АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3948/19 

Екатеринбург

22 февраля 2023 г.

 

Дело № А60-21129/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 16 февраля 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 22 февраля 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е. А.,

судей Новиковой О. Н., Артемьевой Н. А.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 09.06.2022 по делу № А60-21129/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.10.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании принял участие:

представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 07.04.2021).

 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 01.10.2018 общество с ограниченной ответственностью «Камышловский завод «Урализолятор» (далее – общество «Камышловский завод «Урализолятор») признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

Конкурсный управляющий ФИО3 обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «ЯВА» (далее – общество «УК «ЯВА»), ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО6, ФИО7, ФИО8 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В материалы дела управляющим представлены уточнения, согласно которым просит привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО7 в сумме 2 776 697 руб. 04 коп.; ФИО8 в сумме 1 171 000 руб. 67 коп.; ФИО6 в сумме 824 188 руб. 87 коп.; ФИО1 в сумме 7 494 886 руб. 58 коп.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 09.06.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.10.2022, с ФИО1 в пользу общества «Камышловский завод «Урализолятор» взысканы убытки в сумме 3 847 000 руб.; в удовлетворении требований в остальной части отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит обжалуемые судебные акты отменить. Заявитель жалобы указывает на то, что издание им приказов: от 31.05.2018 № 12/1 о ежемесячных доплатах к заработной плате работникам ФИО7 (130 000 руб.), ФИО8 (70 000 руб.), ФИО6 (60 000 руб.); № 13 об установлении новых должностных окладов работникам ФИО7 (100 000 руб.), ФИО8 (55 000 руб.) являлось мерой по сохранению наиболее ценных кадров предприятия с целью обеспечения его бесперебойной работы; обращает внимание на то, что работники бухгалтерии предоставляли ежедневные отчеты конкурсному управляющему о движении денежных средств на счетах предприятия и максимально детализированные объяснения о назначении платежей. Кассатор полагает, что его действия по повышению заработной платы сотрудникам нельзя считать недобросовестными; считает, что убытки от увеличения заработной платы могут иметь место лишь в случае неполучения должником соразмерного встречного предоставления ввиду соответствующего трудового вклада, при этом факт трудовой деятельности ФИО8, ФИО6, ФИО7 подтверждается представленными в материалы дела доказательствами и лицами, участвующими в деле, не оспаривается; ссылается на то, что управляющим не доказана недобросовестность и неразумность действий ответчика, следствием которых явилось причинение должнику убытков; обращает внимание на то, что договор об оказании услуг от 01.04.2015 № 66/39х-15 в части платежей за период с 13.05.2016 по 24.12.2018 на сумму 2 720 000 руб., заключенный между должником и ФИО6, признан недействительной сделкой определением суда от 14.10.2020, применены последствия недействительности в виде взыскания с ФИО6 в пользу должника указанной суммы, в связи с чем, повторное взыскание данной суммы фактически является пересмотром определения суда от 14.10.2020 и влечет двойное взыскание. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий сослался на совершение контролирующими должника лицами действий, которые привели к невозможности полного удовлетворения требований кредиторов должника, и, как следствие, причинению вреда их имущественным интересам; указывает на неподачу руководителем должника ФИО1 заявления о признании общества «Камышловский завод «Урализолятор» банкротом.

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего в части, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Поскольку в обоснование требований положены обстоятельства, имевшие место до 01.07.2017, то есть до вступления в силу Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, а заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности поступило в суд 02.04.2021, спор судами рассмотрен с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, а также процессуальных норм, предусмотренных Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением (пункт 6 статьи 61.10 закона о банкротстве).

В пунктах 3 и 4 постановления № 53 указано на то, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее – объективное банкротство).

Рассмотрев требования управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности общества «УК «ЯВА», ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 за невозможность полного погашения требований кредиторов, руководствуясь приведенными нормами права, исследовав и оценив все представленные в материалы дела документы в совокупности, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что, согласно трудовому договору от 01.04.2015 № 35 ФИО6 и ФИО8 являлись работниками (бухгалтерами) общества «Камышловский завод «Урализолятор»; впоследствии 29.03.2018 ФИО6 приказом директора ФИО1 была назначена на должность старшего бухгалтера; ФИО7 в период с 01.04.2015 по 18.10.2019 работала в обществе в должности заместителя директора по персоналу, затем директором по персоналу, приняв во внимание объяснения бывшего руководителя должника ФИО1 о принятии им управленческих решений, суды пришли к выводу, что ФИО6, ФИО7, ФИО8 не являлись контролирующими должника лицами, при этом суды обеих инстанций исходили из отсутствия в материалах дела доказательств того, что указанные лица имели фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определять его поведение, то есть осуществлять контроль над его деятельностью; обстоятельства вовлеченности ответчиков в процесс управления должником, оказания влияния на принятие участником или руководителем должника управленческих решений судами также не установлены, а сам по себе факт того, что ФИО6, ФИО7, ФИО8 были трудоустроены в обществе «Камышловский завод «Урализолятор» не говорит о возможности каким-либо образом определять действия должника. 

Таким образом, разрешая спор в данной части, суды заключили как о недоказанности материалами дела вышеуказанных обстоятельств, так и о недоказанности у ФИО6, ФИО7, ФИО8 статуса контролирующих должника лиц.

Кроме того, суды, установив, что общество «УК «ЯВА» с 26.12.2016 перестало быть участником должника, учитывая при этом, что определением суда от 30.09.2019 договор возмездного оказания услуг от 01.01.2010 № У-02/10 признан недействительной сделкой, применены последствия недействительности в виде взыскания в конкурсную массу общества «Камышловский завод «Урализолятор» денежных средств в сумме 11 195 795 руб. 37 коп., что, в свою очередь, компенсирует причиненный должнику ущерб, а с учетом совершения данных платежей в период с 2010 года по 2018 год они не признаются судом значимыми для должника (применительно к масштабам его деятельности), приняв во внимание отсутствие в материалах доказательств того, что ФИО5 являлся конечным бенефициаром должника, пришли к выводу о том, что общество «УК «ЯВА» также не является контролирующим должника лицом.

При таких обстоятельствах суды не усмотрели оснований для привлечения общества «УК «ЯВА», ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, ввиду чего в удовлетворении заявленных требований в данной части отказали. 

В то же время суды признали ФИО1, ФИО4 контролирующими должника лицами, исходя из того, что открытое акционерное общество «Камышловский завод «Урализолятор» (ИНН 

<

***>) было учреждено обществом «УК «ЯВА» 18.08.2000 с долей вклада в уставной капитал общества 36 948 254 руб., что являлось 99,25 % от общего размера уставного капитала; впоследствии 28.05.2012 общество «УК «ЯВА» стало 100% участником общества путем приобретения оставшихся 0,75% у Министерства по управлению государственным имуществом Свердловской области; 01.04.2015 деятельность открытого акционерного общества «Камышловский завод «Урализолятор» прекращена путем реорганизации в форме преобразования в общество с ограниченной ответственностью «Камышловский завод «Урализолятор»; единственным участником вновь созданного общества до 26.12.2016 также являлось общество «УК «ЯВА», когда указанная доля в уставном капитале перешла к ФИО4, являющейся также одним из участников общества «УК «ЯВА»; согласно сведениям из ЕГРЮЛ в период с 25.09.2014 до 27.09.2018 ФИО1 являлся директором общества «Камышловский завод «Урализолятор».

Как следует из материалов рассматриваемого спора, управляющий ФИО3 полагает, что имеются основания для привлечения руководителя должника ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Камышловский завод «Урализолятор» за неподачу заявленияо признании должника банкротом не позднее 21.03.2018

Рассматривая требования управляющего в данной части, суды исходили из следующего.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на руководителя субсидиарной ответственности по новым обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

В соответствии с пунктами 1, 2 и 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд при наличии одного из обстоятельств, указанных в данном пункте, а также в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее, чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств, учредитель должника – в течение десяти календарных дней со дня истечения отведенного руководителю для совершения указанного действия срока.

Как закреплено в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В пункте 9 Постановления № 53 разъяснено, что при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При этом, в случае, если руководителем должника будет доказано, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (абзац 2 пункта 9 Постановления № 53).

Исследовав приведенные управляющим доводы о том, что из анализа финансового состояния должника, подготовленного по итогам процедуры наблюдения, следует, что на протяжении трех лет (2015-2017) наблюдается общее сокращение доходов и расходов, темпы сокращения доходов опережают темпы сокращения расходов, что привело в 2017 году к отрицательным финансовым результатам и наличию существенных убытков по основной деятельности; большую часть требований (420 444 тыс. руб.), включенных в реестр требований общества «Камышловский завод «Урализолятор», составляют обязательства по договорам поручительства, в том числе по обязательствам единственного учредителя (до 2016 года) общества «УК «ЯВА», и именно заключение экономически неоправданных какой-либо объективной необходимостью договоров поручительства привело к тому, что период стабильной убыточной деятельности должника прекратился и наступил период объективного банкротства; учитывая позицию управляющего, согласно которой объективное банкротство должника наступило 20.02.2018, когда Арбитражным судом города Москвы объявлена резолютивная часть определения о включении требования публичного акционерного общества «Сбербанк» (далее – общество «Сбербанк») в состав третьей очереди реестра требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Ява строй» (далее – общество «Ява строй») в сумме 163 848 480 руб. 20 коп. просроченной ссудной задолженности, 598 702 руб. 02 коп. задолженности по процентам, 5 027 111 руб. 40 коп. неустойки (обязательства перед обществом «Сбербанк» по договору от 18.07.2016 № 25459 об открытии невозобновляемой кредитной линии, обеспеченные договором ипотеки от 06.09.2016 № 66АА 3768264), ввиду чего с 20.02.2018 разумный и добросовестный директор мог предвидеть объективную невозможность предприятия восстановить платежеспособность, кроме того, приняв во внимание пояснения участника должника ФИО4 о мотивах отложения судебного разбирательства на стадии проверки обоснованности заявления общества «Сбербанк» 14.05.2018, а именно совместное ходатайство кредитора и должника в связи с коммерческим предложением общества с ограниченной ответственностью ПО «ФОРЭНЕРГО» о приобретении имущественного комплекса должника, суды обеих инстанций, заключив о том, что обращение ФИО1 в суд с заявлением о признании должника банкротом после 20.02.2018 вопреки воле учредителя должника нарушило бы реализуемый им план по выводу должника из кризисной ситуации, пришли к выводу о недоказанности конкурсным управляющим того факта, что после неисполнения ФИО1 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника у общества «Камышловский завод «Урализолятор» по состоянию на 21.03.2018 возникли новые обязательства перед кредиторами, в то время как общество «Сбербанк» обратилось в суд с данным заявлением 12.04.2018.

Кроме того, при рассмотрении дел о банкротстве иных предприятий группы «Ява» (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 03.08.2021 по делу № А60-56635/2017, от 03.06.2021 по делу № А60-21121/2018) суды установили, что объективное банкротство должников-поручителей наступило вследствие предъявления требований кредитными организациями к ним о единовременной оплате всех долгов по кредитам основного заемщика – общества «Ява строй»; в настоящем обособленном споре данная причина объективного банкротства должника, несмотря на испытываемые им определенные экономические трудности (полученный им по итогам 2016 и 2017 годов чистый убыток), также признается арбитражным судом установленной, при этом, конкурсным управляющим не доказано, что при выдаче поручительства лица, контролировавшие общество «Камышловский завод «Урализолятор», имели цель причинить вред имущественным правам кредиторов, а сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611). В то же время ссылка на поручительство как причину банкротства не может использоваться контролирующим лицом как условие, освобождающее его от ответственности, если такое контролирующее лицо осуществляло действия, например, по выводу активов поручителя, что в свою очередь снизило эффективность обеспечения.

Наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не подтверждает наличие у руководителя обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве (пункт 9 Постановления № 53).

При таких обстоятельствах, установив, что доказательства совершения бывшим руководителем должника ФИО1 и единственным участником должника ФИО4 действий, направленных на ухудшение финансового состояния должника, а также наличие обстоятельств, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве и повлекших обязанность ФИО1 обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, в материалах дела отсутствуют; недобросовестность и противоправность в действиях ФИО1 не доказаны, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для возложения на бывшего руководителя должника ФИО1 субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, указав при этом на отсутствие у него очевидных оснований для обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом на заявленную дату (с 20.02.2018), при этом учли отсутствие новых обязательств должника перед кредиторами по состоянию на 21.03.2018, что также является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Помимо прочего, суды, руководствуясь положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве, разъяснениями, изложенными в Постановлении № 53, заключили и об отсутствии оснований для привлечения ФИО1, ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Между тем, рассмотрев требования конкурсного управляющего о взыскании убытков с ФИО1, ФИО6, ФИО7, ФИО8, суды указали на то, что ФИО6, ФИО7, ФИО8 контролирующими должника лицами судом не признаны, ввиду чего предъявленное управляющим требование об убытках расценивается в качестве действий по обходу правил об исковой давности при конкурсном оспаривании сделок должника, вследствие чего оснований для взыскания убытков с указанных лиц не имеется.

Как следует из материалов дела и установлено судами, управляющий в обоснование заявленных требований ссылался на заключенный между должником в лице директора ФИО1 и ИП ФИО6 договор оказания услуг от 01.04.2015 № 66/39х-15 и увеличение заработной платы ФИО6, ФИО7, ФИО8 с 01.06.2018 (непосредственно перед введением процедуры наблюдения в отношении должника).

Делая вывод о наличии оснований для привлечения ФИО1 к гражданско-правовой ответственности в виде убытков, руководствуясь разъяснениями, изложенными в пункте 20 Постановления № 53, суды исходили из того, что ФИО1, несмотря на наличие у должника признаков неплатежеспособности и имеющейся задолженности перед кредиторами по состоянию на 01.06.2018, подтвержденной судебным актом, издал приказы от 31.05.2018: № 12/1 о ежемесячных доплатах к заработной плате работникам: ФИО7 в сумме 130 000 руб., ФИО8 в сумме 70 000 руб., ФИО6 в сумме  60 000 руб.; № 13 об установлении новых должностных окладов работникам: ФИО7 в сумме 100 000 руб., ФИО8 в сумме 55 500 руб.

Приняв во внимание указанные обстоятельства, с учетом положений статей 22, 129, 132, 135 Трудового Кодекса Российской Федерации, заключив о том, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работнику, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, подлежащий применению и к трудовым отношениям, суды пришли к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств, подтверждающих соразмерность установленных работникам ФИО6, ФИО7, ФИО8 после 01.06.2018 размеров заработной платы в месяц фактически выполняемым указанными лицами трудовым функциям, то есть безвозмездность произведенных выплат заработной платы в соответствующей части; кроме того, представленные ответчиками доказательства выполнения возросших трудовых обязанностей суды сочли не выходящими за пределы увеличения им размера должностных окладов приказом от 31.05.2018 № 13, при этом указали на то, что бывший директор должника ФИО1 должен был осознавать, что получение сотрудниками повышенной заработной платы после принятия заявления о банкротстве должника повлечет необходимость представления суду весьма убедительных, в том числе письменных доказательств выполнения новой трудовой функции. 

Учитывая, что данные доказательства в материалы дела не представлены, суды пришли к выводу о том, что произведенные должником доплаты к заработной плате на основании приказа от 31.05.2018 № 12/1 за период до введения конкурсного производства, с июня по сентябрь 2018 года, на общую сумму 1 127 000 руб., совершены в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, ввиду чего признаются убытками для должника.

Относительно договора оказания услуг от 01.04.2015 № 66/39х-15, заключенного между должником в лице директора ФИО1 и ИП ФИО6, суды отметили, что определением от 20.10.2020 данный договор признан недействительной сделкой, применены последствия недействительности в виде взыскания с ФИО6 в пользу должника денежных средств в сумме 2 720 000 руб., при этом, разрешая данный спор, суды исходили из того, что платежи, совершенные в период 13.05.2016 по 24.12.2018 на указанную сумму (стоимость неподтвержденных услуг), имели транзитный характер и впоследствии передавались руководящим работникам общества; внешне безупречные доказательства исполнения сторонами условий названного договора по существу представляли собой договор дарения, совершенный целью последующего вывода ликвидного имущества общества «Камышловский завод «Урализолятор» и его распределения между контролирующими должника лицами, уменьшения в интересах кредиторов и должника; ФИО6 по предварительной договоренности ежемесячно из полученных ею денежных средств обналичивала и передавала часть денежных средств контролирующим должника лицам, которые использовали полученные денежные средства для собственных нужд.

Таким образом, приняв во внимание непредставление ФИО1 доказательств непричастности к указанному выводу активов должника, разумных мотивов увеличения цены договора на оказание клининговых услуг, учитывая, что задолженность в сумме 2 720 000 руб. не погашена, должник и его кредиторы не получили реального удовлетворения соответствующих требований, суды обеих инстанций пришли к выводу о том, что действия бывшего руководителя должника по заключению сделки являются неразумными и недобросовестными, и, как следствие, указали на причинение должнику убытков совершаемой сделкой.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в материалы дела доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, руководствуясь положениями статями 15, 53, 53.1 Гражданского Кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», правовой позицией, изложенной в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», суды заключили о наличии оснований для привлечения ФИО1 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков в сумме 3 847 000 руб. 

При этом, отклоняя довод ФИО1 о том, что издание приказов о ежемесячных доплатах к заработной плате работникам, об установлении новых должностных окладов работникам являлось мерой по сохранению наиболее ценных кадров предприятия целью обеспечения его бесперебойной работы, суд апелляционной инстанции указал на то, что на момент подписания приказов в отношении должника уже было возбуждено производство по делу о банкротстве по заявлению общества «Сбербанк» (17.04.2018), кроме того, подписанный ФИО1 приказ № 13 об установлении должностных окладов с 01.06.2018 и дополнительные соглашения об изменении условий трудового договора не позволяют установить порядок определения размера таковой (указано на расширение зон ответственности, связанных с подготовкой и предоставлением документации, но не конкретизировано), а объективных доказательств увеличения объема и времени работы в материалы дела не представлено, в то время как из утверждений управляющего следует, что предприятие всегда работало на одном и том же уровне и с одинаковым рабочим ритмом. Доказательства, опровергающие данные обстоятельства, суду не представлены, равно как и не представлены доказательства, подтверждающие тот факт, что размеры надбавок к заработной плате не превышали размер заработной платы, полагающейся специалистам аналогичного уровня, квалификации, с учетом характера обязанностей специалистов, масштаба бизнеса, объема ответственности и других обстоятельств.

Довод кассационной жалобы ФИО1 о том, что взыскание с него убытков суммы 2 720 000 руб., причиненных платежами, совершенными в период с 13.05.2016 по 24.12.2018, является фактическим пересмотром судебного акта от 14.10.2020 и влечет двойное взыскание задолженности как с ФИО6, так и с ФИО1, являлся предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции, отклонен как не влияющий на итоговый результат рассмотрения спора; кроме того, апелляционный суд отметил, что из уведомления о ходе исполнительного производства от 06.10.2022, представленного ОСП по Камышловскому и Пышминскому районам ГУФССП России по Свердловской области на запрос суда апелляционной инстанции следует, что двойное взыскание денежных средств в пользу должника в настоящее время не имеет места.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела считает, что судами первой и апелляционной инстанций все приведенные сторонами спора доводы и доказательства исследованы и оценены, обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения рассматриваемого спора, определены верно, им дана надлежащая правовая оценка, судами применены нормы права, регулирующие рассматриваемые правоотношения, выводы судов соответствуют установленным им обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Иные, приведенные в кассационной жалобе доводы, судом округа исследованы и отклонены, поскольку касаются обстоятельств и доказательств, являвшихся предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций, выводы судов не опровергают и не свидетельствуют о наличии оснований для отмены вынесенных судебных актов, по сути, выражают несогласие заявителя жалобы с выводами судов о фактических обстоятельствах спора, основанными на расхожей с ними оценке доказательственной базы по спору, по существу представляя собой персональное мнение подателя жалобы о том, как таковые надлежало оценить, ввиду чего подлежат отклонению судом округа как выходящие за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, переоценка судом округа доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 09.06.2022 по делу № А60-21129/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.10.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                          Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                       О.Н. Новикова 

 

                                                                                        Н.А. Артемьева