ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А26-8315/2017

16 мая 2019 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена    13 мая 2019 года

Постановление изготовлено в полном объеме  16 мая 2019 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Казарян К.Г.

судей  Копыловой Л.С., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

при участии лиц, участвующих в обособленном споре:  

представители не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-6302/2019)  закрытого акционерного общества «МаксиМедиа» на определение Арбитражного суда  Республики Карелия от 14.02.2019 по делу № А26-8315/2017 (судья  Фарисеева О.Г.), принятое 

по заявлению закрытого акционерного общества «МаксиМедиа» о включении требования в реестр требований кредиторов должника 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)  общества с ограниченной ответственностью «ММ-Инвест»

установил:

Определением Арбитражного суда Республики Карелия (далее – арбитражный суд) от 23.10.2017 в отношении общества с ограниченной ответственностью «ММ-Инвест» (далее – должник) введена процедура наблюдения; временным управляющим утверждена ФИО2.

Указанные сведения опубликованы 11.11.2017 в газете «Коммерсантъ» №210.

08.12.2017 общество с ограниченной ответственностью «МаксиМедиа» (далее – кредитор) обратилось в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 9.784.696,67 руб., в том числе 3.857.852,72 руб. основного долга и 5.983.696,67 руб. процентов за пользование займом.

Определением арбитражного суда от 14.02.2019 в удовлетворении заявленных кредитором требований отказано.

Кредитор, не согласившись с определением арбитражного суда от 14.02.2019, считая его вынесенным с нарушением норм материального и процессуального права, обратился с апелляционной жалобой, в которой просил названный судебный акт отменить и принять новый, удовлетворить заявленные кредитором требования. В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель сослался на то, что рассматриваемые правоотношения реальны. Полагает, что спорное требование доказано по праву и размеру.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем, в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке. 

 Из документов, представленных в материалы обособленного спора, следует, что на момент заключения договора займа от 17.12.2008 и по настоящее время директором ООО «ММ-Инвест», а также директором и учредителем ЗАО «МаксиМедиа» является ФИО3. Данное лицо помимо этого является учредителем ООО «Трак» и директором ООО «Газета «Все», которые являются учредителями должника.

Материалами обособленного спора подтверждается, что 17.12.2008 между ЗАО «МаксиМедиа» в лице директора ФИО3 (далее – займодавец) и ООО «ММ-Инвест» (далее – заемщик) в лице директора ФИО3 заключен договор беспроцентного займа, согласно условиям которого займодавец передает в собственность заемщика денежную сумму в размере 5.000.000 руб., а заемщик обязуется возвратить сумму займа в срок, указанный в пункте 2 настоящего договора.

В соответствии с пунктами 1.2, 2.1, 3.1 договора займ является беспроцентным, предоставляется полностью или по частям по запросу заемщика, сумма займа передается на срок до 17.05.2009 включительно. Пунктом 4.1 предусмотрено право заемщика возвратить сумму займа досрочно.

Ввиду невозврата суммы займа дополнительным соглашением № 1 от 17.05.2009 к договору беспроцентного займа стороны установили процентную ставку за пользование займом в размере 2% в месяц, начиная с 17.05.2009, и продлили срок возврата займа и процентов до 01.01.2012.

Стороны дополнительным соглашением № 2 от 30.12.2011 к договору беспроцентного займа определили, что сумма займа и начисленные проценты подлежат возврату к 01.01.2015 с правом досрочного возврата заемщиком денежных средств.

В период с 18.12.2008 по 26.11.2014 (в пределах срока действия договора беспроцентного займа от 17.12.2008) ЗАО «МаксиМедиа» предоставило должнику денежные средства в размере 2.820.000 руб., что подтверждается платежными поручениями.

В период с 22.01.2015 по 30.11.2016 займодавец в счет договора беспроцентного займа от 17.12.2008 предоставил должнику 89.300 руб., в счет иных договоров беспроцентного займа от 27.09.2016, 18.11.2016, 30.11.2016 – 180.000 руб. 

Письмами от 27.09.2016, 18.11.2016, 30.11.2016 ООО «ММИнвест» обратилось к займодавцу с требованием предоставить внеочередные займы в рамках работы по выпуску газету «Всё- реклама» в размере 30.000 руб., 50.000 руб. и 100.000 руб. 

В письмах от 30.09.2016, 21.11.2016, 01.12.2016 ЗАО «МаксиМедиа» указало, что в платежных поручениях, которыми должнику было перечислено 180.000 руб., в назначении платежа была допущена ошибка, следует считать: предоставление средств по договору беспроцентного займа от 17.12.2008.

Поскольку денежные обязательства должником по договору займы не исполнены в полном объеме, кредитор обратился в арбитражный суд с настоящим требованием.

Исследовав материалы обособленного спора, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, мнение лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд пришел к выводу, что обжалуемое определение не подлежит отмене или изменению с учетом следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным указанным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу статьи 4 Закона о банкротстве, состав и размер денежных обязательств, возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и заявленных после принятия арбитражным судом такого заявления, определяются на дату введения первой процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

Согласно пункту 6 статьи 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено настоящим пунктом.

С даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, срок исполнения по которым наступил на дату введения наблюдения, могут быть предъявлены к должнику только с соблюдением порядка предъявления требований к должнику, который предусмотрен в статью 71 Закона о банкротстве (со статьей 63 Закона о банкротстве).

Требование кредитора заявлено в установленный законом срок.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35), в силу пункта 3 - 5 статьи 71 и пункта 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

 Согласно пункту 1 статьи 809 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

В силу с пункта 1, 2 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Если иное не предусмотрено договором займа, сумма беспроцентного займа может быть возвращена заемщиком досрочно.

Как установлено судом первой инстанции, директором должника и кредитора являлось одно и то же лицо – ФИО3, который также являлся учредителем кредитора.

Действительно, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что заинтересованное по отношению к должнику лицо является его займодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства. Однако заявление указанным лицом требований в рамках дела о банкротстве предполагает исследование обстоятельств, связанных с предоставлением займа, а на заинтересованное лицо возлагается бремя доказывания разумных экономических мотивов для этого.

В силу абзаца 8 статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

Так, по смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование кредитора вытекает из факта его участия в обществе, находящегося в процедуре банкротства, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода (пункт 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Исходя из конкретных обстоятельств дела, суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

При этом если участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац 3 пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны участника (акционера) (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208, от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1, 2)).

При этом закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 ГК РФ).

Выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для включения в реестр требований кредиторов требования заинтересованного по отношению к должнику лица соответствуют вышеуказанному правовому подходу.

Суд исследовал вопрос о фактических основаниях выдачи займов; заявитель требования дал пояснения в суде первой инстанции, что денежные средства предоставлялись обществу для осуществления текущей хозяйственной деятельности. Принимая во внимание тот факт, что предоставление займов было обусловлено недостаточностью собственных денежных средств должника, а также пролонгацию спорных займов, учитывая, что выданные займы должником не возвращались, а заявитель не требовал их возврата, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что фактические отношения должника и кредитора не складывались как отношения заемщика и займодавца, а являлись отношениями по развитию бизнеса, когда за счет предоставляемых должнику заемных средств аффилированное лицо стремилось минимизировать негативные результаты своего косвенного воздействия на хозяйственную деятельность должника, что было обусловлено принятием неэффективных управленческих решений, приведших к кризисной ситуации банкротства.

С учетом того, что принятые меры по непубличному дофинансированию деятельности должника не позволили осуществить санацию контролируемого предприятия, такой кредитор несет риск негативных последствий, его требование в деле о банкротстве не может конкурировать с требованиями независимых кредиторов, в реестр требований кредиторов должника включению не подлежит. 

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления кредитора.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд апелляционной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда апелляционной инстанции не имеется

Выводы суда первой инстанции соответствуют имеющимся в деле доказательствам, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на правильном применении норм права. Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьей 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда  Республики Карелия  от 14.02.2019 по делу №  А26-8315/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.   

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

Л.С. Копылова

 И.В. Юрков