ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

20.08.2019                                                                              Дело № А40-240122/16

Резолютивная часть постановления оглашена 13 августа 2019 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 20 августа 2019 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Голобородько В.Я., Зеньковой Е.Л.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Пи Джи Эм Эстейт» –ФИО1 по доверенности от 22.10.2018;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Пи Джи Эм Эстейт»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 25.03.2019,

вынесенное судьей Пахомовым Е.А.,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2019,

принятое судьями Порывкиным П.А., Масловым А.С., Сафроновой М.С.

об отказе в привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, И В.С., ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Автобаза № 1»

в рамках рассмотрения дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Автобаза № 1»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 28.02.2017 общество с ограниченной ответственностью «Автобаза №1» (далее - должник) признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7, соответствующее сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 18.03.2017 № 46.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.03.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2019, отказано в удовлетворении заявления общества с ограниченной ответственностью «Пи Джи Эм Эстейт» (далее – кредитора) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,И В.С., ФИО6

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, кредитор обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить в части отказа в привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, вынести новый судебный акт об удовлетворении заявленного требования и привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности.

В судебном заседании представитель кредитора доводы кассационной жалобы поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела, и было установлено судами первой и апелляционной инстанций, ФИО2 являлся генеральным директором должника в период с 10.02.2014 по 06.12.2016 и ликвидатором должника с 06.12.2016 до даты введения конкурсного производства в отношении должника; ФИО3 являлся участником должника с долей участия 52 % в период с 27.06.2012 по 18.03.2014, с долей участия 20 % в период с 19.03.2014 по настоящее время; ФИО4 являлся участником должника с долей участия 10 % в период с 27.06.2012 по 18.03.2014, с долей участия 9%  в периодс 19.03.2014 по настоящее время; ФИО5 являлся участником должника с долей участия 19 % в период с 27.06.2012 по 18.03.2018, с долей участия 10 % в период с 19.03.2014 по настоящее время; И В.С. являлся участником должника с долей участия 51 % в период с 19.03.2014 по настоящее время; ФИО6 являлся участником должника с долей участия 19 % в период с 27.06.2012 по 18.03.2014, с долей участия 10 % в период с 19.03.2014 по настоящее время.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что в материалах дела отсутствуют доказательства тому, что  своими действиями контролирующие должника лица довели должника до банкротства, то есть до финансовой неплатежеспособности, до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования кредиторов.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника иных контролирующих его лиц – ФИО3, ФИО4, ФИО5,И В.С., ФИО6, судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в указанной части у суда кассационной инстанции отсутствуют.

Между тем, заявление кредитора мотивировано тем, что ФИО2, как лицо, ответственное за принятие решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, действуя добросовестно и разумно, должен был обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее даты составления годового бухгалтерского баланса за 2015 год, а также тем, что нарушение бывшим руководителем и ликвидатором должника обязанности по передаче конкурсному управляющему должника бухгалтерской и иной документации, а также имущества должника существенно затруднило проведение процедуры банкротства должника, в частности, в связи с невозможностью определения основных активов должника и их идентификации, а также невозможностью выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившей проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе, по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Для применения положений о субсидиарной ответственности имеет существенное значение понятие «объективное банкротство», под которым, в соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 4 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53), понимается неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе, об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

В соответствии с пункте 9 постановления 21.12.2017 № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Между тем, судами отмечено, что, по мнению кредитора, ФИО2 как лицо, ответственное за принятие решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, действуя добросовестно и разумно, должен был обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее даты составления годового бухгалтерского баланса за 2015 год.

Таким образом, заявление о признании Должника банкротом должно было быть подано в арбитражный суд ФИО2 не позднее 30.04.2016.

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Между тем, исходя из обстоятельств настоящего дела о банкротстве,  установленных судом, довод о наличии признаков неплатежеспособности должника был отклонен, поскольку факт подачи исков к должнику сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности последнего либо о недостаточности у него имущества.

Так, по общему правилу недостаточность имущества определяется по бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки и/или иного действия.

В соответствии с бухгалтерским балансом должника за 2015 год, отмечено судами, активы должника превышали пассивы.

При этом содержание указанного документа на дату совершения оспариваемых платежей свидетельствует о том, что должник не имел признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, и, как следствие, ввиду того, что бухгалтерский баланс должника за 2015 год был положительным, то есть у ФИО2 не возникло никакой обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности при наличии следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения контролирующим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве); документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе, формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве); документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, судами отмечено, что должником в лице ФИО2 была 25.05.2016 осуществлена продажа в пользу общества с ограниченной ответственностью «СКОРОХОД» имеющихся 18 транспортных средств.

 В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в частности сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По мнению кредитора, в связи с тем, что указанные выше сделки совершены в период подозрительности, они фактически были направлены на вывод основного актива должника, необходимого для продолжения хозяйственной деятельности, и явились основной причиной банкротства должника, таким образом, совершением сделок по отчуждению 18 транспортных средств в пользу названного общества был причинен существенный вред иным кредиторам должника.

Однако, как отмечено судами и фактически не оспаривается заявителем кассационной жалобы, оплата за переданные названному обществу транспортные средства поступила позднее, то есть какие-либо убытки в указанной части  должником не понесены.

При этом, для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность, наличие у потерпевшего лица убытков, причинную связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносным последствиями, вину правонарушителя.

При недостаточности любого из этих элементов в возмещение убытков должно быть отказано.

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом.

Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (пункт 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Субсидиарная ответственность учредителей (участников) должника или иных лиц, включая руководителя, предполагается в случае недостаточности имущества должника.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на учредителя обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Как следствие, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинноследственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Субсидиарная ответственность может иметь место только в том случае, если между несостоятельностью (банкротством) должника и неправомерными действиями руководителя должника имеется непосредственная причинно-следственная связь.

Суд первой инстанции указал, что в материалах дела отсутствуют доказательства тому, что своими действиями ФИО2, как контролирующее должника лицо довел должника до банкротства, то есть до финансовой неплатежеспособности, до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования кредиторов.

В данном конкретном случае, причинно-следственная связь между неподачей контролирующими должника лицами в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов отсутствует.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о том, что основания для удовлетворения заявленных требований кредитора отсутствуют, является обоснованным.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка. Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционной жалобе, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалобы направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 25.03.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2019 по делу № А40-240122/16 - оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов 

Судьи:В.Я. Голобородько                                                                                                  

Е.Л. Зенькова