АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

115191, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17

http://www.msk.arbitr.ru

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-293029/19-122-2292

17 февраля 2020 года

г. Москва

Резолютивная часть решения объявлена 11 февраля 2020 года

Полный текст решения изготовлен 17 февраля 2020 года

Арбитражный суд в составе: судьи Девицкой Н.Е.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

с использованием средств аудиозаписи в ходе судебного заседания.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «РДС-СТРОЙ» (123557, МОСКВА ГОРОД, ПЕРЕУЛОК ТИШИНСКИЙ Б., ДОМ 26, КОРПУС 13-14, ПОМЕШЕНИЕ XII КОМНАТА 2, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 10.09.2013, ИНН: 

<

***>)

к УПРАВЛЕНИЮ ФЕДЕРАЛЬНОЙ АНТИМОНОПОЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПО Г. МОСКВЕ

107078 МОСКВА ГОРОД ПРОЕЗД МЯСНИЦКИЙ ДОМ 4 СТРОЕНИЕ 1, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 09.09.2003, ИНН: 

<

***>

третье лицо: ГБОУ ШКОЛА № 2127

об оспаривании решения от 07.08.2019 года по делу № 077/10/19-6989/2019

при участии: 

от заявителя – ФИО2, решение от 10.08.2018 г.

от ответчика – ФИО3, удост. №18485, дов. от 27.12.2019 г. №03-73 (диплом №10467 от 09.07.2010 г.)

от третьего лица – ФИО4, дов. до 20.01.2020 г. (диплом №1246 от 15.07.2011 г.)

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «РДС-СТРОЙ» (далее — Заявитель, ООО «РДС-СТРОЙ», общество) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании  решения Московского УФАС России от 07.08.2019 по делу № 077/10/19-6989/2019 о проведении проверки по факту одностороннего отказа от исполнения государственного контракта.

 К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечено ГБОУ г. Москвы «Школа № 2127» (далее — Заказчик, Учреждение).

 В судебном заседании представитель Заявителя поддержал заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемого акта по доводам, изложенным в заявлении, возражениях на отзывы Ответчика и Третьего лица, а также представленных в порядке ст. 81 АПК РФ письменных объяснениях, отметив, что упомянутый акт не соответствует закону и нарушает его права и законные интересы в связи с лишением его возможности в течение двух лет заниматься предпринимательской деятельностью. Ссылался на отсутствие в материалах дела безусловных и убедительных доказательств неисполнения со стороны общества принятых на себя обязательств по государственному контракту, одновременно настаивая на полном их исполнении со своей стороны. Указывал на недоказанность административным органом не только намеренного уклонения обществом от исполнения своих обязательств по контракту, но даже и сам по себе факт такого неисполнения, поскольку совместные акты сдачи-приемки выполненных работ по контракту сторонами не подписывались, а потому, по мнению Заявителя, выводы контрольного органа о частичном исполнении обществом своих обязательств по контракту лишены документального подтверждения. Также в судебном заседании представитель Заявителя настаивал на допущенном Учреждением нарушении порядка расторжения государственного контракта, поскольку Третьим лицом ему не была предоставлена возможность устранить выявленные нарушения ввиду закрытия им доступа Заявителю на свои объекты. Кроме того, представитель Заявителя сослался на отсутствие у подписанта решения Заказчика об отказе от исполнения контракта соответствующих полномочий, что полагал самостоятельным основанием для удовлетворения заявленного требования, а также со ссылками на правоприменительную практику Омского УФАС России настаивал на недопустимости расторжения государственного контракта за пределами срока его действия. В этой связи в судебном заседании представитель Заявителя ссылался на допущенный административным органом формальный и бездоказательный подход к принятию оспариваемого решения, ввиду чего настаивал на его заведомой незаконности и просил суд об удовлетворении заявленного требования.

 Представитель Ответчика в судебном заседании требования не признала по мотивам, изложенным в письменном отзыве, пояснив суду, что включение сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено частичным неисполнением им взятых на себя обязательств по государственному контракту, поскольку обществом не была выполнена часть ремонтных работ на объектах Заказчика, ввиду чего последний был лишен возможности получения тех работ, на которые он рассчитывал при заключении договора. Также представитель Ответчика обратила внимание суда на многочисленные претензии Заказчика в адрес общества по вопросу неисполнения им принятых на себя обязательств и полное отсутствие в материалах дела каких-либо доказательств, подтверждающих доводы Заявителя об исполнении им упомянутых обязательств, что и обусловило выводы контрольного органа о проявленной Заявителем недобросовестности в ходе исполнения контракта.

 Представитель третьего лица — ГБОУ г. Москвы «Школа № 2127» в судебном заседании поддержала позицию Ответчика, представила отзыв на заявление и письменные объяснения в порядке ст. 81 АПК РФ, в которых дополнительно отметила, что со стороны Заказчика Заявителю не чинилось никаких препятствий к исполнению государственного контракта, в том числе и при устранении нарушений его условий, однако обществом упомянутые нарушения устранены не были, а работы в полном объеме по государственному контракту не были выполнены, что и обусловило необходимость расторжения этого контракта по инициативе Заказчика.

 Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

 В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

 По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

 Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного Учреждением открытого аукциона в электронной форме (реестровый номер закупки 0873500000818000862) между Заказчиком и обществом заключен гражданско-правовой договор бюджетного учреждения № ТР2018-Л2_0862 от 14.05.2018 (далее – Договор), предметом которого являлось выполнение со стороны Заявителя работ по проведению текущего ремонта зданий и (или) сооружений Заказчика в объеме, установленном в Техническом задании (приложении № 1 к Договору), являющемся неотъемлемой частью Договора.

В силу п. 3.1 Договора срок выполнения работ по нему составляет период с 01.06.2018 по 15.08.2018. При этом подрядчик вправе досрочно выполнить работы по согласованию с Заказчиком (п. 3.2 Договора).

Вместе с тем, Учреждением 28.12.2018 составлено решение об отказе от исполнения Договора (исх. № 308-КС), мотивированное ненадлежащим исполнением Заявителем своих обязательств по нему.

Впоследствии все полученные в ходе исполнения Договора документы и сведения были направлены Учреждением в Московское УФАС России для решения вопроса о необходимости включения сведений об обществе «РДС-СТРОЙ» в реестр недобросовестных поставщиков.

Оспариваемым решением антимонопольный орган включил сведения о названном обществе в указанный реестр, поскольку счел факт ненадлежащего исполнения Заявителем своих обязательств по Договору подтвержденным, а процедуру принятия Заказчиком решения об одностороннем отказе от его исполнения — соблюденной.

Не согласившись с выводами антимонопольного органа о виновном неисполнении обществом своих обязательств по Договору, полагая свои действия в ходе исполнения этого Договора добросовестными, работы по Договору — выполненными со своей стороны в полном объеме, бездействие Заказчика по их полной оплате – неправомерным, действия последнего в ходе исполнения и расторжения Договора – необоснованными и препятствующими обществу в должном исполнении принятых на себя обязательств по нему, а выводы антимонопольного органа о допущенной обществом недобросовестности — ошибочными и противоречащими фактическим обстоятельствам дела, Заявитель обратился в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании оспариваемого ненормативного правового акта недействительным.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

 Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

 Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с позицией Ответчика, при этом исходит из следующего.

 Как усматривается из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, по результатам проведенного Учреждением электронного аукциона на право заключения контракта на выполнение работ по проведению текущего ремонта зданий и (или) сооружений между Заказчиком и Заявителем заключен Договор, предметом которого являлось выполнение со стороны Заявителя работ по проведению текущего ремонта зданий и (или) сооружений Заказчика в объеме, установленном в Техническом задании (приложении № 1 к Договору), а именно на объектах по адресам: 

<

...>, 

<

...>.

Согласно ч. 8 ст. 95 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе в сфере закупок) расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В настоящем случае, как усматривается из материалов дела и было упомянуто ранее, предметом контракта являлось выполнение работ по нему с передачей их результата заказчику.

В свою очередь, основания для одностороннего расторжения договора подряда предусмотрены ч. 2 ст. 715 ГК РФ, в силу которой в случае, если подрядчик не приступает своевременно к исполнению договора подряда или выполняет работу настолько медленно, что окончание ее к сроку становится явно невозможным, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков.

Согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

В свою очередь, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается  нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, ст.ст. 450, 715 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на выполнение работ является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом.

 Вместе с тем, п. 8.1.1 Договора предусмотрена возможность его досрочного расторжения по инициативе заказчика в следующих случаях: выполнение работ ненадлежащего качества, если недостатки не могут быть устранены в приемлемый для Заказчика срок (п. 8.1.1.1 Договора); неоднократное (от двух и более раз) нарушение сроков и объемов выполнения работ, предусмотренных контрактом, включая график выполнения работ (календарный план) (п. 8.1.1.2 Договора); подрядчик не приступает к исполнению Договора в срок, установленный им, или нарушает график выполнения работ, предусмотренный Договором, или выполняет работы так, что окончание их выполнения к сроку, предусмотренному Договором, становится явно невозможно, либо в ходе выполнения работ стало очевидно, что они не будут выполнены надлежащим образом в установленный Договором срок (п. 8.1.1.3 Договора); если отступления в выполнении работ от условий Договора или иные недостатки результата выполненных работ в установленный Заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми (п. 8.1.1.4 Договора); в случае, если по результатам экспертизы выполненных работ с привлечением экспертов, экспертных организаций, в заключении эксперта, экспертной организации будут подтверждены нарушения условий Договора (п. 8.1.1.5 Договора); если в ходе исполнения Договора установлено, что Подрядчик не соответствует установленным документацией о закупке требованиям к участникам данной закупки, или предоставил недостоверную информацию о своем соответствии таким требованиям, что позволило ему стать победителем по результатам проведения данной закупки (п. 8.1.1.6 Договора); в случае если подрядчик отказывается от согласования новых условий Договора при необходимости изменения стоимости о объемов работ (п. 8.1.1.7 Договора).

Учитывая то обстоятельство, что предметом контракта в настоящем случае являлось выполнение работ, то в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 № 13970/10, а также в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.11.2011 № ВАС-14427/11, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ по договору относятся к существенным условиям договора подряда.

Непосредственные объем и сроки выполнения работ определены приложением № 1 к договору – Техническим заданием. Так, в силу п. 8 Технического задания конечным сроком выполнения работ являлось 15.08.2018. Объекты должны были быть введены в эксплуатацию не позднее указанной даты.

 Претензиями от 17.07.2018 (исх. № 430) и от 24.07.2018 (исх. № 437) Заказчик указывал Заявителю на ненадлежащее исполнение им принятых на себя обязательств, что выразилось в нарушении графика и технологии производства работ, несоблюдении сотрудниками общества графика выполнения работ и, как следствие, невозможности их выполнения в установленный Договором срок. Впоследствии, 16.08.2018 Учреждением был составлен акт осмотра проведения ремонтных работ, согласно которому ни по одному из 3 (трех) объектов Заказчика работы подрядчиком завершены не были. Так, по адресу: 

<

...> не были завершены работы по облицовке плитки, покраске потолка, а электромонтажные и сантехнические работы не проводились в принципе. По адресу: 

<

...> не были завершены работы по облицовке плитки, монтажу потолка, не проводились работы по монтажу потолка, сантехнике и установке сантехнического оборудования, электромонтажные работы, а также не устанавливались перегородки санузлов. По адресу: 

<

...> не выполнялись работы по монтажу дверей и потолка, не проводились электромонтажные работы, не в полном объеме осуществлена окраска обоев, не производилась установка дверных блоков.

 На основании упомянутого акта Заказчиком составлена претензия от 16.08.2018 (исх. № 229-КС), согласно которой на Заявителя была отнесена обязанность устранить допущенные нарушения условий исполнения Договора в срок до 25.08.2018.

 Письмами от 27.11.2018 (исх. № 2711-21) и от 17.12.2018 (исх. № 1712-01) заявитель направил в адрес заказчика исполнительскую документацию на выполненные со своей стороны работы, не принятую и дважды возвращенную ему Заказчиком письмами от 03.12.2018 (исх. № 290-КС) и от 26.12.2018 (исх. № 305-КС).

 Кроме того, претензией от 28.12.2018 (исх. № 307-КС) Заказчик сообщил обществу о подписании со своей стороны актов о приемке выполненных работ на общую сумму 1 956 727 (один миллион девятьсот пятьдесят шесть тысяч семьсот двадцать семь) рублей 04 (четыре) копейки (из 2 830 000 (двух миллионов восьмисот тридцати тысяч) рублей полной цены Договора), поскольку работы подрядчиком были выполнены не в полном объеме.

 Указанные обстоятельства в своей совокупности и взаимной связи послужили основанием для одностороннего отказа Заказчика от исполнения Договора, о чем было составлено соответствующее решение от 28.12.2018 (исх. № 308-КС).

Согласно ч. 12 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта не позднее чем в течение трех рабочих дней с даты принятия указанного решения, размещается в единой информационной системе и направляется поставщику (подрядчику, исполнителю) по почте заказным письмом с уведомлением о вручении по адресу поставщика (подрядчика, исполнителя), указанному в контракте, а также телеграммой, либо посредством факсимильной связи, либо по адресу электронной почты, либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование такого уведомления и получение заказчиком подтверждения о его вручении поставщику (подрядчику, исполнителю). Выполнение заказчиком требований настоящей части считается надлежащим уведомлением поставщика (подрядчика, исполнителя) об одностороннем отказе от исполнения контракта.

Материалами дела подтверждается, что решение Заказчика было вручено представителю Заявителя нарочно 13.01.2019, что не оспаривается Заявителем (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

Таким образом, как правильно установлено антимонопольным органом и подтверждается материалами дела, требования приведенной нормы права о необходимости надлежащего извещения контрагента об одностороннем отказе от исполнения контракта Учреждением соблюдены.

 Приведенные Заявителем ссылки на допущенные Заказчиком процессуальные нарушения ввиду неразмещения последним своего решения в единой информационной системе в сфере закупок и ненаправления им этого решения в адрес Заявителя посредством почтовой связи подлежат отклонению, поскольку, по смыслу ч.ч. 12, 13 ст. 95 Закона о контрактной системе их действие направлено на обеспечение фиксации извещения подрядчика о расторжении с ним государственного контракта с тем, чтобы предоставить названному лицу возможность устранить выявленные нарушения и, тем самым, избежать негативных для него последствий в виде публично-правовой ответственности. В то же время, неисполнение заказчиком обязанности по опубликованию своего решения об одностороннем отказе от исполнения Контракта не может являться безусловным основанием для отказа во включении сведений о подрядчике в реестр недобросовестных поставщиков при наличии документов, подтверждающих факт направления заказчиком подрядчику соответствующего решения посредством почтовой и электронной связи и получение подрядчиком этого решения.

 В этой связи только неисполнение заказчиком ни одного из перечисленных в ч. 12 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок действий свидетельствует об отсутствии надлежащего уведомления подрядчика о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта и сведения о таком подрядчике не подлежат включению в реестр недобросовестных поставщиков в связи с нарушением заказчиком порядка расторжения государственного контракта.

Иное толкование приведенной нормы права порождает неопределенность в установлении момента надлежащего уведомления и, как следствие, неопределенность в вопросе вступления решения об одностороннем отказе от исполнения контракта в законную силу (например, при получении нескольких уведомлений и подтверждений).

 Аналогичный правовой подход к толкованию и применению названной нормы права изложен в п. 16 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2017.

 При этом, учитывая то обстоятельство, что права и законные интересы Заявителя подобными действиями Заказчика никак не нарушены и общество не было лишено информации о расторжении с ним государственного контракта, суд признает приведенные последним в указанной части доводы направленными исключительно на изыскание всех возможных способов отмены решения контрольного органа, с которым Заявитель не согласен, что не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

Кроме того, в силу названной нормы права датой такого надлежащего уведомления признается дата получения заказчиком подтверждения о вручении поставщику (подрядчику, исполнителю) указанного уведомления либо дата получения заказчиком информации об отсутствии поставщика (подрядчика, исполнителя) по его адресу, указанному в контракте.

  Учитывая факт получения Заявителем решения о расторжении с ним договора 13.01.2019, датой надлежащего уведомления в настоящем случае надлежит считать именно указанную дату.

В силу ч. 13 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта вступает в силу и контракт считается расторгнутым через десять дней с даты надлежащего уведомления заказчиком поставщика (подрядчика, исполнителя) об одностороннем отказе от исполнения контракта.

В настоящем случае, как следует из материалов дела, в контексте приведенной нормы права, решение Заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта вступило в силу 24.01.2019.

При этом, в соответствии с ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок заказчик обязан отменить не вступившее в силу решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, если в течение десятидневного срока с даты надлежащего уведомления поставщика (подрядчика, исполнителя) о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта устранено нарушение условий контракта, послужившее основанием для принятия указанного решения, а также заказчику компенсированы затраты на проведение экспертизы в соответствии с ч. 10 названной статьи закона. Данное правило не применяется в случае повторного нарушения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) условий контракта, которые в соответствии с гражданским законодательством являются основанием для одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

 В то же время, как следует из материалов дела, письмом от 11.01.2019 (исх. № 1101-41) Заявитель, не оспаривая нарушение со своей стороны сроков исполнения Договора, выражал несогласие с произведенным Заказчиком расчетом штрафных санкций за ненадлежащее выполнение со своей стороны работ по Договору. Также письмом от 22.01.2019 (исх. № 2201-41) Заявитель подтвердил получение решения Заказчика об одностороннем отказе от исполнения Договора, а также выражал готовность устранить все выявленные нарушения в разумный срок и просил о назначении даты и времени для составления акта о выявленных недостатках.

 В свою очередь, письмом от 24.01.2019 (исх. № 327-КС) Заказчик настаивал на правильности произведенного со своей стороны расчета штрафных санкций, одновременно сославшись а ряд работ, которые обществом в принципе не были выполнены: сплошное выравнивание штукатурки стен, разборка цементных покрытий, устройство самовыравнивающихся стежек из специализированных смесей толщиной до 30 мм. Впоследствии письмом от 13.02.2019 (исх. № 349-КС) Учреждение сослалось на факт расторжения со своей стороны Договора, соглашалось с фактом выполнения Заявителем работ на общую сумму 2 136 667 (два миллиона сто тридцать шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь) рублей 87 (восемьдесят семь) копеек и просило общество о подписании с его стороны актов о приемке выполненных работ.

 Кроме того, письмом от 01.03.2019 (исх. № 354-КС) Заказчик ссылался на выявленные им дефекты выполненных заявителем работ, а именно отслоение плитки настенной от стены, в связи с чем требовал от Заявителя немедленного устранения выявленного дефекта.

 Между тем, претензией от 19.03.2019 (исх. № 1903-41) Заявитель выражал несогласие с суммой оплаченных Заказчиком работ и требовал полной оплаты всех выполненных работ по Договору. В свою очередь, указанные притязания общества были отвергнуты Заказчиком в письме от 18.04.2019 (исх. № 375-КС), согласно которому Заявителем при исполнении своих обязательств по Договору не была выполнена часть работ, о чем Заказчиком составлялись претензии от 26.12.2018 и 27.12.2018, ввиду чего Учреждение настаивало на правильности со своей стороны произведенного расчета штрафных санкций и отказывалось от уплаты оставшейся денежной суммы по Договору.

 Оценивая действия Заявителя в указанной части, суд признает, что эти действия не были направлены на действительное урегулирование возникших с Заказчиком разногласий в части порядка и способов исполнения обществом своих обязательств по договорам, а преследовали своей целью лишь попытку избежать публично-правовой ответственности за допущенное нарушение их условий с приданием своим действиям видимости законности путем ссылок на якобы имевшее место с его стороны полное исполнение принятых на себя обязательств по договору в отсутствие подтверждающих указанное обстоятельство доказательств. 

Таким образом, суд соглашается с выводом административного органа о том, что Заявителем не устранены выявленные Учреждением нарушения исполнения договора, в связи с чем у Заказчика в настоящем случае отсутствовали правовые основания для отмены собственного решения об одностороннем отказе от исполнения Договора, поскольку его условия Заявителем выполнены не были.

 В то же самое время, в силу ч. 16 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок информация о поставщике (подрядчике, исполнителе), с которым контракт был расторгнут в связи с односторонним отказом заказчика от исполнения контракта, включается в установленном названным законом порядке в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

При этом, согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

 На основании изложенного, учитывая факт неисполнения Заявителем своих обязательств по Договору, существенность допущенных им нарушений, поскольку обществом не соблюдены требования к срокам выполнения работ, их объему и содержанию, что, в свою очередь, привело к лишению Заказчика тех работ, на выполнение которых он рассчитывал при заключении этого Договора, а также принимая во внимание то обстоятельство, что Заявителем не были устранены выявленные Учреждением нарушения положений Договора, а решение Заказчика об одностороннем отказе от его исполнения вступило в силу, у антимонопольного органа отсутствовали правовые основания для отказа Учреждению во включении сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

Суд также отмечает, что неисполнение договорных обязательств по контракту свидетельствует о гражданско-правовой недобросовестности, халатности и ведет к неэффективному расходованию бюджетных средств, поскольку заказчик не получает того, что он обоснованно рассчитывал получить в случае добросовестного поведения контрагента, что нарушает права заказчика как стороны в гражданско-правовом договоре, а также нарушает публично-правовой порядок.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная деятельность, осуществляемая лицом на свой риск. Принимая условия заказчика, участник гарантирует добросовестность своих намерений.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства  требованиями закона, иных правовых актов.

При этом документального подтверждения фактов в опровержение выводов о ненадлежащем исполнении обществом своих обязательств по договору Заявителем не представлено, что свидетельствует о том, что им не доказан и факт отсутствия в его действиях вины по смыслу ст. 401 ГК РФ.

 В обоснование заявленного требования общество «РДС-СТРОЙ» ссылается на факт полного и своевременного исполнения со своей стороны принятых на себя обязательств по Договору, что, по мнению Заявителя, исключает возможность применения к нему мер публично-правовой ответственности со стороны контрольного органа.

  Вместе с тем, как следует из материалов дела, работы по Договору выполнены Заявителем не только с нарушением отведенного на то срока (27.11.2018 вместо установленного Техническим заданием 15.08.2018), но и не в полном объеме (только 2 136 667 (два миллиона сто тридцать шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь) рублей 87 (восемьдесят семь) из установленных Договором 2 830 000 (двух миллионов восьмисот тридцати тысяч) рублей, что подтверждается претензией Заказчика от 28.12.2018 (исх. № 307-КС) и его письмом в адрес общества от 13.02.2019 (исх. № 349-КС).

 При этом, при оценке поведенческих аспектов Заявителя в ходе исполнения Договора, суд принимает во внимание систематический характер его отказа от устранения выявленных нарушений при полном отсутствии каких-либо доказательств того, что работы по Договору были выполнены с его стороны в полном объеме. В судебном заседании на прямой вопрос суда относительно причин отсутствия реакции со стороны общества на предъявляемые Заказчиком претензии представитель Заявителя пояснил, что считает работы по Договору со стороны общества выполненными в отсутствие контрдоказательств обратного со стороны Ответчика и Третьего лица, а также в обоснование приведенного доводы сослался на отсутствие со стороны Учреждения мотивированных отказов от приемки выполненных работ в ответ на письма общества от 27.11.2018 (исх. № 2711-21) и от 17.12.2018 (исх. № 1712-01), ввиду чего в судебном заседании настаивал на факте полного выполнения со своей стороны принятых на себя обязательств по Договору.

 В то же время, согласно ч. 4 ст. 753 ГК РФ сдача результата работ подрядчиком и приемка его заказчиком оформляются актом, подписанным обеими сторонами. При отказе одной из сторон от подписания акта в нем делается отметка об этом и акт подписывается другой стороной.

 Между тем, в материалы судебного дела акт о приемке выполненных работ, подписанный обеими сторонами, не представлен, что не отрицалось в судебном заседании и лицами, участвующими в деле. В этой связи суд признает вывод административного органа, изложенный в оспариваемом решении, о подписании акта выполненных работ по Договору обеими его сторонами, ошибочным, что, однако же, не повлияло на правильность итогового вывода контрольного органа о неисполнении Заявителем принятых на себя обязательств по Договору.

 Так, в силу п. 4.2 Договора не позднее 5 (пяти) рабочих дней после получения от подрядчика документов заказчик рассматривает результаты и осуществляет приемку выполненных работ.

 В то же время, как усматривается из материалов дела, письмом от 03.12.2018 (исх. № 290-КС) Заказчик вернул Заявителю комплект поданных им документов со ссылкой на их ненадлежащее оформление, препятствовавшие Третьему лицу в принципе приступить к приемке выполненных работ (не то что к оценке соответствия достигнутого результата требуемому по Договору): отсутствовали акты освидетельствования скрытых работ, материалы фотофиксации хода производства работ, документы на вывоз мусора (талоны на мусор с указанием даты и тоннажа), акт гидравлического испытания системы отопления, акт проливки системы канализации, акт на проливку гидроизоляции, акты о передаче в эксплуатацию всех инженерных систем здания, исполнительные схемы и чертежи, сертификаты на материалы и оборудование, протоколы исследования воздуха закрытых посещений.

 Оценивая содержание упомянутого письма Заказчика, суд признает, что последний вследствие ненадлежащего формирования обществом своей исполнительской документации был лишен возможности даже приступить к приемке выполненных работ, ввиду чего поданные Заявителем документы были обоснованно возвращены ему Третьим лицом.

 В этой связи, суд приходит к выводу о том, что отсутствие в письме Заказчика от 03.12.2018 (исх. № 290-КС) каких-либо претензий к качеству выполненных работ явилось следствием того, что Учреждением эти работы даже не начинали приниматься, что и исключило возможность предъявления к ним каких-либо претензий по состоянию на 03.12.2018, но не конклюдентным согласием Третьего лица с их надлежащим характером, как ошибочно полагает Заявитель.

 В свою очередь, повторно предъявив к приемке исправленный комплект документов 17.12.2018 (исх. № 1712-01) Заявитель, в свою очередь, конклюдентно (ч. 1 ст. 8 ГК РФ) согласился с ненадлежащим характером ранее представленных документов и необходимостью повторного предъявления выполненных работ к приемке Заказчиком уже с полным комплектом таких документов.

 В то же время, работы, предъявленные обществом к приемке письмом от 17.12.2018 (исх. № 1712-01), не были приняты Заказчиком ввиду несоответствия их объема фактически выполненным Заявителем, о чем Учреждением была составлена претензия от 26.12.2018 (исх. № 305-КС) с возвратом всех представленных обществом документов. Упомянутая претензия вместе со всеми ведомостями объемов работ была получена представителем Заявителем нарочно 27.12.2018, что подтверждается его собственноручной подписью на упомянутых документах и что не оспаривалось представителем Заявителя в судебном заседании (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

 При этом, в обоснование заявленного требования ООО «РДС-СТРОЙ» ссылается на отсутствие со стороны Заказчика именно мотивированного отказа в приемке выполненных работ, что, по мнению Заявителя, свидетельствует об автоматической приемке им таких работ именно в том объеме, который был указан обществом.

 Вместе с тем, оценивая содержание упомянутой претензии Заказчика от 26.12.2018 (исх. № 305-КС), суд признает, что названный документ по своей сути представляет собой именно мотивированный отказ Третьего лица от приемки предъявленных обществом работ, поскольку содержит и указание на сам отказ от их приемки («…объект после текущего ремонта не принимается, документы возвращаются без реализации»), и обоснование его причин («В ходе приемки выявлены нарушения п. 7.4, п. 7.5.1, п. 8.14.1 СП 71.13330.2017, а также фактически установленные материалы, которые не соответствуют смете и не согласованы для установки (прилагаются),часть работ не выполнялась (сплошное выравнивание штукатурки стен, разборка цементных покрытий и др., акты освидетельствования скрытых работ не предъявлялись»).

 То обстоятельство, что упомянутый документ не носит наименования «Мотивированный отказ в приемке выполненных работ» правового значения для разрешения настоящего спора не имеет, поскольку по своей сути является именно таковым, а приведенные Заявителем доводы об обратном оцениваются судом исключительно как попытка изыскать любой возможный способ добиться отмены принятого по делу решения контрольного органа, с которым последний не согласен. В то же время, подобное желание общества не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

 При таких данных суд признает, что никаких нарушений со стороны Заказчика при разрешении вопроса об отказе в приемке работ допущено не было, а у Заявителя, в свою очередь, не имелось никаких правовых и фактических оснований считать эти работы принятыми со стороны Учреждения.

 Приведенные Заявителем ссылки на отсутствие в материалах дела безусловного подтверждения факта неисполнения им принятых на себя обязательств судом отклоняются, поскольку упомянутые материалы содержат исчерпывающие доказательства такого неисполнения, которые не опровергнуты обществом. Так, в материалы дела, помимо упомянутой ранее претензии Заказчика от 26.12.2018 (исх. № 305-КС), представлены также и письма Третьего лица от 05.12.2018 (исх. № 291-КС), 24.01.2019 (исх. № 327-КС) и 13.02.2018 (исх. № 349-КС), из совокупности которых усматривается, что обществом на протяжении более чем 2 (двух) месяцев не устранялись те нарушения, которые были выявлены Заказчиком еще 26.12.2018, что напрямую свидетельствует о проявленной Заявителем недобросовестности и очевидном уклонении от исполнения своих обязательств по Договору. 

 В обоснование собственной позиции по спору ООО «РДС-СТРОЙ» ссылается на подписанные со своей стороны в одностороннем порядке акты сдачи-приемки выполненных работ от 15.11.2018 и 27.11.2018, что, по его мнению, свидетельствует об исполнении им принятых на себя обязательств по Договору на основании ч. 4 ст. 753 ГК РФ.

 В то же время, суд отмечает, что Заказчиком также были составлены акты сдачи-приемки выполненных работ от 28.12.2018, подписанные им в одностороннем порядке, на иную сумму и объем выполненных работ, нежели указаны в актах общества. Указанное обстоятельство уже не позволяет вести речь о доказанности со стороны Заявителя факта выполнения работ по Договору. Кроме того, суд также принимает во внимание и письма Третьего лица в адрес общества от 05.12.2018 (исх. № 291-КС), 24.01.2019 (исх. № 327-КС) и 13.02.2018 (исх. № 349-КС), требования которых систематически игнорировались обществом, поскольку упомянутые письма в совокупности с составленными Заказчиком актами обладают взаимосвязанным и непротиворечивым характером, полностью согласуются между собой и не вызывают у суда сомнения и недоверия в их содержательной части.

 В свою очередь несогласие Заявителя с представленными Заказчиком доказательствами не свидетельствует об их отсутствии в материалах дела, равно как и не свидетельствует об их порочном или недопустимом (ст. 68 АПК РФ) характере. Самостоятельно факт полного выполнения работ по Договору Заявителем не фиксировался, каких-либо контрдоказательств (помимо собственного голословного утверждения об обратном) неисполнения со своей стороны принятых на себя обязательств по Договору Заявителем не представлено, ввиду чего у суда отсутствуют правовые основания не доверять тем документам и сведениям, которые были представлены Ответчиком и Третьим лицом.

 При таких данных суд признает факт неисполнения Заявителем своих обязательств по Договору доказанным со стороны Ответчика и Третьего лица, а приведенные обществом в указанной части доводы об обратном судом отклоняются, поскольку не только не имеют документального подтверждения, но и направлены исключительно на изыскание всех возможных способов добиться отмены принятого по делу решения, что не может являться основанием для удовлетворения заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

 Также, в обоснование заявленного требования общество ссылается на неправомерное лишение его Заказчиком возможности устранить выявленные нарушения условий Договора ввиду направления в его адрес письма от 27.12.2018 (исх. № 306-ИС) о закрытии доступа на объект Заказчика с 28.12.2018 и от 28.12.2018 (исх. № 630) о прекращении доступа на упомянутый объект ввиду истечения срока действия Договора.

 Между тем, при оценке приведенного довода суд обращает внимание на отсутствие в материалах дела каких-либо доказательств, свидетельствующих о препятствовании Заказчиком сотрудникам общества в доступе на объекты Учреждения и исполнении принятых Заявителем на себя обязательств по Договору. Сам по себе факт направления Заказчиком в адрес Заявителя писем подобного содержания не свидетельствует с безусловностью об объективной невозможности общества получить доступ к спорным объектам либо хотя бы документально зафиксировать факт действительного препятствования в ему Заказчиком в получении такого доступа на основании упомянутых писем. В судебном заседании представитель Третьего лица факт такого препятствования отрицала, а представителем Заявителя документального подтверждения указанного обстоятельства представлено суду не было. 

 При этом суд отмечает, что нормоположения ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок действуют объективно и непрерывно вне зависимости от писем и утверждений государственных заказчиков, а потому Заявитель как профессиональный участник рассматриваемых правоотношений должен был быть осведомлен о наличии у него законной возможности устранить выявленные нарушения вне зависимости от содержания упомянутых ранее писем Заказчика. В то же время нежелание же Заявителя исполнять взятые на себя обязательства не может быть расценено судом как чинение ему препятствий и сокращение законодательно отведенного срока на устранение выявленных нарушений в отсутствие документального подтверждения соответствующих препятствий со стороны Учреждения. Более того, приведенный Заявителем в указанной части довод опровергается и его собственным утверждением об устранении нарушений в период действия гарантийных обязательств на выполненные работы, поскольку в указанной ситуации доступ на объекты Заказчика Заявителем все же был получен.

 Приведенные же обществом доводы об обратном также представляют собой исключительно попытку любым способом добиться отмены решения уполномоченного органа, что, в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ, не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования.

 Также в доказательство собственной добросовестности и готовности устранить выявленные нарушения в случае их действительного существования Заявитель ссылается на собственное письмо в адрес Заказчика от 22.01.2019 (исх. № 2201-41), в котором общество просит Заказчика об отзыве принятого им решения об отказе от исполнения Договора и о назначении даты совместного составления акта о недостатках выполненных работ.

 При этом, 24.01.2019 Учреждением в адрес Заявителя направлен ответ (исх. № 327-КС), согласно которому часть работ по Договору так и осталась не выполненной, ввиду чего Заказчиком к обществу были применены штрафные санкции, а сумма по Договору была выплачена Третьим лицом обществу за вычетом неисполненных обязательств, а позднее – 28.01.2019 Заказчик сообщил Заявителю о невозможности составления совместного акта выявленных недостатков ввиду истечения срока действия Договора.

 Ссылаясь на указанные обстоятельства, ООО «РДС-СТРОЙ» настаивает на допущенных Заказчиком процессуальных нарушениях, которые, по мнению Заявителя, должны были исключить возможность применения к нему мер публично-правовой ответственности со стороны административного органа.

 В то же время, при оценке приведенного довода суд исходит из следующего.

 По смыслу ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок, на нарушение Заказчиком которой ссылается Заявитель, ее действие направлено, с одной стороны, на предоставление участнику закупки возможности устранить допущенные им нарушения в ходе исполнения договоров, а с другой — на обеспечение Заказчику возможности в максимально короткие сроки добиться устранения таких нарушений и получить необходимые к оказанию услуги.

 При таких данных, предоставленное участнику закупки право на устранение выявленных заказчиком нарушений не является безграничным, а сопряжено с действительным намерением этого участника устранить выявленные нарушения с целью последующего полного исполнения взятых на себя обязательств по договорам. При этом, действия исполнителя, которые в действительности не направлены на устранение таких нарушений, а имеют своей целью исключительно отмену принятого заказчиком решения об одностороннем отказе от исполнения договоров, не могут быть расценены в качестве добросовестных, поскольку представляют собой исключительно злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

 В то же время, как усматривается из материалов дела, основанием к расторжению Договора со стороны Заказчика послужил не факт отсутствия составленного совместно с Заявителем акта о выявленных недостатках выполненных работ, а именно факт невыполнения обществом части работ по Договору, ввиду чего ссылки Заявителя на свою готовность принять участие в совместном составлении с Заказчиком упомянутого акта судом отклоняются как не имеющие правового значения, тем более что подобное предложение поступило со стороны Заявителя в адрес Заказчика только 22.01.2019 — в предпоследний день, отведенный на устранение им нарушений, обусловивших расторжение Договора, а само предложение касалось даже не устранения выявленных Учреждением нарушений (что и так было невозможно до истечения 10-дневного срока, отведенного на их устранение), но только возможности совместного составления акта о выявленных недостатках выполненных работ. Более того, при оценке указанных обстоятельств суд обращает также внимание и на то обстоятельство, что, получив решение Заказчика об отказе от исполнения Договора 13.01.2019, Заявитель обратился к нему с предложением о разрешении возникших разногласий только 22.01.2019, то есть спустя 8 (восемь) дней после получения упомянутого решения. Указанное обстоятельство, по мнению суда, с очевидностью свидетельствует об отсутствии у Заявителя намерения должным образом исполнять принятые на себя обязательства, а действия последнего по направлению Заказчику письма от 22.01.2019 (исх. № 2201-41) направлены исключительно на отмену Учреждением своего решения об отказе от исполнения договоров и избежание применения к нему мер публично-правовой ответственности с приданием своим действиям видимости законности.

 Таким образом, из материалов дела не следует, что Заказчик был обязан отменить решения об одностороннем отказе от исполнения Договора, вопреки утверждению Заявителя об обратном.

 Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

 В настоящем случае ожидаемым и добросовестным поведением общества явилось бы своевременное выполнение работ надлежащего качества по Договору либо немедленное устранение выявленных заказчиком недостатков этих работ. Вместе с тем, как следует из материалов дела, абсолютно никаких действий, направленных на своевременное и добросовестное исполнение Договора, Заявителем предпринято не было, а исполнению своих обязательств по нему последний предпочел бездоказательные ссылки на факт исполнения со своей стороны всех принятых на себя обязательств по Договору, при этом абсолютно не принимая во внимание факт допущенной с его стороны просрочки в исполнении этих обязательств, что уже само по себе свидетельствует о проявленной Заявителем недобросовестности в ходе его исполнения.

 Между тем, оценивая действия общества в ходе исполнения Договора, суд признает, что названные действия не были направлены на его исполнение, а имели своей целью лишь избежание публично-правовой ответственности за допущенные нарушения с приданием своим действиям видимости законности.

 Таким образом, суд признает выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом решении, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные обществом доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

 Также, в обоснование заявленного требования общество указывает на факт истечения срока действия Договора (31.12.2018) к моменту вступления решения Заказчика в законную силу (24.01.2019). В этой связи общество полагает невозможным расторжение уже недействующего Договора и, как следствие, настаивает на необоснованности применения к нему мер публично-правовой ответственности. 

 Вместе с тем, Заявителем не учтено следующее.

 Согласно ч. 1 ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ, другими законами и иными правовыми актами.

 В силу ч. 1 ст. 450.1 ГК РФ предоставленное названным кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (статья 310) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено упомянутым кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

 В соответствии с ч. 2 приведенной нормы права в случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным.

 Таким образом, из совокупного толкования приведенных норм гражданского законодательства Российской Федерации следует возможность одностороннего отказа от исполнения контракта по правилам, установленным иным законодательством Российской Федерации.

 В то же самое время, нормы Закона о контрактной системе в сфере закупок являются специальными по отношению к гражданскому законодательству Российской Федерации, а потому (исходя из принципа «Lex specialis derogat generali») применению в спорных правоотношениях подлежат именно нормы специального законодательства.

 Так, Закон о контрактной системе закупок устанавливает специальный порядок расторжения государственного контракта, определенный ст. 95 Закона о контрактной системе закупок и заключающийся в возможности заказчика отказаться от его исполнения только при наличии достаточных к тому оснований. Приведенный правовой подход наиболее полно соответствует принципу эффективности осуществления закупок (ч. 1 ст. 12 названного закона), а также направлен на защиту участника закупки как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях. При этом, положения ст. 95 Закона о контрактной системе ориентированы на предоставление участнику закупки возможности устранить выявленные заказчиком нарушения в целях урегулирования возникшего спора без применения к такому участнику мер публично-правовой ответственности (ч. 14 ст. 95 названного закона).

 При предложенном же Заявителем правовом подходе о недопустимости применения мер ответственности в случае неисполнения государственного контракта с истекшим сроком действия, положения приведенных норм права утрачивают свое действие в случае скоротечного исполнения контракта, поскольку заказчик окажется не в состоянии осуществить его расторжение с предоставлением участнику всех процессуальных гарантий защиты, предусмотренных ст. 95 Закона о контрактной системе закупок.

 В пользу приведенного правового подхода свидетельствуют и нормоположения ч. 4 ст. 425 ГК РФ, в силу которой истечение срока действия контракта не освобождает стороны от ответственности за неисполнение своих обязательств по нему. При этом, учитывая отсутствие в упомянутой норме права указания на исключительно на гражданско-правовую ответственность, положения приведенной нормы допустимо распространять и на меры публично-правовой ответственности.

 Таким образом, применительно к Закону о контрактной системе в сфере закупок в контексте одностороннего расторжения контракта речь идет о возможности применения к участнику мер публично-правовой ответственности за неисполнение своих обязательств по контракту и, тем самым, срыв государственного заказа и неэффективное расходование бюджетных средств, но не о расторжении заказчиком контракта как об отказе им от неисполняемых обязательств со стороны его контрагента в контексте гражданского законодательства Российской Федерации. В этой связи в соответствии с положениями упомянутого закона допустимо расторжение государственного контракта, по которому на момент принятия заказчиком соответствующего решения не исполнены обязательства со стороны участника закупки, вне зависимости от срока действия контракта.

 Обратное приведет к исключению рассчитанных на быстрое исполнение контрактов из сферы действия ст. 95 Закона о контрактной системе закупок, что не соответствует конституционно закрепленному принципу всеобщего равенства перед законом (ст. 19 Конституции Российской Федерации), а также балансу частных и публичных интересов (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29.03.2011 № 2-П) и стабильности публичных правоотношений.

 В то же самое время, как следует из материалов дела, смещение срока принятия Заказчиком решения об одностороннем отказе от исполнения договора в настоящем случае было вызвано самостоятельными действиями общества по длительному исполнению принятых на себя обязательств (27.11.2018), а также частичным неисполнением им таких обязательств.

 Кроме того, при оценке приведенного в указанной части довода суд также отмечает, что Договор в настоящем случае был расторгнут Заказчиком еще в период его действия – 28.12.2018, что исключает выводы Заявителя о допущенных в настоящем случае процедурных нарушениях со стороны Заказчика.

 То обстоятельство, что решение Заказчика об отказе от исполнения Договора вступило в законную силу за пределами срока его действия, правового значения не имеет, поскольку не опровергает того, что Заказчиком расторгался еще действующий Договор, а также того, что Заявителем свои обязательства по этому Договору так и не были исполнены.  При этом, суд отмечает, что вступление в силу решения Заказчика об отказе от исполнения Договора за пределами срока его действия является лишь последствием принятого Учреждением решения, в то время как сам юридически значимый факт заключается именно в моменте принятия Заказчиком такого решения, что в настоящем случае имело место быть 28.12.2018, когда государственный контракт еще продолжал действовать.

 Более того, в силу ч. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности (конклюдентные действия).

 Между тем, как следует из материалов дела, заявителем самостоятельно уже за пределами срока действия Договора было направлено в адрес заказчика письмо от 22.01.2019 о необходимости отмены принятого последним решения об отказе от его исполнения и о собственной готовности устранить выявленные нарушения, что свидетельствует о том, что до момента применения к нему мер публично-правовой ответственности Заявитель не считал расторжение Заказчиком Договора безусловным препятствием к исполнению своих обязательств по нему. Доводы же о прекращении обязательств сторон по Договору после истечения срока его действия Заявитель начал приводить лишь в своих возражениях в антимонопольный орган в ходе проведения в отношении него проверки по факту расторжения договоров, то есть уже при разрешении вопроса о применении к обществу мер публично-правовой ответственности.

 Оценивая упомянутые действия Заявителя, следует признать, что эти действия явно были направлены исключительно на поиск любых способов избежать применения к нему таких мер ответственности, что является очевидным проявлением недобросовестного поведения и злоупотреблением правом, не подлежащим судебной защите (ч. 2 ст. 10 ГК РФ).

 Приведенные Заявителем ссылки на правоприменительную практику Омского УФАС России судом отклоняются, поскольку практика органов государственной власти не имеет для суда ни обязательного (ст. 16 АПК РФ), ни преюдициального (ст. 69 АПК РФ) значения. В то же время сложившаяся в Московском регионе судебная практика полностью совпадает с выводами суда в рамках настоящего дела (например, дела №№ А40-205712/2016, А40-184218/2018).

 При этом, суд отмечает, что вопрос законности самого по себе расторжения договоров находится в плоскости исключительно гражданских правоотношений, а потому не может быть разрешен в рамках настоящего судебного спора. Между тем, Заявителем сам по себе отказ Учреждения от исполнения Договора в установленном законом порядке не оспаривался, а мнение общества об отсутствии у названного отказа юридической силы является исключительно субъективным мнением последнего, не подкрепленным соответствующим судебным актом.

При этом документального подтверждения фактов в опровержение выводов административного органа о неисполнении обществом в установленный Договором срок своих обязательств по нему Заявителем не представлено, что свидетельствует о том, что им не доказан и факт отсутствия в его действиях вины по смыслу ст. 401   ГК РФ.

 Приведенные же Заявителем доводы об отсутствии у подписанта решения Заказчика об отказе от исполнения Договора соответствующих на то полномочий судом отклоняются как не имеющие ни нормативного обоснования, ни документального подтверждения.

 Так, нормоположения ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок не накладывают на заказчиков обязанности по направлению (публикации) в адрес подрядчиков вместе с решениями об отказе от исполнения государственных контрактов еще и документальное подтверждение полномочий лиц, подписавших такие решения. Желание же Заявителя выяснить наличие у подписанта решения Учреждения таких полномочий основанием к признанию этого решения незаконным не является.

 Более того, суд также обращает внимание и на то обстоятельство, что абсолютно все процессуальные документы в ходе исполнения Договора подписывались со стороны Заказчика именно данным лицом, в том числе и акты на оплату выполненных Заявителем работ. При этом, ровно до момента применения к нему мер публично-правовой ответственности у Заявителя не имелось никаких вопросов к полномочиям подписанта всех процессуальных документов от имени Учреждения, что напрямую свидетельствует об изыскании Заявителем любых возможных способов добиться отмены решения административного органа и избежать применения к нему мер публично-правовой ответственности за допущенное нарушение.

 Приведенная же Заявителем ссылка на определение ВАС РФ от 07.12.2007 № 16557/07 судом отклоняется, поскольку упомянутый судебный акт вынесен по иным конкретным фактическим обстоятельствам дела и не имеет для суда в настоящем случае ни обязательного (ст. 16 АПК РФ), ни преюдициального значения (ст. 69 АПК РФ).

 Таким образом, суд признает выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом решении, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные обществом доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

При таких данных суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого решения отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями антимонопольного законодательства Российской Федерации и не нарушают прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований. 

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя. 

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд. 

Судья      Н.Е. Девицкая