АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-815/22 

Екатеринбург

22 июля 2024 г.

 

Дело № А07-9821/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 17 июля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 22 июля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шершон Н. В.,

судей Кочетовой О.Г., Новиковой О.Н.,

при ведении протокола помощником судьи Мясниковой О.В., рассмотрел в судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание) кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.12.2023 по делу № А07-9821/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняла участие представитель финансового управляющего ФИО2 – ФИО3  по доверенности от 28.12.2023.

 

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 23.12.2021 ФИО1 (далее - должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2. 

ФИО4 обратился в Арбитражный суд Республики Башкортостан с заявлением о включении в реестр требований кредиторов ФИО1 требования в размере 1 000 000 руб., как обеспеченного залогом имущества должника - автомобиля LEXUS LX 570, 2011 года выпуска, VIN 

<

***> (далее – автомобиль Лексус). 

Финансовый управляющий, в свою очередь, обратился в арбитражный суд с заявлением о признании договора залога от 04.09.2020, заключенного должником с ФИО4, недействительным и применении последствий его недействительности в виде признания обременения отсутствующим. 

Определением от 03.08.2022 суд объединил названные заявления в одно производство на основании статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.12.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2024, заявление ФИО4 удовлетворено, в удовлетворении требований финансового управляющего отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, финансовый управляющий ФИО2 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции от 25.12.2024 и постановление суда апелляционной инстанции от 10.04.2024, принять по спору новый судебный акт об удовлетворении требований финансового управляющего, ссылаясь на неприменение закона, подлежащего применению. Согласно позиции управляющего, в соответствии с положениями пунктов 2, 3 статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), абзацев 1 и 2 пункта 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее - постановление № 63), которые судами в данном споре не были применены, управляющему достаточно доказать, что залог установлен в отношении ранее возникшего обязательства в пределах шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве либо позже; при этом управляющий акцентирует внимание на том, что фактическая регистрация залога в отношении автомобиля произведена кредитором уже после того, как ему стало известно о том, что залог не будет возвращен, за два месяца до банкротства должника. Вместе с этим кассатор настаивает, что  об осведомленности второй стороны спорной сделки о неплатежеспособности должника свидетельствует заключение дополнительного соглашения о переносе срока возврата займа. 

Проверив законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Как установлено судами при рассмотрении спора и следует из материалов дела, ФИО4 (займодавец) и ФИО1 (заемщик) 04.09.2020 подписан договор займа на сумму 1 000 000 руб., которую заемщик обязался возвратить в срок до 05.12.2020. 

Этой же датой указанными лицами датирован договора залога, предметом которого выступал названный автомобиль, согласно которому в обеспечение исполнения своих обязательств заемщик предоставил в залог займодавцу транспортное средство - автомобиль Лексус. 

Впоследствии, дополнительным соглашением от 05.12.2020 ФИО4 и ФИО1 изменили срок возврата последним полученного займа, установив его до 05.06.2021.

После чего - 20.02.2021 произведена регистрация уведомления о  возникновении залога движимого имущества в отношении автомобиля Лексус.

Ссылаясь на вышеизложенное, ФИО4 обратился в рамках дела о банкротстве ФИО1 с заявлением о включении своих требований по возврату займа в реестр требований кредиторов должника как обеспеченных залогом имущества последнего. 

Полагая, что договор залога от 04.09.2020 является недействительным по основаниям пункта 2 статьи 61.2 и статьи 61.3 Закон о банкротстве, финансовой управляющий обратился в суд с соответствующим заявлением о его оспаривании.

Удовлетворяя заявление ФИО4 о включении его ребования в реестр, суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, исходил из доказанности реального характера заемных отношений. Суды указали, что передача должнику займа в сумме 1 000 000 руб. удостоверено распиской от 04.09.2020, а наличие финансовой возможности предоставить займ в соответствующей сумме подтверждено совокупностью представленных ФИО4 сведений о своих доходах за предшествующие периоды, в том числе доходом от арендных правоотношений, выписками по банковским счетам, отражающим расходные операции за период с августа по сентябрь 2020 года, при том, что само по себе снятие ФИО4  части денежных средств незадолго до подписания договора займа не опровергает возможность их последующего направления именно на соответствующие цели.

В данной части выводы судов кассатором не оспариваются.

Признавая требование обеспеченным залогом имущества должника и отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора залога транспортного средства от 04.09.2020, суды исходили из того, что оснований для вывода о подозрительном характере указанной сделки в данном случае не имеется, предоставление залога не является возмездной сделкой, не предполагает встречного предоставления со стороны залогодержателя, целью договора залога как обеспечительной сделки является получение надлежащего исполнения основного обязательства; злоупотребление правом в действиях сторон договора залога от 04.09.2020 не усматривается, передача имущества в залог аффилированному лицу, обязательства перед которым основаны на реальном действительном договоре займа, не подтверждает порочность сделки по выдаче такого обеспечения, сам по себе тот факт, что залог был опубличен только 20.02.2021, также не доказывает того, что действия сторон соответствующего договора залога являются злонамеренными.

Между тем судами не учтено следующее.

Обращаясь с заявлением об оспаривании договора залога транспортного средства от 04.09.2020, финансовый управляющий, помимо оснований недействительности сделки, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), указывал также на основания ее недействительности, предусмотренные в статье 61.3 Закона о банкротстве (сделка с предпочтительностью), учитывая, что сделка по установлению залога может быть признана недействительной как сделка с предпочтением.

Так, оспаривая договор залога от 04.09.2020, финансовый управляющий указывал на то, что ФИО4 фактически за два месяца до возбуждения дела о банкротстве установил залоговый статус по ранее возникшему заемному обязательству, тем самым получив возможность его приоритетного удовлетворения (лист 2 заявления финансового управляющего). 

Положения пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве содержат перечень условий, при наличии одного из которых сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в связи с чем может быть признана арбитражным судом недействительной. В частности, сделкой с предпочтительностью является сделка, направленная на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки (абзац второй пункта 1 статьи 61.3); сделка, которая привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки (абзац третий пункта 1 статьи 61.3).

По смыслу разъяснений, изложенных в абзаце восьмом пункта 12 постановления № 63, действия по установлению залога соответствуют как диспозиции абзаца второго пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, поскольку такие действия направлены на обеспечение исполнения обязательства должника, возникшего до совершения оспариваемой сделки, так и диспозиция абзаца третьего названного пункта по причине того, что установление залога приводит к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки.

Из содержания пунктов 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве следует, что независимо от того, совершена ли сделка в пределах шести либо одного месяца до возбуждения дела о банкротстве, а также после возбуждения данного дела, при наличии условий, предусмотренных абзацами вторым и третьим пункта 1 указанной статьи, недобросовестность контрагента по сделке не подлежит доказыванию (абзацы 1 и 2 пункта 12 постановления № 63). Следовательно, при наличии соответствующих условий состав недействительности сделки с предпочтением, по сути, носит формальный характер.

Таким образом, вопрос о добросовестности ответчика не входит в предмет доказывания по такому спору, поскольку обстоятельства осведомленности последнего о факте неплатежеспособности должника на момент заключения договора залога не имеют значения для правильного применения положений статьи 61.3 Закона о банкротстве. Заявителю достаточно было доказать, что залог установлен в отношении ранее возникшего обязательства в пределах шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве либо позже.

Аналогичная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721(4), от 25.05.2023 № 305-ЭС22- 25840.

При рассмотрении настоящего спора управляющий указывал, что фактически залог установлен сторонами в обеспечение ранее возникшего  заемного обязательства, так как регистрация уведомления о залоге произведена 20.02.2021, то есть значительно позже заключения договора займа, и за два месяца до возбуждения дела о банкротстве ФИО1, при том, что стороны являются аффилированными лицами и могли указывать содержание и реквизиты договора по своему усмотрению, а сам ФИО4 в ходе рассмотрения спора пояснял, что необходимость регистрации залога возникла уже после того, как дополнительным соглашением от 05.12.2020 изначально согласованный срок возврата займа продлен и возник разумный риск невозможности надлежащего исполнения заемщиком своих обязательств.

Между тем, доводы финансового управляющего ФИО2 о наличии у договора залога признаков сделки с предпочтительностью судами первой и апелляционной инстанции фактически не рассмотрены, приведенные управляющим обстоятельства не исследованы, правовой оценки со стороны судов не получили. Каких-либо выводов о наличии либо отсутствии у договора залога от 04.09.2020 пороков, установленных статьей 61.3 Закона о банкротстве, применительно к приведенным финансовым управляющим обстоятельствам обжалуемые судебные акты не содержат.

С учетом изложенного, судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене в части учета требования ФИО4 как обеспеченного залогом имущества должника и в части отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора залога от 04.09.2020, поскольку в указанной части приняты с нарушением норм материального права, что в соответствии с частями 1, 2 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены судебных актов.

При новом рассмотрении обособленного спора судам следует устранить изложенные недостатки, установить все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, дать надлежащую правовую оценку доводам и доказательствам, представленным лицами, участвующими в деле, разрешить спор в соответствии с требованиями действующего законодательства.

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.12.2023 по делу № А07-9821/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2024 по тому же делу в части учета требования ФИО4 как обеспеченного залогом имущества должника и в части отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о признании недействительной сделкой договора залога от 04.09.2020 отменить.

        В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Башкортостан.

        В оставшейся части судебные акты оставить без изменения.

        Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                                Н.В. Шершон 

 

Судьи                                                                                             О.Г. Кочетова 

 

                                                                                                       О.Н. Новикова