АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА  

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 № Ф09-7358/21 

Екатеринбург 31 октября 2025 г. Дело № А76-15525/2021 

Резолютивная часть постановления объявлена 21 октября 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 31 октября 2025 г.  

 Арбитражный суд Уральского округа в составе:  

председательствующего Павловой Е. А., судей Шершон Н. В., Новиковой О. Н., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Ждановой Д.С., рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Урал» (далее – общество «Урал», должник) ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.04.2025 по делу № А76-15525/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

В судебном заседании приняли участие путем использования систем веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседании) представитель конкурсного управляющего общества «Урал» ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 10.06.2024).  

 Решением Арбитражного суда Челябинской области от 25.05.2022 общество «Урал» признано несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО1  

 Определением от 05.12.2024 к процедуре банкротства общества «Урал» применены правила, установленные параграфом 3 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) о банкротстве сельскохозяйственных предприятий.  

Конкурсный управляющий 15.01.2023 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО3 (наследственной массы) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Урал».  

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.04.2025, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025, в удовлетворении заявленных требований отказано.  

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, просит обжалуемые судебные акты отменить, требования удовлетворить, полагая, что выводы судов не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судами неправильно применены нормы материального и процессуального права.  

Так, заявитель кассационной жалобы считает неверными выводы судов о невозможности восстановления платежеспособности должника только в 2022 году, поскольку судами в нарушение статей 67, 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не принят во внимание тот факт, что с 2018 года ФИО3 в отношении ряда кредиторов пролонгировал сроки оплаты со стороны должника, тем самым увеличивая кредиторскую задолженность и искусственно (де-юре) оттягивая начало наступления срока неисполнения обязательств должником перед кредиторами, при этом де – факто этот момент нарушения сроков исполнения обязательств уже наступил, что, по мнению кассатора, свидетельствует о невозможности восстановления неплатежеспособности с 2018 года.  

При этом вывод суда апелляционной инстанции о принятии «активных» мер руководителем и учредителем должника для продолжения исполнения обществом своих обязательств перед кредиторами кассатор считает немотивированным, поскольку из материалов дела следует, что должником заключено мировое соглашение только в отношении задолженности перед одним кредитором – Акционерным обществом «Российский сельскохозяйственный банк» (далее – общество «Россельхозбанк»), между тем, обращение в суд с заявлением об утверждении мирового соглашения не является эффективной мерой выхода из кризиса и гарантией восстановления платежеспособности должника в отношении остальных кредиторов, требования которых, в отличие от требований общества «Россельхозбанк», не обеспечены залогом имущества должника.  

Податель кассационной жалобы, не соглашаясь с выводами судов об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, обращает внимание суда округа на то, что вывод суда апелляционной инстанции о платежеспособности должника основан на данных бухгалтерского баланса и среднесписочной численности, однако, к данным статистическим показателям следует отнестись критически, так как они не всегда отражают реальное финансовое положение, а численные показатели могут не учитывать реальное состояние активов, посредством определенных механизмов специально завышать или занижать размер валюты баланса.  

Кассатор также отмечает, что в обжалуемых судебных актах суды приходят к противоречивым выводам, поскольку объективные факторы в виде ежегодных неблагоприятных погодных условий с 2018 года не должны были повлечь за собой положительные и перспективные результаты бухгалтерской отчетности в последующие периоды; у должника с 2018 года ежемесячно продолжала увеличиваться кредиторская задолженность и данное обстоятельство не свидетельствует о наличии формальных признаков банкротства, временных финансовых затруднениях.  

Конкурсный управляющий также полагает, что суды при вынесении обжалуемых судебных актов не учли, что действия единоличного исполнительного органа должника, выразившиеся в принятии новых обязательств при наличии неисполненных обязательств, нарушили права кредиторов; кассатор отмечает, что должник, принимая на себя новые обязательства в период с 2019 по 2021 годы, при наличии неисполненных обязательств в 2018 году (по ряду из которых были заключены дополнительные соглашения с отсрочкой исполнения данных обязательств на 1-2 года) тем самым увеличивал кредиторскую задолженность, при этом на протяжении 2018 – 2021 годов должником было выведено из конкурсной массы имущества на общую сумму от 55 061 116 руб. 23 коп. до 60 845 067 руб. 44 коп.  

Заявитель кассационной жалобы полагает, что заключенные должником сделки (оспариваемые в ходе проведения процедуры банкротства и сделки по снятию с регистрационного учета должника спецтехники общей стоимостью 11 350 000 руб.) совершены в рамках системы управления должником, нацеленной на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам. Конкурсный управляющий, ссылаясь на указанные обстоятельства, указывая, что в ходе процедуры банкротства им реализовано имущество должника, не являющееся предметом залога, на общую сумму 9 437 221 руб. 38 коп., при этом в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов, необеспеченные залогом имущества должника, в общем размере 57 307 424 руб. 85 коп., считает, что в случае если бы должник в предбанкротный период не осуществлял действия по выводу имущества должника, не принимал на себя новых обязательств при наличии неисполненных, возникших в более ранний период обязательств и направил бы свои действия на погашение требований кредиторов, то было бы возможным не допустить процедуру банкротства должника, поскольку его имущества было бы достаточно для осуществления расчетов с кредиторами. По мнению кассатора, материалами дела подтверждается, что совокупность действий контролирующего должника лица привела к негативным последствиям для кредиторов должника. При этом указанные обстоятельства, не были приняты судами во внимание при вынесении обжалуемых судебных актов.  

Прокуратура Челябинской области представила отзыв, просит обжалуемые судебные акт отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) должник зарегистрирован в качестве юридического лица при создании 30.11.2002, его основным видом деятельности являлась деятельность по выращиванию зерновых культур. Единоличным исполнительным органом должника и его единственным участником (доля участия 100%) являлся ФИО3 (умер 06.02.2022).  

Ссылаясь на наличие обстоятельств для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании положений статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве в связи с неподачей заявления о признании должника банкротом (у должника в 2018 году начала формироваться задолженность перед кредиторами и ФИО3 должен был обратиться в июне 2018 года в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, чего сделано не было; при этом размер непогашенных обязательств, возникших у должника перед кредиторами после июня 2018 года, составляет 54 750 621 руб. 86 коп., общий размер непогашенных требований (реестровых и зареестровых) – 68 132 151 руб. 20 коп.), совершением убыточных сделок (расходные операции по расчетному счету общества «Урал» в пользу ФИО3 по основаниям: «выдача на закуп сельхозпродукции», «выдача на аванс/зарплату», «выплата по договорам ГПХ», «выплата под отчет», «оплата земельного налога за ФИО3», «расчеты с физическими лицами за аренду земли» в период с 03.05.2018 по 22.04.2021 на общую сумму 6 221 230 руб. 97 коп. без документального обоснования их расходования, а также списание с баланса основных средств на общую сумму 11 350 000 руб.), конкурсный управляющий обратился в суд с соответствующим заявлением.  

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходил из недоказанности противоправных действий контролирующего должника лица, которые привели к невозможности погашения требований кредитора, банкротству должника или существенно ухудшили его финансовое состояние. Невозможность погашения требований кредиторов возникла не ввиду неправомерных действий контролирующего должника лица, а ввиду последовательного стечения внешних факторов - неблагоприятных погодных условий; недоказанности факта прекращения деятельности должника на июнь 2018 года и недоказанности наличия у ответчика обязанности по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) в указанный конкурсным управляющим период.  

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.  

При этом суды руководствовались следующим. 

Ответственность контролирующих должника лиц, предусмотренная статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности должны учитываться общие положения глав 25 и 29 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53).  

На основании пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, оно несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления № 53).  

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления № 53).  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  

возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.  

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.  

Привлечение к ответственности руководителя зависит от того, действовал ли он при исполнении возложенных на него обязанностей, в том числе при заключении сделки, разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа.  

 Также согласно пунктам 8, 9, 10, 12 постановления № 53 руководитель должника также может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного  

руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах. Исполнение руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве, как следует из статьи 9 Закона о банкротстве, не ставится в зависимость от того, имеются ли у должника средства, достаточные для финансирования процедур банкротства.  

 Как разъяснено в пункте 56 постановления № 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Предъявляя иск о субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.  

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).  

Проанализировав фактические обстоятельства дела, исследовав представленные доказательства с учетом положений статьи 71 АПК РФ, суды установили, что при осуществлении деятельности в 2018-2021 году у общества «Урал» возникли препятствия в получении положительного экономического результата по итогам финансового года, обусловленные объективными факторами – неблагоприятными погодными условиями, при этом надлежащих доказательств обратного заявителем в материалы дела не представлено, доказательств, подтверждающих недостижение положительного экономического результата по итогам финансовых лет срывом ФИО3 посевной и уборочной компании, материалы дела не содержат. Как усматривается из материалов дела, на протяжении 2018-2021 годов неоднократно вводился режим чрезвычайной ситуации регионального уровня, в границы зоны ЧС включена территория, где осуществлял свою деятельность должник.  

Судами приняты во внимание данные временного управляющего, согласно которым, к 2020 году существенно снизился уровень дохода  

должника, именно сезонно-климатические факторы в развитии сельского хозяйства оказали решающее влияние на деятельность должника, режим ЧС, жара и засуха стали причиной неурожая в районах деятельности общества «Урал».  

При этом согласно анализу финансового состояния должника, неурожаи в течение нескольких лет не позволили должнику получать запланированную прибыль от выращивания зерновых, и, как следствие, явились причиной устойчивой неплатежеспособности. Влияние погодных факторов было настолько велико, что не позволило с полной уверенностью говорить о возможности восстановления платежеспособности от хозяйственной деятельности в 2022 году.  

Вместе с тем судами установлено, что руководителем и учредителем должника предпринимались меры для продолжения исполнения обществом своих обязательств.  

По состоянию на 18.05.2021 общество «Урал» имело более 4 000 000 га засеянных посевных площадей и осуществляло реализацию сельхозпродукции, приобретало средства производства (ГСМ, агрохимия и т.д.). Также общество «Урал» имело во владении необходимые в целях осуществления сельскохозяйственной деятельности земельные участки сельскохозяйственного назначения, где ежегодно производило сельскохозяйственную продукцию (зерновые культуры), движимое (автотранспортные средства, специализированная техника для посева, обработки и сбора урожая) и недвижимое (здания, сооружения, помещения) имущество для обработки и хранения названной продукции.  

В ходе конкурсного производства реализованы земельные участки, объекты недвижимости сельскохозяйственного назначения (для производства, хранения и переработки сельскохозяйственной продукции), сельскохозяйственная техника (отчет конкурсного управляющего от 17.10.2024).  

Как следует из материалов основного дела и обособленных споров, должник является организацией с долей деятельности сельскохозяйственного производителя 100%, доход должника на 100% состоял из доходов от реализации сельскохозяйственной продукции.  

Выручка общества «Урал» от основного вида деятельности в 2019 году составляла 38 904 000 руб., а прочие доходы 5 321 000 руб., в 2020 году выручка от основного вида деятельности составила 49 219 000 руб., прочие доходы – 9 158 000 руб.  

На проведение сезонных работ привлекались сотрудники по срочным договорам. За 2018, 2019 годы уплачены страховые взносы по обязательному медицинскому страхованию.  

Согласно отрытых данных Федеральной налоговой службы, среднесписочная численность сотрудников составила 31 человек с 2017 – 2019 год.  

При этом прослеживается рост средней заработной платы сотрудникам: в 2017 году – 11 320 руб., в 2018 – 18 277 руб. при том же количестве сотрудников в штате.  

Директор общества «Урал» ФИО3 до начала процедуры банкротства предпринимал меры по урегулированию задолженности с кредиторами, что следует из определения Брединского районного суда от 19.04.2021 по делу № 13-52/2021, письма общества «Урал» от 28.01.2021 в адрес общества «Россельхозбанк».  

Хозяйственная деятельность общества «Урал» прекращена после смерти единоличного исполнительного органа и участника общества – ФИО3 (06.02.2022).  

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 04.07.2022 по делу № А76-34150/2021 по заявлению общества «Россельхозбанк» ФИО3 (поручитель по кредитным обязательствам общества «Урал») признан несостоятельным (банкротом), с применением правил параграфа 4 главы 10 Закона о банкротстве.  

Судами также отмечено, что согласно финансовому анализу вплоть по 2021 года должником сеялась и собиралась продукция растениеводства, осуществлялась торговля сельскохозяйственной продукцией, основным потребителем которой являлось общество с ограниченной ответственностью «Объединение Союзпищепром».  

При этом заключение контрактов с целью получения прибыли от урожая очередного сезона позволяло руководителю рассчитывать на преодоление кризиса за счет планируемой к получению прибыли. Доказательства того, что эти контракты были заключены должником без цели исполнения, в материалах дела отсутствуют.  

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ и руководствуясь вышеприведенными нормами права и их разъяснениями, оценив представленные доказательства, учитывая, что у руководителя имелись предпосылки предполагать, что должник сможет в дальнейшем осуществлять хозяйственную деятельность, исходя из данных бухгалтерского баланса, принятия активных мер по урегулированию задолженности, в отсутствие доказательств об обратном, приняв во внимание, что, несмотря на временные финансовые затруднения, ответчик добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, а финансовое состояние должника в 2020 году существенно ухудшено объективными внешними обстоятельствами (введение ЧС, климатический фактор), суды пришли к выводу о недоказанности наличия совокупности необходимых условий для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, полагая, что с учетом приведенных обстоятельств, материалами дела не подтверждается возникновение у ответчика в спорный период обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) либо по расторжению договоров с кредиторами; доказательств, подтверждающих наличие состава правонарушения, не представлено.  

Апелляционный суд также заключил, что действия (бездействие) контролирующего должника лица, повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов. Невозможность расчетов с кредиторами обусловлена внешним фактором – неблагоприятными погодными условиями, что в свою очередь, является рисками предпринимательской деятельности общества как сельхозпроизводителя. То обстоятельство, что предпринимаемые контролирующим деятельность должника лицом меры по выходу из создавшейся экономической ситуации не привели к положительному результату, не могут расцениваться как основание для привлечения его к гражданско-правовой ответственности.  

Таким образом, принимая во внимание вышеизложенное, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности при указанных обстоятельствах.  

Кроме того, наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий связывает с расходными операциями по расчетному счету общества «Урал» в пользу ФИО3 по основаниям «выдача на закуп сельхозпродукции», «выдача на аванс/зарплату», «выплата по договорам ГПХ», «выплата под отчет», «оплата земельного налога за ФИО3», «расчеты с физическими лицами за аренду земли» в период с 03.05.2018 по 22.04.2021 на общую сумму 6 221 230 руб. 97 коп. без документального обоснования их расходования. Конкурсный управляющий также ссылался на необоснованное списание с баланса основных средств на общую сумму 11 350 000 руб.  

Рассматривая данные доводы, суды установили, что спорные перечисления денежных средств совершены в период осуществления полномочий руководителя общества ФИО3  

Проанализировав представленные выписки с расчетного счета должника, суды заключили, что основания оспариваемых платежей соотносятся с видом деятельности должника, платежи совершены в рамках правоотношений, существование которых не опровергнуто, произведены не единовременно, в течение длительного периода времени, что указывает на невозможность их отнесения к числу действий, направленных на вывод должником активов посредством перечисления денежных средств в целях уменьшения должником потенциальной конкурсной массы в преддверии банкротства.  

При этом судами отмечено, что в период, когда ФИО3 производилось снятие наличных денежных средств, должником велась активная хозяйственная деятельность, осуществлялось приобретение и реализация товаров, производились расчеты с контрагентами, что позволяет с большой долей вероятности утверждать, что, несмотря на отсутствие в деле подтверждающих документов, денежные средства, снятые (выплаченные)  

ответчиком с расчетного счета, были израсходованы на хозяйственные нужды общества «Урал».  

Согласно анализу сделок, проведенному временным управляющим, в соответствии с банковскими выписками должником совершались многочисленные сделки по покупке средств производства, продукции сельскохозяйственного назначения и топлива.  

Судами обоснованно отмечено, что отсутствие у конкурсного управляющего документов, подтверждающих спорные операции, не может свидетельствовать о наличии убытков. При этом, материалы дела не содержат достаточные доказательства о снятии денежных средств, в дальнейшем использованных ответчиком исключительно в личных целях.  

Кром того, судами принято во внимание, что в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего о признании недействительными сделками должника договоров по распоряжению имуществом судом отказано в виду отсутствия оснований для вывода о безвозмездном характере и вредоносности этих сделок.  

Относительно списания с баланса основных средств на общую сумму 11 350 000 руб., суды, установив, что по данным Гостехнадзора, в период с 01.12.2021 по 03.12.2021 в связи с утилизацией с учета снята самоходная техника Общества «Урал» в количестве 18 единиц (трактора 1986-1992 годов выпуска, комбайны 2002-2007 годов выпуска), стоимость которых определена управляющим в 11 350 000 руб., указали, что сам по себе этот факт о направленности действий ответчика на причинение вреда кредиторам не свидетельствует, напротив не исключает списания неликвидного имущества во избежание несения дополнительных расходов, в целях перепрофилирования деятельности должника. При этом стоимость этого имущества составляет 12/100 от размера требований кредиторов, с учетом момента образования просрочек у общества «Урал» перед кредиторами списание техники не может являться причиной банкротства должника.  

Исходя из изложенного, суды пришли к выводу об отсутствии доказательств, свидетельствующих об умышленных действиях ответчика ФИО3, направленных на уклонение от исполнения обязательств, недобросовестности в его действиях, повлекших неисполнение обязательств общества, и, как следствие, отсутствии основания для привлечения к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.  

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам, судами применены нормы права, регулирующие рассматриваемые правоотношения.  

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку являлись предметом исследования судов, получили правовую оценку и были отклонены, о нарушении судами при вынесении обжалуемых судебных актов норм права не свидетельствуют, их выводов не опровергают и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель  

фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 АПК РФ. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).  

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.  

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.  

Руководствуясь ст. 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд   

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.04.2025 по делу № А76-15525/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Урал» ФИО1 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Е.А. Павлова  

Судьи Н.В. Шершон  

 О.Н. Новикова