АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-65786/2020

Дело № А65-16455/2019

г. Казань

18 февраля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 06 февраля 2025 г.

Полный текст постановления изготовлен 18 февраля 2025 г.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Советовой В.Ф.,

судей Ивановой А.Г., Зориной О.В.,

при участии конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Крекинг-Проф» ФИО1 лично, паспорт,

представителя ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 07.07.2023,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Крекинг-Проф» ФИО1

на постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2024

по делу № А65-16455/2019

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Крекинг-Проф» ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 и ФИО5 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Крекинг-Проф», ИНН 

<

***>.

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.05.2020 ООО "КрекингПроф" (далее - должник) признано несостоятельным (банкротом), введена процедура конкурсного производства. Исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на временного управляющего должником ФИО6

Определением суда от 21.12.2020 конкурсным управляющим утверждена ФИО1.

В суд поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 и ФИО5.

Определением суда от 12.02.2021 заявление конкурсного управляющего принято к производству, назначено судебное заседание, на основании ст. 51 АПК РФ привлечены в качестве третьего лица финансовый управляющий ФИО5 ФИО7 и финансовый управляющий ФИО2 ФИО8

Определением суда от 02.09.2021 производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника приостановлено до вступления в законную силу судебных актов, принятых по результатам рассмотрения заявлений конкурсного управляющего о признании сделок недействительными, в рамках дела N А65-16455/2019.

Определением суда от 05.06.2023 производство по делу возобновлено.

Определением суда от 10.07.2023 в порядке ст. 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьего лица привлечен финансовый управляющий ФИО2 ФИО9.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.05.2024 заявление конкурсного управляющего удовлетворено. Признано доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц ФИО5 (ИНН 

<

***>) и ФИО2 (ИНН 

<

***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "Крекинг-Проф". Рассмотрение заявления конкурсного управляющего ООО "Крекинг-Проф" приостановлено в части установления размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2024 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.05.2024 в обжалуемой части отменено, а именно в части признания доказанным наличия основания для привлечения контролирующего должника лица - ФИО2 (ИНН 

<

***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО "КрекингПроф" и принят в указанной части новый судебный акт об отказе конкурсному управляющему ФИО1 в удовлетворении заявленных требований в данной части.

Не согласившись с принятым судебном актом в части отказа в удовлетворении требований о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий должником обратился в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции отменить, определение суда первой инстанции оставить в силе.

В кассационной жалобе приведены доводы о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. По мнению заявителя кассационной жалобы, даже если судом апелляционной инстанции не были установлены основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, то имелась вся совокупность доказательств для взыскания с него убытков в размере 186 630 724 руб.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО2, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, просит оставить его без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании конкурсный управляющий кассационную жалобу поддержал в полном объеме.

Представитель ФИО2, считая доводы жалобы несостоятельными, просил оставить обжалуемый судебный акт суда апелляционной инстанции без изменения, указывая, что реализация конкурсным управляющим на торгах реституционного требования по недействительным сделкам исключает возможность взыскания убытков с контролирующего должника лица.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем, на основании части 3 статьи 284 АПК РФ кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 35 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и проверив в соответствии с пунктом 1 статьи 286 АПК РФ правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, судебная коллегия считает, что кассационная жалоба удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий должником ссылался на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренных пунктами 1, 2 статьи 61.11, ст. 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве).

Судом первой инстанции установлено и материалами дела подтверждается, что учредителями (участниками) должника являются ФИО5 и ФИО2 (по 50% доли участия у каждого); ФИО5 являлся директором должника с 04.10.2006 по 11.04.2018; ФИО2 являлся директором должника с 12.04.2018 до даты открытия процедуры конкурсного производства в отношении должника.

Конкурсный управляющий заявил требование о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве за неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, полагая, что обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом возникла у ФИО2 с 01.03.2017, мотивировал тем, что в рамках дела о банкротстве должника по заявлению конкурсного управляющего признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств с расчетного счета должника на счет ООО «Раимэкс» в общем размере 170 012 951 руб., сделки совершены в период с 01.03.2017 по 30.11.2018.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что должник по состоянию на 01.03.2017 обладал признаками неплатежеспособности, был не способен погасить кредиторскую задолженность, как отраженную в бухгалтерском балансе, так и образовавшуюся в результате совершения ничтожных сделок, соответственно обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным возникла у контролирующих должника лиц в срок до 01.04.2017.

Суд первой инстанции счел, что конкурсным управляющим неверно определен момент возникновения у ФИО2 обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, так как положениями Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ не предусматривалась обязанность учредителей должника по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом. Данная обязанность возникла у ФИО2 с даты назначения на должность руководителя должника, с 12.04.2018.

Обязанность обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом ФИО2 в указанный срок не была исполнена, с заявлением о признании должника банкротом обратилось ООО «Раимэкс» 07.06.2019.

Заявленные конкурсным управляющим требования о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности основаны на положениях пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве и мотивированы неисполнением им обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и имущества должника, а также совершением заранее невыгодных для должника сделок на сумму 186 630 724 руб.

Рассматривая требование о привлечении к субсидиарной ответственности за непередачу документов и имущества конкурсному управляющему, суд первой инстанции установил, что согласно бухгалтерской отчетности должника за 2019 год у общества имелись активы на общую сумму 1 013 178 000 руб., из которых: 57 317 тыс. руб. - основные средства, 283 341 тыс. руб. - запасы, 598 314 тыс. руб. - дебиторская задолженность, 74 202 тыс. руб. - денежные средства и денежные эквиваленты, 4 тыс. руб. - прочие оборотные активы.

Конкурсный управляющий указывал, что ему были переданы документы, подтверждающие дебиторскую задолженность на сумму 104 421 782 руб., транспортные средства, АЗС на общую сумму 32 048 982,93 руб. При этом иное имущество должника и документы, подтверждающие наличие активов, в том числе дебиторской задолженности, ему не переданы, сведения о погашении задолженности или ее части также отсутствуют.

Учитывая, что ФИО2 не исполнил обязанность по передаче документов и иного имущества должника конкурсному управляющему, а отсутствие необходимых документов и имущества не позволяет выявить и реализовать ликвидный актив должника и обратиться за взысканием дебиторской задолженности и соответственно препятствует осуществлению мероприятий, предусмотренных процедурой конкурсного производства, суд первой инстанции признал подтвержденной совокупность элементов, необходимых для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основанию, указанному в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве судом первой инстанции учтено, что в рамках дела о банкротстве должника признаны недействительными следующие сделки:

- перечисления денежных средств с расчетного счета ООО "Крекинг-Проф" на расчетный счет ООО "Раимэкс" в общей размере 170 012 951 руб., сделки были совершены в период с 01.03.2017 по 30.11.2018 (определение от 13.09.2022);

- перечисления денежных средств с расчетного счета ООО "Крекинг-Проф" на расчетный счет ООО "ТРАНССПЕЦСТРОЙ" в общей сумме 3 494 000 руб. (определение от 27.08.2021);

- перечисления денежных средств с расчетного счета ООО "Крекинг-Проф" на расчетный счет ООО "Раимэкс" в общей размере 11 403 976,22 руб., сделки были совершены в период с 21.02.2019 по 17.05.2019 (определение суда от 21.12.2021);

- перечисления денежных средств с расчетного счета ООО "Крекинг-Проф" на расчетный счет ООО "ЕНК-ОЙЛ" в общей размере 1 719 796,90 руб. (определение суда от 19.05.2021).

Суд апелляционной инстанции в порядке части 1 статьи 268 АПК РФ, повторно рассмотрев обособленный спор по имеющимся в деле доказательствам, не согласился с выводом суда первой инстанции в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, исходя из следующего.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ основным видом деятельности должника является торговля оптовая твердым, жидким и газообразным топливом и подобными продуктами (код ОКВЭД 46.71).

Суд апелляционной инстанции указал, что в силу особенностей указанной деятельности кредиторская задолженность, включенная в реестр требований кредиторов должника, фактически представляет собой требования банков и контрагентов должника со схожим видом деятельности, большинство требований которых обеспечены залогом как имущества самого должника, так и залогом личного имущества ФИО2, а также его поручительством.

При этом апелляционный суд отметил, что в настоящее время в рамках дела о банкротстве ФИО2 (№А65-28280/2019) реализовано залоговое имущество, денежные средства от его реализации распределены между залоговыми кредиторами ООО "Крекинг-Проф".

Апелляционным судом по результатам анализа материалов настоящего обособленного спора и показателей бухгалтерской отчетности должника установлено, что за периоды с 2016-2019 гг. выручка должника составила 4,7 млрд. руб., что в более чем 1,5 раза превысило показатели предыдущего 2016 года; чистая прибыль увеличилась почти в 4 раза; активы должника увеличились на 151 млн. руб.; капиталы и резервы увеличились на 8,5 млн. руб.; в 2016 году должник увеличил основные средства путем приобретения дополнительных транспортных средств; в 2018 году у должника произошло снижение выручки и чистой прибыли, однако увеличились активы, капитал и резервы; критические показатели финансового состояния должника достигли лишь в 2019 году.

Суд апелляционной инстанции указал, что формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов должника не является свидетельством невозможности исполнить обязательства, и такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения с заявлением должника о банкротстве.

Апелляционный суд установил, что на ухудшение финансового состояния должника повлияло одновременное наступление нескольких внешних негативных факторов - банкротство основного банка партнера ПАО "Татфондбанк", а также крупных дебиторов ООО "Нафта-Трейд" и ООО "НефтеГазСтрой". Потери должника, вызванные данными обстоятельствами, повлекли возникновение на стороне должника просрочки в исполнении обязательств перед кредитором АО "Ядран-Ойл".

Учитывая изложенное, апелляционный суд признал недоказанной указанную управляющим дату в качестве даты, с которой наступило объективное банкротство должника, и соответственно обязанность руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Судом апелляционной инстанции учтено, что с целью улучшения финансового состояния подконтрольного общества руководителем должника ФИО2 велась работа по взысканию дебиторской задолженности с контрагентов (поданы заявления о включении в реестр в рамках дел о банкротстве крупных дебиторов должника - ООО "Нафта-Трейд" и ООО "НефтеГазСтрой"), что подтверждается информацией, размещенной в картотеке арбитражных дел; должник продолжал осуществлять погашение задолженности перед кредиторами, имел активы, обеспечивающие осуществление производственной деятельности; в судебном порядке было признано право собственности за должником на автозаправочные станции и земельные участки (постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.09.2019 по делу N А65-19882/2018).

Суд апелляционной инстанции отметил, что невозможность регистрации недвижимого имущества за должником не может ставиться в вину ответчику, поскольку с его стороны предпринимались все возможные действия для сохранения АЗС и земельных участков (Определение Верховного Суда РФ от 16.12.2019 по делу N А65-4896/2017); в дальнейшем всё имущество должника, техника и транспортные средства были переданы конкурсному управляющему.

Как указал суд апелляционной инстанции, доказательств злонамеренных действий (бездействия) ФИО2 по уклонению от обращения в суд с заявлением о банкротстве должника с целью сокрытия от контрагентов фактического имущественного и финансового состояния должника, учитывая, что в указанный период ФИО2 предпринимал активные действия для погашении имеющейся задолженности перед кредиторами, доказательств того, что инициирование руководителем должника процедуры банкротства должника могло бы привести к уменьшению задолженности перед кредиторами, что позволило бы исключить возникновение задолженности, не представлено. 

Апелляционный суд, признав оправданными намерения ФИО2 преодолеть финансовый кризис подконтрольной ему организации, пришел к выводу об отсутствии доказательств, подтверждающих его обязанность по подаче заявления о банкротстве должника ранее 2019 года.

С учетом установленной даты объективного банкротства должника, апелляционный суд, принимая во внимание правовой подход, изложенный в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2021 N 305-ЭС21-7572, от 19.04.2022 N 305-ЭС21-27211 о том, что длящиеся обязательства по договорам, которые предусматривают периодическое предоставление услуг, выполнение работ, за периоды после заявленной даты объективного банкротства, не являются новыми обязательствами, установил, что в рассматриваемом случае договоры с контрагентами были заключены должником до 2019 года, следовательно, факты поставки товара по ранее заключенным договорам не являются новыми обязательствами, все обязательства возникли до даты объективного банкротства, оснований для привлечения контролирующего должника лица по статье 61.12 Закона о банкротстве не имеется.

При этом суд апелляционной инстанции указал, что требования заявителя по делу о банкротстве должника - АО "Солид Банк", включенные в реестр, возникли с середины 2019 года и составляли 102 682 204,68 руб. на период объективного банкротства, что в масштабах деятельности должника не могло привести к объективному банкротству и не порождало обязанности обратиться с заявлением о банкротстве общества (определение суда по настоящему делу от 20.01.2020).

Также суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии совокупности условий для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, не установив обстоятельств, свидетельствующих о том, что у ФИО2 имеются какие – либо иные документы, помимо переданных конкурсному управляющему.

Апелляционный суд отметил, что конкурсный управляющий на всем протяжении конкурсного производства не заявлял о препятствиях в исполнении своих обязанностей и в формировании конкурсной массы ввиду отсутствия в его распоряжении каких-либо документов, находящихся, по его мнению, у ФИО2, и повторно не обращался в арбитражный суд с требованием о понуждении ФИО2 передать документацию и материальные ценности должника.

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, указав, что доказательств совершения ФИО2 сделок, повлекших банкротство должника, доказательств значимости и существенной убыточности для должника соответствующих сделок, доказательств получения ответчиком какой-либо выгоды по смыслу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве при заключении и исполнении договоров, в материалы дела не представлено.

По материалам банкротного дела должника судом апелляционной инстанции установлено, что конкурсным управляющим оспаривались сделки должника на общую сумму более 3,1 млрд. руб., между тем, недействительными признаны четыре сделки по перечислению денежных средств с расчетного счета должника, совершенным в период с 01.03.2017 по 17.05.2019, лишь на сумму чуть более 186 млн. руб. (определения суда от 13.09.2022, от 21.12.2021, от 27.08.2021 и от 19.05.2021), что составляет 6% от общей суммы оспаривания и не превышает 20-25% общей балансовой стоимости активов должника за спорный период (Письмо ФНС России от 16.08.2017 N СА-4-18/16148@, аналогия п. 2 ст. 61.2, ст. 78 Федерального закона "Об акционерных обществах", ст. 46 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью").

При этом апелляционный суд отметил, что удовлетворение заявленных требований обусловлено не явкой представителей ответчиков ООО "ЕНК-ОЙЛ" и ООО "Трансспецстрой" в судебные заседания, не представлением отзыва на заявление управляющего.

В части признания недействительными сделок совершенных в пользу ООО «Раимэкс» удовлетворение заявленных требований обусловлено повышенным стандартом доказывания в деле о банкротстве. 

Разрешая спор в указанной части, суд апелляционной инстанции указал, что отражение недостоверных сведений в бухгалтерском балансе само по себе не может являться достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства. Доказательств, что указанные обстоятельства повлияли на невозможность формирования конкурсной массы и, как следствие, невозможность расчета с кредиторами, не представлено.

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемом судебном акте суда апелляционной инстанции, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленных судами, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 2 названной статьи Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд на основании пункта 1 статьи 9 Закона в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.12 Закона о банкротстве, имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также вина субъекта ответственности.

В соответствии с разъяснениями, данными Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 N 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

По смыслу приведенных правовых норм необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольной ему организации несостоятельной при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление Пленума от 21.12.2017 N 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

В пункте 19 Постановления Пленума от 21.12.2017 N 53 разъяснено, что доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями).

В процессе рассмотрения заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами (определение Верховного Суда РФ от 29.03.2018 N 306-ЭС17-13670(3) по делу N А12-18544/2015).

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности, установив, что конкурсным управляющим не доказано наступление признаков объективного банкротства должника в заявленную им дату 01.03.2017, действия бывшего руководителя должника ФИО2 отвечали критериям разумности и добросовестности и не привели к банкротству, причиной которого стали внешние неблагоприятные факторы в виде банкротства банка партнера ПАО «Татфондбанк», а также крупных дебиторов ООО «Нафта – Трейд» и ООО «НефтеГазСтрой», учитывая, что ФИО2 предпринимались активные действия для погашения имеющейся задолженности перед кредиторами, велась работа по взысканию дебиторской задолженности с контрагентов, должник имел активы, обеспечивающие осуществление производственной деятельности, суд апелляционной инстанции правомерно признал оправданным намерения ФИО2 преодолеть финансовый кризис подконтрольной ему организации, и пришел к правильному выводу об отсутствии доказательств, подтверждающих его обязанность по подаче в суд заявления о банкротстве должника ранее 2019 года. 

При этом судом апелляционной инстанции отмечено, что новых обязательств у должника после указанной даты не возникло. Требования заявителя по делу о банкротстве должника, включенные в реестр, возникли с середины 2019 года и составляли 102 682 204,68 руб. на период объективного банкротства, что в масштабах деятельности должника не могло привести к объективному банкротству и не порождало обязанности обратиться с заявлением о банкротстве общества.

В рассматриваемом случае в части оснований привлечения к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве суд апелляционной инстанции правомерно учел особенность деятельности должника, состав кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, фактически представляющей собой требования банков и контрагентов должника со схожим видом деятельности, большинство требований которых обеспечены залогом как имущества самого должника, так и залогом личного имущества ФИО2, а также его поручительством. 

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статей 9, 61.12 Закона о банкротстве, разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума от 21.12.2017 N 53, правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований в данной части, приняв во внимание, в том числе, что в настоящее время в рамках дела о банкротстве ФИО2 реализовано залоговое имущество, денежные средства от его реализации распределены между залоговыми кредиторами общества «Крекинг – Проф».

Суд округа отмечает, что дата наступления обязанности по обращению с заявлением о признании должника банкротом, приведенная конкурсным управляющим в кассационной жалобе, носит субъективный оценочный характер и определена без учета установленного судом апелляционной инстанции факта осуществления ФИО2 мероприятий по улучшению финансового состояния должника, в частности, путем взыскания дебиторской задолженности.

Доводы заявителя кассационной жалобы о наличии у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 01.03.2017 со ссылкой на судебные акты, принятые по результатам рассмотрения заявлений конкурсного управляющего о признании сделок недействительными, судом округа отклоняются, поскольку понятие объективного банкротства не тождественно основным понятиям статьи 2 Закона о банкротстве - "недостаточность имущества должника", "неплатежеспособность". Суд апелляционной инстанции, установив совокупность вышеперечисленных обстоятельств, пришел к выводу о недоказанности наступления у должника 01.03.2017 именно признаков объективного банкротства, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве.

Суд кассационной инстанции соглашается с выводом суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Норма пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусматривает возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления Пленума от 21.12.2017 N 53 лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Таким образом, инициатор спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица в порядке статьи 65 АПК РФ должен доказать обстоятельства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, которые, в свою очередь, являются опровержимыми презумпциями признания должника банкротом вследствие действий (бездействия) контролирующего лица и вины последнего в несостоятельности должника.

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности, установив факт передачи ФИО2 конкурсному управляющему значительной части необходимой бухгалтерской и иной документации, а также имущества должника, отсутствие доказательств наличия у контролирующего должника лица каких-либо иных документов, имущества, их удержания и (или) уклонения от передачи в распоряжение конкурсного управляющего, суд апелляционной инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии причинно-следственной связи между непередачей документации, имущества конкурсному управляющему и невозможностью формирования конкурсной массы, в связи с чем с учетом фактических обстоятельств дела не усмотрел оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы кассационной жалобы фактически сводятся к утверждению о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за непередачу запасов, отраженных в бухгалтерской отчетности.

Отклоняя довод конкурсного управляющего в этой части, суд апелляционной инстанции указал, что управляющий на всем протяжении конкурсного производства не заявлял о препятствиях в исполнении своих обязанностей и в формировании конкурсной массы. Судом первой инстанции при вынесении судебного акта от 11.06.2021 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об истребовании у ФИО2 документации и имущества должника установлено, что бывшим руководителем должника предпринимались все необходимые меры для своевременной передачи документов и ценностей конкурсному управляющему, ответчик передал управляющему значительную часть необходимой бухгалтерской и иной документации должника, доказательства наличия иной документации должника и имущества у ответчика не представлены, управляющим не представлены доказательства, что ответчик чинит препятствия в передачи истребуемого имущества.

В обжалуемом судебном акте судом апелляционной инстанции отражено, что ФИО2 утверждал, что запасы в размере 283 341 тыс. руб. не были переданы конкурсному управляющему в силу того, что недобросовестные водители не довозили до офиса путевые листы, в связи с чем бухгалтерия не списывала ГСМ (запасы по бухгалтерскому балансу).

С учетом установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств, не доказанности наличия у конкурсного управляющего препятствий по проведению мероприятий конкурсного производства, в частности, по формированию конкурсной массы, вышеуказанные доводы кассатора признаются судом округа несостоятельными, поскольку не влияют на обоснованность и законность обжалуемого судебного акта, не опровергают вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии негативных последствий для формирования конкурсной массы в ходе процедуры банкротства.

Также суд кассационной инстанции соглашается с выводом апелляционного суда об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Следовательно, заявитель при обращении с подобным заявлением, обязан доказать наличие ряда фактических обстоятельств, а именно: наличие у ответчика признаков контролирующего должника лица, факт совершения сделки вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, факт существенной убыточности сделки для должника.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 23 Постановления Пленума от 21.12.2017 N 53, следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 Постановления Пленума от 21.12.2017 N 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Исследовав в совокупности приведенные сторонами спора доводы, возражения и пояснения, представленные в материалы дела доказательства, суд апелляционной инстанций установив, что доказательств значимости и существенной убыточности для должника соответствующих сделок, доказательств получения контролирующим должника лицом какой – либо выгоды по смыслу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве при заключении и исполнении договоров, не представлено, заключил, что банкротство должника не было обусловлено неправомерными действиями ФИО2 по совершению оспариваемых сделок, в связи с чем суд апелляционной инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности применительно к подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Кассационная коллегия считает, что суд апелляционной инстанции, исследуя вопрос о причинах банкротства должника, обоснованно констатировал, что банкротство должника обусловлено совокупностью внешних негативных факторов, лежащих вне сферы контроля ФИО2 

Разрешая настоящий обособленный спор, суд апелляционной инстанции действовал в рамках предоставленных ему полномочий и оценил обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Доводы конкурсного управляющего об обратном, приводимые в кассационной жалобе, судом округа рассмотрены и отклоняются, поскольку не опровергают вывод суда апелляционной инстанции о недоказанности, что оспоренные в рамках дела о банкротстве должника сделки не явились необходимой причиной банкротства должника исходя из масштабов его деятельности. Данные доводы по сути выражают несогласие кассатора с выводом апелляционного суда о фактических обстоятельствах спора, основанным на расхожей с ним оценке доказательственной базы по спору.

Вместе с тем, переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 13 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции").

Довод кассатора о наличии оснований для взыскания с ФИО2 убытков, в связи с причинением ущерба в размере 186 630 724 руб., возникшего на стороне возглавляемой им организации в результате совершения подозрительных сделок, признанных недействительными, судом округа отклоняется на основании следующего.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 Постановления Пленума от 21.12.2017 N 53).

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии с абзацем 3 пункта 20 Постановления Пленума от 21.12.2017 N 53 в том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Применение указанной ответственности возможно при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, включая наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для общества, наличие и размер убытков, причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками, а недоказанность хотя бы одного из элементов состава данного гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении подобного требования.

Главной функцией субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, а также возмещения убытков является их компенсаторно – восстановительный характер.

В рассматриваемом случае учитывая, что права требования по оспоренным в рамках дела о банкротстве сделкам реализованы на торгах, что конкурсным управляющим не оспаривается, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что ущерб, причиненный конкурсной массе, уже возмещен путем использования меры защиты в виде уступки прав требования должника к ООО «Раимэкс», ООО «ТРАНССПЕЦСТРОЙ», ООО «ЕНКОЙЛ» путем их продажи. Поскольку должник получил исполнение по сделкам, передав права требования к данным юридическим лицам, пополнив конкурсную массу посредством получения цены по договору уступки права требования, основания для взыскания с ФИО2 убытков отсутствуют, что согласуется с правовой позицией, сформулированной Верховным Судом Российской Федерации в  определении от 02.02.2024 N 305-ЭС21-10472(3).

По результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела, суд округа считает, что суд апелляционной инстанции при рассмотрении настоящего спора в полном объеме исследовал и оценил все приведенные сторонами спора доводы и возражения и представленные в материалы дела доказательства, верно установил имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего спора обстоятельства, дал им мотивированную правовую оценку, на основании которой пришел к соответствующему установленным им фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основанному на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения, выводу об отсутствии в рассматриваемом случае оснований для удовлетворения заявления о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Поскольку неправильного применения судом апелляционной инстанции норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения кассационной жалобы не находит.

С учетом того, что жалоба оставлена без удовлетворения, государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы в размере 50 000 рублей подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета на основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2024 по делу № А65-16455/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Крекинг-Проф» в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в размере 50 000 руб.

Поручить Арбитражному суду Республики Татарстан в порядке статьи 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выдать исполнительный лист.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья                                                                    В.Ф. Советова

Судьи                                                                                                                            А.Г. Иванова

                                                                                                                            О.В. Зорина