ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула

                                                 Дело № А62-1323/2020

20АП-5122/2022

Резолютивная часть  постановления объявлена 21.12.2022

Постановление  изготовлено в полном объеме 28.12.2022

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Волковой Ю.А., судей Афанасьевой Е.И. и Мосиной Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, в отсутствие  до после перерыва, объявленного 14.12.2022, заинтересованных лиц, участвующих в деле о банкротстве по данному обособленному спору, извещенных о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Смоленская области от 24.06.2022  по делу                        № А62-1323/2020 (судья Ковалев А.В.), вынесенное по заявлению финансового управляющего ФИО3 о признании сделок должника, заключенных между ФИО2, ФИО4 и ФИО5 недействительными и применении последствий недействительности сделок, в рамках дела о банкротстве должника гражданина РФ ФИО2, 

 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Смоленской области от 10 июля 2020 года ФИО2 признан несостоятельной (банкротом), в отношении него введена процедура реструктуризации долгов должника, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Сообщение опубликовано в официальном издании, определенном Правительством Российской Федерации (газета «Коммерсантъ») в соответствии с        ч. 1 ст. 28 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», сообщение 77210427119, 18.07.2020 включено в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве 10.07.2020, сообщение                                       № 5201373.

Решением Арбитражного суда Смоленской области от 02 ноября 2020 года в отношении ФИО2 введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Сообщение опубликовано в официальном издании, определенном Правительством Российской Федерации (газета «Коммерсантъ») в соответствии с ч. 1 ст. 28 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» 14.11.2020 года, сообщение № 77210542552, включено в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве 05.11.2020 года, сообщение                              № 5701677.

30 июня 2021 года в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри»                                                   (VIN 

<

***>), заключенного 13.07.2018  между должником ФИО2 и ФИО4, применении последствий недействительности сделки.

27 января 2022 года финансовый управляющий ФИО3 уточнил заявленные требования. В уточнённом заявлении просил признать недействительными цепочку сделок: договора купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенного 13.07.2018 между должником ФИО2 и ФИО4, а также договора купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенного 26.03.2019 между ФИО4 и ФИО5, применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с Рыбки Л.В. в пользу конкурсной массы должника ФИО2 1 212 300 рублей.

Определением Арбитражного суда Смоленская области от 24.06.2022 заявление финансового управляющего ФИО3 о признании недействительными цепочки сделок, применении последствий недействительности сделок, удовлетворено. Признан недействительным договор купли-продажи от 13.07.2018 транспортного средства марки Тойота «Камри»                 (VIN 

<

***>), заключенный между должником ФИО2 и ФИО4. Признан недействительным договор купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенный ФИО4 и ФИО5. Применены последствия недействительности сделки: с ФИО5 в пользу конкурсной массы должника ФИО2 взыскано                            1 212 300 рублей. 

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2  обратился с апелляционной жалобой в Двадцатый арбитражный апелляционный суд, в которой, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Указывает, что ранее Арбитражный суд Смоленской области в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 рассматривал обособленный спор по заявлению финансового управляющего ФИО3 к ФИО2 и              ФИО6 о признании недействительной сделкой договора купли-продажи объекта недвижимости от 03.07.2018 г.

Определением Арбитражного суда Смоленской области от 27.09.2021, оставленным без изменения постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.02.2022 г. заявление финансового управляющего ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи от 03.07.2018 квартиры, общей площадью 40,6 кв. м., расположенной по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский p-он, ул. Просвещения, д. 147/1, кв. 163, заключенного между должником ФИО2 и ФИО6, применении последствий недействительности сделки, оставлено без удовлетворения.

Отмечает, что основанием для принятия данного решения судами как первой, так и апелляционной инстанции явилось отсутствие допустимых доказательств того, что на момент совершения сделки ФИО2 обладал признаками неплатежеспособности (не имел возможности обслуживать свои долговые обязательства) и недостаточности имущества.

Считает, что при предъявлении требования о признании недействительности по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 Закона о банкротстве, сделки, совершенной спустя десять дней после того, как была совершена сделка, подвергнутая анализу в судебных актах от 27.09.2021 и 09.02.2022 г., финансовый управляющий должен был предоставить доказательства того, что финансовое состояние ФИО2 изменилось и он стал отвечать признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Такие доказательства суду представлены не были.

ФИО4 (дочь должника)  в письменном отзыве поддержала доводы апелляционной жалобы, просила ее удовлетворить, определение отменить.

Определениями Двадцатого арбитражного апелляционного суда судебные разбирательства  по данному  обособленному спору откладывались.

После отложений судебных разбирательств от заинтересованных лиц по  данному обособленному спору поступили дополнительные письменные позиции в отношении   вопросов, возникших у суда апелляционной  в ходе рассмотрения апелляционной жалобы должника. 

Кроме того от  финансового управляющего ФИО2 ФИО3 поступило ходатайство  о приобщении к материалам дела дополнительных документов, а именно: копии отчета № 356.25.10.22                             от 27.10.2022  ООО «Нижегородэкспертоценка»  об определении рыночной стоимости транспортного средства: Toyota Camry, VIN: 

<

***>, гос. номер 

<

***> 2015 г.в. по состоянию на 28.03.2019: вторая оспариваемая финансовым управляющим должника сделка - договор купли-продажи    от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»                                               (VIN 

<

***>), заключенный  между ФИО4 (дочь должника) и ФИО5.

Дополнительно пояснил, что в первую инстанцию договор оценки автомобиля на момент  заключения  договора купли-продажи    от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»  (VIN 

<

***>), заключенного  между ФИО4 (дочь должника) и ФИО5,  не представлялся  в связи с тем, что     между     сделкой    с ФИО4  и ФИО5 (вторая сделка)  и первой сделкой, заключенной  13.07.2018 между  должником - ФИО2 и ФИО4 (дочь должника)  прошел небольшой период времени, поэтому стоимость автомобиля, по мнению финансового управляющего должника,   не могла значительно измениться.

От ответчика – ФИО4 в отношении ходатайства финансового управляющего должника  о приобщении  дополнительного документа: копии отчета № 356.25.10.22   от 27.10.2022  ООО «Нижегородэкспертоценка»  об определении рыночной стоимости транспортного средства: Toyota Camry, VIN: 

<

***>, гос. номер 

<

***> 2015 г.в. по состоянию на 28.03.2019  поступили возражения.

Обращает внимание на то, что 27 января   2022  года финансовый управляющий ФИО3 уточнил свои заявленные требования. В уточнённом заявлении просил признать недействительными цепочку сделок: договора купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри»                                                    (VIN 

<

***>), заключенного 13.07.2018 между должником ФИО2 и ФИО4, а также договора купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенного 26.03.2019 между ФИО4 и ФИО5,  просил применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с Рыбки Л.В. в пользу конкурсной массы должника ФИО2 1 212 300 рублей.

Ссылаясь   на положения  части  2 статьи  268 АПК РФ, считает, что данное  ходатайство не может быть удовлетворено судом апелляционной инстанции.

Считает, что у финансового управляющего ФИО3 была возможность в момент уточнения исковых требований (а именно 27 января 2022 года) провести действия об определении рыночной стоимости транспортного средства: Toyota Саmгу, VIN: 

<

***>, гос. номер 

<

***> 2015 г. в. по состоянию на 28.03.2019 и предоставить отчет в суд первой инстанции. Однако он этого не сделал, чем грубо нарушил процессуальное законодательство и не обосновал размер имущественных требований. Соответственно, предоставление отчета в суд апелляционной инстанции является нарушением требований действующего процессуального законодательства.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев ходатайство  финансового управляющего  должника ФИО3 о приобщении к материалам дела нового доказательства: копии отчета № 356.25.10.22 от 27.10.2022                                               ООО «Нижегородэкспертоценка»  об определении рыночной стоимости транспортного средства: Toyota Camry, VIN: 

<

***>, гос. номер 

<

***> 2015 г.в. по состоянию на 28.03.2019, считает его не подлежащим удовлетворению.

Нормы статей 9, 10, 65, 88 АПК РФ призваны обеспечить состязательность и равноправие сторон и их право знать заблаговременно об аргументах и доказательствах друг друга до начала судебного разбирательства, которое осуществляет суд первой инстанции. И лишь в исключительных случаях суд апелляционной инстанции принимает дополнительные доказательства.

В соответствии с частью 2 статьи 268 АПК РФ дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 29 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", поскольку арбитражный суд апелляционной инстанции на основании статьи 268 АПК РФ повторно рассматривает дело по имеющимся в материалах дела и дополнительно представленным доказательствам, то при решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, он определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по независящим от него уважительным причинам.

К числу уважительных причин, в частности, относятся: необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных доказательств, о назначении экспертизы; наличие в материалах дела протокола, аудиозаписи судебного заседания, оспариваемых лицом, участвующим в деле, в части отсутствия в них сведений о ходатайствах или об иных заявлениях, касающихся оценки доказательств.

Признание доказательства относимым и допустимым само по себе не является основанием для его принятия арбитражным судом апелляционной инстанции.

Отчет № 356.25.10.22 от 27.10.2022  ООО «Нижегородэкспертоценка»  об определении рыночной стоимости транспортного средства: Toyota Camry,                           VIN: 

<

***>, гос. номер 

<

***> 2015 г.в. по состоянию на 28.03.2019,    о приобщении которого просит  финансовый управляющий должника,  составлен после вынесения судебного акта, в связи с чем не отвечает признакам, указанным в ст. 268 АПК РФ, при которых возможно приобщение дополнительных документов в суде второй инстанции, в связи с чем, суд апелляционной инстанции отказывает в приобщении к материалам дела  данного дополнительного доказательства.

В судебном заседании  14.12.2022 судом апелляционной инстанции был  объявлен перерыв до  21.12.2022 до  12 часов 40 минут. 

После перерыва от ФИО7 поступили дополнительные пояснения по жалобе, в которых он настаивает на том, что: 

-  финансовым управляющим не представлены допустимые и относимые доказательства того, что на дату совершения первой из цепочки признанных сделок (а именно 13.07.2018г.) ФИО2 обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества;

- отчет об оценке транспортного средства, представленный финансовым управляющим в качестве доказательства обоснованности вывода об отчуждении по явно заниженной цене, не может быть признан допустимым доказательством, поскольку  автомобиль Тойота, являющийся предметом спора, в период с сентября 2015 по июль 2018 находился  в коммерческом лизинге   и использовался  в качестве транспортного средства для осуществления предпринимательской деятельности, в том числе,  осуществления ФИО2 полномочий по управлению деятельностью ООО "Лучшее из Индии", руководителем и соучредителем которого он в тот момент являлся;

- финансовым  управляющим   объяснено, а судом первой инстанции не принято во внимание, что последующие сделки со спорным автомобилем (в том числе и его покупка конечным на сегодняшний день владельцем) так же были осуществлены по цене 150 000 рублей.

Данная ситуация вызывает сомнения в правомерности выводов суда о заключении сделок в оспоренной цепочке по явно заниженной цене.

В соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное заседание  после перерыва проведено в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса, их представителей, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания. 

Обжалуемый судебный акт проверен судом апелляционной инстанции в порядке статей 266 и 268 АПК РПФ в пределах доводов апелляционной жалобы.

Изучив доводы апелляционной жалобы,  отзыва на нее, Двадцатый арбитражный апелляционный суд  пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела , определением Арбитражного суда Смоленской области от 10 июля 2020 года ФИО2 признан несостоятельной (банкротом), в отношении него введена процедура реструктуризации долгов должника, финансовым управляющим утвержден                       ФИО3

30 июня 2021 года в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри»                                                (VIN 

<

***>), заключенного между должником ФИО2 и ФИО4, и  применении последствий недействительности сделки.

27 января 2022 года финансовый управляющий ФИО3 уточнил заявленные требования. В уточнённом заявлении просил суд первой инстанции  признать недействительными цепочку сделок:

- договор купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенный  13.07.2018 между должником ФИО2 и ФИО4 и

-  договор купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенный  26.03.2019 между ФИО4 и ФИО5, применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с Рыбки Л.В. в пользу конкурсной массы должника ФИО2 1 212 300 рублей.

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий должника ссылался  на продажу автомобиля в течение трех лет до возбуждения дела о несостоятельности, передачу автомобиля по цене, значительно ниже рыночной стоимости транспортного средства, т.е. без соразмерного встречного предоставления, положения ст. 61.2, 61.6 Федерального закона от 26.10.2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», мнимость первичной сделки, аффилированность сторон по первичной сделке.

Суд первой инстанции согласился с  позицией финансового управляющего, признав первую сделку от 13.07.2018 недействительной на основании части 2 статьи 61. 2 Закона о банкротстве, статей 10 и 170 ГК РФ.      

Производство по делу о банкротстве в отношении должника возбуждено 28.02.2020 года (определением Арбитражного суда Смоленской области                                    от 28.02.2020 заявление должника о признании должника несостоятельным принято к производству суда).

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что на основании договора купли-продажи от 13.07.2018, заключенного между должником ФИО2 и его дочерью ФИО4, должник продал транспортное средство марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), 2015 года выпуска, цвет черный, за 50 000  рублей.

Позднее, на основании договора купли-продажи от 26.03.2019 ФИО4 продала ФИО5 транспортное средство марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), 2015 года выпуска, цвет черный, за 150 000,0 рублей.

Поскольку договоры купли-продажи оспариваются в рамках дела о банкротстве, при установлении факта заключения сделки с намерением причинить вред другому лицу, следует установить, имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы.

Суд  апелляционной инстанции согласен с выводом суда первой инстанции о том, что такие обстоятельства и доказательства  представлены финансовым управляющим должника в части оспаривания  первого договора купли - продажи от 13.07.2018, заключенного  между должником ФИО2 и ФИО4. Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при совершении данной сделки ее сторонами  допущены недобросовестные действия, которые свидетельствуют о злоупотреблении правом как со стороны покупателя - дочери должника, так и самого должника в целях причинения вреда добросовестным кредиторам должника.

Судом первой инстанции  установлено, что ФИО2 является отцом ФИО4, в связи с чем  данное обстоятельство  подтверждает заинтересованность сторон оспариваемой сделки на основании  пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве.

Материалами дела установлено, что 13.08.2017 должником (как продавцом) с ФИО4 (как покупателем) заключен договор купли-продажи спорного транспортного средства по цене 50 000 рублей.

В соответствии с представленным финансовым управляющим отчётом №364.04.12.20 от 09.12.2020 рыночная стоимость транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), 2015 года выпуска, составляет                         1 212 300  рублей.

Должником указано, что отчуждение транспортного средства было осуществлено  по столь низкой цене из-за дорожно-транспортного происшествия, в которое попала автомашина, а также в связи со значительным техническим износом. Однако каких-либо доказательств понесённых расходов на ремонт либо реальной стоимости транспортного средства и его технического состояния в материалы дела не представлено.

Достоверных и бесспорных доказательств наличия у ФИО4 финансовой возможности для приобретения спорного имущества, даже за                               50 000 рублей суду первой инстанции  не представлено.

Делая данный вывод, суд первой инстанции также принял во внимание, что  в материалы дела было  представлено заявление должника ФИО2                             от 03.08.2020, адресованное финансовому управляющему, согласно которому ФИО4 находится на его иждивении.

При указанных обстоятельствах  суд первой инстанции пришел к правильному выводу   об отсутствии у ФИО4 финансовой возможности по приобретению спорного имущества и, соответственно, о том, что фактическое встречное исполнение за приобретенное имущество по оспариваемому договору купли-продажи транспортного средства от 13.07.2018 предоставлено не было.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

С учетом заинтересованности сторон сделки от  13.08.2017 суд первой инстанции пришел к правильному выводу о притворности сделки, совершенной между ФИО2 и его дочерью ФИО4,  как имеющую иную цель - вывод имущества ФИО2 от возможного обращения на него взыскания кредиторов  по обязательствам ФИО2  

Суд первой инстанции также пришел к  выводу о том, что  доказательствами, исследованными в судебном заседании, подтверждено, что фактически имущество не выбыло из обладания должника, должник не переставал владеть, пользоваться и принимать решения в отношении спорного имущества, воля должника при заключении договора купли-продажи от 13.07.2018 не была направлена на прекращение собственных прав на имущество, равно как и волеизъявление дочери должника - на реальное владение и пользование приобретенным имуществом, что и подтвердилось, по мнению суда первой инстанции,  заключением дочерью в последующем нового договора купли-продажи имущества реальному покупателю.

Суд первой инстанции в оспариваемом судебном акте также пришел к выводу о  наличии доказательств притворности первой из оспариваемых сделок, прикрывающей по сути одну реально совершенную сделку - вывод актива должника в пользу бенефициара Рыбки Л.В. как фактического выгодоприобретателя и непосредственного участника рассматриваемой взаимосвязанной цепочки сделок.

Рассматривая уточненное заявление финансового управляющего должника  суд первой инстанции пришел к выводу о том, что вопреки доводам должника фактически вывод имущества из конкурсной массы должника был осуществлен в результате заключения 26.03.2019 договора купли-продажи транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), между ФИО4 и ФИО5.

 Одновременно суд первой инстанции в оспариваемом судебном акте пришел к выводу о том, что последующие договоры купли-продажи транспортного средства в пользу ФИО8 и ФИО9 не могут рассматриваться как единая цепочка сделок.

Признавая недействительной сделкой  второй  договор купли-продажи                       от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»                                          (VIN 

<

***>), заключенный между ФИО4 и ФИО5, суд первой инстанции руководствовался следующим.

Суд первой инстанции принял во внимание, что   производство по делу о банкротстве в отношении должника возбуждено 28.02.2020 (определением Арбитражного суда Смоленской области от 28.02.2020 заявление должника о признании должника несостоятельным принято к производству суда).

Таким образом,  суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договор купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»                      (VIN 

<

***>), заключенный между ФИО4 и ФИО5,  совершен в период подозрительности, предусмотренный п.1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции в обжалуемом судебном акте указано на то, что   согласно материалам дела отчуждение транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>) в пользу Рыбки Л.В. осуществлено за                      150 000 рублей, при этом в соответствии с отчётом №364.04.12.20 от 09.12.2020 рыночная стоимость транспортного средства марки Тойота «Камри»                               (VIN 

<

***>), 2015 года выпуска, составляет 1 212 300 рублей.

Также судом первой инстанции указано, что  в материалы дела ответчиком Рыбкой Л.В., а также     ФИО4 не представлены доказательства встречного исполнения по указанному договору в части передачи денежных средств в размере 150 000 рублей.

Суд первой инстанции  также принял во внимание, что   стоимость спорного транспортного средства в договоре  от 26.03.2019,  заключенного между ФИО4 и ФИО5,  занижена в восемь раз от рыночной стоимости, что, по мнению суда первой инстанции  не может указывать на добросовестность сторон сделки.

Вышеуказанные обстоятельства позволили суду первой инстанции  сделать вывод о наличии оснований для признания оспариваемого договора от 26.03.2019, заключенного между ФИО4 и ФИО5, недействительным по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, как совершенного без надлежащего встречного предоставления.

Таким образом,  по мнению суда первой инстанции,  в результате совершения сделок из обладания должника выбыло ликвидное имущество, стоимостью более миллиона рублей, должник утратил легитимное право собственности на имущество, что повлекло невозможность его включения в конкурсную массу и в совокупности с иными обстоятельствами, установленными судом, свидетельствует о наличии признаков злоупотребления правом в действиях сторон спорных сделок.

Делая данный вывод, суд первой инстанции руководствовался  положениями статьи  пункта  1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также  пунктом  9 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление Пленума N 63) согласно которому если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Между тем судом апелляционной инстанции установлено,  что  в материалах дела отсутствует  договор купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>),  заключенный между ФИО4 и ФИО5,  из которого можно было бы сделать вывод  о том, что по второй сделке  спорный автомобиль, ранее принадлежащий должнику, был отчужден 26.03.2019 его дочерью  ФИО4  в пользу  и ФИО5 за 150 000 рублей.

Как усматривается из материалов дела № А62 – 1323/2020 по данному обособленному  спору, ФИО4 в ответе  на претензию финансового   управляющего  от 28.10.2020 о  необходимости  предоставления  в его адрес документов (т.2, л. д. 9) сообщила финансовому управляющему должника, что  договор на отчуждение транспортного средства не имеет возможности представить,  так как он был утерян.  

 Вместе  с тем   в материалах дела по данному обособленному спору имеется копия  карточки учета  транспортного  средства    в отношении  транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>) (т.1, л. д. 11 оборотная сторона), из которой усматривается, что 26.03.2019   владельцем спорного автомобиля стала      ФИО5 основании  договора, удостоверенного в нотариальном порядке, стоимость  - 150 000 рублей. 

С учетом  того, что  вторая сделка между ФИО4   и ФИО5  об отчуждении спорного автомобиля была удостоверен нотариально,  то данный договор был  подписан в присутствии нотариуса, которым установлены личности сторон, проверена дееспособность.

По общему правилу,   нотариусом удостоверяются  заверения  сторон  о получении денежных средств продавцом  от покупателя.

При подписании договоров  нотариусом сторонам разъясняется  содержание условий заключаемого договора и его последствия.

На основании ст. 54 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате нотариус удостоверяет  соответствие содержания договора действительным намерениям сторон.

В соответствии с частью 5 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 161 настоящего Кодекса, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении.

Поскольку в настоящем случае  из копии  карточки учета  транспортного  средства  в отношении  транспортного средства марки Тойота «Камри»                         (VIN 

<

***>) (т.1, л. д. 11 оборотная сторона),  усматривается,  что для  учета  спорного  транспортного средства за новым владельцем – Рыбкой Л.В. был представлен нотариально удостоверенный  договор,  факт передачи денежных средств  по договору от 26.03.2019 от  ФИО5  в пользу    ФИО4 суду первой инстанции следовало  признать состоявшимся. 

Кроме того, судебной коллегией учтено, что  договор  от 26.03.2019  заключен между физическими лицами и уже  без участия должника -                            ФИО2,  которые  не обязаны осуществлять все расчеты в безналичной форме и хранить денежные средства исключительно на расчетных счетах в кредитных организациях.

Поскольку реальность предоставления денежных средств по договору  купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»                 (VIN 

<

***>), заключенного между ФИО4 и ФИО5  подтверждена нотариусом,  вывод суда первой инстанции  о том, что  в   материалы дела ответчиком                       Рыбкой Л.В., а также ФИО4 не представлены доказательства встречного исполнения по указанному договору в части передачи денежных средств в размере 150 000 рублей, следовательно, данная сделка  является безденежной,  сделан неправильно, при неполном исследовании и оценке всех имеющихся в материалах дела  доказательствах.

Суд первой инстанции  также принял во внимание, что   стоимость спорного транспортного средства в договоре  от 26.03.2019,  заключенного между ФИО4 и ФИО5,  занижена в восемь раз от рыночной стоимости, что, по мнению суда первой инстанции  не может указывать на добросовестность сторон сделки.

Вместе  с тем,   без анализа    содержания  договора купли-продажи                             от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»                                                  (VIN 

<

***>),  заключенного между ФИО4 и ФИО5,  на предмет   исследования   технического состояния спорного автомобиля   при передаче  его  уже дочерью  должника – ФИО4   новому собственнику -  ФИО5,  выводы суда первой инстанции  о неравноценном встречном предоставлении  на основании части 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также недобросовестности Рыбки Л.В.    являются голословными.

Финансовый управляющий должника в   первую инстанцию не представил  соответствующий отчет  об оценке, подтверждающий рыночную стоимость  транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>) на   26.03.2019.

Его позиция о том, что   договор оценки автомобиля на момент продажи не представлялся, в связи с тем, что между    сделкой  между     ФИО4 и  Рыбкой  Л.В. ( 26.03.2019) и сделкой между  должником  и его дочерью  ФИО10 (13.07.2018)   прошел небольшой период времени, поэтому стоимость автомобиля не могла значительно измениться, суд  апелляционной инстанции  считает необоснованной, поскольку   в материалах дела отсутствует  договор   купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»                          (VIN 

<

***>), заключенный между ФИО4 и ФИО5, в котором могло содержаться  техническое состояние данного автомобиля.

Кроме того,   как следует из материалов дела ответчиком ФИО4  (дочь должника) в материалы дела по данному обособленному спору     предоставлялись    документы об аварии транспортного средства марки Тойота «Камри»           (VIN 

<

***>),   произошедшей 03.01.2019 (т.2, л. д. 16-18), т.е. уже после  заключения  первоначальной сделки   13.07.2018, заключенной   между  должником  и  ФИО10, являющейся его дочерью.

С учетом данных обстоятельств,  имеющийся в материалах дела по данному обособленному спору отчет об оценке № 364.04.12.20 от 09.12.2020 года, согласно которому   рыночная  стоимость автомобиля определена в размере 1 212 300 рублей на дату совершения первоначальной сделки от  13.07.2018, заключенной между должником и его дочерью, не мог быть принят судом первой инстанции во внимание в качестве документа, позволившего сделать суду первой инстанции  вывод о том, что    цена  по  договору от    26.03.2019 занижена в 8 раз  от рыночной цены, что говорит о недобросовестности покупателя  - Рыбки Л.В.  

Суд апелляционной инстанции считает, что  признавая   договор купли-продажи  от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри»                          (VIN 

<

***>), заключенный между ФИО4 и ФИО5, недействительной сделкой ввиду неравноценности встречного предоставления (занижена цена) на основании части 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суд первой инстанции неправильно применил нормы материального права.

Исходя из положений   части 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве  по данному основанию  может оспариваться   только сделка, совершенная самим  должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления.

Однако в данном случае суд признал недействительной  сделкой  от 26.03.2019  на основании    части 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, совершенной не должником,  а   дочерью должника и покупателем Рыбкой Л.В., в отношении которой  финансовым управляющим не представлены никакие документы о  ее  фактической аффилированности  по отношению к должнику - ФИО2 или его дочери –ФИО4,  в отличие от первой сделки  от 13.07.2018, совершенной заинтересованными лицами.

Выводы суда первой инстанции о том, что  ФИО5  является конечным бенефициаром сделки по отчуждению должником транспортного средства, поскольку  цепочкой последовательных притворных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, суд апелляционной инстанции считает необоснованными и не подтвержденными относимыми и допустимыми доказательствами.

Финансовым управляющим должника и судом первой инстанции  не мотивировано и не доказано, что  у  ФИО5 совместно с должником – ФИО2  имелся   умысел  на безвозмездный вывод актива,   -  спорного  транспортного средства, принадлежащего первоначально ФИО2.

Суд апелляционной инстанции считает, что у  участника  второй  сделки  ФИО5 финансовым управляющим должника не доказана ее недобросовестность,  с учетом того, что вторая  сделка  от  26.03.2019 для данного  ответчика безвозмездной не была,  поскольку сделка была нотариально удостоверена у нотариуса.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что   между совершением первой сделки  и  второй сделки  прошло значительное время -  восемь месяцев.

Кроме того,  рассуждения  суда первой инстанции в оспариваемом судебном  о том, что   последующие договоры купли-продажи транспортного средства в пользу ФИО8 и ФИО9 не могут рассматриваться как единая цепочка сделок,  также ничем не мотивированы, как и не мотивирован  вывод  о том,  из каких  доказательств, имеющихся в деле, суд области пришел к выводу,  что именно ФИО5 является конечным выгодоприобретателем (бенефициаром)  отчужденного ФИО2 спорного транспортного средства. 

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд апелляционной  инстанции  заключил, что оспариваемые сделки  не являются взаимосвязанными.

В данном случае требования финансового  управляющего, оспаривающего сделки в рамках настоящего спора, преследуют цель возврата должнику имущества, неправомерно выбывшего из его владения по цепочке сделок.

Вместе с тем,   для квалификации цепочки договоров как единой сделки необходимо установить, что отчуждение имущества конечному приобретателю изначально являлось целью всех участников этих договоров (субъективный умысел участников сделки).

Само по себе заключение цепочки отдельных сделок с учетом финансово - экономического положения должника на момент отчуждения имущества могут свидетельствовать об их общей противоправной цели - выводе ликвидного имущества из владения должника.

Исследование фактических обстоятельств дела также необходимо и при рассмотрении требования о возврате имущества в конкурсную массу от фактического владельца, в случае если имущество перешло в его владение в результате совершения ничтожных сделок.

Оспаривание сделок при банкротстве направлено на достижение одной из основных целей банкротства - максимально возможное справедливое удовлетворение требований кредиторов.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле:                                                                                   этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности.

В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П).

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020     №301-ЭС17-19678, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов.

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана  судом недействительной     по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Исходя из разъяснений, сформулированных в абзаце 3 пункта 86, абзаце 1 пункта 87, абзаца 1 пункта 88 Постановления № 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ.

Согласно правовой позиции, сформулированной в пункте 22 Обзора судебной практики      Верховного Суда Российской Федерации №                                                          1 2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, может прикрываться цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть также признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, что соответствует разъяснениям пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Вместе с тем,  в  отношении  приобретателя спорного имущества Рыбки Л.В.  не представлены соответствующие доказательства, подтверждающие,  что она   является по отношению к должнику,   его дочери   заинтересованным лицом и входит с ними в одну группу лиц,  в связи с чем  в силу вышеприведенных нормативных положений и их разъяснений в рассматриваемом случае  не подлежит применению     презумпция     наличия у   должника, его дочери  и  ответчика - Рыбки Л.В.   единой  цели причинения вреда имущественным правам кредиторов при совершении спорных сделок.

О цели     причинения  вреда     имущественным   правам кредиторов ФИО2  покупателю спорного имущества Рыбке Л.В.  не могло быть известно, поскольку  в материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие  ее  заинтересованность  по отношению к должнику и  заинтересованным с ним  лицами. 

 С учетом установленных обстоятельств  не подлежит применению установленная приведенными выше положениями Закона о банкротстве с учетом разъяснений презумпция информированности  Рыбки Л.В. о цели должника причинить вред имущественным правам кредиторов совершением спорных  сделок.

Таким образом, исследовав и оценив все представленные в материалы дела доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, в том числе, с учетом отсутствия  в материалах дела  доказательств  несоответствия  волеизъявления сторон сделки  по  договору купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>),  заключенного между ФИО4 и ФИО5,   обоснования недобросовестного   поведения при совершении сделки от 26.03.2019 покупателя Рыбки Л.В. и  впоследствии после заключения данной сделки, исходя из того, что материалами дела не подтверждается и в доводах заявлений об оспаривании сделок не содержится обоснование того, кто и   исходя из каких  бесспорных доказательств является выгодоприобретателем и конечным бенефициаром по сделкам, а фактическая афиллированность  Рыбки Л.В. по отношению к семье ФИО7 не доказана   финансовым управляющим должника, с которым согласился суд первой инстанции,   не обоснована  и не подтверждена  доказательствами логическая  цепочка взаимозависимости должника (либо контролирующих его лиц) и лица, в пользу которого состоялось отчуждение актива по оспариваемой сделке от 26.03.2019.  Равным образом материалами дела не подтверждена аффилированность конечного приобретателя имущества с должником или иными лицами, принимая во внимание, что доводы о безвозмездном отчуждении  спорного автомобиля  по сделке от 26.09.2019  не нашли своего подтверждения.

С учетом изложенного,  суд апелляционной инстанции  пришел к выводу о недоказанности материалами дела в достаточной степени, что все договоры в отношении спорного имущества являются последовательной, согласованной всеми участниками цепочкой действий, направленной на достижение единого результата в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, ввиду чего, в отсутствие доказательств иного, отклоняет  соответствующие доводы финансового   управляющего  должника. 

Учитывая  вышеизложенные обстоятельства, по результатам исследования и оценки всех представленных доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции  признает  недоказанным материалами дела наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>),  заключенного между ФИО4 и ФИО5, удостоверенного  нотариусом,  по  части  1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьи 10 и пункта 2  статьи  170 ГК РФ.

В удовлетворении  требований финансового управляющего  в  данной части суду первой инстанции следовало отказать.

Вместе с тем,   суд первой инстанции правильно признал недействительным договор купли-продажи от 13.07.2018 транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенный между должником ФИО2 и ФИО4.

 ФИО4 в своем отзыве на апелляционную жалобу ФИО2  указывает, что на момент совершения сделки она не располагала сведениями о финансовых проблемах должника, своего отца. Обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что отчуждение транспортного средства было по столь низкой цене из-за  того, что данный автомобиль использовался ее отцом в предпринимательских целях, а именно использовался ООО «Лучшее из Индии», что свидетельствует о высоком износе данного транспортного  средства.   

ФИО2 в  отзыве  также  указывает на отсутствие финансовых проблем на момент совершения сделки  13.07.2018.

Суд апелляционной инстанции  считает, что факт заключения сделки в условиях существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждение имущества аффилированному лицу –дочери  в отсутствие доказательств оплаты, в своей совокупности, являются обстоятельствами, достаточными для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

 Кроме того,  оспариваемой сделкой в пользу родственника было совершено умышленное безвозмездное (вопреки условиям договора купли-продажи от 13.07.2018) отчуждение имущества без экономической целесообразности с целью невозможности обращения взыскания на данное имущество по обязательствам перед кредиторами, оспариваемая сделка, совершена со злоупотреблением правом, и в силу статей 10, 168, 170 ГК РФ является ничтожной.

При этом суд  апелляционной инстанции руководствуется  следующим.

Согласно статье 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В силу части 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 данного Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств признается, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 постановления Пленума N 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу вышеизложенного для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо оказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью, причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хоть бы одного из этих обстоятельств су отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Пунктом 6 постановления Пленума N 63 предусмотрено, что согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как было указано выше, необходимым условием для применения положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве является совокупность условий, в том числе наличие кредиторов, которым совершенной сделкой может быть причинен вред, а также признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества на дату совершения сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частично утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Из материалов дела следует, что производство по делу о банкротстве в отношении должника - ФИО2 возбуждено определением Арбитражного суда Смоленской области от 28.02.2020.

Финансовым управляющим оспаривается договор купли-продажи транспортного средства от 13.07.2018 ,  совершенный в течение трех лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом.

Договор купли-продажи от 13.07.2018 может быть оспорен по специальным правилам, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве, так как он заключен после 01.10.2015 (пункт 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 N 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"), должник не является индивидуальным предпринимателем.

Возражая против доводов финансового управляющего,  ФИО4 указала на то, что отчуждение транспортного средства произошло по столь низкой цене из-за его использования в предпринимательской деятельности ее отцом ФИО2 и ООО «Лучшее из Индии». 

Вместе с тем, какие-либо доказательства понесенных расходов на ремонт либо реальной стоимости транспортного средства и его технического состояния в материалы дела не представлено.

Кроме того, судом области установлено, что в материалах дела отсутствуют доказательства оплаты по названному договору.

В качестве доказательств наличия финансовой возможности для покупки ФИО4 автомашины в материалы дела было представлено письмо ИФНС России по городу Смоленску и справка о начислениях пособия по безработице, согласно которым сведений о доходах по форме 2-НДФЛ ФИО4 в базе данных инспекции отсутствуют, при этом последняя в 2016 году являлась получателем пособия по безработице в размере от 3319 руб. 36 коп. до 4900 руб. 01 коп. в месяц.

Вместе с тем,  вышеуказанная справка сама по себе не может являться доказательством наличия у ФИО4 необходимых денежных средств на дату составления договора (13.07.2018), в отсутствие иных доказательств, таких как хранения и снятия этих денежных средств со счетов в кредитных учреждениях.

Иных достоверных и бесспорных доказательств наличия у ФИО4 финансовой возможности для приобретения спорного имущества, суду не представлено.

Кроме того, ранее в материалы дела представлено заявление должника ФИО2 от 03.08.2020, адресованное финансовому управляющему, согласно которому ФИО4 находится на его иждивении.

При указанных обстоятельствах арбитражный суд области пришел к верному выводу об отсутствии у ФИО4 финансовой возможности для приобретения спорного автомобиля и, соответственно, о том, что фактическое встречное исполнение за приобретенное имущество по оспариваемому договору купли-продажи транспортного средства от 13.07.2018  предоставлено не было.

В рассматриваемом случае доказательств наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества у должника на дату исполнения сделки заявитель не представил.

Между тем, из правовой позиции, изложенной в определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 N 305-ЭС17-11710 (4) следует, что из содержания положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве можно заключить, что нормы и выражения, следующие за первым предложением данного пункта устанавливают лишь презумции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной и описание которых содержится в первом предложении пункта. Сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одна из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможности квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ). Факт заключения спорной сделки в условиях неисполнения существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждение актива по существенно заниженной цене и аффилированность покупателя - в своей совокупности являются обстоятельствами, достаточными для определения того, что у должника имелась цель причинения вреда своим кредиторам в результате совершения названной сделки, в связи с чем у оспариваемой сделки наличествует состав подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Судом установлено, что ФИО2 с 2012 года по 20.11.2020 являлся единоличным исполнительным органом ООО "Лучшее из Индии". С 16.04.2015 владелец 80% долей в уставном капитале ООО "Лучшее из Индии". С 27.11.2018 - единственный участник ООО "Лучшее из Индии".

При этом, как руководитель общества, ФИО2 является поручителем по обязательствам ООО "Лучшее из Индии": два кредитных                                        договора  (от 15.11.2016 N 2216/86090000/114/16/1, от 18.12.2017                                          N 8609KGMSXRXU1Q1RL2WZ3F).                          

Определением Арбитражного суда Смоленской области от 10.07.2020 по делу № А62-1323/2020 требования банка по указанным договорам включены в реестр требований кредиторов ФИО2

Как пояснял  ФИО2 при рассмотрении  другого обособленного спор   об оспаривании  финансовым управляющим  другого  договора купли-продажи транспортного средства от 12.11.2018, заключенного аналогично между должником и его дочерью ФИО4 ,  должник  регулярно вносил денежные средства на счет общества, что позволяло ему обслуживать кредитные договоры и осуществлять по ним платежи. Однако, указанное финансирование им прекратилось в начале декабря 2018 года, то есть вскоре  после заключения спорной сделки.

С учетом  приведенных обстоятельств, суд апелляционной инстанции отклоняет доводы апелляционной жалобы должника об отсутствии на момент заключения оспариваемой сделки у ФИО2 признаков неплатежеспособности.      

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Согласно пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Судом установлено, что ФИО2 является отцом ФИО4, что подтверждает заинтересованность сторон оспариваемой сделки.

При таких обстоятельствах презюмируется осведомленность ФИО4 о финансовом положении должника на момент совершения оспариваемой сделки и  о том, что кредиторами будут предъявлены требования об уплате задолженности в связи с наличием обязательств в рамках вышеуказанных договоров.

Как указано выше, соразмерного встречного предоставления должник по вышеуказанной сделке не получил.

С учетом изложенного, факт заключения сделки в условиях существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждение имущества аффилированному лицу в отсутствие доказательств оплаты, в своей совокупности, являются обстоятельствами, достаточными для определения того, что у должника имелась цель причинения вреда своим кредиторам в результате совершения названной сделки.

При таких обстоятельствах, вывод суда области о наличии у оспариваемой сделки состава подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является обоснованным.

В абзаце 4 пункта 4 Постановления Пленума N 63 указано, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10, 168 ГК РФ).

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Пунктом 4 статьи 1 ГК РФ предусмотрено, что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом. При этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

Таким образом, по смыслу статьи 10 ГК РФ злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Согласно статье 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В этой связи, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, является основанием для признания этих сделок ничтожными на основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации как не соответствующих закону.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (часть 1 статьи 170 ГК РФ).

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила (часть 2 статьи 170 ГК РФ).

В пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" указано на то, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 N 6526/10 по делу N А46-4670/2009, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами (пункт 1                     статьи 10 ГК РФ).

Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.

При этом осведомленность контрагента должника может носить реальный характер (контрагент точно знал о злоупотреблении) или быть презюмируемой (контрагент должен был знать о злоупотреблении, действуя добросовестно и разумно (в том числе случаи, если контрагент является заинтересованным лицом).

Презумпция добросовестности является опровержимой. В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением правом сделку купли-продажи, представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что продавец и покупатель при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу, на ответчиков переходит бремя доказывания того, что сделка совершена в интересах контрагентов, по справедливой цене, а не для причинения вреда кредитору путем воспрепятствования обращению взыскания на имущество и имущественные права по долгам (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 по делу N 309-ЭС14-923).

Существенное и очевидное для обычного участника оборота занижение цены сделки в пользу контрагента, заключение договора на условиях, согласно которым предоставление со стороны одного лица существенно превышает встречное предоставление или обычную рыночную цену, уплачиваемую в подобных случаях, также может свидетельствовать о недобросовестном поведении, являющемся основанием для признания сделки недействительной в соответствии со статьями 10, 168 ГК РФ (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 N 13846/13 по делу N А19-2903/10-58).

С точки зрения принципа добросовестности в ситуации существования значительных долговых обязательств, его стремление передать имущество родственнику или свойственнику не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов за счет имущества должника.

Данная позиция определена в судебном акте Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.07.2019 N 308-ЭС19-4372 по делу N А53-15496/2017.

Суд полагает, что оспариваемой сделкой в пользу родственника было совершено умышленное безвозмездное (вопреки условиям договора купли-продажи от  13.07.2018) отчуждение имущества без экономической целесообразности с целью невозможности обращения взыскания на данное имущество по обязательствам перед кредиторами, оспариваемая сделка совершенна со злоупотреблением правом и в силу статей 10, 168, 170 ГК РФ является ничтожной.

ФИО2   не согласен  с отчетом  об оценке рыночной стоимости спорного транспортного средства, изготовленного по заказу финансового управляющего, в момент его отчуждения должником, согласно которому  стоимость транс портного средства должна была составлять 1 212 300 рублей.

В суде первой инстанции  должник  настаивал на том, что  оценщик, используя аналоговый метод, выявлял аналогичные автомобили, находившиеся до продажи в личной собственности граждан.

Однако оценщик при составлении отчета не принял во внимание факты, имеющие существенное значение для правильного определения остаточной цены спорного имущества на дату его отчуждения ФИО2,  что автомашина Тойота Камри 2015 г. выпуска, VIN номер 

<

***> 21 сентября 2015 г. акционерным обществом "Европлан" на основании договора лизинга №1324379-ФЛ/СМЛ-15 была передана во временное пользование и владение ООО "Лучшее из Индии"

Дополнительным соглашением от 01.06.2016 г. оставшийся по данному договору долг ООО "Лучшее из Индии" был переведен на нового лизингополучателя - ИП ФИО2, у которого она находилась во временном пользовании и владении (финансовой аренде) до 11.07.2018 г.

Таким образом,  в период с сентября 2015 по июль 2018 г. спорная машина находилась в коммерческом лизинге и использовалась в качестве транспортного средства для осуществления предпринимательской деятельности, в том числе осуществления ФИО2 полномочий по управлению деятельностью ООО "Лучшее из Индии", руководителем которого он в тот момент являлся.

По мнению ФИО2, Тойота Камри, являющаяся предметом спора, укомплектована двигателем объемом 2,5 л, в связи с чем срок ее амортизации составляет 3 года.

Исходя из имеющейся информации,  первоначальная стоимость спорного автомобиля составляла 1 568 160,3 рублей, автомобиль находился в лизинге 34 месяца. 

Согласно  представленному ФИО2 в суд первой инстанции  расчету ее остаточная     стоимость на момент      окончания договора      лизинга     составила (с учетом НДС) 87 268,12 руб.

Этим обстоятельством,  как настаивает ФИО2, и был определен тот факт, что в договоре лизинга АО "Европлан" и  ООО "Лучшее из Индии" установили выкупную цену данного автомобиля в 120 000,00 руб. (с учетом нормы прибыли лизингодателя в рамках договора лизинга).

С учетом данных обстоятельств, при определении в дальнейшем продажной стоимости автомобиля (при совершении сделки между    ФИО2 и ФИО4)  также было учтено реальное состояние автомобиля.

В обоснование своей позиции ФИО2 в суд первой инстанции были представлены следующие документы:  договор лизинга  № 1324379-ФЛ/СМЛ-15 от 21.09.2015, заключенный  между ООО  «Европлан»  и  ООО «Лучшее из Индии», дополнительное соглашение №1 от 13.10.2015  к договору лизинга № 1324679-ФЛ/СМЛ-15 от 21.09.2015,  договор (дополнительное соглашение) от 01.06.2016   к договору лизинга №1324679-ФЛ/СМЛ-15 от 21.09.2015 , акт приема-передачи от 01.06.2016, договор купли-продажи №1324379-ПР/СМЛ-18 от 11.07.2018,     заключенный между    ООО  «Европлан»   и ИП  ФИО2,  акт приема-передачи от 11.07.2018 (т.1, л. д. 116 – 131).

Суд апелляционной инстанции, оценив вышеуказанные  документы, считает,  они  не опровергают   отчет   об оценке рыночной стоимости спорного транспортного средства, изготовленного по заказу финансового управляющего, в момент его отчуждения должником, согласно которому  рыночная  стоимость транспортного средства должна была составлять 1 212 300 рублей.

 Как следует из  договора лизинга  № 1324379-ФЛ/СМЛ-15 от 21.09.2015, заключенного  между ООО  «Европлан»  и  ООО «Лучшее из Индии»,  сумма лизинговых платежей с учетом скидки  в отношении транспортного средства марки Тойота «Камри»   (VIN 

<

***>)      сторонами     определена в 1 910 905  рублей, а     без учета скидки  2 072 205 рублей (пункт 4.1 договора).  

 В пункте 4.4.2 данного договора определен  график лизинговых платежей  на 34 месяца, а в  пункте 4.5  договора определено, что выкупная цена предмета лизинга  составляет  120 000  рублей, в том числе НДС 18%: 18 305,08 рублей.

             Согласно пункту  1.4 договора купли-продажи №1324379-ПР/СМЛ-18 от 11.07.2018,     заключенного  между    ООО  «Европлан»   и ИП  ФИО2, на который ссылается должник в обоснование  иной рыночной стоимости спорного  автомобиля на 13.07.2018 (первая сделка с дочерью),    настоящий оговор заключен во исполнение договора финансовой аренды (лизинга) №1324379-ФЛ/СМЛ-15 от 21 сентября 2015, а  стоимость имущества, указанная в договоре определена сторонами в соответствии с условиями Договора лизинга.

          В соответствии с пунктом  2.1 договора от 11.07.2018  стоимость имущества составляет 120 000  рублей, в том числе НДС 18% в размере 18 305,09  рублей

         ФИО2 настаивает  на том, что на  11.07.2018  он приобрел спорный автомобиль  по действительной рыночной цене, равной 120 000 рублей, в связи с чем отчуждение  13.07.2018 в пользу своей дочери данного автомобиля по цене 50 000 рублей, не является  заниженной стоимостью с учетом использования данного автомобиля в коммерческих целях 34 месяца.  

           Суд апелляционной инстанции не может  согласиться с такой позицией должника.   

            ФИО2 не учитывает, что денежное обязательство лизингополучателя в договоре выкупного лизинга состоит в возмещении затрат лизингодателя, связанных с приобретением и передачей предмета лизинга лизингополучателю (возврат вложенного лизингодателем финансирования), и выплате причитающегося лизингодателю дохода (платы за финансирование). Соответственно, лизинговые платежи невозможно разделить на плату за пользование предметом лизинга и его выкупную стоимость (пункт 1 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021).

 Таким образом, само по себе указание сумм в договоре лизинга не является достаточным для определения  рыночной стоимости  лизингового имущества,  для   ее  определения   необходимы  специальные  познания.

Договором  лизинга  № 1324379-ФЛ/СМЛ-15 от 21.09.2015, заключенного  между ООО  «Европлан»  и  ООО «Лучшее из Индии», предусмотрен переход к лизингополучателю права собственности на  автомобиль по истечении срока лизинга при уплате им всех лизинговых платежей.

Вместе с тем,  истечение определенного в договоре срока лизинга не влечет за собой полный естественный износ  автомобиля  и падение его текущей рыночной стоимости до нулевой величины.

Применение по соглашению сторон ускоренной амортизации в отношении предмета лизинга этот вывод не опровергает, поскольку само по себе использование специального коэффициента амортизации для целей бухгалтерского и налогового учетов не свидетельствует ни о повышенном естественном износе  автомобиля  в процессе его эксплуатации лизингополучателем, ни о более быстрых темпах снижения текущей рыночной стоимости   спорного автомобиля.

Следовательно, в силу пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации, которым закреплена презумпция возмездности всякого договора, пункта 1 статьи 28 Закона о лизинге, согласно которому в состав платежей по договору финансовой аренды с правом выкупа включается и выкупная цена предмета лизинга, предполагавшийся по окончании срока временного владения и пользования предметом лизинга переход к лизингополучателю права собственности на оборудование, имеющее отличную от нулевой текущую рыночную стоимость, обусловлен внесением выкупной цены.

Поскольку стороны предусмотрели переход права собственности на предмет лизинга при внесении всех лизинговых платежей без какой-либо дополнительной оплаты, выкупная цена в данном случае не является самостоятельным платежом и вошла в состав определенных сделкой лизинговых платежей.

Доводы заявителя  апелляционной  жалобы о несогласии с размером оценки рыночной стоимости спорного автомобиля  на   13.07.2018 в сумме 1 212 300 рублей, определенной финансовым управляющим должника на основании отчета об оценке от 09.12.2020   (т.1, л. д. 13-  56)   являются необоснованными, поскольку  данная  рыночная стоимость  спорного автомобиля не опровергнута  должником  при рассмотрении настоящего  обособленного спора.

Должник, как и его дочь – ФИО4  при рассмотрении данного  обособленного  спора  по существу не заявляли ходатайство о проведении судебной оценочной экспертизы в целях установления  рыночной стоимости спорного  автомобиля, не представили доказательств, отображающих состояние и рыночную стоимость данного  имущества.

Вместе с тем, размер выкупной стоимости предмета лизинга, определенной в договоре  в  пункте  2. 1 договора купли-продажи №1324379-ПР/СМЛ-18 от 11.07.2018,     заключенного  между    ООО  «Европлан»   и ИП  ФИО2, в размере 120 000 рублей,  не является  рыночной стоимостью  спорного автомобиля, поскольку действует лишь при надлежащем исполнении лизингового договора и получении лизинговых платежей.

Доводы апелляционной жалобы ФИО4 о том, что    отчуждение транспортного средства было по столь низкой цене из-за дорожно-транспортного происшествия, в которое автомашина попала незадолго до оспариваемой сделки, подлежат отклонению, поскольку     повреждения автомобиля (в данном случае переднего  бампера) не  отражены  договоре от  13.07.2018.

Позиция ФИО2 о том, что  в последующих операциях по перепродаже данного автомобиля вновь фигурирует цена в 150 000  рублей, что является косвенным доказательством того, что именно эта цена, а не заявленная финансовым управляющим, является для спорного автомобиля рыночной,  судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку в материалы дела не представлены соответствующие  договоры с  последующими покупателями транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>).      

Суд апелляционной инстанции также допускает такую возможность, что   сторонами  последующих сделок с  транспортным  средством  марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>)  отражена не полная  стоимость данного автомобиля  с целью    занижения налоговой базы.

В силу пункта 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве установлено, что все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной, подлежит возврату в конкурсную массу.

В рассматриваемом случае, из  материалов дела следует, что впоследствии  ФИО4 было произведено отчуждение  спорного транспортного средства по договору  купли-продажи от 26.03.2019 в пользу Рыбки   Л.В.,  в действиях которой отсутствует недобросовестность, а вторая сделка исходя из имеющихся в деле доказательств является самостоятельной,  не связанной с первой сделкой                          от 13.07.2018, совершенной непосредственно  должником в пользу своей дочери.             

В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве установлено, что все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной, подлежит возврату в конкурсную массу.

В связи с отчуждением спорного имущества ответчиком  ФИО4  в пользу ФИО5, в действиях которой отсутствует  недобросовестность, а также отсутствием доказательств получения должником денежных средств при оформлении сделки от 13.07.2018, суд  апелляционной инстанции в качестве последствий недействительности сделки  от  13.07.2018  применяет взыскание с  ФИО4  в пользу     конкурсной       массы   должника     ФИО2 1 212 300  рублей.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

В силу ст. 101 АПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 24 постановления Пленума                     ВАС РФ № 63 от 23.12.2010, судебные расходы арбитражного управляющего, связанные с рассмотрением заявления об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве, осуществляются за счёт средств должника (пункты 1 и 2 статьи 20.7 Закона о банкротстве).

При удовлетворении судом заявления арбитражного управляющего об оспаривании сделки понесенные судебные расходы взыскиваются с другой стороны оспариваемой сделки в пользу должника, а в случае отказа в удовлетворении заявления - с должника в пользу другой стороны оспариваемой сделки.

Поскольку при принятии заявления к производству суда финансовому управляющему была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины за подачу заявления об оспаривании сделки, то на основании части 1 статьи 110                     АПК РФ, статьи 333.18 Налогового кодекса Российской Федерации и в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 24 постановления Пленума ВАС РФ №63 от 23.12.2010, с ФИО4,  ФИО2 подлежит взысканию в доход федерального бюджета государственная пошлина в размере 6 000 рублей с каждого.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителя жалобы, поскольку доводы жалобы должника ФИО2 об отсутствии  оснований недействительности первой сделки от 13.07.2018  являются необоснованными.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Смоленской области от 24.06.2022 по делу                № А62-1323/2020 отменить  и вынести по данному обособленному спору новый судебный акт. 

Заявление финансового управляющего  ФИО2 ФИО3 о признании недействительными цепочки сделок, применении последствий недействительности сделок, удовлетворить частично.

Признать недействительным договор купли-продажи от 13.07.2018 транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенный между должником ФИО2 и ФИО4.

Применить последствия недействительности сделки, взыскать с ФИО4 в пользу конкурсной массы должника ФИО2 1 212 300 рублей.

Отказать  финансовому управляющему ФИО2  ФИО3  в признании недействительным договора купли-продажи от 26.03.2019 транспортного средства марки Тойота «Камри» (VIN 

<

***>), заключенного ФИО4 и ФИО5,  и  применении последствий недействительности  данной сделки.

Взыскать с ФИО4,  с  ФИО2 по  6 000 рублей с каждого в счет расходов по оплате государственной пошлины  по иску в доход федерального бюджета.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья

Судьи                                                                              

Ю.А. Волкова 

Е.И. Афанасьева

Е.В. Мосина