Шестой арбитражный апелляционный суд 

улица Пушкина, дом 45, город Хабаровск, 680000, 

официальный сайт:  http://6aas.arbitr.ru

e-mail: info@6aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 06АП-4456/2024

10 октября 2024 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 26 сентября 2024 года.

Полный текст  постановления изготовлен 10 октября 2024 года.

Шестой арбитражный апелляционный суд  в составе:

председательствующего               Пичининой И.Е.

судей                                                  Гричановской Е.В., Самар Л.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Розыевым С.С.

при участии  в заседании:

от конкурсного управляющего ФИО1: ФИО2, представитель по доверенности от 26.07.2024;

от  ФИО3., ФИО4: Cмыкалова О.С., представитель по доверенности от 13.12.2022;

от ФИО5: Cмыкалова О.С., представитель по доверенности от 23.11.2022. 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего АО «Кранспецбурмаш» ФИО1

на определение от 28.06.2024

по делу № А04-10555/2017

Арбитражного суда Амурской области

по заявлению конкурсного управляющего ФИО1

к ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО5

о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Кранспецбурмаш»,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Амурской области от 30.11.2017 возбуждено производство по делу № А04-10555/2017 о несостоятельности (банкротстве) АО «Кранспецбурмаш».

Определением суда от 08.02.2018 в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО1.

Определением суда от 13.08.2018 в отношении АО «Кранспецбурмаш» введено внешнее управление, внешним управляющим утвержден ФИО1

Решением суда от 15.09.2020 должник признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

26.09.2022 конкурсный управляющий должника обратился в суд с заявлением о признании установленным наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО7 ФИО5 к субсидиарной ответственности в соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве; приостановлении производства по заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности контролирующих лиц до завершения расчетов с кредиторами.

Определением суда от 27.09.2022 заявление принято к производству.

Впоследствии конкурсный управляющий уточнил заявленные требования, просил:

1. Признать установленным наличия оснований для привлечения ФИО3, осуществлявшего полномочия генерального директора с 19.08.2014 по 30.03.2016 к субсидиарной ответственности, обосновывая требования: возникновением негативных последствий исполнения заключенных контрактов с РУП «ГЗСМ Гомсельмаш» в виде финансовой неплатежеспособности должника; заключением договоров аренды имущества, которое должник изначально продал в пользу ИП КФХ ФИО8 и перечислением на расчетный счет последнего арендных платежей в сумме 2 498 000 руб.; перечислением займов в пользу ООО «Машино-технологическая станция» (ИНН: 

<

***>) в размере 8 280 000 руб.; приобретением товарно-материальных ценностей, не соответствующих целям деятельности должника на сумму 3 174 289, 90 руб.; фактом незаконного сокрытия имущества ИП ФИО9 в размере 10 414 715, 57 руб. ущерба;

2. Признать установленным наличия оснований для привлечения ФИО4, которая с 16.03.2016 и по настоящее время является владельцем 68% от общего количества акций должника к субсидиарной ответственности;

3. Признать установленным наличия оснований для привлечения ФИО5, осуществлявшего полномочия с 20.12.2017 по 29.08.2018 в должности генерального директора должника; с 29.11.2017 по 19.12.2017 в должности исполняющего обязанности генерального директора Должника; с 08.02.2013 по 16.12.2013 в должности генерального директора АО «Кранспецбурмаш» к субсидиарной ответственности, обосновывая требования: непринятием мер по возврату заемных денежных средств с ООО «Машино-технологическая станция» в сумме 8 280 000 руб., возврату имущества предприятия - 15.02.2016 - дровяной каменки на сумму 20 889, 83 руб., 20.02.2015 – квадроцикла на сумму 714 500 руб.; 18.09.2015 – лодочного мотора на сумму – 49 400 руб.; 27.04.2015 - опрыскивателя «Роса»-01 на сумму 2 389 500 руб. (всего 3 174 289, 90 руб.); фактом незаконного сокрытия имущества ИП ФИО9 в размере 10 414 715, 57 руб. – ущерба;

4. Признать установленными установленным наличия для привлечения ФИО10, осуществлявшего полномочия директора должника в период с 05.05.2017 по 28.11.2017, полномочия исполняющего обязанности генерального директора в периоды с 31.03.2016 по 22.06.2016, с 17.12.2013 по 18.08.2014 к субсидиарной ответственности в соответствии, обосновывая требования: подписанием договора аренды сельскохозяйственной техники от 01.04.2016 с ИП ФИО8 по цене аренды 733 178 руб. в месяц (в период действия договора 31.05.2016 произведен платеж на сумму 733 178 руб. (согласно акту сверки));

5. Признать установленным наличия оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности, обосновывая требования: перечислением денежных средств по договору аренды сельскохозяйственной техники от 01.04.2016 с ИП ФИО8 (аффилированное лицо) по цене аренды 733 178 руб. в месяц (в период действия договора произведены платежи: 30.06.2016 – 733 178 руб., 31.07.2016 – 733 178 руб. (исходя из акта сверки взаиморасчетов), по р/с должника проведено три платежа: 16.02.2016 – 498 000 руб., 08.07.2016 – 1 000 000 руб., 16.08.2016 – 1 000 000 руб.); заключением договора аренды сельскохозяйственной техники от 01.07.2016 с ИП ФИО8 по цене аренды – 891 370 руб. в месяц (в период действия договора произведены платежи: 31.08.2016 – 891 370 руб., 30.09.2016 – 891 370 руб., 31.10.2016 – 891 370 руб.); перечислением займов в пользу ООО «Машино-Технологическая станция» (аффилированное лицо по отношению к должнику – ФИО11 являлась работником должника и руководителем и учредителем ООО «Машино-Технологическая станция») в период с 16.03.2016 по 25.10.2016 в размере 1 560 000 руб.

Определением суда от 28.06.2024 в удовлетворении заявления отказано. 

Не согласившись с определением суда, конкурсный управляющий должника обратился в Шестой арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и принять по делу новый судебный акт.

В обоснование ссылается на то, что фактически ИП ФИО9, являющаяся аффилированной по отношению к АО «Кранспецбурмаш», не возвратила часть имущества, принятого на хранение по договору № 2 от 01.08.2018, в результате чего кредиторами должника причинен ущерб на сумму 10 414 715,57 руб. Также считает, что заключение указанного договора хранения было нецелесообразным для должника.

Обращает внимание на то, что судом не дана оценка показаниям ФИО7 о том, что ФИО5 самостоятельно осуществлял свои функции самостоятельно единоличного исполнительного органа АО «Кранспецбурмаш» и давал распоряжения, несмотря на выданную доверенность на имя ФИО12

Приводит ссылки на установленные в рамках уголовного дела № 1-29/2023 обстоятельства, в частности, на момент следствия у ФИО5 и ФИО3 отсутствовали доказательства возврата заемных денежных средств в размере 8 280 000 руб., выданных ООО «МТС», фактически они появились только в процессе рассмотрения настоящего заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Указывает на недопустимость признания инвентаризационной описи основных средств от 14.10.2020 надлежащим доказательством того, что выбытие опрыскивателя самоходного Rosa-01, 2014 г.в. произошло в период с 08.04.2019 по 13.10.2020 (когда ответственность за сохранность имущества должника несет конкурсный управляющий), поскольку она не опубликована на сайте Федресурс и не подписана участниками инвентаризационной комиссии.

Полагает, что срок исковой давности по заявленным требованиям конкурсным управляющим не пропущен,  поскольку срок для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков составляет 3 года и начинает течь с 15.09.2020 – с даты открытия конкурсного производства в отношении должника. 

Определением апелляционного суда от 19.08.2024 жалоба принята к производству, судебное разбирательство по ее рассмотрению назначено на 19.09.2024.

В отзыве на апелляционную жалобу и дополнениях к отзыву ФИО3, ФИО4 и ФИО5 выразили несогласие с приведенными конкурсным управляющим доводами, ссылаясь на их несостоятельность и на законность и обоснованность выводов суда первой инстанции.

Конкурсный управляющий в возражениях на отзыв и дополнения к отзыву не согласился с доводами ответчиков, в которых поддержал ранее изложенную позицию.

Протокольным определением от 19.09.2024 в судебном заседании апелляционного суда в порядке статьи 163 АПК РФ объявлен перерыв до 26.09.2024.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего должника настаивала на апелляционной жалобе, просила отменить определение суда по изложенным основаниям.

Представитель ФИО3, ФИО4 и ФИО5 возражала относительно удовлетворения апелляционной жалобы по доводам отзыва и дополнения к нему, просила оставить оспариваемый судебный акт без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем, жалоба рассмотрена в их отсутствие в силу части 3 статьи 156 АПК РФ.

Проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке главы 34 АПК РФ, арбитражный суд не находит оснований для его отмены либо изменения.

В силу статьи 32 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Порядок рассмотрения заявлений о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности предусмотрен главой III.2 Закона о банкротстве, которая внесена Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ)

Новые положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266- ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Однако предусмотренные указанными Законами в редакции Закона №266-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 266-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности, как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц», по существу мало чем отличается от предусмотренной действующей в настоящее время статьи 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит 

<

<

привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Как установлено судом, согласно пункту 2.1 устава в редакции 2014 г. АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш» создано для целей получения прибыли, как коммерческая организация, в форме непубличного акционерного общества, зарегистрировано в ЕГРЮЛ 15 декабря 2002 г.

Контроль над обществом осуществляли следующие лица:

- генеральный директор ФИО3 (в период с 11.08.2014 по 14.03.2016)

- исполняющий обязанности генерального директора ФИО10 (в периоды с 15.03.2016 по 15.06.2016 и с 21.04.2017 по 28.11.2017);

- генеральный директор ФИО7 (в период с 16.06.2016 по 20.04.2017);

- исполняющий обязанности генерального директора ФИО5 (в период с 29.11.2017 по 19.12.2017);

- исполнительный директор общества по доверенности от 08.12.2017 ФИО12 (в период с 20.12.2017 по 13.08.2018);

- ФИО6, наследница умершего 22.03.2021 ФИО10,

- ФИО4, владелец пакета акций в размере 68% с 16.03.2016.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии у ответчиков по настоящему обособленному спору статуса контролирующих должника лиц, что не оспаривается лицами, участвующими в деле.

Проверяя обоснованность доводов конкурсного управляющего о заключении контролирующими должника лицами убыточных для АО «Кранспецбурмаш» сделок: договор хранения имущества № 2 от 01.08.2018, перечисления денежных средств в счет займов ООО «Машинно-технологическая станция» в период с 15.09.2015 по 25.10.2016 на сумму 8 280 000 руб., перечисления арендных платежей по договорам аренды сельскохозяйственной техники от 01.04.2016 и от 01.07.2016 в пользу ИП ФИО8, суд первой инстанции правомерно руководствовался следующим.

На основании подпункта 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из обстоятельств, включающих не внесение на дату возбуждения дела о банкротстве подлежащих обязательному внесению в соответствии с Федеральным законом сведений либо внесение недостоверных сведений о юридическом лице в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов.

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» следует, что к числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т. д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В данном случае суд правомерно исходил из недоказанности того, что договор хранения имущества № 2 от 01.08.2018, перечисления денежных средств в счет займов ООО «Машинно-технологическая станция» в период с 15.09.2015 по 25.10.2016 на сумму 8 280 000 руб., перечисления арендных платежей по договорам аренды сельскохозяйственной техники от 01.04.2016 и от 01.07.2016 в пользу ИП ФИО8 являются значимыми применительно к масштабам деятельности должника, либо представляют собой убыточные сделки.

Судом при этом обоснованно принято во внимание, что договор хранения заключен должником в период его нахождения в процедуре внешнего управления, в то время, когда лицом, ответственным за сохранность имущества должника, являлся арбитражный управляющий ФИО1

В этой связи доводы заявителя жалобы о том, что хранитель ФИО9 по договору № 2 от 01.08.2018 не вернула часть имущества должнику, чем причинила ущерб его кредиторам на сумму 10 414 715,57 руб., подлежат отклонению как несостоятельные.

Более того, из содержания решения Арбитражного суда Амурской области от 14.06.2023 по делу № А04-8502/2022 об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего ФИО1 к КФХ ФИО13 об истребовании имущества из чужого незаконного владения, на которое ссылается конкурсный управляющий в своей апелляционной жалобе, следует, что арбитражный управляющий после истечения срока действия договора хранения не обращался к ФИО13 с требованием о возврате переданного имущества. Из судебного акта также усматривается, что хранитель не чинила препятствий для возврата имущества.

Довод заявителя жалобы о нецелесообразности заключения договора хранения также признается апелляционным судом несостоятельным и основанным на субъективном мнении конкурсного управляющего, который не предпринимал мер по оспариванию данной сделки в рамках дела о банкротстве АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш». 

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу о необоснованности требований конкурсного управляющего, вытекающих из договора хранения № 2 от 01.08.2018, к ответчикам.

Признавая несостоятельными доводы конкурсного управляющего о наличии прямой причинно-следственной связи между банкротством должника и исполнением в период с 2010 по 2016 гг. контрактов, заключенных с РУП «ГЗСМ Гомсельмаш» (правопредшественника ОАО «Гомсельмаш»), чьи требования на сумму 328 547 692,93 руб. включены в реестр требований кредиторов АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш» определением от 09.07.2018, суд первой инстанции, руководствуясь положениями Обзора практики Верховного суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, обоснованно исходил из того, что сама по себе неоплата долга перед конкретным кредитором не свидетельствует об объективном банкротстве должника.

В рассматриваемом случае правоотношения между РУП «ГЗСМ Гомсельмаш» и должником возникли в рамках выполнения Программы развития сотрудничества между Амурской областью Российской Федерации и Республикой Беларусь на 2014-2018 гг., утвержденной губернатором Амурской области и первым заместителем Премьер-министра республики Беларусь. 

В период с 2010 по 2016 гг. ОАО «Гомсельмаш» осуществляло поставку машинокомплектов, а группа компаний, включающая должника, ИП ФИО14 КФХ ФИО8, АО «Агро-Техно-Сервис», ООО «МТС», ООО «Машино-технологическая станция», АО «Диагностик», АО «Автокран», АО «Арсенал», занималась сборкой, тестированием, дилерским обслуживанием, продажей, диагностикой и сервисным обслуживанием техники.

По условиям заключенных в указанный период договоров периоды исполнения обязательств по оплате поставленных товаров ОАО «Гомсельмаш» были отсрочены и охватывали от года до двух лет.

В ходе исполнения обязательств в рамках Программы должнику в период с 2010 по 2014 гг. предоставлялось субсидирование за счет средств областного бюджета, в 2016 г. также предоставлена субсидия по возмещению недополученных доходов за счет снижения цены на зерноуборочные комбайны, приобретенные сельхозтоваропроизводителями.

В 2015 году субсидирование не производилось в связи с тяжелой экономической ситуацией (письмо Губернатора Амурской области от 12.11.2015 № 01-4-3877).

В дальнейшем в 2017 г. предоставление субсидий было также прекращено Постановлениями Правительства Амурской области от 16.08.2016 № 346, от 11.10.2017 № 499, от 01.08.2017 № 358, от 16.02.2017 № 66.

Судом также принято во внимание  обстоятельство  значительного количества вложений, которое осуществили, в том числе, акционеры должника изначально для создания предприятия и впоследствии для его функционирования и развития.  В частности, как установлено судом, ФИО3, ФИО4, ФИО5 обеспечивали исполнения обязательств общества-должника своим личным имуществом, в указанный период обеспечивали исполнение кредитных обязательств перед упомянутыми банками своим личным имуществом путем заключения договоров поручительства, залога акций, что подтверждается материалами дела.   На основании анализа имеющихся в деле доказательств сделан вывод не оспоренный заявителем, что экономическая активность предприятия на протяжении всего периода деятельности держалась на инициативе и высокой ответственности контролирующих должника лиц. При этом,  ввиду прекращения с 2017 года кредитования, а также выдачи субсидий и отсутствия иных мер государственной поддержки, общество-должник осуществляло деятельность в условиях появившихся финансовых трудностей предприятия, возникновение которых, само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве и руководитель, равно как впоследствии и внешний управляющий, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывали на их преодоление в разумный срок. 

Проанализировав представленные в подтверждение правоотношений между должником и ОАО «Гомсельмаш» доказательства (договоры за 2010-2016 гг., документы к ним), учитывая особенности согласованных сторонами условий об отсрочке оплаты, суд первой инстанции пришел к выводу, что устоявшаяся модель договорных отношений между указанными лицами (переходящий из года в год долг) способствовала наращиванию кредиторской задолженности АО «Кранспецбурмаш» перед ОАО «Гомсельмаш»,  которое, в свою очередь, будучи осведомленным об исполнении должником условий договоров в части оплаты товаров не в полном объеме, продолжало заключать новые договоры. 

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о непринятии контролирующими должника лицами мер по расторжению договоров с ОАО «Гомсельмаш», правомерно учел, что 23.04.2019 проведено совместное совещание на уровне Правительства Амурской области при участии представителей ОАО «Гомсельмаш» и должника по вопросу возобновления регионального производства зерноуборочных комбайнов из машинокомплектов ОАО «Гомсельмаш», по результатам которого со стороны АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш» в адрес Министерства сельского хозяйства Амурской области ОАО «Гомсельмаш» и ОАО «Промагролизанг» были направлены расчеты по возобновлению сотрудничества и погашению задолженности перед кредиторами.

С учетом изложенного, вопреки доводам конкурсного управляющего, оснований связывать возникновение признаков объективного банкротства АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш» с исполнением договорных обязательств перед ОАО «Гомсельмаш» у суда первой инстанции не имелось, которые появились в период внешнего управления, что также не оспаривается конкурсным управляющим.

При этом, судом  правомерно заключено, что причинами ухудшения финансового положения должника выступило: отсутствие мер государственной поддержки в 2015, 2017 гг., непредставление правительственных гарантий для целей открытия кредитной линии общества-должника в кредитных учреждениях с 2017 г., конструкторские недостатки при разработке проектной документации сельскохозяйственных комбайнов, послужившие причиной дополнительных затрат со стороны должника.

Вопреки доводам заявителя жалобы, действия ответчиков не привели к объективному банкротству АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш», на что обоснованно обращено внимание судом первой инстанции.

В ходе судебного разбирательства ответчиками заявлено ходатайство о применении срока исковой давности по требованию о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, рассмотрев которое, суд первой инстанции, руководствуясь пунктом 1 статьи 200 ГК РФ, абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, разъяснениями пункта 59 Постановления № 53, исходил из пропуска конкурсным управляющим срока исковой давности по данному требованию.

Апелляционный суд не усматривает оснований не согласиться с приведенным выводом суда первой инстанции, поскольку, срок исковой давности для ФИО1, утвержденного внешним управляющим 13.08.2018, начал течь именно с этой даты. Вместе с тем, конкурсный управляющий, обратившийся с настоящим заявлением 22.09.2022, обоснованно признан судом пропустившим трехлетний срок исковой давности.

При таких обстоятельствах, учитывая, что пропуск срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции правомерно отказал конкурсному управляющему в удовлетворении заявления о признании установленным наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО4, ФИО7, ФИО5 ФИО10 . к субсидиарной ответственности.

При этом судом обоснованно отклонено ходатайство конкурсного управляющего о восстановлении пропущенного срока исковой давности ввиду того, что заявителем не подтверждено наличие каких-либо уважительных причин пропуска процессуального срока, более того, судом принято во внимание, что с момента введения в отношении должника процедуры наблюдения ФИО1 не запрашивал необходимую информацию для осуществления своей деятельности в ходе банкротства АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш».

Проверяя обоснованность доводов конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения ответчиков к ответственности в виде взыскания убытков, суд первой инстанции исходил из следующего.

По смыслу разъяснений, приведенных в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», лицо, входящее в состав органов юридического лица, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Таким образом, бремя доказывания факта причинения убытков обществу действиями ответчиков, а также причинной связи между их недобросовестным, неразумным поведением и наступлением неблагоприятных экономических последствий для должника возложено на заявителя (конкурсного управляющего).

Вместе с тем, как верно указано судом, в нарушение статьи 65 АПК РФ конкурсным управляющим не доказана совокупность условий, необходимых для удовлетворения заявления о возмещении убытков: факт причинения убытков и противоправность действий ответчиков, поскольку из инвентаризационной описи основных средств от 08.04.2019 установлено, что имущество (опрыскиватель самоходный Rosa-01, 2014 г.в.) выбыло из владения должника в период с 08.04.2019 по 13.10.2020 – когда за сохранность имущества отвечал конкурсный управляющий ФИО1

Доводы жалобы о недопустимости признания инвентаризационной описи в качестве доказательства по обособленному спору подлежат отклонению апелляционным судом, поскольку указанный документ представлен 06.03.2020 в материалы дела самим ФИО1, что лишает его возможности в дальнейшем ссылается на недостоверность инвентаризационной описи. Более того, названный документ подписан главным бухгалтером ФИО15, оказывающей бухгалтерские услуги по договору гражданско-правового характера, и заверен печатью АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш».

Судом также дана оценка банковским выпискам по счетам ООО «Машино-технологическая станция» и АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш», приняты во внимание пояснения представителей ответчиков, и сделаны обоснованные выводу, что, вопреки доводам конкурсного управляющего, взаимные заемные обязательства указанных лиц были завершены. При этом учтено, что остаток долга должника по займам перед ООО «Машино-технологическая станция» был включен в акт сверки взаимных расчетов между АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш» и ИП ФИО8 за период с 01.01.213 по 01.08.201, в котором конечное сальдо равно 0. Также в определении суда о 22.09.2023 по настоящему делу установлено, что сумма задолженности предпринимателя перед должником составила 16 330 521 руб., а должник получил от ИП ФИО14 КФХ ФИО8 встречное представление на сумму 39 941 970,77 руб. Сведений о наличии каких-либо иных долгов у предпринимателя перед должником материалы дела не содержат.

В ходе рассмотрения дела ответчиками заявлено ходатайство о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности и по требованию о взыскании убытков.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 10 Постановления № 62, в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

В силу абзаца четвертого пункта 1 статьи 99 Закона о банкротстве внешний управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника, в том числе иски о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) руководителя должника.

Определяя момент возникновения у конкурсного управляющего ФИО1 реальной возможности узнать о спорных перечислениях, суд первой инстанции, руководствуясь вышеназванными разъяснениями, а также с учетом сведений из протокола выемки от 21.05.2021, исходил из того, что до 21.05.2021 договоры займа между АО ПО ШМЗ «Кранспецбурмаш» и ООО «Машинно-технологическая станция» и акт сверки между должником и ИП ФИО8 находились в распоряжении ФИО1, что не опровергнуто заявителем жалобы.

Обращение конкурсного управляющего с настоящим требованием о взыскании с ответчиков убытков 09.11.2023 (в виде ходатайства об уточнении заявления) – спустя более 5 лет с момента введения внешнего управления свидетельствует о пропуске ФИО1 срока исковой давности по данному требованию, на что обоснованно указано судом.

Довод конкурсного управляющего о необходимости исчисления срока исковой давности с даты открытия конкурсного производства (15.09.2020) отклоняется апелляционным судом как несостоятельный и основанный на неверном толковании норм права. 

При таких обстоятельствах, с учетом вышеизложенного, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требований конкурсного управляющего о привлечении ответчиков к гражданско-правовой ответственности по корпоративным основаниям в виде взыскания убытков.

Доводы апелляционной жалобы, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, а в апелляционной инстанции могли бы повлиять на законность и обоснованность принятого судебного акта. В связи с этим признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда.

С учетом изложенного арбитражный апелляционный суд полагает, что обжалуемый судебный акт соответствует нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы - установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ, судом первой инстанции не допущено. 

Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь частью 3 статьи 223, статьями 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение от 28.06.2024 по делу № А04-10555/2017 Арбитражного суда Амурской области оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Дальневосточного округа в течение одного месяца со дня его принятия через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий

      И.Е. Пичинина

 

Судьи

Е.В. Гричановская

 

Л.В. Самар