ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-42604/2019

25 апреля 2024 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена     16 апреля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 апреля 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Кротова С.М.

судей  Герасимовой Е.А., Радченко А.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем судебного заседания Байшевой АА.;

при участии до перерыва:  

от ФИО1 – ФИО2 представитель по доверенности от 21.12.2023;

от ФИО3 – ФИО4 представитель по доверенности от 30.10.2023;

от ФИО5 - ФИО6 представитель по доверенности от 06.01.2024;

от ФИО7 – ФИО8 представитель по доверенности от 03.11.2023;

ФИО9 лично;

от ФИО10 – ФИО11 представитель по доверенности от 16.02.2024;

от ФИО12 – ФИО13 представитель по доверенности от 15.01.2024;

от ФИО14 – ФИО13 представитель по доверенности от 11.01.2024;

от ФИО15 – ФИО13 представитель по доверенности от 10.12.2023;

от ФИО16 – ФИО13 представитель по доверенности от 11.05.2022;

от ФИО17 – ФИО13 представитель по доверенности от 13.09.2022;

от ФИО18 – ФИО13 представитель по доверенности от 16.12.2023;

от ФИО19 – ФИО13 представитель по доверенности от 27.08.2023;

при участии после перерыва:

 от ФИО3 – ФИО4 представитель по доверенности от 30.10.2023;

ФИО9 лично;

от ФИО10 – ФИО11 представитель по доверенности от 16.02.2024;

от ФИО1 – ФИО2 представитель по доверенности от 21.12.2023;

от ФИО5 – ФИО6 представитель по доверенности от 06.01.2024;

от ФИО7 – ФИО8 представитель по доверенности от 03.11.2023;

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3, ФИО10 на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 24.10.2023 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1, апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3 на дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.12.2023 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.1, апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3, ФИО10 на дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 22.01.2024 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.2, апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3 на дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.02.2024 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.3,

установил:

11.04.2019 от ФИО9 поступило заявление о признании общества с ограниченной ответственностью «Менсей» несостоятельным (банкротом) и введении в отношении него процедуры наблюдения. 

Определением арбитражного суда от 18.04.2019 указанное заявление принято к производству.

Определением арбитражного суда от 19.11.2019 (резолютивная часть объявлена 13.11.2019) заявление общества с ограниченной ответственностью «Менсей» о признании его несостоятельным (банкротом) признано обоснованным. В отношении общества с ограниченной ответственностью «Менсей» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО20. 

Указанные сведения опубликованы в ЕФРСБ от 08.12.2019.

28.02.2020 в арбитражный суд поступило заявление конкурсных кредиторов ФИО17, ФИО14, ФИО12, ФИО15, ФИО21  о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10 и ФИО22

04.03.2020 в арбитражный суд поступило заявление ФИО16 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10 и ФИО22

Определением суда от 02.09.2020 обособленные споры № А56-42604/2019/суб.1 и № А56-42604/2019/суб.2 объединены в одно производство с присвоением объединённому обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1.

19.08.2020 в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступило заявление ФИО18 (далее – заявитель), согласно которому просит суд, привлечь к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника – ФИО10 и ФИО22 и взыскать 354750 руб.

23.09.2020 в арбитражный суд поступило заявление ФИО9 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10 и ФИО22 в размере 1 368 678 руб.

Определением суда от 21.10.2020 обособленные споры № А56-42604/2019/суб.3, № А56-42604/2019/суб.4 и № А56-42604/2019/суб.5 объединены в одно производство с присвоением объединённому обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1.

03.03.2021 через систему электронного документооборота «Мой Арбитр» от ФИО5 поступило заявление о привлечении ФИО22 и ФИО10 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 7 352 504,05 руб., в том числе перед заявителем в размере 450 000,00 руб.

03.03.2021 через систему электронного документооборота «Мой Арбитр» от ФИО1 поступило заявление о привлечении ФИО22 и ФИО10 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 7 352 504,05 руб., в том числе перед заявителем в размере 527 700,00 руб.

Определением арбитражного суда от 19.05.2021 обособленные споры №А56-42604/2019/суб.6, №А56-42604/2019/суб.7 и №А56-42604/2019/суб.1 объединены в одно производство с присвоением объединённому обособленному спору №А56-42604/2019/суб.1.

Определением арбитражного суда от 07.06.2021 производство по делу о банкротстве ООО «Менсей» прекращено на основании пункта 9 статьи 45 Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.08.2021 ФИО10 и ФИО22 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Менсей» на сумму 6 928 149,05 руб. В порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества с ФИО10 и ФИО22 взыскано солидарно: в пользу ФИО23 648 500 руб., в пользу ФИО14 221 000 руб., в пользу ФИО12 2 238 000 руб., в пользу ФИО15 167 000 руб., в пользу ФИО21 61 000 руб., в пользу ФИО18 354 750 руб., в пользу ФИО19 576 200 руб., в пользу ФИО16 315 321,05 руб., в пользу ФИО1 450 000 руб., в пользу ФИО5 527 700 руб., в пользу ФИО9 1 368 678 руб.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 определение от 09.08.2021 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 15.04.2022 определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.08.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 по делу № А56-42604/2019/суб.1 в части привлечения ФИО22 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Менсей» на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и взыскания с ФИО22 в пользу ФИО17 А.А. 648 500 руб., в пользу ФИО14 221 000 руб., в пользу ФИО12 2 238 000 руб., в пользу ФИО15 167 000 руб., в пользу ФИО21 61 000 руб., в пользу ФИО18 354 750 руб., в пользу ФИО19 576 200 руб., в пользу ФИО16 315 321,05 руб., в пользу ФИО1 450 000 руб., в пользу ФИО5 527 700 руб., в пользу ФИО9 1 368 678 руб. оставлено без изменения. Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.08.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 по делу № А56-42604/2019/суб.1 в остальной части отменены, настоящее дело в отмененной части направлено на новое рассмотрение.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.09.2022 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены ФИО3 и ФИО7.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.10.2023 удовлетворено заявление ФИО16, ФИО19, ФИО17, ФИО14, ФИО12, ФИО15, ФИО21, ФИО18 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО10, ФИО7, ФИО3. Суд взыскал:

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО17 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 648 500,00 руб. 

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО14 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 221 000,00 руб. 

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО12 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 2 238 000,00 руб. 

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО15 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 167 000,00 руб. 

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО21 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 61 000,00 руб. 

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО18 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 354 750,00 руб. 

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО19 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 576 200,00 руб. 

- солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО16 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 315 321,05 руб.

07.11.2023, 28.11.2023 и 24.11.2023 в арбитражный суд поступили заявления о вынесении дополнительных определений от ФИО9, ФИО1 и ФИО5 соответственно.

Дополнительным определением арбитражного суда от 19.12.2023 в рамках обособленного спора №А56-42604/2019/суб.1/з.1 взыскано солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО9 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 1 368 678 руб.

Дополнительным определением арбитражного суда от 22.01.2024 в рамках обособленного спора №А56-42604/2019/суб.1/з.2 взыскано солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО1 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 450 000 руб.

Дополнительным определением арбитражного суда от 19.02.2024 в рамках обособленного спора №А56-42604/2019/суб.1/з.3 взыскано солидарно с ФИО10, ФИО7, ФИО3 в пользу ФИО5 в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 527 700 руб.

Не согласившись с определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 24.10.2023 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1, ФИО7, ФИО3, ФИО10 обратились в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобами, в которых просили определение отменить, принять новый судебный акт.

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы ФИО3 указала, что фактически, с 31.12.2014 года, при формальном названии должности главный бухгалтер, таковым не являлась. Функции по организации и ведению учетной политики находились в ведении генерального директора, определение финансовой политики, взаиморасчеты с контрагентами находились в ведении финансового директора, работа с наличными денежными средствами, их учет и оформлении находились в ведении заместителя генерального директора. Таким образом, функции и полномочия ФИО3 были сведены к оформлению передаваемой вышеуказанными лицами первичной бухгалтерской документации: договоров, кассовых документов, счетов и т.д., и подготовке на их основании документов бухгалтерской и налоговой отчетности.

По мнению ответчика, обжалуемое определение в части привлечения ФИО3 к ответственности носит предположительный, бездоказательный и безосновательный характер.

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы ФИО7 указал, что вывод суда первой инстанции о том, что он имел возможность определять действия должника в связи с тем, что имел право подписи в банковской карточке должника, и проводил сомнительные операции, в результате которых усугублялось состояние должника не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Само по себе оформление подписи в карточке банка ПАО «Промсвязьбанк» и подписание платежных поручений ФИО7 не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Заявителями не представлены доказательства вины ФИО7 в доведении общества до банкротства, не приведены конкретные факты, на которых кредиторы основывают свое требование.

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы ФИО10 указала, что не могла контролировать соответствующий риск наступления неблагоприятных последствий для конкурсных кредиторов ООО «Менсей». Такой риск выходил за границы принятия ФИО10 её делового решения. Причиной банкротства ООО «Менсей» стали объективные причины, а не действия ФИО10.

ФИО10 указала, что отвечала за правильное и своевременное взаимодействие ООО «Менсей» как агента с поставщиками туристских услуг – туроператорами. В ее обязанности не входил контроль за сдачей бухгалтерской отчетности должника. Данная функция была в ведении генерального директора ООО «Менсей». ФИО10 не обладала правом распоряжения счетом Общества, открытом в ПАО «Промсвязьбанк», что подтверждается соответствующим ответом из указанной кредитной организации. Также в должностные обязанности ФИО10 не входили обязанности ни по найму персонала, ни по контролю за кассовой дисциплиной.

Податель жалобы указала, что арбитражный суд не установил момент (конкретную дату) наступления объективного банкротства и причин такого банкротства, а также размер субсидиарной ответственности, которая, по общему правилу, ограничивается объемом обязательств перед конкурсными кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротств.

Также в суд поступили апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3 на дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.12.2023 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.1, апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3, ФИО10 на дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 22.01.2024 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.2, апелляционные жалобы ФИО7 и ФИО3 на дополнительное определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.02.2024 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.3.

Доводы апелляционных жалоб на дополнительные определения аналогичны вышеизложенным доводам и сводятся к отсутствию правовых оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

От кредиторов ФИО16, ФИО19, ФИО17, ФИО12, ФИО15, ФИО21, ФИО18, ФИО14 поступили письменные возражения и отзывы на апелляционные жалобы. Также, отзыв на жалобы поступил от ФИО5.

В ходе судебного заседания 09.04.2024, продолженного после перерыва 23.04.2024 представители ответчиков поддержали доводы своих апелляционных жалоб. ФИО9 и представители иных кредиторов, явившихся в судебное заседание, возражали против удовлетворения апелляционных жалоб.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания (информация о рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), размещена на сайте суда в сети Интернет), не явились, в связи с чем, на основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ жалоба рассмотрена в отсутствие их представителей.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены в апелляционном порядке.

Пунктом 3 статьи 1 Федерального закона Российской Федерации от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу. При этом указано, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ (пункт 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ).

Из вышеприведенных правовых норм, с учетом общих правил действия закона о времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), часть 4 статьи 3 АПК РФ) следует, что процессуальные положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника в редакции Закона № 266-ФЗ применяются при рассмотрении заявлений, поданных с 01.07.2017, а нормы материального права применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения лиц к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ. Соответственно, если такие обстоятельства возникли ранее, то материальные нормы Закона о банкротстве подлежат применению в той редакции, когда они имели место быть.

Таким образом, действие редакций статей Закона о банкротстве о привлечении к субсидиарной ответственности зависит от времени возникновения обстоятельств, перечисленных в них. Иное толкование положений Закона о банкротстве противоречит сути российского законодательства в целом, презумпцией которого является возможность привлечения к ответственности того или иного лица на основании действовавших во время совершения им каких-либо действий законов, и понимания указанным лицом, что в период их совершения имеются те или иные законные ограничения на их осуществление.

Поскольку заявление кредиторов о привлечении к субсидиарной ответственности поданы в суд в период с 28.02.2020 по 03.03.2021, то при его рассмотрении применяются процессуальные нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. При этом ввиду того, что все обстоятельства, с которыми заявители связывают возникновение обязательств по субсидиарной ответственности, возникли в 2017-2018 годах, материальное право определяется нормами статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве в актуальной редакции.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы. Также Правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц.

Заявители требований о привлечении к субсидиарной ответственности являются конкурсными кредиторами должника, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов в ходе процедуры наблюдения, введенной в отношении ООО «Менсей», следовательно, с учётом вышеизложенных норм, обладают правомочием на обращение с требованием характерного содержания.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

При этом возможность определять действия должника может достигаться, в том числе (пункт 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве): в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В частности, соответствии с положениями статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Указанные лица несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. При определении оснований и размера ответственности названных лиц должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Из указанного следует, что в соответствии с названными положениями Закона о банкротстве, Закона об ООО к субсидиарной ответственности может быть привлечен как единоличный исполнительный орган, так и учредители (участники) должника, а также иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания или имеют возможность иным образом определять его действия.

Как было установлено судом первой инстанции при первоначальном рассмотрении спора, ФИО22 и ФИО10 являются участниками Общества, каждый из них владеет долей в размере 50% уставного капитала. При этом генеральным директором Общества являлся ФИО22

В ходе нового рассмотрения суд первой инстанции дополнительно установил, что ФИО10, относится к контролирующим должника лицам, поскольку кроме того, что она являлась его участником, также являлась финансовым директором ООО «Менсей», присутствовала при совершении противоправных действий сотрудников ООО «Менсей» в отношении заказчиков, что отражено в материалах уголовного дела №1-34/2020 Дзержинского районного суда города Санкт-Петербурга; кроме этого она ранее являлась родственником (свойственником), второго участника ФИО22, которым в пользу ФИО10 перечислялись алименты, что следует из банковских выписок, представленных ПАО «Промсвязьбанк» в материалы спора. 

Соответствующим образом также и ФИО7 относится к контролирующим должника лицам, поскольку является родственником участника и бывшего руководителя должника ФИО22 (братом), в силу полномочий имел возможность определять действия должника, что следует из банковских выписок, представленных ПАО «Промсвязьбанк», согласно которым в период, после обращения конкурсных кредиторов, в том числе и тех, кто не обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, в судебные органы за защитой своих прав, вынесении определения судами общей юрисдикции о наложении ареста на расчётный счёт организации в качестве мер по обеспечению иска, осуществлял банковские операции по приёму денежных средств от заказчиков, перечислению денежных средств по исполнению обязательств перед иными заказчиками, но не перед конкурсными кредиторами, присутствовал при совершении противоправных действиях сотрудниками ООО «Менсей» в отношении заказчиков, что также отражено в материалах уголовного дела №1-34/2020.

ФИО3 относится к контролирующим должника лицом, поскольку могла оказывать влияние на действия должника, являясь главным бухгалтером, и недопущению нарушений, в том числе кассовой дисциплины (получение наличных денежных средств без выдачи кассовых чеков, внесению денежных средств на расчётный счёт), также она присутствовала при совершении противоправных действий сотрудниками ООО «Менсей» в отношении заказчиков, что отражено в материалах уголовного дела №1-34/2020.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что поименованные лица относятся к контролирующим должника по смыслу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве и сопутствующих разъяснений.

Заявленное требование кредиторов о привлечении к субсидиарной ответственности основано на двух юридических составах для привлечения к данному виду ответственности – за невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) к ФИО10, ФИО3 и ФИО7, а также за неподачу заявления о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве в ретроспективной редакции) к ФИО10

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

По смыслу подпункта 1 пункта 12 указанной статьи контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено.

Как указали кредиторы, отрицать уклонение от совершения необходимых действий по прекращению деятельности юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства невозможно, поскольку процедура банкротства прекращена в связи с отсутствием финансирования со стороны ООО «Менсей», подавшего заявление о признании его банкротом, отсутствии деятельности с 2019 года, что привело к двум решениям налогового органа об исключении недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ, предоставлении за 2019 год (остальные сведения у кредиторов отсутствуют) нулевой декларации по УСН.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе искажение бухгалтерской и налоговой отчётности, нарушение кассовой дисциплины, принятие наличных денежных средств, без инкассации каждый день или в иной период, установленный учётной политикой организации, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно сведениям, предоставленным по запросу суда первой инстанции ПАО «Промсвязьбанк», ФИО10 была генеральным директором ООО «Менсей» в период до 31.03.2008.

Также, согласно представленной копии дополнительного соглашения к трудовому договору № 01 от 19.04.2002 было изменено рабочее место и график работы ФИО10 Указание должности ФИО10 отсутствует, однако из представленных суду документов следует, что фактически она являлась финансовым директором ООО «Менсей», что ей в своём отзыве не отрицается и подтверждается в апелляционной жалобе.

Как следует из представленной в материалы дела должностной инструкции ФИО10, она обладала широким кругом полномочий и обязанностей, в том числе обязана была заключать договоры с поставщиками услуг связи, арендодателями, прочими поставщиками, с поставщиками туристических услуг и осуществлять контроль за их своевременным продлением, то есть вопреки её утверждениям о том, что она как финансовый директор общества, не имела представлений о действительном положении общества, ФИО10 обязана была знать финансовое положение общества, поскольку в противном случае она заключала заведомо неисполнимые со стороны ООО «Менсей» договоры, исходя из наличия стойкого убытка в налоговой отчётности свыше одного календарного года.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Кредиторы, обращаясь с настоящими заявлениями в арбитражный суд, в числе прочего, поставили в вину контролирующим должника лицам нарушение кассовой дисциплины, необращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), предоставление в суд недостоверных сведений о финансовом положении должника, вывод денежных средств.

Вывод о нарушении должником кассовой дисциплины был сделан судом первой инстанции на основании показаний менеджера должника ФИО24, данными им в суде в рамках рассмотрения уголовного дела № 1-34/2020, согласно которым с 2017 года кассовая дисциплина в ООО «Менсей» была организована таким образом, чтобы избегать зачисление денежных средств на расчетные счета общества, поскольку денежные средства от клиентов должника принимались непосредственно менеджерами в обналиченной форме.

Материалами уголовного дела зафиксированы показания граждан - ФИО3, ФИО25, ФИО22, согласно которым кассовая дисциплина в ООО «Менсей» не соответствовала требованиям установленным законодательством, любой менеджер получал на руки или на свои личные счета (банковские карты) денежные средства граждан, обращающихся за приобретением туристической путёвки в ООО «Менсей», ни ФИО22, ни ФИО10 контроль за этим не вели. При этом, указанные лица контролировали финансовую деятельность Общества.

Данное обстоятельство подтверждается также материалами обособленного спора А56-42604/2019/тр.14, согласно которому приходные кассовые ордера выписывал непосредственно ФИО22, следовательно, он принимал средства непосредственно от контрагентов общества.

Нарушение должником кассовой дисциплины создало предпосылку для совершения одним из менеджеров должника преступления – хищения ФИО24 денежных средств в особо крупном размере (более 1 000 000 руб.).

После возбуждения в отношении менеджера ФИО24 в 2018 году уголовного дела, ООО «Менсей» прекратило осуществлять какую-либо деятельность, фактически отказалась от исполнения обязательств в одностороннем порядке, предлагая потерпевшим лицам обращаться за возмещением ущерба самостоятельно к ФИО24, что, в свою очередь, повлекло принятие двух решений МИФНС России № 15 по Санкт-Петербургу о ликвидации недействующего юридического лица.

Согласно бухгалтерской декларации по упрощенной системе налогообложения, совокупный размер полученных доходов в 2017 году составил 4 046 877 руб., в 2018 году – 3 182 818 руб.

По имеющимся у суда сведениям, размещённым в открытых источниках, общий (совокупный) долг перед гражданами, заключившими договоры оказания услуг с ООО «Менсей» в период с 2017 года по 10 июня 2018 года составил не менее 8 643 343 руб. Источником указанных сведений является приговор Дзержинского районного суда города Санкт-Петербурга от 04.12.2020 по делу № 1-34/2020. При этом не все лица, признанные потерпевшими в указанном уголовном деле, обратились с заявления о включении их требований в реестр требований кредиторов должника, а также с заявлениями в суд общей юрисдикции в порядке защиты прав потребителей.

Как установлено судом первой инстанции и не отрицается ответчиками, ООО «Менсей» с 2018 года не ведёт хозяйственную деятельность и не сдаёт соответствующую налоговую отчетность, которая бы могла подтвердить обратное.

Кроме того, судом установлено, что ООО «Менсей» 01.03.2019 продал торговую марку «Менсей» ООО «Алтея», что не было раскрыто перед кредиторами и судом. 

ФИО10, будучи финансовым директором компании, никак не способствовала пресечению нарушения прав клиентов (кредиторов) должника, которые носили системный характер. Обладая широким кругом полномочий по сопровождению и обеспечению текущей хозяйственной деятельности, а также даче обязательных указаний подчиненному персоналу компании, который осуществлял заключение договоров с кредиторами и сбор денежных средств, которые впоследствии не были возвращены, ФИО10 была одним из тех лиц, чье бездействие и попустительство, относительно последствий нарушения прав третьих лиц, в ходе участия в гражданском обороте, в конечном итоге явилось причиной кризисного состояния компании и следствием возбуждения в отношении его ответственных сотрудников уголовного дела, которые с пассивного одобрения контролирующих лиц осуществляли противоправные действия.

ФИО7, будучи управомоченным на осуществление банковских операций по приёму денежных средств от заказчиков, перечислению денежных средств по исполнению обязательств перед иными заказчиками, также никак не повлиял на направленность финансовых потоков, фактически содействовал реальным бенефициарам в организации незаконного вывода активов путем перечисления денежных средств, полученных от клиентов (заказчиков), не на нужды компании и третьих лиц. 

ФИО7, как лицо, допущенное к принятию решений при распоряжении денежными средствами, находящимися на расчётном счёте организации, имел фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, то есть препятствовать незаконному выводу активов должника и блокировать совершение заведомо порочных сделок с использованием банковского счета должника, однако им этого сделано не было, роль ФИО7 была сведена в компании к проведению сомнительных операций, в результате которых должник усугублял своё финансовое положение.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе искажение бухгалтерской и налоговой отчётности, нарушение кассовой дисциплины, принятие наличных денежных средств, без инкассации каждый день или в иной период, установленный учётной политикой организации, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Также суд первой инстанции правомерно учел, что правовой статус главного бухгалтера, бухгалтера (при наличии в штате организации единственного бухгалтера) значительно отличается от статуса иных работников, что обусловлено спецификой его трудовой деятельности: он несёт ответственность за формирование учётной политики, ведение бухгалтерского учёта, своевременное предоставление бухгалтерской отчётности, обеспечивает соответствие осуществляемых хозяйственных операций законодательству Российской Федерации, контроль за движением имущества и выполнением обязательств; его требования по документальному оформлению хозяйственных операций и представлению в бухгалтерию необходимых документов и сведений обязательных для всех работников организации.

Правовой статус главного бухгалтера, бухгалтера (при наличии в штате организации единственного бухгалтера) значительно отличается от статуса иных работников, что обусловлено спецификой его трудовой деятельности: он несёт ответственность за формирование учётной политики, ведение бухгалтерского учёта, своевременное предоставление бухгалтерской отчётности, обеспечивает соответствие осуществляемых хозяйственных операций законодательству Российской Федерации, контроль за движением имущества и выполнением обязательств; его требования по документальному оформлению хозяйственных операций и представлению в бухгалтерию необходимых документов и сведений обязательны для всех работников организации.

В должностные обязанности главного бухгалтера, согласно Квалификационному справочнику должностей руководителей, специалистов и других служащих, утвержденному Постановлением Минтруда России от 21.08.1998 № 37, в том числе входит: руководство работой по организации системы внутреннего контроля за правильностью оформления хозяйственных операций, соблюдением порядка документооборота, технологии обработки учётной информации и её защиты от несанкционированного доступа; организация работ по ведению регистров бухгалтерского учёта на основе применения современных информационных технологий, прогрессивных форм и методов учёта и контроля, исполнению смет расходов, учёту имущества, обязательств, основных средств, материально-производственных запасов, денежных средств, финансовых, расчётных и кредитных операций, издержек производства и обращения, продажи продукции, выполнения работ (услуг), финансовых результатов деятельности организации; обеспечение контроля за соблюдением порядка оформления первичных учётных документов; оказание методической помощи руководителям подразделений и другим работникам организации по вопросам бухгалтерского учёта, контроля, отчётности и анализа хозяйственной деятельности; отражение на счетах бухгалтерского учёта операций, связанных с движением основных средств, товарно-материальных ценностей и денежных средств; составление отчётных калькуляций себестоимости продукции (работ, услуг), выявление источников образования потерь и непроизводительных затрат, подготовка предложений по их предупреждению; начисление и перечисление налогов и сборов в федеральный, региональный и местный бюджеты, страховых взносов в государственные внебюджетные социальные фонды, заработной платы рабочих и служащих, других выплат и платежей; разработка рабочего плана счетов, форм первичных документов, применяемых для оформления хозяйственных операций, по которым не предусмотрены типовые формы, а также форм документов для внутренней бухгалтерской отчётности; участие в определении содержания основных приемов и методов ведения учёта и технологии обработки бухгалтерской информации; работа по подготовке данных по соответствующим участкам бухгалтерского учёта для составления отчетности, контроль за сохранностью бухгалтерских документов, оформление их в установленном порядке для передачи в архив.

ООО «Менсей» принимая денежные средства граждан, не учитывало эти денежные средства в бухгалтерской отчетности, которая не содержала информации об имуществе и обязательствах должника и их движении, в связи с чем, руководствуясь пунктами 1 и 3 статьи 6, пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о виновной причастности бухгалтера ФИО3 к несостоятельности компании, поскольку она является одним из лиц, ответственных за ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета должника, а потому несет ответственность за искажение сведений бухгалтерского учета (отчетности), в том числе в связи с нарушением кассовой дисциплины.

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 №402- ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

По смыслу подпункта 7 статьи 3 Федерального закона от 06.12.2011 №402- ФЗ «О бухгалтерском учете» главный бухгалтер может относиться к категории руководителя экономического субъекта, так как является ответственным за ведение дел хозяйственного общества, обладает рядом контролирующих полномочий в компании, выражающихся в составлении и оформлении финансовой документации, а также возможности совершать действия, не требующие одобрения его генерального директора.

Учитывая изложенные в совокупности обстоятельства, фактически действия контролирующих лиц, направленные на возникновение новых правоотношений с учётом нарушения контрольно-кассовой политики, последовательное отчуждение своих активов, неотражение их в налоговой отчетности и последующее принятие решение уполномоченным органом решения об исключении общества в качестве недействующего, указывают на изначальное отсутствие намерения у контролирующих лиц исполнять обязательства перед кредиторами от имени общества в силу того, фактически на балансе должника не было ни активов, ни движения денежных средств, поскольку подтверждающих документов о положительной финансово-хозяйственной динамике не имеется и в налоговый орган таких сведений не сдавалось.

Фактически своими действиями руководители допустили принятие исполнения от кредиторов в обход контрольно-кассовой дисциплины и налоговой отчетности, что позволило беспрепятственно выводить денежные средства из хозяйственного оборота должника, и, фактически, присвоить все полученные суммы.

При этом следует учитывать, что кредиторы, выступающими в качестве потребителей услуг должника, объективно лишены доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеют иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц, кроме как те, которые они представили в материалы настоящего дела, в обоснование своей позиции.

Кредиторы вынуждены руководствоваться сведениями из открытых источников, а также информацией, открывшейся в связи с рассмотрением требований кредиторов в судах общей юрисдикции, жалоб, возражений на действия налоговых органов, отчёта временного управляющего ФИО20

Соответственно, на момент вступления кредиторов в обязательства с обществом, которое не имело намерения в действительности исполнять обязательства, и, по сути, не объективно не могло это сделать в силу того, что у общества отсутствовали активы, подтвержденные бухгалтерской и налоговой отчетностью, уже имелись признаки очевидной недостаточности имущества и неплатежеспособности.

Так же следует принимать во внимание, что к моменту возбуждения дела о банкротстве, ООО «Менсей» осуществило отчуждение всех своих активов, последний актив - исключительное право на комбинированный товарный знак № 373466 со словесным элементом «Менсей», должник продал ООО «Алтея» 01.03.2019 (дата и номер государственной регистрации договора в Федеральной службе по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам - 01.11.2019 года, № РД0315077).

В настоящий момент кредиторы лишены возможности получить удовлетворение их требований в ординарном порядке, то есть в результате взыскания средств непосредственно с должника, так как компания не обладает имуществом, имущественными правами и денежными средствами, фактически хозяйственную деятельность не ведёт, доказательств обратного суду не представлено. Из указанного следует вывод суда о том, что единственным способом восстановления нарушенных прав кредиторов является механизм привлечения виновных лиц, а именно контролирующих должника, к субсидиарной ответственности.

При указанных обстоятельствах арбитражный суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО10, ФИО7 и ФИО3 к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Рассматривая требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в связи с неподачей в арбитражный суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), арбитражный суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

Статьей 9 Закона о банкротстве установлено, что руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. При этом пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве установлено, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

По смыслу абзаца шестого пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность руководителя обратиться с заявлением должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника, в том числе по причине просрочки в исполнении обязательств перед контрагентами.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве установлено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2-4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом) (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Согласно правовой позиции, отраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 за 2016 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечёт отказ в удовлетворении заявления. Пунктом 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление №63) разъяснено, что при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В статье 2 Закона о банкротстве даются определения следующим понятиям:

- недостаточность имущества – превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника;

- неплатежеспособность – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств, при этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное,

- несостоятельность (банкротство) (далее также - банкротство) - признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Раскрывая содержание указанных понятий во взаимосвязи с иными нормами Закона о банкротстве Верховный суд Российской Федерации в пункте 4 постановления №53 от 21.12.2017 указывает следующее.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Одновременно в силу пункта 9 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, Верховный суд Российской Федерации отказывается от формального (в пользу объективного) подхода к определению признаков банкротства для целей рассмотрения вопросов привлечения к субсидиарной ответственности.

При этом относительно правовой природы ответственности руководителя за несвоевременную подачу заявления должника о банкротстве Верховный суд Российской Федерации указывает следующее.

Каждый участник гражданского оборота, заключающий сделки с определенным юридическим лицом, имеет намерение получить соответствующий результат, что возможно лишь при платежеспособности этого юридического лица. Исчерпывающей информацией о финансовом (имущественном) положении юридического лица обладает его руководитель как единоличный исполнительный орган. Он же должен действовать разумно и добросовестно, в том числе в отношении контрагентов должника. Существенная и явная диспропорция между обязательствами и активами по сути несостоятельного должника и неосведомленность об этом кредиторов нарушает права последних. В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника.

Таким образом, невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 07.12.2015 №307-ЭС15-5270 по делу №А21-337/2013).

Одновременно в силу пункта 2 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017 при рассмотрении вопросов о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда. Иными словами, необходимым элементом юридического состава субсидиарной ответственности контролирующего должника лица является причинная связь между его действиями и наступившим (по причине несвоевременной подаче заявления) вредом кредиторам.

Вместе с тем в пункте 12 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017 отмечается, что согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Таким образом, исходя из содержания перечисленных норм и их толкования, данного в постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017, на заявителя в споре о привлечении к субсидиарной ответственности на основании части 1 статьи 9 Закона о банкротстве по правилам статьи 65 АПК РФ возлагается обязанность представить обоснованные доводы о моменте возникновения объективного банкротства. Ответчик, в свою очередь, вправе опровергать презумции пункта 12 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами. Сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Как указали кредиторы, самым поздним моментом возникновения обстоятельств - удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объёме перед другими кредиторами, обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника - является дата не позднее 12.10.2018, то есть дата возбуждения исполнительного производства и наложение ареста на расчётный счёт ООО «Менсей» в обеспечение иска ФИО12

С данным утверждением кредиторов суд первой инстанции обосновано согласился, так как из материалов спора следует, что заявление о признании ООО «Менсей» ФИО22 направлено в суд 15.05.2019, то есть спустя шесть месяцев. 

При этом к этой дате (12.10.2018) сведения о том, что у общества возникли обстоятельства, перечисленные в Законе о банкротстве, как основания для обращения в суд с заявлением о возбуждении процедур банкротства, имелись у учредителей ООО «Менсей» более одиннадцати календарных месяцев, а в судах общей юрисдикции находилось в производстве не менее 40 гражданских дел, вытекающих из прав потребителей туристических услуг.

Указанные основания, в совокупности с наличием убытка по данным бухгалтерской и налоговой отчётности за 2016-2018 годы, наложением на расчётный счёт ареста ФССП России в связи с удовлетворением требований об обеспечении иска ФИО12 Приморским районным судом города Санкт-Петербурга в размере суммы, заявленной ко взысканию - более 2 000 000 рублей, однозначно свидетельствует о том, что ФИО10 имела основания для инициирования собрания участников общества и решения вопроса по банкротству ООО «Менсей», но бездействовала.

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО10, дата наступления объективного банкротства установлена и обоснована судом первой инстанции. 

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, если в течение предусмотренного пунктом 2 названной статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 данной статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока:

собственник имущества должника - унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 данной статьи.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых названным Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В рассматриваемом случае руководитель общества также не исполнил обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника и обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, ФИО10 также не приняла мер по созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения.

Между тем, доказательств возникновения каких-либо новых обязательств после указанной даты, а именно 12.10.2018, в частности перед заявителями в рамках настоящего спора о привлечении к субсидиарной ответственности, в материалы спора не представлено. Расчёт суммы задолженности, исчисляемый в соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, который подлежит включению в состав субсидиарной ответственности ФИО10, кредиторами не приведён.

При отсутствии доказательств заключения новых договоров суд заключил, что контролирующим лицом какие-либо дополнительные обязательства после несвоевременной подачи контролирующими лицами заявления о признании должника банкротом не возникли.

Поскольку после возникновения обязанности по обращению в арбитражный суд фактически новые обязательства не возникали, следовательно, дополнительной кредиторской задолженности не привлекалось, таким образом имущественный вред конкурсным кредиторам не был причинен фактом необращения участником должника ФИО10 в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

При указанных обстоятельствах заявление кредиторов в рассматриваемой части оставлено без удовлетворения.

В силу абзаца 2 пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

Обстоятельств, являющихся основанием для снижения размера субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО7 и ФИО3, не приведено.

Таким образом, ФИО10, ФИО7 и ФИО3 несут ответственность за неспособность должника погасить требования кредиторов в размере, составляющим сумму требований конкурсных кредиторов, являющихся заявителями в рамках настоящего обособленного спора, коль скоро к настоящему моменту производство по делу о банкротстве должника прекращено.

Совокупный размер всех требований заявителей равен сумме в размере 4 581 771,05 руб., которая была включена в реестр требований кредиторов до прекращения производства по делу.

Таким образом, денежные средства в общей сумме 4 581 771,05 руб. подлежат взысканию с ответчиков в пользу кредиторов в солидарном порядке применительно к пункту 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и части 1 статьи 322 ГК РФ.

Также, не согласившись с дополнительными определениями Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.12.2023, 22.01.2024 и 19.02.2024 по обособленным спорам №№ А56-42604/2019/суб.1/з.1, А56-42604/2019/суб.1/з.2, А56-42604/2019/суб.1/з.3 ответчики обратились в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с соответствующими жалобами.

В обоснование доводов своих апелляционных жалоб ФИО3  указала, что ФИО9, ФИО1 и ФИО5 заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности не подавалось как в ходе производства дела о банкротстве, так и вне рамок дела о банкротстве Общества, к требованиям кредиторов о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности заявители не присоединялись.

ФИО3  указала, что заявители просили о принятии дополнительного определения, но фактически - о вынесении нового судебного акта.

Как было указано выше, остальные доводы апелляционных жалоб аналогичны доводам жалоб на определение от 24.10.2023, принятое в рамках обособленного спора №А56-42604/2019/суб.1.

В соответствии с частью 1 статьи 178 АПК РФ арбитражный суд, принявший решение, до вступления этого решения в законную силу по своей инициативе или по заявлению лица, участвующего в деле, вправе принять дополнительное решение в случае, если:

1) по какому-либо требованию, в отношении которого лица, участвующие в деле, представили доказательства, судом не было принято решение;

2) суд, разрешив вопрос о праве, не указал в решении размер присужденной денежной суммы, подлежащее передаче имущество или не указал действия, которые обязан совершить ответчик;

3) судом не разрешен вопрос о судебных расходах.

Иных оснований для принятия дополнительного решения арбитражным судом нормами процессуального права не предусмотрено.

В силу части 4 статьи 178 АПК РФ в случае отказа в принятии дополнительного решения выносится определение.

Из смысла указанной нормы следует, что дополнительное решение может быть принято, когда лицами, участвующими в деле, было заявлено требование, касающееся существа спора, в обоснование которого ими были представлены доказательства, однако это требование осталось не рассмотренным арбитражным судом, и только до вступления решения в законную силу; возможность удовлетворения судом заявления лица, участвующего в деле, о принятии судом дополнительного решения ограничена вступлением в законную силу основного решения суда по делу.

Частью 3 статьи 178 АПК РФ предусмотрено, что дополнительное решение принимается по правилам, установленным в настоящей главе.

Несмотря на то, что такое понятие как "дополнительное определение" в указанной статье не фигурирует, принятие дополнительных определений возможно по аналогии закона.

Поскольку на момент рассмотрения заявленных требований определение суда от 24.10.2022 в законную силу не вступило, а также принимая во внимание однородность заявленных требований, суд первой инстанции обосновано пришел к выводу о наличии процессуальной возможности для рассмотрения заявления о вынесении дополнительного определения. Поскольку основания привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО3, ФИО10 в рамках вынесенных дополнительных определений аналогичны, приведенным в рамках основного определения по обособленному спору №А56-42604/2019/суб.1, апелляционный суд повторно их не рассматривает.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд полагает, что судом первой инстанции при рассмотрении спора правильно определен характер спорного правоотношения, круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, правильно определены законы и иные нормативные акты, которые следовало применить по настоящему делу, дана оценка всем имеющимся в деле доказательствам с соблюдением требований арбитражного процессуального законодательства.

Выводы суда являются верными. Материалы дела не содержат документально подтвержденных данных, позволяющих переоценить выводы арбитражного суда первой инстанции.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, повлияли бы на их обоснованность и законность либо опровергли выводы суда, в связи, с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными. 

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка ими фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона, не означают допущенной судом при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем нет оснований для отмены судебного акта. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено. 

Основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют. 

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 24.10.2023 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы Нежданова Дмитрия Владимировича, Косицкой Валентины Юрьевны, Ивановой Елизаветы Сергеевны - без удовлетворения.  

Дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.12.2023 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3 - без удовлетворения.  

Дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 22.01.2024 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.2 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3, ФИО10 - без удовлетворения.  

Дополнительное определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.02.2024 по обособленному спору № А56-42604/2019/суб.1/з.3 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО7, ФИО3 - без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия. 

Председательствующий

С.М. Кротов

Судьи

Е.А. Герасимова

 А.В. Радченко