ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

Дело № А40- 2013/21-76-12

г. Москва

27 мая 2021 года

Резолютивная часть решения объявлена 20 мая 2021 года

Полный текст решения изготовлен 27 мая 2021 года

Арбитражный суд г. Москвы

в составе судьи  Н.П. Чебурашкиной,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания М.-ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску АО «ВЭБ-лизинг»

к ЗАО «Защита» о взыскании по договору лизинга № Р17-16485-ДЛ от 27.09.2017 неосновательного обогащения в размере 2 133 018 руб. 17 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 13.03.2020 по дату фактической оплаты,

при участии:

от истца: не явился, извещён;

от ответчика: ФИО2 по дов. от 08.09.2020г. 

 

УСТАНОВИЛ:

АО «ВЭБ-лизинг» обратилось с иском к ЗАО «Защита» о взыскании по договору лизинга № Р17-16485-ДЛ от 27.09.2017 неосновательного обогащения в размере 2 133 018 руб. 17 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 13.03.2020 по дату фактической оплаты.

Определением от 25 февраля 2021 года исковое заявление принято в порядке упрощенного производства.

Представлено ходатайство рассмотрении по общим правилам искового производства, в связи с чем, определением от 26 февраля 2021 года суд перешёл к рассмотрению по общим правилам искового производства, дело назначено к собеседованию и предварительному судебному заседанию на 20 мая 2021 года. При этом, стороны предупреждены о возможности перехода к рассмотрению дела по существу в том же заседании в случае отсутствия возражений сторон. Возражений против завершения подготовки дела к судебному разбирательству и открытия судебного заседания в первой инстанции от сторон не поступило.

В соответствии со ст. 54 ГК РФ место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации на территории Российской Федерации путем указания наименования населенного пункта (муниципального образования). Государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа, а в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа - иного органа или лица, уполномоченных выступать от имени юридического лица в силу закона, иного правового акта или учредительного документа.

Юридическое лицо несет риск последствий неполучения юридически значимых сообщений (статья 165.1), доставленных по адресу, указанному в едином государственном реестре юридических лиц, а также риск отсутствия по указанному адресу своего органа или представителя. Сообщения, доставленные по адресу, указанному в едином государственном реестре юридических лиц, считаются полученными юридическим лицом, даже если оно не находится по указанному адресу.

Согласно ст. 165.1 ГК РФ заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю.

Сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним.

Представитель истца в судебное заседание не явился, представив ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие, о месте и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом в соответствии со ст. 123 АПК РФ, что подтверждается возвращенным в материалы дела уведомлением о вручении определения суда от 29 апреля 2021 года. Дело рассмотрено в отсутствие представителя истца в соответствии со ст. 156 АПК РФ.

Ответчик исковые требования не признал по основаниям, изложенным в ответна исковое заявление.

Рассмотрев материалы дела, суд установил, что предъявленный иск не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, истец неверно определяет размер финансирования, подлежащего учету в расчетах сальдо встречных обязательств.

Истец определил размер предоставленного финансирования в размере 1 870 811,25 руб. по формуле: 2 100 000 руб. (стоимость предмета лизинга с НДС) плюс 47 250 руб. (страхование КАСКО без НДС) минус 276 438,75 руб. (аванс лизингополучателя) = 1 870 811,25 руб.

В соответствии с п.4 «Правил предоставления субсидий из федерального бюджета на возмещение потерь в доходах российских лизинговых организаций при предоставлении лизингополучателю скидки по уплате авансового платежа по договорам лизинга колесных транспортных средств, заключенным в 2017 году» (утв. постановлением Правительства РФ от 8 мая 2015 г. N 451) субсидии предоставляются российским лизинговым организациям при условии приобретения и передачи по договору лизинга колесных транспортных средств в размере выпадающих доходов российской лизинговой организации, возникших вследствие предоставления единовременной скидки по уплате авансового платежа.

Субсидия, получаемая лизинговой компанией (лизингодателем) в связи с предоставлением скидки организациям-лизингополучателям, по своему экономическому содержанию является частью недополученного лизинговой компанией (лизингодателем) дохода.

Таким образом, исходя из правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума ВАС №17, в целях расчета сальдо встречных обязательств подлежит учету сумма финансирования, предоставленная непосредственно самим лизингодателем.

Согласно п. 3.2.1. договора лизинга авансовый платеж составляет 538 938,75 руб. При этом, лизингополучателю предоставляется скидка в размере 262 500 руб., и с учетом этой скидки лизингополучатель уплачивает лизингодателю авансовый платеж в размере 276 438,75 руб.

Остальная часть аванса в размере 262 500 руб. получена лизингодателем в виде субсидии из федерального бюджета в рамках подпрограммы «Автомобильная промышленность» государственной программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности», утвержденной постановлением Правительства РФ от 08.05.2015 №451.

Иными словами, с учетом полученной субсидии, размер аванса составил 538 938,75 руб., из которых лизингодатель получил аванс из двух источников: 276 438,75 рублей от Лизингополучателя, 262 500 рублей - из федерального бюджета.

Таким образом, расчет размера предоставленного лизингодателем финансирования без учета субсидии нарушает права лизингополучателя, поскольку приводит к повторному возмещению лизингодателем уже возмещенной из федерального бюджета суммы.

Правильность определения размера предоставленного финансирования подтверждается судебной практикой: Постановления Арбитражного суда Московского округа по делам № А40-261267/2018; А40-261264/2018; А40-243053/2018.

На основании вышеизложенного, размер финансирования, предоставленного лизингодателем равен: 2 100 000 руб. (стоимость предмета лизинга с НДС) плюс 47 250 руб. (страхование КАСКО) минус 276 438,75 руб. (аванс лизингополучателя) минус 262 500 руб. (скидка по госпрограмме) = 1 616 816,25 руб.

Истец неверно рассчитывает размер платы за финансирование. Начисление платы за финансирование в течение 1 года и 10 месяцев после изъятия не может считаться разумным.

Доводы истца сводятся к тому, что при исчислении размера платы за финансирование необходимо учитывать оговоренную договором лизинга ставку платы за финансирование.

В обоснование данного довода истец фактически ссылается на то, что положения Пленума ВАС №17 не императивны, поэтому необходимо руководствоваться ставкой, указанной в договоре.

При этом, позиция истца в данном вопросе сводится к тому, что начисление платы за финансирование на остаток платежа предусмотрено только в случае полного исполнения договора и выкупа предмета лизинга; при нарушении лизингополучателем платежной дисциплины и при расторжении договора предусмотренная договором ставка должна начисляться на первоначальную сумму финансирования.

Вместе с тем, истцом не учтено следующее.

Согласно позиции истца, приведенная в пленуме №17 формула расчета платы за финансирование является рекомендованной, а не императивной, и применяется только в случаях, когда соответствующая ставка не определена договором лизинга.

Стороны согласовали иной, отличный от Постановления Пленума ВАС №17, порядок расчета ставки платы за финансирование.

Постановлением Пленума №17 определено, что плата за предоставленное лизингополучателю финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. То есть, ставка применяется ко всей сумме предоставленного финансирования линейно, без учета возврата финансирования в течение срока действия договора и уменьшения данной суммы.

В том числе, в п. 3.2.1. договора лизинга стороны согласовали график лизинговых платежей, предусматривающий ежемесячный расчет возврата финансирования и платы за финансирование в каждом лизинговом платеже.

При этом, согласно положениям договора, размер процентной ставки рассчитывается по формуле: ПФ = (ПФi/Фi)/СДН х 365 х 100, где: ПФi - плата за финансирование за соответствующий период (месяц) в абсолютном выражении; Фi - остаток финансирования на момент начала соответствующего периода; СДН - срок в днях между лизинговым платежом за период i-1 и i; i - расчетный период; i-1 — период, предшествующий расчетному.

Таким образом данная ставка применяется при расчете того, сколько в каждом конкретном лизинговом платеже содержится платы за финансирование, исходя из начисления платы за финансирование на остаток (!) финансирования.

Истец заявляет о неприменении положений Пленума ВАС №17 ввиду их необязательности и не императивности, но при этом использует ставку платы за финансирование из договора (рассчитанную на остаток финансирования) и применяет ее в расчете уже по правилам Пленума ВАС №17, который исходит из расчета ставки на первоначальную сумму финансирования, без учета ее уменьшения.

При этом, такой подход приводит к нарушению фундаментальных принципов, разъясненных в ПП ВАС №17, - о недопустимости получения при расторжении большего, нежели лизингодатель бы получил при выполнении договора в соответствии с его условиями.

Сравнительные расчеты, при этом, выглядят следующим образом.

Согласно договора

Согласно ПП ВАС №17

Согласно позиции суда и Истца

Ставка платы за финансирование

25,69% на остаток финансирования

13,83% на первоначальную сумму финансирования

25,69% на первоначальную сумму финансирования

Плата за финансирование в рублях за весь срок договора, с НДС

676 097,56     руб.    (в

соответствии с графиком лизинговых платежей)

676 097,59 руб. (по формуле: 1 616 816,25*(13,94%/365)*1104)

1 256 322,04 руб. (по формуле: 1 616 816,25*(25,69%/365)*1104)

Так, плата за финансирование за весь срок договора лизинга, рассчитанная по договорной ставке на остаток финансирования (п. 3.2. договора лизинга) составляет 676 097,56 руб.: остаток финансирования – договорная ставка 25,69% = плата за финансирование 676 097,56 руб.

Плата за финансирование за весь срок договора лизинга, рассчитанная в соответствии с ПП ВАС №17 на первоначальную сумму финансирования, также составляет 676 097,59 руб.: первоначальная сумма финансирования 1 616 816, 25 руб. – ставка по ПП ВАС 13,83% = плата за финансирование 676 097,56 руб.

Но при использовании ставки платы за финансирование из договора (рассчитанной на остаток финансирования) и применении ее в расчете уже по правилам Пленума ВАС №17, который исходит из расчета ставки на первоначальную сумму финансирования без учета ее уменьшения, плата за финансирование составит уже 1 256 322,04 руб.: первоначальная сумму финансирования 616 816,25 руб. – договорная ставка 25,69% = плата за финансирование 1 256 322, 04 руб.

Таким образом, применение ставки из одной формулы в другой формуле приводит к некорректным результатам. Применение договорной ставки в размере 25,69% при расчете платы за финансирование по правилам ПП ВАС №17, приводит к фактическому удвоению размера платы за финансирование относительно установленных договором сумм, что недопустимо.

При этом, довод истца о том, что при расторжении договора по причинам, за которые отвечает лизингополучатель, предусмотренная договором ставка должна начисляться на первоначальную сумму финансирования, не может быть признан обоснованным, поскольку ни законом, ни соглашением сторон не определена такая возможность произвольного «жонглирования» ставкой путем постановки методики ее применения в зависимость от платежной дисциплины одной из сторон договора.

Вместе с тем, судебная практика, на которую ссылается истец, также не содержит выводов о том, что при расторжении договора предусмотренная договором ставка должна начисляться на первоначальную сумму финансирования.

Все указанные истцом судебные акты, а также все приведенные выдержки из них сводятся фактически лишь к тому, что: приведенная в Постановления Пленума ВАС РФ №17 формула расчета платы за финансирование является рекомендованной, а не императивной, и применяется только в тех случаях, когда соответствующая процентная ставка не предусмотрена договором лизинга; расчетный метод определения процентной ставки применяется в случае, когда соответствующая ставка не установлена в договоре, а в рассматриваемом случае процентная ставка определена в договоре в размере Х%.

Однако, данные выводы никак не подтверждают позицию истца о том, что при расторжении договора предусмотренная договором ставка должна начисляться на первоначальную сумму финансирования.

С учетом вышеизложенного, плата за финансирование за период фактического пользования по расчету ответчика начисляется до истечения разумного срока на реализацию изъятого предмета лизинга (6 мес. с даты изъятия), то есть до 25.11.2018 года, и рассчитывается как: за период до момента расторжения договора - как слагаемое соответствующих строк в столбце «Плата за финансирование» в графике лизинговых платежей (т.е. 10 платежей - по май 2018г.), увеличенное на сумму НДС, = 226 139,04 рублей; за период после расторжения договора и до момента истечения разумного срока на реализацию изъятого предмета лизинга (6 мес. с даты изъятия), то есть до 25.11.2018 года - как произведение показателя платы за финансирование за месяц, в котором произошло расторжение договора, на 6 месяцев пользования (поскольку после расторжения договора не происходит уменьшение остатка предоставленного финансирования, и он остается неизменным), = 178 456,07 рублей.

ИТОГО: размер платы за финансирование до момента возврата (истечения разумного срока на реализацию) = 404 595,11 рублей.

Правильность данной позиции ответчика подтверждается судебной практикой по делу №А40-223865/2018 (ООО «Поволжская компания» и ООО «Арбитр Плюс» против АО «ВЭБ-Лизинг»).

Истцом необоснованно занижена стоимость реализации изъятого предмета лизинга; срок реализации (1 год и 10 месяцев) не может быть признан разумным.

Предмет лизинга был изъят лизингодателем 08.05.2018г.

При этом, на торги имущество было выставлено только 03.03.2020г. и реализован предмет лизинга был только 12.03.2020г., (то есть спустя 1 год и 10 месяцев после изъятия) по цене 812 500 рублей.

Такое поведение лизингодателя, выразившееся в длительном непринятии мер по реализации изъятого предмета лизинга, и последующая продажа по сниженной в силу естественного старения техники стоимости, не может быть признано добросовестным.

В качестве обоснования действительной рыночной стоимости предмета лизинга на дату его изъятия, ответчик представляет отчет об оценке № 328/02/15/20 от 04.09.2020г., согласно которому рыночная стоимость предмета лизинга на дату его возврата составляла 1 537 000 рублей.

Истец необоснованно включает в расчет сальдо убытки, понесенные за пределами разумного срока на реализацию предмета лизинга.

Истец включает в расчет сальдо в качестве убытков следующие суммы: хранение предмета лизинга - 104 100 рублей; транспортировка предмета лизинга - 4 340 рублей; комиссия организатору торгов - 32 500 рублей.

Включение данных расходов в расчет сальдо, за исключением расходов на хранение имущества в пределах разумного срока на реализацию в размере 27 000 руб. из расчета: 150 руб./сутки за 6 месяцев, не обоснованно.

Ответчик представлен свой контррасчет сальдо встречных обязательств:

Дата заключения Договора: 28.09.2017г.

Дата окончания Договора: 06.10.2020г.

Срок договора в днях: 1 104

Общая сумма платежей без учета субсидии: 2 831 852,59 руб.

Общая сумма платежей с учетом субсидии: 2 569 352,59 руб.

Скидка по госпрограмме (субсидия): 262 500,00 руб.

Аванс лизингополучателя без учета скидки: 539 938,75 руб.

Аванс лизингополучателя с учетом скидки: 276 438,75 руб.

Стоимость приобретения предмета лизинга: 2 100 000,00 руб.

Первоначальные расходы лизингодателя на страхование: 47 250,00 руб.

Сумма предоставленного финансирования = стоимость + расходы на страхование- скидка – аванс = 1 616 816,25 руб.

Дата возврата предмета лизинга: 08.05.2018

Срок фактического пользования (дата изъятия + 6 месяцев): 402

Ставка платы за финансирование на остаток финансирования: 25,69%

Плата за финансирование за период фактического пользования: 404 595,11 руб.

Сумма внесенных платежей: 548 254,27 руб.

Сумма внесенных платежей (без аванса): 271 815,52 руб.

Стоимость возвращенного предмета лизинга: 1 537 000 руб.

Договорная неустойка: 17 880,26 руб.

Расходы на хранение: 27 000 руб.

Итого получил лизингодатель (внесенные денежные средства без аванса + стоимость возвращенного предмета лизинга): 1 808 815,52 руб.

Должен получить лизингодатель (финансирование + плата за финансирование + договорная неустойка + расходы на хранение): 2 066 291.62 руб.

Сальдо в пользу лизингодателя: 257 476,10 руб.

Кроме того, на стороне ответчика отсутствует как таковое неосновательное обогащение в форме приобретения или сбережения имущества за счет Истца. Факт приобретения или сбережения имущества ответчиком не доказан истцом.

Истец определяет предмет иска, как взыскание неосновательного обогащения. В основании иска лежит расчет сальдо встречных обязательств в соответствии с постановлением Пленума ВАС №17.

При этом, истцом АО «ВЭБ-лизинг» не приведены квалифицирующие признаки неосновательного обогащения, как и не приведены доказательства приобретения или сбережения ответчиком имущества за счет лизингодателя.

В соответствии со ст. 1102 ГК РФ под неосновательным обогащением понимается приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого лица без установленных законом, иными правовыми основаниями или сделкой оснований.

Обогащение при кондикционном обязательстве может иметь две формы: приобретение имущества или сбережение своего имущества за счет другого лица.

Приобретение имущества может состоять в получении лицом либо вещей (включая деньги), либо имущественных прав.

Сбережение имущества может иметь следующие формы: 1) улучшения принадлежащего лицу имущества, влекущего увеличение его стоимости; 2) полного или частичного освобождения от имущественной обязанности перед другим лицом; 3) пользования чужим имуществом, выполнения работ или оказания услуг другим лицом.

Таким образом, обязательство из неосновательного обогащения (кондикционное обязательство) является внедоговорным охранительным обязательством, возникающим в связи с наступлением фактов, предусмотренных в законе, а именно: либо фактом приобретения, либо фактом сбережения имущества за счет потерпевшей стороны.

При этом, при расторжении договора лизинга отсутствует как приобретение какого-либо чужого имущества лизингополучателем, так и отсутствует сбережение лизингополучателем имущества за счет лизингодателя.

Соответственно, ответчик по настоящему делу после расторжения договора лизинга и изъятия предмета лизинга не мог приобрести или сберечь никакого имущества за счет истца.

Вместе с тем, необходимо учитывать следующее.

В соответствии с п. 3.1 постановления Пленума ВАС РФ №17 от 14.03.2014г., расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно приводить к освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (статья 15 ГК РФ), а также иных предусмотренных законом или договором санкций.

Данные обязанности лизингополучателя несут самостоятельный характер, самостоятельную правовую природу и определенную иерархичность по ст. 319 ГК РФ. Они не прекращаются в момент расторжения договора или реализации предмета лизинга и не трансформируются в неосновательное обогащение лизингополучателя.

Сальдо встречных обязательств, при этом, является лишь механизмом расчета, позволяющим определить факт исполнения лизингополучателем соответствующих обязательств перед лизингодателем. Сальдо встречных обязательств не переводит обязательства из одного вида в другой: из неустойки в убытки, или из убытков в неосновательное обогащение.

В случае, если встречные предоставления лизингополучателя окажутся меньше обязательств лизингополучателя по возврату финансирования, платы за финансирование, убытков и неустойки, то, для определения обязательств, оставшихся неисполненными, необходимо применить нормы ст. 319 и 319.1 ГК РФ. В зависимости от конкретных обстоятельств и уровня недостаточности предоставления лизингополучателя за ним могут сохраниться обязательства по возмещению убытков или по возмещению убытков и неустойке, или убытки, неустойка и часть основного долга и т.д.

При этом, истец не указывает, по каким основаниям на месте комплекса вышеуказанных договорных обязательств, по его мнению, возникает единое кондикционное обязательство.

По общему правилу, при ненадлежащем исполнении основного (договорного) обязательства возникновение охранительного обязательства не может быть связано с трансформацией (заменой) основного обязательства в охранительное (дополнительное).

Охранительное обязательство по своей правовой природе отличается от договорного, в связи с чем договорное обязательство не может трансформироваться в охранительное.

В связи с чем, наличие сальдо встречных обязательств в пользу лизингодателя в любом случае не согласуется с понятием неосновательного обогащения.

В рассматриваемом споре сумма требований лизингодателя складывается исключительно в результате низкой цены реализации предмета лизинга самим лизингодателем (обоснование приведено ниже), что также по определению исключает факт приобретения или сбережения имущества лизингополучателем за счет лизингодателя, поскольку размер неосновательного обогащения по определению не может формироваться волей кредитора.

О том, что заявленная ко взысканию сумма не является неосновательным обогащением ответчиков, также свидетельствует то, что сам истец в расчет взыскиваемой суммы неосновательного обогащения включает убытки лизингодателя (стр. 4 иска). При этом, такого быть по определению быть не может, поскольку убытки и обязательство из неосновательного обогащения являются самостоятельными правовыми институтами.

Согласно ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется различными способами, перечень которых не является исчерпывающим. Вместе с тем способы защиты гражданских прав могут предопределяться правовыми нормами, регулирующими конкретные правоотношения, в связи с чем стороны правоотношений вправе применить лишь определенный способ защиты права.

Таким образом, лизингодателю следовало определить какие именно обязанности лизингополучателя остались неисполненными, применив ст. 319 ГК РФ, и в соответствии с этим определить иной предмет иска.

Приведенный же истцом расчет сальдо встречных обязательств является лишь механизмом расчета, позволяющим определить факт исполнения или неисполнения лизингополучателем соответствующих договорных обязательств перед лизингодателем.

При этом, АО «ВЭБ-лизинг» не приняты во внимание следующие обстоятельства.

В соответствии со ст. 1102 ГК РФ под неосновательным обогащением понимается приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого лица без установленных законом, иными правовыми основаниями или сделкой оснований.

Приобретение - это приобретение индивидуально определенного имущества. Сбережение - это получение имущественной выгоды в результате неосновательного временного пользования чужим имуществом без намерения его приобрести либо чужими услугами (п. 2 ст. 1105 ГК РФ).

Лизингополучатель после расторжения договора лизинга и изъятия предмета лизинга не приобрел и не сберег никакого имущества за счет истца.

В соответствии со ст. 453 ГК РФ при изменении договора обязательства сторон сохраняются в измененном виде. При расторжении договора обязательства сторон прекращаются, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства. В случае изменения или расторжения договора обязательства считаются измененными или прекращенными с момента заключения соглашения сторон об изменении или о расторжении договора, если иное не вытекает из соглашения или характера изменения договора, а при изменении или расторжении договора в судебном порядке - с момента вступления в законную силу решения суда об изменении или о расторжении договора. Стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон. В случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства. Если основанием для изменения или расторжения договора послужило существенное нарушение договора одной из сторон, другая сторона вправе требовать возмещения убытков, причиненных изменением или расторжением договора.

П. 4, 5 ст. 453 ГК РФ определены основания иска как по требованию о неосновательно обогащении, так и по требованию о взыскании убытков, размер которых определяется установленной постановлением Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 г. № 17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга" методикой по сальдо встречных обязательств.

В соответствии с п. 3.1 постановления Пленума ВАС РФ №17 от 14.03.2014г., расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно приводить к освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (статья 15 ГК РФ), а также иных предусмотренных законом или договором санкций».

Данные обязанности лизингополучателя несут самостоятельный характер, самостоятельную правовую природу и определенную иерархичность по ст. 319 ГК РФ. Они не прекращаются в момент расторжения договора или реализации предмета лизинга и не трансформируются в неосновательное обогащение лизингополучателя.

Сальдо встречных обязательств является механизмом расчета, позволяющего определить факт исполнения лизингополучателем соответствующих обязательств перед лизингодателем. Сальдо встречных обязательств не переводит обязательства из одного вида в другой, из неустойки в убытки, или из убытков в неосновательное обогащение.

В случае, если встречные предоставления лизингополучателя окажутся меньше обязательств лизингополучателя по возврату финансирования, платы за финансирование, убытков и неустойки, то, для определения обязательств, оставшихся неисполненными, необходимо применить нормы ст. 319 и 319.1 ГК РФ.

В зависимости от конкретных обстоятельств и уровня недостаточности предоставления лизингополучателя за ним могут сохраниться обязательства по возмещению убытков или по возмещению убытков и неустойке, или убытки, неустойка и часть основного долга и т.д.

По общему правилу неосновательное обогащение не может возникнуть на стороне лизингополучателя при расторжении договора лизинга, что подтверждается сложившейся практикой по искам лизингодателей по взысканию убытков.

По результатам расчета сальдо встречных обязательств у лизингополучателя может возникнуть право на взыскание неосновательного обогащения, а у лизингодателя может возникнуть право на взыскание убытков.

Неосновательное обогащение и убытки являются самостоятельными правовыми институтами, различающимся как по основаниям возникновения, так и по последствиям их возникновения.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, АО «ВЭБ-лизинг» неправильно определен способ защиты нарушенного права, поскольку обстоятельства по п. 4 ст. 453 ГК РФ у АО «ВЭБ-лизинг» отсутствуют. При восстановлении нарушенных прав АО «ВЭБ-лизинг» необходимо руководствоваться п. 5 ст. 453 ГК РФ, поскольку именно эти обстоятельства существенного нарушения условий договора являются основанием для восстановления нарушенных прав АО «ВЭБ-лизинг» по результатам расчета сальдо встречных обязательств.

Основание иска — это обстоятельства, на которые ссылается истец в подтверждение исковых требований к ответчику. Предмет иска — материально-правовое требование к ответчику о совершении определенных действий, воздержании от них; признании наличия или отсутствия правоотношения, изменении или прекращении его.

При этом, обстоятельства, обосновывающие требования, составляют предмет доказывания - ст. 65 АПК РФ.

При кондикционном иске истец доказывает факт приобретения или сбережения имущества ответчиком за счет истца и отсутствие оснований для такого приобретения/сбережения. При деликтном иске истец доказывает факт нарушения обязательства ответчиком, факт несения расходов, их размер и наличие причинно-следственной связи между наступлением убытков и нарушением обязательств ответчиком.

Неосновательное обогащение и убытки являются самостоятельными правовыми институтами, радикально различающимся как по основаниям возникновения, так и по последствиям их возникновения. Законная неустойка по ст. 395 ГК РФ начисляется на неосновательное обогащение, но не начисляется на сумму убытков. Убытки по общему правилу взыскиваются в части не покрытой неустойкой, а у неосновательного обогащения отсутствует конкуренция с неустойкой.

Кроме того, право на обращение в арбитражный суд возникает в случае нарушения субъективного права, принадлежащего истцу - ст. 4 АПК РФ. Кондикционный и деликтный иск защищают разные права, имеющие в соответствии со ст. 8 ГК РФ разные основания возникновения. Кондикционный и деликтный иск не тождественны.

Верховный суд РФ в определении по делу №310-ЭС 14-79 от 16.09.2014г. установил различие между кондикционными и реституционными требованиями, отметил самостоятельность данных правовых институтов.

Определение предмета иска имеет существенное правовое значение для юридически значимых последствий судебного акта, в т.ч. и для возбуждения банкротного дела, для повторного обращения в суд при определении способа защиты по иным основаниям или иному предмета иска, в том числе и для обращения ответчика за восстановлением нарушенного права.

В соответствии с п. 4, 5 ч. 2 ст. 125 АПК РФ в исковом заявлении должны быть указаны требования истца к ответчику со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, а при предъявлении иска к нескольким ответчикам - требования к каждому из них; обстоятельства, на которых основаны исковые требования, и подтверждающие эти обстоятельства доказательства.

При этом, требования истца обусловлены характером нарушения его субъективных прав и вытекают из подлежащих применению норм материального права.

При таких обстоятельствах, пределы исковых требований определяются истцом и суд не вправе выйти за пределы исковых требований, определенных истцом в предмете - п. 4 ст. 125 АПК РФ, и основании иска - п. 5 ст. 125 АПК РФ.

В определении об оставлении искового заявления без движения от 14.11.2019 года суд предложил истцу выполнить требования п.4 ст.125 АПК РФ – указать норму материального права, определяющую способ защиты с учетом п.п.4,5 ст.453 ГК РФ.

При этом, АО «ВЭБ-лизинг» настаивало на предъявленном предмете исковых требований – взыскание неосновательного обогащения в соответствии со ст. 1102 ГК РФ на основании расчета сальдо встречных обязательств сторон по договору лизинга 

№ Р17-16485-ДЛ от 27.09.2017 в размере 2 133 018 руб. 17 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 13.03.2020 по дату фактической оплаты.

Настаивая на заявленном предмете иска, АО «ВЭБ-лизинг» не обосновало с учетом норм материального права правомерность предъявленных требований, определяя способ защиты как взыскание неосновательного обогащения.

Согласно ст. 2 АПК РФ, задачами судопроизводства в арбитражных судах являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность; укрепление законности и предупреждение правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, формирование уважительного отношения к закону и суду.

В соответствии с действующим законодательством, правильность рассмотрения и разрешения гражданского дела взаимосвязана с понятием законности в гражданском судопроизводстве, поскольку предполагает точное соблюдение при осуществлении правосудия норм процессуального права и полное соответствие нормам материального права.

Таким образом, АО «ВЭБ-лизинг» неправильно определен способ защиты, в связи с чем, оснований для удовлетворения предъявленных требований не имеется, что не лишает АО «ВЭБ-лизинг» права на обращение в суд по иному предмету иска.

Данная правовая позиция подтверждается решением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-128236/17-76-998 от 22 марта 2018 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13 сентября 2018 года и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 04 декабря 2018 года, а также решением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-184844/17-76-1280 от 22.06.2018, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.10.2018 года и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 21.01.2019 года.

При таких обстоятельствах, оснований для удовлетворения заявленных ко взысканию требований не имеется.

Учитывая, что требования истца не обоснованы, документально не подтверждены, исковые требования не подлежат удовлетворению.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст. 110, 111, 123, 156, 167-171 АПК РФ арбитражный суд

РЕШИЛ:

Отказать АО «ВЭБ-лизинг» во взыскании с ЗАО «Защита» по договору лизинга № Р17-16485-ДЛ от 27.09.2017 неосновательного обогащения в размере 2 133 018 руб. 17 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 13.03.2020 по дату фактической оплаты.

Решение может быть обжаловано в сроки и порядке, предусмотренные ст. 181, 257, 259, 273, 276 АПК РФ.

Судья                                                                                     Н.П. Чебурашкина