Арбитражный суд Пермского края

Екатерининская, дом 177, Пермь, 614068, www.perm.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А50-3057/2018

12 марта 2019 года

г. Пермь

        Резолютивная часть решения оглашена 25 февраля 2019 г. Полный текст решения изготовлен 12 марта 2019 г. 

Арбитражный суд Пермского края в составе судьи  Морозовой Т.В., 

при ведении протокола судебного заседания, начатого 20 февраля 2019 г. и продолженного после перерыва 25 февраля 2019 г., помощником судьи Злобиной Т.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «МАЙЯ» (614007, 

<

...>; ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>)

к  ФИО1 (г. Пермь)

о взыскании 1 208 622 руб. 09 коп. убытков в виде упущенной выгоды

третьи лица: 1) общество с ограниченной ответственностью «МАЙЯ» (614051, 

<

...>; ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>);

2) акционерное общество «Пермский облунивермаг» (

<

...>, офис Д-418; ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>)

при участии представителей:

от истца: ФИО2, директор;

от ответчика: ФИО1 лично, 

                        ФИО3, доверенность  от 06.08.2018;

от 1-го третьего лица: ФИО1 директор;

от 2-го третьего лица: ФИО4, доверенность от 01.02.2018 (до перерыва);

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Майя» (далее – истец общество «Майя» (ИНН 

<

***>)) обратилось в Арбитражный суд Пермского края к ФИО1 (далее – ответчик) с исковым заявлением о взыскании 1 208 622 руб. 09 коп. убытков в виде упущенной выгоды  за период с августа 2017 г. по май 2018 г. (с учетом уточнений, принятых в порядке ст. 49 АПК РФ определением суда от 14.06.2018 г.).

Требования истца основаны на положениях ст.ст. 53, 53.1 ГК РФ и мотивированы недобросовестностью действий ответчика в качестве единоличного исполнительного органа по заключению 01.08.2017г. соглашения о перемене лиц в обязательстве по договору аренды торгового помещения от 01.10.2013 № Г2/1/14, в результате которого истец - ООО  «МАЙЯ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>), передал свои права и обязанности арендодателя помещения с приобретенным им оборудованием и специальными средствами оказания парикмахерских услуг, в котором он с 2013 года по август 2017 года осуществлял основной вид своей деятельности – предоставление услуг парикмахерскими и салонами красоты, третьему лицу  - ООО «МАЙЯ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>), и тем самым лишился возможности  осуществлять свою деятельность и получать прибыль.

Ответчик, возражая против заявленных требований, считает, что заключение соглашения от 01.08.2017 не повлекло причинение ущерба истцу, поскольку стоимость права на заключение договора аренды равна нулю и истцом производилось регулярное нарушение сроков внесения арендных платежей в связи с финансовыми сложностями. Также ответчик ссылается на необоснованность расчета упущенной выгоды, поскольку базовая доходность должна быть привязана не к предыдущему периоду, как считает истец, а к периоду, в течение которого истец, как он полагает, был лишен возможности вести коммерческую деятельность, при принятии во внимание экономической ситуации в стране и мире, финансового состояния организации, величины спроса на оказываемые услуги, величины арендной платы в данный период на занимаемое помещение и других показателей, необходимых для расчета упущенной выгоды. Кроме того, по мнению ответчика, истцом не доказано принятие каких-либо мер с целью получения доходов в спорный период.  

Третье лицо общество «Майя» (далее общество «Майя», ИНН 

<

***>) поддерживает позицию ответчика, а также отмечает, что заключение соглашения от 01.08.2017 не препятствовало истцу в связи с прекращением договорных отношений с арендодателем (АО «Пермский облунивермаг») на конкретное помещение, заключить договор аренды иного помещения, расположенного в помещениях, принадлежащих арендодателю и находящихся по тому же адресу.

        АО «Пермский облунивермаг» свою позицию по существу заявленных требований не выразило. 

В целях определения размера упущенной выгоды по ходатайству истца определением  арбитражного  суда от 14.11.2018 по делу назначена судебная финансово-экономическая экспертиза, проведение которой поручено эксперту общества с ограниченной ответственностью «ТЕХЭКО»  ФИО5. 

Перед экспертом поставлены следующие вопросы:

        -  определить сумму дохода, которую ООО «МАЙЯ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>) могло бы получить за период с 01 августа 2017 г. по 31 мая 2018 г. при обычных условиях осуществления основной деятельности – предоставления услуг парикмахерскими и салонами красоты в помещении нежилого здания торгово-развлекательного центра, находящегося по адресу 

<

...>, предоставленном по договору аренды торгового помещения № Г2/1/14 от 01.10.2013 г.?

- определить сумму расходов, в том числе экономически обоснованных, которую ООО «МАЙЯ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>) должно было бы понести за период с 01 августа 2017 г. по 31 мая 2018 г. при обычных условиях осуществления основной деятельности – предоставления услуг парикмахерскими и салонами красоты в помещении нежилого здания торгово-развлекательного центра, находящегося по адресу 

<

...>, предоставленном по договору аренды торгового помещения № Г2/1/14 от 01.10.2013 г.?

        Заключение эксперта № 654/2018 от 20.12.2018 поступило в материалы дела. Кроме того, с учетом возникших у сторон вопросов, экспертом даны пояснения устно в судебном заседании и представлены в письменном виде.

Принимая во внимание результаты судебной экспертизы, истец заявил об уменьшении суммы исковых требований до 296 588 руб. 19 коп. В соответствии со ст. 49 АПК РФ уменьшении суммы иска принято судом. 

        Ответчик, не согласившись с выводами эксперта, усматривает сомнения в обоснованности расчетов, также отмечает на принятые им меры по перча помещения и  недоказанность при этом истцом невозможность предоставления услуг после 30.03.2018 г., в связи с чем заявил о проведении повторной экспертизы, поставив на разрешение эксперта те же вопросы, но с другим периодом. 

        В соответствии с п. 1 ст. 87 АПК РФ при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств дела может быть назначена дополнительная экспертиза, проведение которой поручается тому же или другому эксперту.

        Согласно п. 2 ст. 87 АПК РФ в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов.

        По смыслу ч. 2 ст. 87 АПК РФ и ст. 20 Федерального закона от 31.05.2001 № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» повторная экспертиза назначается, если выводы эксперта противоречат фактическим обстоятельствам дела, сделаны без учета фактических обстоятельств дела; во время судебного разбирательства установлены новые данные, которые могут повлиять на выводы эксперта; необоснованно отклонены ходатайства участников процесса, сделанные в связи с экспертизой; выводы и результаты исследований вызывают обоснованные сомнения в их достоверности; при назначении и производстве экспертизы были допущены существенные нарушения процессуального закона.

Удовлетворение ходатайства о проведении повторной экспертизы является правом, а не обязанностью суда, которое может быть реализовано в случае, если с учетом всех обстоятельств дела суд придет к выводу о необходимости осуществления такого процессуального действия для правильного разрешения спора. 

        В рассматриваемом случае, по мнению суда, имеющееся в деле экспертное заключение не содержит каких-либо неясностей и сомнений не вызывает, поэтому предусмотренные  основания для назначения повторной экспертизы отсутствуют. Несогласие сторон спора с результатом экспертизы само по себе не влечет необходимости в проведении повторной (дополнительной) экспертизы. С учетом данных обстоятельств в удовлетворении ходатайства ответчика отказано. 

Исследовав материалы дела, заслушав пояснения представителей лиц, участвующих в деле, поддержавших свои доводы и возражения, арбитражный суд нашел требования подлежащими удовлетворению в силу следующего.

        Согласно материалам дела,  общество с ограниченной ответственностью «Майя» (ИНН 

<

***>) зарегистрировано в едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ)  07.05.2010.  Основным видом деятельности общества является: предоставление услуг парикмахерскими и салонами красоты.

Для осуществления уставной деятельности между обществом «Майя» (ИНН 

<

***>) (арендатор) в лице ФИО1, действующей на основании устава, и обществом  «Пермский облунивермаг»  (арендодатель) заключен договор аренды торгового помещения на неопределенный срок от 01.10.2013 № Г2/1/14.

В рамках договора аренды по акту от 01.11.2013 обществу «Майя» (ИНН 

<

***>) переданы торговые помещения общей площадью 169 кв.м. за №№ 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52 на 2 этаже здания по адресу: 

<

...>. 

В соответствии с п. 2.1 договора аренды, срок аренды помещения определяется с момента начала срока аренды. Срок аренды по настоящему договору начинает исчисляться с даты передачи помещения арендатору по акту приема-передачи арендуемого помещения, но не позднее 01.11.2013. 

Далее между обществом «Пермский облунивермаг» (арендодатель), обществом «Майя» ИНН 

<

***> (арендатор) в лице директора ФИО1, обществом  «Майя» (ИНН 

<

***>) (новый Арендатор) в лице директора ФИО1 01.08.2017 заключено соглашение о перемене лиц в обязательстве по договору аренды торгового помещения от 01.10.2013 № Г2/1/14, согласно которому с 01.08.2017 арендатор передает, а новый арендатор принимает на себя все права и обязанности арендатора по договору. Арендодатель дает свое согласие на передачу арендатором своих прав и обязанностей по договору новому арендатору. Договорные отношения между арендатором и арендодателем действуют до 31.07.2017  включительно. Договорные отношения между новым арендатором и арендодателем возникают с 01.08.2017. 

Согласно протоколу от 08.08.2017 № 5 общего собрания участников общества «Майя» (ИНН 

<

***>) полномочия директора ФИО1 прекращены с 08.08.2017. Новым директором общества с 09.08.2017 назначен ФИО2

Ссылаясь на положения ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 45 Федерального закона   от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также на то, что соглашение от 01.08.2017 является сделкой с заинтересованностью и крупной сделкой, оформленной без одобрения ее участниками общества «Майя» (ИНН 

<

***>), истец обратился в арбитражный суд с иском  о признании недействительным соглашения от 01.08.2017 о перемене лиц в обязательстве по договору аренды торгового помещения на неопределенный срок от 01.10.2013 № Г2/1/14, приведении сторон сделки в первоначальное положение.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 20.02.2018, оставленным без изменения постановлением  Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2018г.,  иск удовлетворен.  

Удовлетворяя иск, суд первой инстанции руководствовался статьями 10, 153, 166, 167, 168, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 45 Закона об обществах и исходил из того, что оспариваемая истцом сделка совершена с признаками заинтересованности, поскольку ФИО1 являлась на период заключения соглашения от 01.08.2017 директором обоих обществ «Майя» (арендатора и нового арендатора); кроме этого, единственным учредителем нового арендатора является дочь ФИО1 – ФИО6; оспариваемая истцом сделка не относится к сделке, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности общества «Майя» (ИНН (ИНН 

<

***>), она не была одобрена в порядке, предусмотренном Законом об обществах; совершение оспариваемой сделки повлекло за собой причинение ущерба истцу, поскольку из его владения  выбыло помещение с приобретенным им оборудованием и специальными средствами оказания парикмахерских услуг, в котором он с 2013 года по август 2017 года осуществлял основной вид своей деятельности – предоставление услуг парикмахерскими и салонами красоты; действия ФИО1 свидетельствуют о том, что заключая спорное соглашение, она действовала в целях извлечения выгоды и преимущества для себя в ущерб интересам истца, что является недобросовестным осуществлением лицом своих гражданских прав (злоупотребление правом).

Учитывая данные обстоятельства, а также то, что по состоянию на конец июля 2018 года новый арендатор - ООО «Майя» (ИНН 

<

***>) не возвратил собственнику помещения и, как следствие, последний не устанавливал и не проверял состояние арендованного помещения,  передача арендодателем помещения прежнему арендатору - истцу не состоялась,  истец обратился в суд с заявлением о взыскании убытков с августа 2017 г. (момента выбытия помещения из пользования)  по май 2018 г. (момента вступления в законную силу судебного акта по делу № А50-39908/2017).

В силу ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В п. 3 ст. 53 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию юридического лица, его учредителей (участников), если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу (п. 1 ст. 53.1 Кодекса).

Пунктом 1 ст. 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» также предусмотрено, что единоличный исполнительный орган общества (генеральный директор) при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Единоличный исполнительный орган общества (генеральный директор) несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами (п. 2 ст. 44 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

При определении оснований и размера ответственности единоличного исполнительного органа общества (генерального директора) должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела (п. 3 ст. 44 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»). 

В соответствии с п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., обязаны действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

По смыслу разъяснений, изложенных в подп. 5 п. 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.). 

Директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом. Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.

Согласно п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по смыслу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было.

При рассмотрении дел о возмещении убытков следует иметь в виду, что положение пункта 4 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые стороной для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления, не означает, что в состав подлежащих возмещению убытков могут входить только расходы на осуществление таких мер и приготовлений.

В соответствии с пунктом 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» при определении размера упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления (пункт 4 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации). В то же время в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения.

В силу п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 по смыслу статьи 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками.

В рассматриваемом случае, как указано выше, истец  с 2013 г. осуществлял свою деятельность  в арендованных  помещениях общей площадью 169 кв.м. за №№ 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52 на 2 этаже здания по адресу: 

<

...>, однако  в результате заключенного в лице директора ФИО1 соглашения о перемене лиц в обязательстве по договору аренды торгового помещения от 01.10.2013 № Г2/1/14 помещение выбыли из пользования истца с 01.08.2017г. 

При этом, решением Арбитражного суда Пермского края по делу № А50-3057/2018 от 20.02.2018г., которым  признано недействительным Соглашение от 01.08.2017 года о перемене лиц в обязательстве по договору аренды торгового помещения на неопределенный срок № Г2/1/14 от 01.10.2013 года, заключенное между ООО «Майя» (ИНН 

<

***>), ООО «Майя» (ИНН 

<

***>) и  АО  «Пермский облунивермаг», установлено, что сделка не относится к сделке, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности общества, не являлась сделкой для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица, а напротив  повлекла за собой причинение ущерба обществу.  

        Таким образом, в результате неправомерных действий ФИО1 как единоличного исполнительного органа общество лишилось возможности осуществлять деятельность в помещениях по адресу: 

<

...>, оборудованных им под салон-парикмахерскую. Кроме того, в помещении находилось приобретенное им оборудование и специальные средства для оказания парикмахерских услуг.  

Согласно заключению эксперта № 654/2018 от 20.12.2018  с учетом уточнения,  ООО «Майя» (ИНН 

<

***>) могло бы получить за период с 01 августа 2017 г. по 31 мая 2018 г. при обычных условиях осуществления основной деятельности – предоставления услуг парикмахерскими и салонами красоты в помещении нежилого здания торгово-развлекательного центра, находящегося по адресу 

<

...>, предоставленном по договору аренды торгового помещения № Г2/1/14 от 01.10.2013 г., доход в сумме 10 731 420,05 руб. Сумма расходов, в том числе экономически обоснованных, которую ООО «Майя» (ИНН 

<

***>) должно было бы понести за период с 01 августа 2017 г. по 31 мая 2018 г. при обычных условиях осуществления основной деятельности – предоставления услуг парикмахерскими и салонами красоты в помещении нежилого здания торгово-развлекательного центра, находящегося по адресу 

<

...>, предоставленном по договору аренды торгового помещения № Г2/1/14 от 01.10.2013 г., составляет 10 434 831,86 руб. 

Исходя из выводов эксперта, размер возможной прибыли истца за период с 01 августа 2017 г. по 31 мая 2018 г. при осуществлении деятельности в помещениях торгово-развлекательного центра, находящегося по адресу 

<

...>, составил бы 296 588 руб. 19 коп. 

Возражая против выводов эксперта, ответчик указывает, что при определении доходов и расходов общества использованы данные поступлений по основной деятельности только и исключительно по банковскому расчетному счету общества, тогда как по имеющимся в материалах настоящего дела оборотно-сальдовых ведомостях Общества за 2014, 2015, 2016, 2017 г.г. (том 2 л.д. 24-27) у общества имелись существенные обороты по кассе, указанные обороты не учтены экспертом, тем самым, экспертом нарушена методика, основанная на исследовании приходных и расходных операций, связанных с денежными потоками: операции по расчетному счету им исследованы, а по кассе (счет 50) - нет.  1; не исследован уровень затрат на оплату труда работников общества, ввиду того, что основные доплаты работникам общества осуществлялись через кассу общества, а касса экспертом не исследовалась, то им и не были учтены обязательные отчисления по НДФЛ и страховые взносы во внебюджетные фонды с производимых доплат; не учтен курс валюты, хотя большинство материалов закупаемых обществом имели импортное производство и их стоимость напрямую зависела от курса рубля по соотношению к доллару; не учтены возможные затраты общества при использовании им товарного знака «МАЙЯ», правообладателем которого общество не является; данные о расходах общества на аренду площадей посчитаны экспертом некорректно; не учтены структурные изменения в поведении потребителей на рынке, а также применительно к работе самого салона «Майя», которые могли повлиять на величину объема доходов и поэтому сделать невозможным применение метода формальной экстраполяции.

Вместе с  тем, на все возникшие вопросы, экспертом даны мотивированные пояснения, с которыми суд согласен. Эксперт вправе самостоятельно определять методы проведения оценки в соответствии со стандартами оценки. То есть при производстве экспертизы эксперт независим от органа или лица, назначившего экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Эксперт дает заключение, базируясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными познаниями.

        Следует отметить, что  размер упущенной выгоды в любом случае будет носить вероятностный, предположительный характер. Невозможность обосновать точный размер упущенной выгоды (который в любом случае в силу объективных причин можно просчитать с той или иной степенью вероятности), не может служить препятствием для восстановления нарушенного права в ситуации, когда остальные составляющие всей совокупности обстоятельств, являющиеся основанием для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков, являются подтвержденными.      

        Кроме того суд отмечает, что изначально ходатайство о назначении экспертизы было заявлено ответчиком, однако впоследствии ответчик от назначения экспертизы отказался, не усматривая необходимости и целесообразности.   

При этом доводы ответчика о том, что истцом не представлены какие-либо доказательства принятия мер и приготовления для получения прибыли, признаны судом несостоятельными, поскольку фактически до нарушения его прав он пользовался помещением, которое выбыло из его владения в результате недобросовестных действий ответчика, и расчет упущенной выгоды может производиться на основе данных о прибыли истца за аналогичный период времени до нарушения и/или после того, как это нарушение было прекращено (п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

Также подлежащими отклонению суд признает доводы ответчика о необходимости расчета упущенной выгоды по 30.03.2018г. Д

Действительно, в марте 2018г. общество «Майя», ИНН 

<

***> предприняло меры по возврату помещений истцу, в том числе направило ключи. Однако фактически надлежащим образом помещение передано не было ни истцу, ни собственнику помещения.  АО  «Пермский облунивермаг» от участия в передаче имущества уклонилось. 

Более того, являясь стороной договора аренды и соглашения о перемене лиц в обязательстве, АО  «Пермский облунивермаг» не согласилось с решением Арбитражного суда Пермского края по делу № А50-3057/2018 от 20.02.2018г. и обжаловало его в апелляционном порядке.  Таким образом, возникшая в результате неправомерных действий ФИО1 неопределенность в арендных отношениях  имела место вплоть до вступления решения суда по делу № А50-3057/2018 от 20.02.2018г. в законную силу (30.05.2018г.). При таких обстоятельствах, суд считает, что истец вправе предъявить требования о взыскании убытков за период с 01.08.2017г. по 30.05.2018г.   

 Учитывая изложенное в совокупности, суд полагает, что истцом доказана совокупность обстоятельств, необходимая для взыскания с ответчика убытков (факт причинения убытков и их размер, противоправное поведение причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между возникшими убытками и действиями указанного лица), следовательно, иск подлежит удовлетворению в полном объеме. 

Судебные расходы истца по оплате государственной пошлины в размере 8 932 руб. по иску и экспертизы в размере 80 000 руб. подлежат отнесению на ответчика ст. 110 АПК РФ. 

В связи с уменьшением суммы исковых требований, излишне уплаченная истцом государственная пошлина  подлежит возврату ему из бюджета. 

        Руководствуясь ст. 110, ст.ст. 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Пермского края           

Р Е Ш И Л:

Исковые требования удовлетворить.

        Взыскать с ФИО1 (г. Пермь) в пользу общества с ограниченной ответственностью «МАЙЯ» (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>) убытки в размере 296 588 руб. 19 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 8 932 руб. 00 коп. и экспертизы в размере 80 000 руб. 

        Возвратить ФИО2 из федерального бюджета излишне уплаченную по чеку-ордеру № 3 от 10.01.2018г. государственную пошлину в размере 1 560 руб. 00 коп.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через Арбитражный суд Пермского края.

        Судья                                                                                          Т.В. Морозова