационной инстанции применительно к части 4 статьи 170 АПК РФ устанавливает, соответствуют ли выводы судов практике применения правовых норм, определенной постановлениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившими силу постановлениями Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики, постановлениями Президиума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившими силу постановлениями Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а также содержащейся в обзорах судебной практики, утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации.

Доводы кассационных жалоб проверены судебной коллегией в пределах предоставленных полномочий, выводы, изложенные в определении в обжалуемой части и постановлении апелляционного суда соответствуют фактическим установленным обстоятельствам дела, нормы материального права применены верно.

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения и постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2024 по делу № А40-155431/21 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                             Ю.В. Трошина 

Судьи:                                                                                                         Д.В. Каменецкий 

О.Н. Савина