АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

09 декабря 2021 года

Дело №

А56-54903/2012

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей  Мирошниченко В.В. и Яковлева А.Э.,                           

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 17.02.2020), от закрытого акционерного общества «СК «Темп» представителя ФИО3 (доверенность от 01.12.2021),

рассмотрев 06.12.2021 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.06.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2021 по делу № А56-54903/2012/з.20,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.10.2012 в отношении закрытого акционерного общества «СМУ-837», адрес: 194017, Санкт-Петербург, Дрезденская ул., д. 16А, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО4. 

Решением от 17.09.2013 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО5.

Определением от 08.11.2019 ФИО5 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника.

Определением от 28.11.2019 конкурсным управляющим Общества утверждена ФИО6.

В рамках дела о банкротстве ФИО1 обратился в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве и замене ФИО7 на сумму 3 169 231,67 руб. 

Определением суда от 25.06.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2021, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 25.06.2021 и постановление от 28.09.2021 отменить, принять по делу новый судебный акт - об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на то, что прекращение требований ФИО7 к должнику на сумму 6 561 138,99 руб. не означает полного прекращения всех требований ФИО7, требование на сумму 3 169 231,67 руб. не исполнено, обязательства Общества не прекращены. По мнению подателя жалобы, бездействие цедента не влияет на обоснованность правопреемства.

Подателю жалобы представляется ошибочным вывод апелляционного суда о злоупотреблении правом сторонами договора цессии и ничтожности названного договора. При этом утверждение о том, что право требования ФИО7 к Обществу не было прекращено на момент заключения договора цессии, судом апелляционной инстанции не опровергнуто.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий ФИО6 просила оставить жалобу без удовлетворения, судебное заседание провести в свое отсутствие.

Кредитор ФИО8 в отзыве на кассационную жалобу  просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения, а кассационную жалобу - без удовлетворения, соглашаясь с выводами судов о наличии в действиях ФИО7 и ФИО1 злоупотребления правом.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал кассационную жалобу, представитель закрытого акционерного общества «СК «Темп» возражала против отмены обжалуемых судебных актов.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –                  АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, требования закрытого акционерного общества «Строительное объединение квартальной застройки» (далее - ЗАО «СОКЗ») в размере 364 621,88 руб. основного долга, а также  700 000 руб. задолженности и 251 900 руб. неустойки по договору займа от 30.06.2011,         21 000 руб. задолженности и 32 690 руб. неустойки по договору аренды от 01.06.2011 № 37 включены в реестр требований кредиторов Общества определениями от 18.10.2012 и от 24.01.2013 соответственно. 

Определением от 18.06.2013 произведена замена в порядке процессуального правопреемства кредитора – общества с ограниченной ответственностью «Петербургские дворы» с суммой требований 380 000 руб. основного долга, 78 851,79 руб. процентов на ЗАО «СОКЗ».

Требование закрытого акционерного общества «Строительное управление № 12» (далее - ЗАО «СУ № 12») в размере 1 009 540 руб. основного долга и              330 628 руб. неустойки включено в реестр требований кредиторов Общества определением от 24.01.2013.

Определением от 06.02.2020 судом произведено процессуальное правопреемство, ЗАО «СОКЗ» и ЗАО «СУ № 12» заменены на ФИО7 в реестре требований кредиторов должника.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 10.04.2020 ФИО1 (цессионарий) и ФИО7 (цедент) заключили договор уступки права (требования), согласно которому цессионарий приобрел у цедента права требования к должнику на сумму 3 169 231,67 руб.,  установленные определениями от 18.10.2021 по делу № А56-54903/2012, от 24.01.2013 по обособленному спору № А56-54903/2012/з.6, от 30.01.2013 и от 18.06.2013 по обособленному спору № А56-54903/2012/з.14, от 24.01.2013 по обособленному спору № А56-54903/2012/з.4.

Как указывает заявитель, права требования принадлежали цеденту на основании определения суда от 06.02.2020 по обособленному спору                            № А56-54903/2012/з.19 и перешли к цессионарию в том же объеме и на тех же условиях, которые существовали у цедента к моменту заключения договора уступки права.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения ФИО1 с заявлением о процессуальном правопреемстве в рамках настоящего дела о банкротстве Общества.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, исходил из того, что требования ФИО7 в рамках обособленного спора № А56-54903/2012/суб.2.1 признаны погашенными. При этом были отклонены доводы конкурсного управляющего о ничтожности договора от 10.04.2020 по причине совершения его в нарушение абзаца 1 и 2 пункта 5 статьи 213.25 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Суд апелляционной инстанции указал, что ссылки суда первой инстанции на постановление апелляционного суда по обособленному спору                              № А56-54903/2012/суб.2.1, которое отменено постановлением суда кассационной инстанции, в данном случае не привели к принятию неправильного судебного акта, поскольку договор цессии, положенный в основу заявленного требования, ничтожен.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

Согласно части 1 статьи 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

На замену стороны ее правопреемником или на отказ в этом арбитражным судом указывается в соответствующем судебном акте, который может быть обжалован (часть 2 указанной статьи).

Замена выбывшей стороны ее правопреемником в арбитражном процессе производится тогда, когда правопреемство произошло в материальном гражданском правоотношении.

Пунктом 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации      (далее - ГК РФ) предусмотрено, что право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Согласно пункту 1 статьи 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

Отказывая в удовлетворении заявления ФИО1, суд первой инстанции указал на признание определением от 22.06.2020 по обособленному спору № А56-54903/суб.2.1 прекратившимися обязательств должника по выплате ФИО7 из конкурсной массы 6 561 138,99 руб. В то же время, как следует из указанного судебного акта, отмененного впоследствии постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 26.08.2021, данная сумма составляла лишь часть включенного в реестр требований кредиторов Общества требования ФИО7, при этом  установить, погашалось ли определением от 22.06.2020 требование,  подтвержденное определением от 06.02.2020 о процессуальном правопреемстве, или требование, установленное определением от 31.01.2013,  не представлялось возможным ввиду расчетного установления судом указанной суммы. 

Судом апелляционной инстанции установлено, что договор цессии заключен в период конкурсного производства в отношении Общества и касается требований, которые включены в реестр требований кредиторов должника в 2013 году. Условия договора цессии не являются обычными и доступными для независимых участников гражданских правоотношений, о чем свидетельствуют длительный период неисполнения обязательств должником и приобретение цессионарием прав требования по цене 500 000 руб. без доказательств возможности хотя бы частичного погашения требований кредитора в рамках процедуры банкротства Общества.

Достоверные и бесспорные доказательства исполнения цессионарием обязательств по оплате цены договора цессии, предусмотренной пунктом 3.1, отсутствуют, притом что цедент (ФИО7) находится в процедуре банкротства и его финансовый управляющий не подтвердил получение должником 500 000 руб. за уступленное право требования к Обществу, сведения о расходовании ФИО7 данных средств не представлены. Финансовая возможность оплаты договора цессии ФИО1 не доказана, сведения о получении цессионарием наличных денежных средств в указанном размере, в том числе в виде доходов, отсутствуют.

Также судом апелляционной инстанции принято во внимание длительное сокрытие информации о передаче кредитором права требования к должнику, поскольку договор цессии заключен сторонами 10.04.2020, в то время как с заявлением о процессуальном правопреемстве ФИО1 обратился в суд 01.03.2021, то есть через год после заключения договора, притом что цедент согласно сведениям картотеки арбитражных дел является активным участником судебных процессов в рамках дела о банкротстве Общества.

Суд апелляционной инстанции принял во внимание, что ранее в настоящем деле о банкротстве Общества в рамках обособленного спора                                 № А56-54903/2012/з.2 Компании «Трикона Корпорэйшн» (далее - Компания) отказано в правопреемстве и замене ФИО7 на основании договоров уступки права (требования) по мотиву мнимости данных договоров и заключения их со злоупотреблением правом. 

С учетом совокупности данных обстоятельств суд апелляционной инстанции пришел к выводу о ничтожности договора цессии и о том, что действительной целью его заключения являлось не получение прав требований к должнику, а замена ФИО7 в реестре с целью неисполнения обязательств по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности (взыскании убытков) ФИО7 в рамках настоящего дела о банкротстве Общества. В рамках обособленного спора                                               № А56-54903/2012/суб.2.1 рассматриваются заявления об изменении способа исполнения судебного акта путем признания прекратившимися обязательства должника по выплате из конкурсной массы ФИО7 6 561 138,99 руб., в том числе по определению от 06.02.2020 по спору № А56-54903/2012/з.19. Заявление о процессуальном правопреемстве ФИО7 направлено на неисполнение обязательств по обособленному спору о привлечении его к ответственности в рамках настоящего дела о банкротстве. 

Между тем суды не учли следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 2 указанной статьи в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались.

Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом и договором не предусмотрено иное (пункт 2 статьи 389.1 ГК РФ).

Договор уступки права требования от 10.04.2020 не содержит условия, отменяющего общее правило о моменте перехода права требования к цессионарию, установленное в пункте 2 статьи 389.1 ГК РФ. Более того, в пункте 1.3 договора стороны связали с моментом заключения договора момент перехода на цессионария прав кредитора должника по упомянутому денежному требованию.

Таким образом, для рассмотрения настоящего спора обстоятельства, связанные с неоплатой по договору цессии или несоответствием размера этой оплаты номиналу переданной задолженности, по общему правилу, не входят в предмет доказывания при разрешении ходатайства о замене кредитора в порядке процессуального правопреемства и могут являться юридически значимыми только в совокупности с иными обстоятельствами, свидетельствующими о том, что стороны сделки договорились и преследовали цель иную, нежели перевод прав требования к должнику с ФИО7 на ФИО1

Доказательств аффилированности правопреемника по отношению к Обществу материалы дела не содержат. Судами юридическая или фактическая аффилированность между ФИО1 и ФИО7 не устанавливалась, что ставит под сомнение какой-либо их сговор для совершения сделки с противоправной целью. Стороны договорились о цене переданного права требования, которая  в 6 раз ниже номинала задолженности, что вполне может быть объяснимо тем, что выкуплено право требования к лицу, находящемуся в процедуре банкротства.

Ссылка суда апелляционной инстанции на то, что ФИО1 не указано экономическое обоснование приобретения права требования к банкроту, в отсутствие установления иных фактов, свидетельствующих о недобросовестном поведении заявителя, в том числе путем влияния на ход процедуры банкротства с учетом размера требования относительно реестра, судом кассационной инстанции не признается достаточным основанием для применения статьи 10 ГК РФ.  

Следует отметить, что действующее законодательство не устанавливает пресекательного срока для обращения заинтересованного лица с ходатайством о проведении процессуального правопреемства. В то же время вывод суда апелляционной инстанции о сокрытии информации о состоявшейся уступке не соответствует действительности и опровергается поданной 03.07.2020 ФИО1 апелляционной жалобой на определение от 22.06.2020.

Поскольку действия нового цессионария не нарушают установленных пределов осуществления гражданских прав, в связи с чем отсутствуют основания для квалификации их как злоупотребления правом.

Вывод суда апелляционной инстанции о возможных противоправных целях ФИО7, которые он преследовал при совершении договора уступки права (уклонение от исполнения определения от 22.09.2018 о взыскании убытков в размере 10 995 250 руб.), является предположительным и не подтверждается материалами дела.  

Наличие запрета на распоряжение ФИО7 своим имуществом в период заключения договора цессии судами не установлено.

Существование и обоснованность передаваемого требования в данном случае подтверждены в порядке статьи 16 АПК РФ, и замена кредитора по нему не может затрагивать интересы иных лиц, участвующих в деле о банкротстве, поскольку  не нарушает установленную пунктом 4 статьи 134 Закона о банкротстве очередность удовлетворения требований кредиторов, не влечет увеличения объема обязательств должника. 

 Как разъяснено в абзаце втором пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017  № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», первоначальный кредитор не может уступить новому кредитору больше прав, чем имеет сам; вместе с тем на основании закона новый кредитор в силу его особого правового положения может обладать дополнительными правами, которые отсутствовали у первоначального кредитора.

 Поэтому уступка ФИО7 требования внешне независимому кредитору не свидетельствует об изменении правовой природы требования и не будет влиять на очередность его удовлетворения в деле о банкротстве Общества, в случае если  судами будет пересмотрен вопрос об очередности удовлетворения его требования.

Указанное следует из пункта 7 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020.

При таких обстоятельствах совершение ФИО7 и                 ФИО1 договора уступки права требования исключительно с целью причинения вреда должнику или его кредиторам не подтверждается материалами дела. 

Ссылка суда апелляционной инстанции на  судебные акты по обособленному спору № А56-54903/2012/з.2 об отказе Компании  в правопреемстве на основании договоров уступки права (требования) с ФИО7 по мотиву мнимости и совершения их со злоупотреблением правом несостоятельна, поскольку в  указанном споре суды исходили из конкретных обстоятельств, не тождественных обстоятельствам настоящего спора, касались иных прав требований ФИО7 к должнику.

В то же время установленные в рамках обособленного спора № А56-54903/2012/з.3 аналогичные установленным в обособленном споре № А56-54903/2012/з.2 обстоятельства (не раскрытие офшорной компанией информации о ее конечном выгодоприобретателе, невозможность проверить заявление о фальсификации доказательств по причине уклонения Компании и ФИО7 от представления по неоднократным запросам суда изначально составленных сторонами оригиналов документов, поставлено под сомнение заключение сделок в даты, указанные в договорах, поскольку информация о пребывании уполномоченного Компанией лица, подписавшего договоры  на территории Российской Федерации и в Санкт-Петербурге, не представлена; учтено отсутствие надлежащих доказательств расчетов по договору комиссии с ФИО7, паспортов сделок и иных документов, обязательных для оформления платежа с участием Компании-нерезидента), не препятствовали  дальнейшей замене кредиторов ЗАО «СОКЗ» и ЗАО «СУ № 12» на                      ФИО7 определением от 06.02.2020 на основании тех же договоров цессии от 14.09.2016 № 1  и от 27.09.2016 № 3.

В рассмотренном случае уступка права требования в размере 3 169 231,67 руб., в том числе 2 475 161,88 руб. основной задолженности и 694 069,79 руб. неустойки и процентов, установленных вступившими в законную силу судебными актами, произведена в соответствии с нормами действующего законодательства и является состоявшейся. Вывод суда апелляционной инстанции об обратном основан на неправильном применении норм материального права.

При таких обстоятельствах у судов не имелось оснований для отказа в установлении процессуального правопреемства, в связи с чем на основании частей 1 и 2 статьи 288 АПК РФ определение от 26.06.2021 и постановление  от 28.09.2021 подлежат отмене.

Суды при рассмотрении настоящего спора установили все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, вследствие чего в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 АПК РФ суд кассационной инстанции с учетом того, что правопреемство в материально-правовом смысле от цедента к цессионарию состоялось, имеются основания для правопреемства процессуального, счел возможным, не передавая спор на новое рассмотрение, принять новый судебный акт - об удовлетворении заявленного требования о замене в реестре требований кредиторов должника конкурсного кредитора ФИО7 с суммой требований 3 169 231,67 руб., в том числе 2 475 161,88 руб. основной задолженности и 694 069,79 руб. неустойки и процентов, на его           правопреемника -  ФИО1

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга                                   и Ленинградской области от 25.06.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2021 по делу                                    № А56-54903/2012/з.20 отменить.

Произвести замену кредитора ФИО7 в реестре требований кредиторов закрытого акционерного общества «СМУ-837» с суммой требования в размере 3 169 231,67 руб. на его правопреемника ФИО1.

 

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

 

В.В. Мирошниченко

А.Э. Яковлев