ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

дело № А35-6783/2018

город Воронеж

20 мая 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 мая 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 20 мая 2024 года

 

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи                                  Ботвинникова В.В., 

судей                                                                                     Безбородова Е.А., 

                                                                                           Мокроусовой Л.М.,

 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Болучевской Т.И.,

 

при участии:  

от конкурсного управляющего АО «Целитель» ФИО1:  ФИО1, паспорт гражданина РФ;

от ФИО2: ФИО3, доверенность 77 АД 4194972 от 16.09.2023, паспорт гражданина РФ; ФИО4, доверенность 77 АД 4194972 от 16.09.2023, паспорт гражданина РФ;

от ФИО5: ФИО6, представитель по доверенности №46 АА1853612 от 26.01.2024, паспорт гражданина РФ;

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены надлежащим образом;

 

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством использования систем веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание) апелляционную жалобу конкурсного управляющего Акционерного общества «Целитель» ФИО1 на определение Арбитражного суда Курской области от 20.02.2024 по делу №А35-6783/2018 по заявлению конкурсного управляющего АО «Целитель» ФИО1 о привлечении контролирующих должника лиц - ФИО5, ФИО7, ФИО8, ФИО2 к субсидиарной ответственности по делу о банкротстве акционерного общества «Целитель» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Курской области от 25.10.2018 (резолютивная часть от 18.10.2018) акционерное общество «Целитель» (далее - АО «Целитель», должник) признано банкротом, в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО1.

Конкурсный управляющий АО «Целитель» ФИО1 28.06.2023 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц - ФИО5, ФИО7, ФИО8, ФИО2, солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 18 678 470, 65 руб.

Определением Арбитражного суда Курской области от 20.02.2024 было отказано в удовлетворении ходатайства ФИО5 о назначении по делу судебной экспертизы, а также отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего АО «Целитель» ФИО1 о привлечении контролирующих должника лиц - ФИО5, ФИО7, ФИО8, ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Не согласившись с данным определением, конкурсный управляющий АО «Целитель» ФИО1 обратилась в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В судебном заседании конкурсный управляющий АО «Целитель» ФИО1 поддержала доводы апелляционной жалобы.

        Представитель ФИО5 против доводов жалобы возражал.

Представители ФИО2 против доводов апелляционной жалобы возражал, считая обжалуемый судебный акт законным и обоснованным, по основаниям, указанным в отзыве.

На основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционная жалоба рассматривалась в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом.

Судом апелляционной инстанции отказано в удовлетворении ходатайства ФИО5 о назначении судебной финансово- экономической экспертизы по следующим основаниям.

Согласно части 1 статьи 82 АПК РФ для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

Вопрос о необходимости проведения экспертизы относится к компетенции суда, разрешающего дело по существу. Удовлетворение ходатайства о проведении экспертизы является правом, а не обязанностью суда, которое он может реализовать в случае, если с учетом всех обстоятельств дела придет к выводу о необходимости осуществления такого процессуального действия для правильного разрешения спора.

При этом правовое значение заключения экспертизы определено законом в качестве доказательства, которое не имеет заранее установленной силы, не носит обязательного характера и в силу статьи 71 АПК РФ подлежит оценке судом наравне с другими представленными доказательствами. В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для проведения экспертизы, учитывая, что в материалы дела представлено достаточно доказательств для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, оценив доводы жалобы, отзыва на апелляционную жалобу, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения судебного акта.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Как следует из разъяснений, указанных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

При разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями (пункт 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 6/8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на руководителя должника обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности. Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Наряду с этим в силу подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

Во втором абзаце пункта 16 Постановления №53 разъяснено, что неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (пункт 23 Постановления № 53).

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Согласно пункту 18 Постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В соответствии с пунктом 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В связи с этим в случае привлечения юридического лица к публично-правовой ответственности (налоговой, административной и т.п.) по причине недобросовестного и (или) неразумного поведения директора, понесенные в результате этого убытки юридического лица могут быть взысканы с директора.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал на то, что противоправность действий ответчиков повлекла за собой утрату платежеспособности организации, что подтверждается решением №19-28/41 от 14.10.2019 «О привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения», в связи с чем он обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО5, ФИО8, ФИО2

Как следует из представленного в материалы дела решения №19-28/41 от 04.10.2019, ФИО7 с долей участия 20% являлся учредителем АО «Целитель» (дата начала сведений - 28.07.2008). ФИО5 с долей участия 80% являлся учредителем АО «Целитель» (дата начала сведений - 28.07.2008). Кроме того, ФИО7 являлся генеральным директором АО «Целитель» с 28.07.2008 по 17.11.2016. ФИО8 являлась генеральным директором АО «Целитель» с 18.11.2016 по 16.10.2017. ФИО2 являлась главным бухгалтером АО «Целитель» с 01.08.2009 по 22.08.2017.

Выездной налоговой проверкой установлено, что АО «Целитель» в проверяемом периоде с 01.01.2015 по 31.12.2016 осуществляло розничную торговлю фармацевтическими товарами (через аптечную сеть).

В ходе выездной налоговой проверки установлены и документально подтверждены факты нарушения законодательства о налогах и сборах, свидетельствующие об осуществлении АО «Целитель» взаимосогласованной деятельности, направленной исключительно на получение налоговой экономии (минимизация налогообложения) путем создания взаимозависимой организации ООО «Целитель», осуществляющей аналогичный вид деятельности, на которое перераспределено часть работников, с целью соблюдения предельного размера средней численности работников, дающего право на применение ЕНВД и УСН. В ходе проведения выездной налоговой проверки на основании документов и информации, полученных при проведении контрольных мероприятий в соответствии с Кодексом, установлена схема уклонения от налогообложения.

По итогам проведенной проверки АО «Целитель» было привлечено к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения по статьям 119, 122, 126 Налогового кодекса Российской Федерации с начислением штрафа в размере 506 687 руб., недоимки в размере 8 184 865 руб., пени в размере 3 108 270 руб. 87 коп.

Определением Арбитражного суда Курской области от 03.12.2020 по настоящему делу в реестр требований кредиторов в состав третьей очереди были включены требования ФНС России в размере 11 799 822 руб. 87 коп., из них 3 108 270 руб. пени, 506 687 руб. штрафа учтены в реестре отдельно.

В ходе рассмотрения настоящего спора ответчиками было заявлено о применении срока исковой давности. 

Так, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности поступило после 01.07.2017, следовательно, оно подлежит рассмотрению (в части применения процессуальных положений) по правилам главы III.2 Закона о банкротстве (пункт 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»).

Вместе с тем, поскольку обстоятельства, которые указаны конкурсным управляющим в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, возникли в период действия статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ, они подлежат квалификации с использованием материальных норм, установленных названным Законом (пункт 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в период совершения налоговых правонарушений, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Исковая давность относится к институтам материального права и представляет собой срок для судебной защиты нарушенного права, истечение которого при соответствующем заявлении стороны в споре является самостоятельным основанием для отказа в иске (статья 195, абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 4 статьи 10 Закона, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника несостоятельным (банкротом). В случае пропуска этого срока по уважительной причине, за исключением предельного объективного трехлетнего срока, исчисляемого со дня признания должника несостоятельным (банкротом), он может быть восстановлен судом. Из названной нормы права следует необходимость применения двух сроков исковой давности:

- субъективного, продолжительностью в 1 год, подлежащего исчислению со дня, когда подавшее заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности;

- объективного, продолжительностью в 3 года, подлежащего исчислению со дня признания должника несостоятельным (банкротом).

При этом на дату проведения выездной налоговой проверки (с 30.03.2018 по 22.11.2018) ФИО1 уже была утверждена конкурсным управляющим (19.10.2018). Конкурсным управляющим представлялись возражения от 04.06.2019 на акт налоговой проверки от 13.05.2019, что следует из решения от 14.10.2020 по делу №А35-1339/2020.

Таким образом, как верно указал суд первой инстанции, с даты вынесения решения №19-28/41 от 04.10.2019 конкурсный управляющий узнал о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий обратился 28.06.2023, то есть со значительным пропуском субъективного срока.

Поскольку АО «Целитель» признано банкротом 25.10.2018 (резолютивная часть от 18.10.2018) обращение конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности 28.06.2023 произведено также и за пределами трехлетнего объективного срока исковой давности.

Заявления о применении срока исковой давности поступили от ФИО5 (устно и письменно), ФИО2 (устно и письменно), ФИО7 (устно).

Согласно абзацу 2 пункта 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» заявление о применении исковой давности, сделанное одним из соответчиков, не распространяется на других соответчиков.

Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что в отношении требований, предъявленных к ФИО5, ФИО2, ФИО7 надлежит отказать в связи с пропуском срока исковой давности. 

При этом относительно ФИО5 суд обоснованно отказал в связи с применением срока исковой давности только по деликту, связанному с налоговым правонарушением. Вместе с тем к ФИО5 конкурсным управляющим заявлено требование и по иному основанию.

ФИО8 о применении срока исковой давности не заявляла, однако, исходя из представленных сведений, ФИО8 являлась генеральным директором  АО «Целитель» с 18.11.2016 по 16.10.2017, в то время как период налоговой проверки с 01.01.2015 по 31.12.2016. Доказательств того, что за период работы ФИО8, охватываемый периодом проверки налогового органа, то есть с 18.11.2016 по 31.12.2016 были совершены действия (бездействия), повлекшие признание должника банкротом, в материалы дела не представлено.

Относительно довода конкурсного управляющего о том, что ФИО5 была совершена сделка о зачете взаимных требований от 30.03.2018, приведшая к невозможности погашения требований кредиторов, суд первой инстанции правомерно указал следующее.

Так, согласно правовым позициям, выраженным в деле о банкротстве ИНКОМ (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 №302-ЭС14-1472 (4,5,7) срок исковой давности не может исчисляться с момента совершения сделки, которая совершена в нормальном гражданском обороте. Верховный Суд указал, что вывод о пропуске срока исковой давности является преждевременным, пока суд не выяснил, с какого момента правомочные лица узнали или реально имели возможность узнать о неправомерности действий, об отсутствии реальных отношений с использованием недостоверного документооборота.

Определением Арбитражного суда Курской области от 27.10.2020 соглашение о зачете взаимных требований от 30.03.2018, заключенное между ИП ФИО5 и АО «Целитель», признано недействительной сделкой. Применены последствия недействительности сделки в виде восстановления задолженности ИП ФИО5 перед АО «Целитель» по обязательствам, возникшим из договоров займа: от 06.05.2013 № 08, от 08.07.2013 № 10, от 23.12.2013 №17, от 17.11.2017 №38. Постановлениями Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021 и Арбитражного суда Центрального округа от 16.11.2021 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Определением Верховного Суда РФ от 15.03.2022 №310-ЭС22-813 отказано в передаче дела №А35-6783/2018 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ для пересмотра в порядке кассационного производства постановления округа.

Судами установлено и следует из материалов дела, что спорная сделка совершена 30.03.2018, то есть в течение шести месяцев до принятия судом заявления о признании должника банкротом (11.09.2018).

В пункте 12 Постановления № 63 сформулировано, что если сделка с предпочтением была совершена не ранее чем за шесть месяцев и не позднее чем за один месяц до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то в силу пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве она может быть признана недействительной, только если: а) в наличии имеются условия, предусмотренные абзацами вторым или третьим пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве; б) или имеются иные условия, соответствующие требованиям пункта 1 статьи 61.3, и при этом оспаривающим сделку лицом доказано, что на момент совершения сделки кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было или должно было быть известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества.

При решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

К числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом.

Вместе с тем такой перечень не является исчерпывающим.

Платежи и иные сделки, направленные на исполнение обязательств (предоставление отступного, зачет и т.п.), относятся к случаям, указанным не в абзаце третьем, а в абзаце пятом названного пункта.

На основании абзаца 5 пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством РФ о несостоятельности (банкротстве).

Оценив представленные по делу доказательства в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, судебные инстанции пришли к выводу о доказанности совокупности указанных обстоятельств. Так, судами установлено, что на дату совершения оспариваемой сделки у должника имелась задолженность перед иными кредиторами (ЗАО «Росэнергоресурс», ООО «ПУЛЬС Воронеж», уполномоченным органом), которая впоследствии была включена в реестр требований кредиторов должника.

Судами установлено, что ФИО5, как лицу, в отношении которого совершена данная сделка, было известно о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При этом в период образования задолженности по обязательным платежам учредителями АО «Целитель» в период с 01.01.2015 по 31.12.2016 являлись ФИО7 (доля владения - 20%) и ФИО5 (доля владения - 80%). Таким образом, ИП ФИО5, являясь учредителем АО «Целитель», знал о неплатежеспособности должника.

Поскольку на момент заключения соглашения о зачете взаимных требований - 30.03.2018 и, соответственно, погашения задолженности перед ФИО5, у должника имелись и иные кредиторы, срок исполнения обязательств перед которыми наступил, о которых ФИО5, действуя разумно и добросовестно, должен был знать, но при этом сделка все равно была осуществлена должником в пользу ФИО5 с преимущественным предпочтением перед иными, имеющимися у него кредиторами, судебные инстанции пришли к выводу о том, что оспариваемая сделка, как отвечающая условиям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве является недействительной на основании пункта 3 указанной статьи.

Вместе с тем в материалы дела со стороны ФИО5 было представлено соглашение о возложении исполнения обязательств должника на третье лицо от 01.02.2018. Как следует из данного соглашения, ЗАО «Целитель», именуемый в соглашении «Должник» и ИП ФИО5, именуемый в соглашении «Предприниматель», заключили соглашение о нижеследующем: Должник возлагает на предпринимателя исполнение своих обязательств перед ПАО «Курский промышленный банк» по кредитному договору 

<

***> от 05.06.2017 по возврату кредита, уплате процентов за пользование кредитом, комиссий, неустоек, повышенных процентов и иным мер ответственности в полном объеме (пункт 1 соглашения). На дату заключения настоящего соглашения задолженность должника по кредитному договору составляла основной долг - 26 000 000 руб., что следует из пункта 1 соглашения. Согласно пункту 7 соглашения исполнение предпринимателем обязательств должника по кредитному договору осуществляется в счет погашения собственной задолженности предпринимателя (заемщика) перед должником (займодавцем) по договору займа №38 от 17.11.2017. Задолженность по указанному договору на дату заключения соглашения составляла: 20 000 000 руб. - основного долга; 223 616 руб. 44 коп. - проценты по займу.

Кроме того, был представлен договор о переводе долга №Ю17-18-019Д от 30.03.2018, в соответствии с которым ПАО «Курский промышленный банк» (именуемые в договоре «Банк»), АО «Целитель» (именуемый в договоре «Должник») и ИП ФИО5 (именуемые в договоре «Преемник») договорились о следующем: Должник передает, Банк не возражает, а Приемник принимает на себя всю сумму долга Должника перед Банком по кредитному договору 

<

***> от 05.05.2017. На 30.03.2018 сумма кредита составляла 26 000 000 руб. (пункт 2 договора).

Как следует из справки АО «Экспобанк» от 07.07.2022, обязательства ИП ФИО5 по кредитному договору 

<

***> от 05.05.2017 исполнены в полном объеме.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ).

Как отметил суд первой инстанции, исключив соглашение о зачете взаимных требований от 30.03.2018 как недействительную сделку из гражданского оборота, факт исполнения ФИО5 обязательств должника по договору 

<

***> от 05.05.2017 остается не опровергнутым. Таким образом, действия ФИО5 по оплате кредитных обязательств должника фактически нивелировали вред, причиненный Соглашением о зачете взаимных требований.

При рассмотрении Ленинским районным судом г.Курска дела №2-1457/6-2022  было установлено, что помимо указанного соглашения о зачете от 30.03.2018, ранее теми же сторонами было заключено Соглашение от 01.02.2018 о возложении исполнения обязательств должника на третье лицо, по условиям которого должник возложил на предпринимателя исполнение своих обязательств перед ПАО «Курский промышленный банк» (далее  - Банк) по кредитному договору 

<

***> от 05.06.2017 в счет погашения долга предпринимателя перед должником. На 01.02.2018 долг Должника по указанному кредитному договору составлял 26 000 000 руб. В силу пункта 9 Соглашения от 01.02.2018, с момента полного исполнения по кредитному договору обязательства предпринимателя перед должником по договорам займа прекращаются в полном объеме.

30.03.2018 между Банком, должником и предпринимателем был заключен договор о переводе долга №017-18-019Д (далее - Договор о переводе долга) по которому предприниматель принял на себя долг Должника перед банком в размере 26 000 000 руб.

Ни Соглашение от 01.02.2018, ни Договор о переводе долга не оспаривались, и в настоящее время не признаны недействительными, обязательства по ним исполнены, что подтверждается решением Ленинского районного суда г.Курска от 08.07.2022 по делу №2-1457/6-2022 и Определением судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции (№88-5343/2023) от 15.02.2023.   

Взыскание долга по договорам займа без возврата предпринимателю уплаченной им суммы по кредитному договору, ухудшает положение ИП ФИО5, противоречит принципу недопустимости злоупотребления правом: стороны должны реализовывать свои права, в том числе на защиту,  без причинения ущерба правам и законным интересам других лиц.

Согласно абзацу шестому пункта 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №53, по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

На основании изложенного, суд первой инстанции, исследовав и оценив совокупность представленных в материалы дела доказательств в соответствии с положениями статьи 71 АПК РФ, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

Исходя из материалов дела, ФИО5 погасил задолженность перед Банком в сумме 26 000 000 руб., которая, в случае не заключения договора о переводе долга №Ю17-18-019Д от 30.03.2018, была бы предъявлена к должнику. Таким образом, убедительных оснований для вывода о том, что заключение оспоренного соглашения о зачете взаимных требований от 30.03.2018 является предпосылкой для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, либо взыскания с него убытков, не имеется.

С учетом того, что в суд апелляционной инстанции не были представлены бесспорные доказательства, опровергающие выводы суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, у судебной коллегии отсутствуют основания для сомнений в выводах суда первой инстанции, сделанных на основании совокупности представленных в материалы дела доказательств и пояснений лиц, участвующих в деле. Каких-либо убедительных причин ставить под сомнение выводы суда первой инстанции не имеется. Нормы материального и процессуального права применены судом правильно.

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами конкурсному управляющему АО «Целитель» стало известно только после вступления в законную силу судебного акта суда общей юрисдикции (26.10.2022), которым АО «Целитель» отказано во взыскании с ФИО5 восстановленной Арбитражным судом Курской области задолженности ФИО5 перед АО «Целитель», за счет которой было возможно полное удовлетворение требований всех независимых кредиторов должника, до даты вступления в законную силу указанного судебного акта суда общей юрисдикции конкурсный управляющий должника добросовестно полагала о возможности полного удовлетворения требований кредиторов за счет взыскания с основного бенефициара АО «Целитель» восстановленной задолженности по договорам займа, признаются несостоятельными, поскольку не опровергают законности принятого по делу судебного акта и основаны на неправильном толковании норм материального права, согласно которым срок исковой давности для предъявления требований о привлечении к субсидиарной ответственности следует исчислять с момента выявления фактов и неправомерных действий, являющихся основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, а не с момента, когда конкурсный управляющий придет к выводу о невозможности погашения требований кредиторов за счет конкурсной массы, поскольку формирование конкурсной массы и реестра требований кредиторов не зависят от возможности предъявления требований к контролирующим лицам. 

В данном случае, когда невозможно определить размер субсидиарной ответственности, законодатель предусмотрел возможность приостановления рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами (пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены определения суда не имеется.

Руководствуясь статьями 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Курской области от 20.02.2024 по делу № А35-6783/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.      

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции согласно части 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                       В.В. Ботвинников

 

Судьи                                                                                Е.А. Безбородов                                  

 

Л.М. Мокроусова