Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, г. Владивосток, 690001

тел.: (423) 221-09-01, факс (423) 221-09-98

http://5aas.arbitr.ru/

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело

№ А51-26779/2018

г. Владивосток

05 декабря 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 ноября 2019 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 05 декабря 2019 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего С.М. Синицыной,

судей С.Б. Култышева, Е.Н. Шалагановой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2, ФИО3,

апелляционные производства №№05АП-7200/2019, 05АП-7523/2019, 

на решение от 03.09.2019 

судьи Е.Г. Клеминой 

по делу № А51-26779/2018 Арбитражного суда Приморского края

по иску (заявлению) главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 в лице конкурсного управляющего Бабенко Виталия Павловича

к главе крестьянского (фермерского) хозяйства Панченко Екатерине Сергеевне

третье лицо: Чеботкова Татьяна Владимировна 

о взыскании задолженности по арендной плате и убытков,

при участии:

от истца: конкурсный управляющий ФИО4 определение от 11.07.2019 по делу №А51-7087/2017, Бандур О.Е. по доверенности от 14.03.2019,  

от ответчика: адвокат Папашвили Т.Ю. по доверенности от 12.09.2018, 

от третьего лица: не явились, 

УСТАНОВИЛ:

Глава крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 в лице конкурсного управляющего ФИО4 (далее – истец, ГКФХ ФИО3) обратилась в Арбитражный суд Приморского края с исковыми требованиями к главе крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 (далее – ответчик, ГКФХ ФИО2) о взыскании 1 321 550 рублей, в том числе 471 550 рублей задолженности по арендной плате, 850 000 рублей убытков в связи с гибелью арендованного имущества (с учетом уточнений, принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ)). 

 Решением от 03.09.2019 Арбитражного суда Приморского края  исковые требования удовлетворены частично. С главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 в пользу главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 взыскано 871 550 рублей, из них 471 550 рублей задолженности по арендной плате, 400 000 рублей убытков. В остальной части исковых требований отказано.

Не согласившись с решением суда первой инстанции,                              ГКФХ ФИО2 и третье лицо - ФИО3 обратились в Пятый арбитражный апелляционный суд с жалобами.

В обоснование доводов жалоб ответчик и третье лицо указывают, что задолженность по арендной плате отсутствует, поскольку арендованное имущество (коровы) было возвращено 19.07.2017 арендодателю по акту приема-передачи в связи с расторжением договора аренды, а сумма арендной платы за период пользования имуществом (20 дней) была зачтена в счет погашения обязательства арендодателя перед арендатором. Зачет по текущим платежам не запрещен Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Полагают, что на заключение соглашения о расторжении договора аренды по смыслу пункта 2 статьи 64 Закона о банкротстве не требовалось согласие временного управляющего.  Более того, считают данную сделку оспоримой, а не ничтожной, при этом соглашение не оспорено в установленном законом порядке. Указывают, что ветеринарная справка от 18.07.2017 не свидетельствует о нахождении коров у  арендатора после 18.07.2017, часть коров погибла после расторжения договора, часть коров была передана конкурсным управляющим на ответственное хранение ФИО3 по договору от 19.04.2018. Обращают внимание на то обстоятельство, что законом не предусмотрена обязанность уведомлять ветслужбу о возврате коров собственнику без перемещения. Акты на выбытие восьми коров составлены от имени ГКФХ ФИО3, что подтверждает, по мнению апеллянтов, что животные погибли, находясь во владении и пользовании ФИО3  

Определениями Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2019 и 10.10.2019 апелляционные жалобы приняты к производству, их рассмотрение назначено на 30.10.2019. 

До начала судебного заседания от истца поступил письменный отзыв, который в порядке статьи 262 АПК РФ приобщен к материалам дела.

Определением Пятого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2019 рассмотрение апелляционных жалоб откладывалось в судебное заседание 28.11.2019. 

До начала судебного заседания через канцелярию суда от ГКФХ  ФИО2 и  ФИО3 поступили письменные пояснения в обоснование доводов апелляционных жалоб, которые приобщен к материалам дела в порядке статьи 81 АПК РФ. 

Через канцелярию суда от истца поступил письменный отзыв, который в порядке статьи 262 АПК РФ приобщен к материалам дела.

В заседание суда 28.11.2019 ФИО3, извещенная надлежащим образом о месте и времени судебного заседания, не явилась. 

Суд, руководствуясь статьей 156 АПК РФ, приступил к рассмотрению  жалоб в отсутствие указанного лица. 

Судом установлено, что решение суда обжалуется в части удовлетворения исковых требований. Возражений по проверке только части судебного акта от иных лиц, участвующих в деле, не поступило, в связи с чем судом апелляционной инстанции в силу части 5 статьи 268 АПК РФ осуществляется проверка судебного акта в обжалуемой части.

Представитель ГКФХ ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной жалобы, также поддержал апелляционную жалобу ФИО3.

Представители истца на доводы апелляционных жалоб возражали. Решение Арбитражного суда Приморского края считали законным и обоснованным, просили оставить его без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Представители истца заявили ходатайство о приобщении к материалам дела отчета временного управляющего об анализе финансового состояния ГКФХ ФИО3

Представитель ответчика оставил вопрос о приобщении документа на усмотрение суда. 

Судебная коллегия, совещаясь на месте, руководствуясь частью 2 статьи 268 АПК РФ, определила приобщить указанный документ как представленный в обоснование возражений на доводы апелляционных жалоб. 

Исследовав и оценив материалы дела, заслушав доводы апелляционных  жалоб, отзыва, проверив в порядке статей 266-271 АПК РФ правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм процессуального и материального права, суд апелляционной инстанции полагает, что обжалуемый судебный акт подлежит изменению ввиду следующего.

Из материалов дела следует, что 30.06.2017 между ГКФХ ФИО3 (арендодатель) и ГКФХ ФИО2 (арендатор) был заключен договор №01/17 аренды сельскохозяйственных животных, по которому арендатору во временное владение и пользование был передан принадлежащий арендодателю крупный рогатый скот (далее – КРС)  в количестве 25 голов. 

Пунктом 2.1 договора установлен срок его действия до 31.12.2017. 

Согласно п. 3.1 договора ежемесячная плата по договору составляет 37 500 рублей. 

Стоимость одной головы КРС была оценена сторонами в 50 000 рублей согласно Приложению №1 к договору аренды сельскохозяйственных животных от 30.06.2017 №01/17.

Акт приема-передачи к договору аренды был подписан 30.06.2017.   

Из пояснений сторон следует, что по данному акту ответчику было передано 25 коров.

18.07.2017 была оформлена ветеринарная справка №91642470 на переданных животных в связи с необходимостью проведения иммунизации животных. 

Согласно представленным в материалы дела документам 19.07.2017 ГКФХ ФИО3 (арендодатель) и ГКФХ ФИО2 (арендатор) было подписано соглашение о расторжении договора аренды сельскохозяйственных животных №01/17 от 30.06.2017, арендованные животные в количестве 25 штук были возвращены ГКФХ ФИО3 по акту приема-передачи от 19.07.2017.

Исходя из срока пользования арендованными животными (20 дней) сумма арендной платы составила 24 194 рубля. В связи с этим между ГКФХ ФИО3 и ГКФХ ФИО2 был составлен акт взаимозачета №1 от 19.07.2017, согласно которому произведен взаимозачет на сумму 24194 рубля. 

Определением Арбитражного суда Приморского края по делу №А51-7087/2017 от 07.07.2017 в отношении индивидуального предпринимателя ФИО3 - главы крестьянского (фермерского) хозяйства была введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим должником утвержден ФИО5.

 Решением Арбитражного суда Приморского края от 19.02.2018 индивидуальный предприниматель ФИО3 - глава крестьянского (фермерского) хозяйства признана банкротом, в отношении нее открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО4. 

Полагая, что осуществление взаимозачета на сумму 24 194 рубля, а также соглашение от 19.07.2017 г. о расторжении договора № 01/17 аренды сельскохозяйственных животных от 30.06.2017 противоречит нормам Закона о банкротстве, 18.07.2018 конкурсный управляющий направил в адрес ответчика претензию о нарушении условий спорного договора в части невнесения арендной платы. 

В связи с тем, что ответчик на претензию не ответил, задолженность не оплатил, истец обратился в арбитражный суд с рассматриваемым иском. 

Исследовав материалы дела и оценив доводы истца, возражения ответчика, третьего лица, суд первой инстанции посчитал исковые требования обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению. 

Апелляционный суд не может согласиться с таким выводом суда первой инстанции в силу следующих обстоятельств. 

Как правильно установил суд первой инстанции, по спорному договору между сторонами сложились  обязательственные отношения по договору аренды, регулируемые главой 34 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) «Аренда». 

В соответствии со статьей 606 ГК РФ по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование. 

В силу пункта 1 статьи 614 ГК РФ арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату). Порядок, условия и сроки внесения арендной платы определяются договором аренды. В случае, когда договором они не определены, считается, что установлены порядок, условия и сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах. 

Истец просит (с учетом уточнения исковых требований) взыскать задолженность по арендной плате в общей сумме 471 550 рублей за период с 30.06.2017. 

При этом в отношении 8 коров он указывает, что они возвращены арендодателю и просит взыскать задолженность по арендной плате с 30.06.2017 по 31.12.2017 (дата окончания срока действия договора аренды, которую истец считает датой предполагаемого возврата указанных коров). Акт приема-передачи от 31.12.2017 суду не представлен.  

В отношении 14 погибших коров истец просит взыскать задолженность по арендной плате за период с 30.06.2017 до даты гибели  каждой из коров согласно актам на выбытие животных и птицы. 

В отношении остальных 3 коров  (не возвращенных и не погибших)  истец просит взыскать задолженность по арендной плате за период с 30.06.2017 по 16.07.2019. 

Согласно статье 450 ГК РФ договор может быть расторгнут по соглашению сторон.

При расторжении договора обязательства сторон прекращаются (пункт  2 статьи 453 ГК РФ).

Суд первой инстанции, отклоняя доводы ответчика о том, что задолженность перед ГКФХ ФИО3 отсутствует, так как сторонами было заключено соглашение от 19.07.2017 о расторжении договора №01/17  от 30.06.2017, а также было осуществление взаимозачета на сумму 24 194 рубля, согласно акту взаимозачета №1 от 19.07.2017, исходил из следующего. 

В соответствии со статьей 63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения не допускается прекращение денежных обязательств должника путем зачета встречного однородного требования, если при этом нарушается установленная пунктом 4 статьи 134 настоящего Федерального закона очередность удовлетворения требований кредиторов. 

В соответствии со статьей 142 Закона о банкротстве зачет требования допускается только при условии соблюдения очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов. Таким образом, осуществление между сторонами взаимозачета на сумму 24 194 рубля, по мнению суда первой инстанции, противоречит нормам, изложенным в Законе о банкротстве. 

В силу пункта 2 статьи 64 Закона о банкротстве органы управления должника могут совершать исключительно с согласия временного управляющего, выраженного в письменной форме, за исключением случаев, прямо предусмотренных настоящим Федеральным законом, сделки или несколько взаимосвязанных между собой сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более пяти процентов балансовой стоимости активов должника на дату введения наблюдения. 

Таким образом, в отсутствие согласия временного управляющего на подписание соглашения от 19.07.2017 о расторжении договора аренды  указанное соглашение было составлено неправомерно, при подписании указанного соглашения истец лишилась имущественного права на получение стоимости арендной платы по договору до 31.12.2017, что могло бы послужить в целях восстановления платежеспособности индивидуального предпринимателя ФИО3 - главы крестьянского (фермерского) хозяйства в рамках дела о банкротстве. 

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции посчитал  соглашение от 19.07.2017 и акт взаимозачета №1 от 19.07.2017 недопустимыми доказательствами по делу в силу их ничтожности и посчитал, что договор аренды от 30.06.2017 до настоящего момента не прекратил своего действия, в связи с чем обязательства по договору аренды между сторонами сохранились.

Между тем, судом первой инстанции не было учтено следующее. 

В силу абзаца 4 пункта 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» сделки, нарушающие запрет на прекращение денежных обязательств должника путем зачета встречного однородного требования при нарушении очередности удовлетворения требований кредиторов являются оспоримыми.

 В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте «в» абзаца 4 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.04.2009 №129 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами положений абзаца второго пункта 1 статьи 66 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», сделки, нарушающие запрет, установленный абзаца 7 пункта 1 статьи 63 данного Закона, заявления должника или кредитора о прекращении денежного обязательства должника путем зачета встречного однородного требования, если при этом нарушается установленная пунктом 4 статьи 134 Закона очередность удовлетворения требований кредиторов, являются оспоримыми.

В соответствии с п.1 ст.61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований.

При наличии сомнений относительно о соблюдения установленной Законом о  банкротстве очередности удовлетворения требований кредиторов, конкурсный управляющий был вправе оспорить указанный зачет, между тем доказательств того, что он таким правом воспользовался, в материалы дела не представлено. Спорное соглашение о зачете недействительным в установленном законом порядке не признано.

Более того, в силу приведенных положений в процедурах наблюдения и конкурсного производства не ограничена возможность зачета, осуществляемого для прекращения требования. Закон о банкротстве устанавливает лишь условие, согласно которому прекращение обязательств в этих процедурах не должно приводить к нарушению очередности удовлетворения требований, включенных в реестр требований кредиторов.

Конкурсным управляющим в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлены доказательства нарушения спорным зачетом установленной пунктом 4 статьи 134 Закона о банкротстве очередности удовлетворения требований кредиторов. 

Судом апелляционной инстанции установлено, что требование ответчика об оплате поставленного комбикорма Алейск для КРС  на сумму 24 194 рубля, которое было зачтено в счет погашения задолженности ответчика по договору аренды от 30.06.2017 №01/17, является текущим, так как поставка комбикорма произведена 19.07.2017 по акту №1 после введения наблюдения (07.07.2018).

Вне очереди за счет конкурсной массы погашаются требования кредиторов по текущим платежам преимущественно перед кредиторами, требования которых возникли до принятия заявления о признании должника банкротом (пункт 1 статьи 134 Закона о банкротстве).

Следовательно, зачет по текущим платежам не влияет на очередность удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр. 

Оценив вывод суда первой инстанции о недействительности соглашения о расторжении договора аренды ввиду отсутствия согласия временного управляющего, апелляционный суд пришел к следующему. 

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 64 Закона о банкротстве органы управления должника могут совершать исключительно с согласия временного управляющего, выраженного в письменной форме, за исключением случаев, прямо предусмотренных названным Законом, сделки или несколько взаимосвязанных между собой сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более пяти процентов балансовой стоимости активов должника на дату введения наблюдения.

Как разъяснено в Информационном письме Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.04.2009 №129, предусмотренные пунктом  2 статьи 64 Закона о банкротстве сделки, которые были совершены органами управления должника, без согласия временного управляющего, являются оспоримыми.

Пунктом 1 статьи 173.1 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе. Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем ее недействительность.

Поскольку законом не установлено иное, оспоримая сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, может быть признана недействительной, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки необходимого согласия такого лица или такого органа (пункт 2 статьи 173.1 ГК РФ).

Между тем, соглашение от 19.07.2017 о расторжении договора аренды в установленном законом порядке не признано недействительным, доказательства того, что ответчик знал или должен был знать об отсутствии на момент совершения сделки согласия временного управляющего, материалы дела не содержат. 

Более того, суду не представлены доказательства, что соглашение о расторжении договора аренды является сделкой по отчуждению имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более пяти процентов балансовой стоимости активов должника на дату введения наблюдения, при том, что при расторжении договора аренды отчуждение имущества не происходит. 

Таким образом, вывод суда первой инстанции о ничтожности соглашения от 19.07.2017 и акта взаимозачета №1 от 19.07.2017 противоречит вышеприведенным нормативно-правовым актам и разъяснениям высших судебных инстанций. 

Также ошибочен вывод суда первой инстанции о том, что факт нахождения коров у ответчика в спорный период подтверждается ветеринарной справкой от 18.07.2017. 

Данная справка подтверждает лишь факт нахождения коров у ответчика на указанную в ней дату – 18.07.2017, в то время как соглашение о расторжении договора аренды и акт приема-передачи коров от арендатора к арендодателю подписаны 19.07.2017. 

Тот факт, что в ответах ветеринарной службы от 18.03.2019 №57-43/1 и от 01.06.2018 №76/54 не указано на обратное перемещение коров от ответчика к ГКФХ ФИО3, а также отсутствие ветеринарных сопроводительных документов при возврате арендатором коров не свидетельствуют о том, что коровы не были возвращены 19.07.2017. 

Ветеринарными правилами организации работы по оформлению ветеринарных сопроводительных документов, утвержденными приказом Минсельхоза России от 27.12.2016 №589 (далее - Ветеринарные правила), установлены формы и порядок оформления ветеринарных сопроводительных документов, за исключением форм и порядков оформления, установленных в соответствии с международными договорами Российской Федерации (пункт 1 Ветеринарных правил).

Ветеринарные сопроводительные документы (ветеринарные сертификаты, ветеринарные свидетельства, ветеринарные справки), характеризующие территориальное и видовое происхождение, ветеринарно-санитарное состояние сопровождаемой подконтрольной продукции и животных, подлежащих ветеринарному контролю (надзору) (далее - подконтрольные товары), эпизоотическое благополучие территорий его происхождения и позволяющие идентифицировать подконтрольный товар, оформляются на подконтрольные товары, включенные в Перечень подконтрольных товаров, подлежащих сопровождению ветеринарными сопроводительными документами, утвержденный приказом Минсельхоза России от 18.12.2015 №648, из числа товаров, содержащихся в перечне подконтрольных товаров, установленном актом, составляющим право Евразийского экономического союза (пункт 2 Ветеринарных правил).

Как следует из пункта 3 Ветеринарных правил, оформление ветеринарных сопроводительных документов осуществляется при:

- производстве партии подконтрольного товара (за исключением случаев, когда их оформление не требуется в соответствии с настоящими Правилами);

- перемещении (перевозке) подконтрольного товара (за исключением случаев, когда их оформление не требуется в соответствии с настоящими Правилами);

- переходе права собственности на подконтрольный товар (за исключением передачи (реализации) подконтрольного товара покупателю для личного или иного потребления, не связанного с предпринимательской деятельностью).

При этом пункт 16 Ветеринарных правил устанавливает случаи, когда даже при перемещении подконтрольного товара по территории Российской Федерации не требуется оформление ВСД. 

Учитывая, что арендованный КРС в количестве 25 коров не перемещался (не перевозился), переход права собственности на него (так же как и  производства) не произошло, в спорной ситуации отсутствовали основания для оформления ветеринарных сопроводительных документов. 

Ветеринарная справка от 18.07.2017 оформлялась также не при заключении договора, а согласно пояснениям сторон для иммунизации животных.  

Законом не предусмотрена обязанность уведомлять ветслужбу о возврате коров без перемещения или предоставлять в этом случае соглашение о расторжении договора аренды. 

 Довод истца о том, что представленные в материалы дела ответчиком соглашение от 19.07.2017 о расторжении договора №01/17  от 30.06.2017, акт приема-передачи от 19.07.2017, акт взаимозачета №1 от 19.07.2017 не были переданы конкурному управляющему и об их существовании конкурсный управляющий узнал только в рамках рассмотрения настоящего спора, не свидетельствуют об отсутствии этих документов по состоянию на 19.07.2017. 

Действительно, согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. 

В представленном истцом суду апелляционной инстанции отчете временного управляющего ФИО5 об анализе финансового состояния ГКФХ ФИО3 среди основных средств должника («Сельскохозяйственные животные») указаны коровы, являющиеся предметом спорного договора аренды.  

Однако конкурсному управляющему не были переданы не только такие документы как соглашение от 19.07.2017 о расторжении договора №01/17  от 30.06.2017, акт приема-передачи от 19.07.2017, акт взаимозачета №1 от 19.07.2017, но и сам договор аренды №01/17  от 30.06.2017. Так, согласно пояснениям конкурсного управляющего, информация о заключении договора аренды ему стала известна после получения ответа из филиала КГБУ «Уссурийская ВСББЖ» Михайловской СББЖ от 01.06.2018 №76/54,  копию договора аренды он получил в ветеринарной службе. 

Из пояснений ответчика и третьего лица ФИО3, не опровергнутых конкурсным управляющим, следует, что после получения копии договора аренды от 30.06.2017 №01/17 конкурсный управляющий не просил их представить какие-либо документы и (или) пояснения по поводу данного договора.

Факт возврата коров арендатором подтверждается также передачей части арендованных ранее ответчиком коров конкурсным управляющим на ответственное хранение должнику (ГКФХ ФИО3) по договору от 19.04.2018 (Матильда, Марта, 33327, 151227 и др.). 

При этом обстоятельства возврата данных коров  именно 31.12.2017 (дата, до которой истец просит взыскать задолженность за аренду  указанных коров), причины возврата только части коров из 25 арендованных, истец пояснить не смог.  На вопрос суда апелляционной инстанции конкурсный управляющий сообщил, что дата – 31.12.2017, указанная в уточненном расчете суммы иска, была определена предположительно с учетом даты окончания срока действия договора аренды.

Таким образом, доказательств возврата  вышеуказанных коров не 19.07.2017 (акт приема-передачи), а позже, истец в нарушение  статьи 65 АПК РФ не представил. 

В отношении 14 погибших коров истец просит взыскать задолженность по арендной плате за период с 30.06.2017 до дат гибели  каждой из коров (октябрь 2018 года – февраль 2019 года), которые позже даты расторжения договора аренды и подписания акта возврата коров от 19.07.2017. Таким образом, гибель коров произошла после расторжения договора аренды и возврата коров ФИО3

При этом апелляционный суд отмечает, что данные акты оформлены самой ГКФХ ФИО3, ответчик в состав комиссии не входил, подпись ФИО2, которая, по мнению истца, была на момент гибели данных коров их арендатором, на данных актах отсутствует. 

В соответствии с постановлением Госкомстата России от 29.09.97 №68 «Об утверждении унифицированных форм первичной учетной документации по учету сельскохозяйственной продукции» акт на выбытие животных и птицы (забой, прирезка, падеж) применяется для бухгалтерского учета животных, птицы в случаях их падежа, вынужденной прирезки, а также забоя животных. Акт на выбытие животных составляется комиссией, в которую входят: заведующий фермой, зоотехник, ветврач (веттехник) и работник, ответственный за содержание данного животного. При выбытии животных вследствие падежа или вынужденной прирезки в акте указывается причина выбытия и диагноз. Акт составляется в день падежа (прирезки) и немедленно передается на рассмотрение администрации организации. После утверждения руководителем организации акт передается в бухгалтерию для записей по счетам.

Из вышеизложенного следует, что в случае нахождения погибших коров во владении ответчика подобные акты должны были составляться с ее   участием либо с участием ее работника, ответственного за содержание животных. 

Более того, согласно имеющимся в материалах дела актам на выбытие животных и птицы животные погибли в 2017 году (октябрь – декабрь 2017 года). Судом установлено, что первоначально представленные третьим лицом ФИО3 акты на выбытие были датированы 2018 годом, однако ФИО3 пояснила, что указанная ошибка в дате (ошибочно был указан 2018 год вместо 2017 года) произошла в ходе восстановления актов после их утраты и является опиской, при том, что в 2018 году имеющиеся у ФИО3 коровы были реализованы в ходе конкурсного производства и не могли погибнуть в конце 2018 года.   

Данное обстоятельство соответствует сведениям, содержащимся в письме филиала КГБУ «Уссурийская ВСББЖ» Михайловской СББЖ от 18.03.2019 №57-43/1, о том, что на 01.01.2017 в КФХ ФИО3 и КФХ ФИО2 находилось 70 голов КРС, в том числе 33 головы коровы, на 01.01.2018 - 33 головы КРС, в том числе 12 голов коров. 

Истец указал, что конкурсному управляющему 19.04.2018 были переданы акты о выбытии животных только за 2014-2016 гг., между тем, факт не передачи должником всех актов на выбытие животных сам по себе не опровергает гибель животных в 2017 году. 

Более того, независимо от даты гибели спорных коров (конец 2017 года или конец 2018 года) оснований для взыскания арендной платы за них не имеется, поскольку с 19.07.2017 коровы были возвращены арендатором арендодателю  в связи с расторжением договора аренды. 

Довод истца о том, что факт нахождения коров у ответчика подтверждается актами иммунизации от 02.10.2017, от 04.04.2018, в которых владельцем животных указана ГКФХ ФИО2, коллегия отклоняет ввиду следующего. 

Из материалов дела следует, что для содержания КРС, принадлежащего ГКФХ ФИО3, а также находящегося в собственности ГКФХ ФИО2, последние пользовались одним коровником, расположенном на земельном участке с кадастровым номером 25:09:2401001:207, местоположение: примерно 1516 м по направлению на северо-восток от ориентира здания школы, расположенного за пределами участка, адрес ориентира: 

<

...>, Михайловского района Приморского края. При этом данный коровник с 07.07.2017 принадлежал ответчику, а земельный участок с кадастровым номером 25:09:2401001:207 находился в аренде у ответчика на основании договора аренды от 20.01.2011 №02/2011 и договора уступки прав и обязанностей по договору аренды от 07.07.2017.

19.07.2017, расторгнув договор аренды, стороны заключили договор безвозмездного пользования, по которому ГКФХ ФИО2 (ссудодатель) передала в безвозмездное пользование ГКФХ ФИО3 (ссудополучатель) часть строения коровника площадью 120 кв.м согласно плану, являющегося Приложением №1 к договору, расположенном на земельном участке с кадастровым номером 25:09:2401001:207, под размещение 25 коров ссудополучателя (ГКФХ ФИО3). 

Следовательно, после 19.07.2017 в коровнике содержались коровы, принадлежащие как истцу, так и ответчику. 31.07.2017 ответчиком был принят на работу ветеринарный врач (приказ о приеме на работу ФИО6 от 01.08.2017 №01/2017). Как следует из пояснений ответчика, в октябре 2017 года и апреле 2018 года при проведении иммунизации всего КРС, находящегося в коровнике, документы на иммунизацию заполнялись на имя ФИО2, так как у ФИО3 на тот момент не было договора с ветеринаром. Именно по этой причине в актах иммунизации указаны как коровы, принадлежащие на праве собственности ответчику, так и коровы, владельцем которых являлась ФИО3 Указанные пояснения конкурсным управляющим не опровергнуты, доказательств обратного не представлено. 

То обстоятельство, что указанные в акте иммунизации от  04.04.2018 с описью 33 единицы КРС, в том числе 12 коров, принадлежали не только ФИО2, подтверждается вышеназванным письмом филиала КГБУ «Уссурийская ВСББЖ» Михайловской СББЖ от 18.03.2019 №57-43/1, из которого следует, что по состоянию  на 01.01.2018 в КФХ ФИО3 и КФХ ФИО2 находилось 33 головы КРС, в том числе 12 голов коров. 

С учетом указанных обстоятельств сами по себе акты иммунизации не свидетельствуют о владении коровами ответчиком. 

Напротив, договор безвозмездного пользования коровником в целях содержания 25 коров ФИО3 подтверждает факт нахождения спорных коров во владении истца на 19.07.2017.  

Таким образом, оснований для взыскания задолженности по арендной плате в размере 471 550 рублей  не имеется. 

В соответствии со статьей 211 ГК РФ риск случайной гибели или случайного повреждения имущества несет его собственник, если иное не предусмотрено законом или договором. Следовательно, отсутствуют основания и для взыскания убытков в виде стоимости коров, погибших после расторжения договора аренды и возврата их собственнику по акту приема-передачи от 19.07.2017, в связи с чем суд первой инстанции необоснованно взыскал 400 000 рублей убытков, составляющих стоимость восьми погибших коров.  

Апелляционный суд отмечает, что, отказывая во взыскании убытков в остальной части (в данной части решение не обжалуется), суд первой инстанции указал, что согласно Приложению №1 к договору аренды коровы фуражные (крупный рогатый скот пользовательный) с ушными метками №№333240, 13513, 333222, 151260, 151261, 333221, 333223, 151177, 151178, ответчику не передавались. Согласно ветеринарной справке от №91642470 от 18.07.2017, выданной ответчику, вышеуказанные головы КРС не значились. Доводы конкурсного управляющего о том, что указанные в Приложении № 1 к договору аренды  списки передаваемого КРС соответствуют коровам с метками №№333240, 13513, 333222, 151260, 151261, 333221, 333223, 151177, 151178, документально не обоснованы. 

Между тем, коровы под №№333240, 13513, 333222, 151260, 151261, 333221, 333223, 151177, 151178 указаны истцом в уточненном расчете суммы задолженности по арендной плате (т.2, л.д.6-7), которую суд взыскал полностью, включая арендную плату за эти коровы.    

Учитывая вышеизложенное, а также предусмотренное  с п.2 ст.269 АПК РФ право суда апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новый судебный акт, апелляционная коллегия считает доводы апелляционных  жалоб обоснованными, обжалуемое решение подлежащим изменению.

Согласно статье 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. Учитывая предоставленную истцу отсрочку уплаты государственной пошлины, последняя подлежит взысканию с истца в доход федерального бюджета. 

Руководствуясь статьями 258, 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда Приморского края от 03.09.2019  по делу №А51-26779/2018 изменить.

В иске отказать.

Взыскать с главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 в доход федерального бюджета 26 216 (двадцать шесть тысяч двести шестнадцать)  рублей государственной пошлины по иску. 

Взыскать с главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 в пользу главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 3000 (три тысячи) рублей расходов по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе. 

Арбитражному суду Приморского края выдать исполнительные листы. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение двух месяцев.

Председательствующий

С.М. Синицына

Судьи

С.Б. Култышев

Е.Н. Шалаганова