АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3307/20 

Екатеринбург

27 февраля 2025 г.

Дело № А50-19513/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 25 февраля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 февраля 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Артемьевой Н.А.,

судей Новиковой О.Н., Плетневой В.В.,

при ведении протокола помощником судьи Одинцовой Н.А. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее также – ответчик) на определение Арбитражного суда Пермского края          от 03.09.2024 по делу № А50-19513/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции приняли участие:

ФИО2 (далее также – кредитор) – лично, предъявлен паспорт; 

представитель ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 28.12.2024;

представитель ФИО1 – ФИО4, по доверенности от 13.09.2024.

Определением Арбитражного суда Уральского округа от 24.02.2025 произведена замена судьи Морозова Д.Н. на судью Новикову О.Н.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 25.09.2019 ФИО5 (далее также – должник) признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО6.

Определением от 23.03.2023 арбитражный управляющий ФИО6 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом  должника, определением от 18.05.2023 финансовым управляющим утвержден ФИО7.

ФИО2 31.07.2023 обратился в Арбитражный суд Пермского края с заявлением о признании недействительным (ничтожным) договора купли-продажи недвижимого имущества от 28.04.2014, заключенного должником с ФИО1, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника            6 500 000 руб. (с учетом уточнения, принятого судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 03.09.2024 в удовлетворении ходатайств должника о вызове эксперта, о назначении повторной экспертизы отказано. Договор купли-продажи недвижимого имущества от 28.04.2014, заключенный между должником и ФИО1, признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника 5 907 000 руб. 

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2024 определение суда первой инстанции от 03.09.2024 оставлено без изменения. 

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 03.09.2024и постановление апелляционного суда от 01.11.2024 отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требования о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.

В кассационной жалобе заявитель указывает на то, что суды первой и апелляционной инстанций уклонились от исследования обстоятельств дела и представленных в материалы дела доказательств, подошли к исследованию вопросов наличия/отсутствия аффилированности сторон, возмездности сделки и добросовестности ответчика при совершении оспариваемой сделки формально.

Заявитель кассационной жалобы считает, что, рассматривая вопрос о совершении оспариваемой сделки ФИО5 в период наличия у него неисполненных обязательств перед банками по кредитным договорам, суды не исследовали обстоятельства, связанные с реальной возможностью обладания ФИО1 такой информацией и наличием у него возможности по получению сведений о неисполненных обязательствах ФИО5 из открытых источников.

По мнению заявителя кассационной жалобы, у арбитражных судов не имелось оснований для вывода о фактической аффилированности   ФИО1 и ФИО5 в отсутствие каких-либо доказательств (данные из социальных сетей, взаимосвязь через бизнес-партнеров и т.д.), а только с учетом предположений кредитора о национальном признаке (стороны сделки являются уроженцами разных сел одного района Республики Азербайджан). 

Обосновывая экономическую целесообразность по приобретению нежилого помещения по адресу: 

<

...>, заявитель кассационной жалобы указывает, что неоднократно пояснял суду первой инстанции о том, что в период заключения договора он являлся индивидуальным предпринимателем и осуществлял предпринимательскую деятельность по розничной торговле обувью.

При этом заявитель кассационной жалобы полагает, что платежеспособность ФИО1 должна оцениваться судом по совокупности всех представленных в материалы дела доказательств, тем более что с момента совершения сделки до даты подачи заявления об ее оспаривании прошло 9 лет и покупатель объективно ограничен в представлении доказательств движения наличных денежных средств, полученных при ведении им предпринимательской деятельности, поскольку кассовые и приходные книги за период 2012-2014 г. у ФИО1 не сохранились в связи с истечением сроков их хранения.

В подтверждение факта возмездности договора купли-продажи от 28.04.2014 заявитель кассационной жалобы ссылается на то, что им было представлено в материалы дела объявление на взнос наличными денежными средствами, квитанция, ордер от 28.04.2014 № 0017431 акционерного общества «КБ «ЛОКО-Банк» (далее – общество «КБ «ЛОКО-Банк», банк) на сумму 4 076 659 руб. 01 коп., в котором прямо указано на то, что наличные денежные средства в кассу банка вносятся ФИО1, источник – собственные средства. Судами первой и апелляционной инстанций указанное объявление на взнос наличными денежными во внимание не принято со ссылкой на то, что в нем отсутствуют обязательные реквизиты подобного рода документов: подпись бухгалтерского работника, клиента, кассового работника, оттиск штампа кассы. Между тем заявитель кассационной жалобы указывает, что в нижнем левом углу платежного документа содержится подпись и печать работника общества «КБ «ЛОКО-Банк» – специалиста отдела расчетных операций ФИО8, при этом реальность внесения наличных подтверждается справкой банка от 10.09.2024 № ОПИОК/ДО/Прм-113/2024, приобщенной к материалам дела. Документально действительность указанной операции не опровергнута. Вопреки мнению суда апелляционной инстанции, одновременное предоставление продавцом расписки в получении денежных средств от покупателя и внесение покупателем наличных денежных средств в кассу банка не противоречит обычной практике совершения подобного рода сделок по купле-продаже недвижимости, тем более, что в самом договоре стороны предусмотрели именно такой порядок оплаты – внесение покупателем наличных денежных средств в кассу общества «КБ «ЛОКО-Банк» в связи с нахождением недвижимости в залоге у данного банка.

Кроме того, заявитель кассационной жалобы указывает на то, что  судами обеих инстанций не было изучено, на каком именно основании обществом «КБ «ЛОКО-Банк» был прекращен залог по кредитному договору, если, по мнению судов, договор купли-продажи был безденежным, у ответчика отсутствовала финансовая возможность осуществить платеж и денежные средства на счет банка не поступали. В материалы дела представлены сведения регистрационного дела о снятии залога с нежилого помещения по адресу: 

<

...>, в составе которого имеется письмо общества «КБ «ЛОКО-Банк» от 29.04.2014, согласно этому письму обязательства по кредитному договору ФИО9 (брат должника) исполнены в полном объеме в связи с полным погашением кредита. При этом деле о банкротстве    ФИО9 № А50-27716/2018 кредитор ФИО2 занимал иную позицию по вопросу о погашении кредитных обязательств ФИО9 за счет продажи его братом ФИО5 предмета залога по договору            от 28.04.2014, в определении от 31.05.2021 суд на основании исследования выписки по счету ФИО9 в обществе «КБ «ЛОКО-Банк» установил, что денежные средства, поступившие по договору от 28.04.2014, были списаны банком в счет погашения кредита.

Принимая во внимание то, что ФИО2 с очевидностью располагал самостоятельной возможностью получить информацию о совершенных должником сделках (об этом свидетельствует выписка из Единого государственного реестра недвижимости по состоянию                    на 06.08.2020), кредитором должника ФИО2 стал еще с 25.06.2015 (определение Ленинского районного суда г. Перми по делу № 2-657/2015), ответчик полагает, что о совершении оспариваемой сделки ФИО2 очевидно было известно на момент его включения в реестр требований кредиторов (21.07.2020) и точно до даты поступления в суд информации об имевшихся у должника объектах налогообложения (20.10.2020). В связи с изложенным, заявитель кассационной жалобы полагает, что течение трехлетнего срока исковой давности следует исчислять с даты включения ФИО2 в реестр требований кредиторов 21.07.2020 в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.02.2016 № 304-ЭС14-5681, а не с момента поступления в материалы дела информации о недвижимом имуществе должника.                  С 21.07.2020 у ФИО2 в течение трех лет имелось достаточно времени для подготовки и подачи заявления об оспаривании договора купли-продажи от 28.04.2014, тем более, что кредитором ФИО5            ФИО2 стал еще в 2015 году, то есть за 4 года до введения в отношении должника первой процедуры банкротства, однако с рассматриваемым заявлением ФИО2 обратился только 31.07.2023 – по истечении трехлетнего срока исковой давности.

ФИО2 представил отзыв на кассационную жалобу, письменные пояснения, ФИО1 – дополнительные пояснения к кассационной жалобе посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой арбитр».

Процессуальные документы ФИО2 приобщены к материалам дела на основании статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

В приобщении к материалам дела дополнительных пояснений ФИО1 судом округа отказано по причине незаблаговременного направления иным участникам дела.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 28.04.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, согласно которому должник продает и передает в собственность покупателя, а покупатель покупает и принимает в собственность нежилое помещение общей  площадью 80,5 кв. м. по адресу: 

<

...>.

Согласно пункту 2.2 договора имущество находится под залогом.

В пункте 3.1 договора указано, что общая стоимость имущества согласована между сторонами и составляет 4 076 659 руб. 01 коп. Цена окончательная и изменению не подлежит.

В соответствии с пунктом 3.2 договора стороны пришли к соглашению, что оплата за имущество будет произведена путем внесения указанной суммы в кассу общества «КБ «ЛОКО-Банк», являющегося залогодержателем имущества на момент подписания договора по договору залога от 24.09.2012 № ПЗМ-201/6/26, за индивидуального предпринимателя ФИО9

Переход права собственности по договору купли-продажи от 28.04.2014 зарегистрирован в установленном порядке в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю 05.05.2014.

В дальнейшем, спорное нежилое помещение перестало существовать как самостоятельный объект права 16.06.2015 по заявлению ФИО1       от 01.06.2015 в связи с его разделом на два самостоятельных объекта.            С 16.07.2017 титульным собственником объектов стал ФИО10 – супруг сестры должника, затем непосредственно сестра должника.

Дело о банкротстве ФИО5 возбуждено по его заявлению определением Арбитражного суда Пермского края от 21.06.2019.

Решением суда от 25.09.2019 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества.

В третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» в размере 3 149 403 руб. (определение от 31.01.2020), Федеральной налоговой службы в размере 7676 руб. (определение от 17.02.2020), ФИО2 – правопреемника публичного акционерного общества «Сбербанк России» на основании определения Ленинского районного суда г. Перми от 25.06.2015 – в размере 10 399 069 руб. 48 коп. (определение от 28.07.2020).

За реестром учтены требования публичного акционерного общества Банка «Финансовая корпорация Открытие» в размере 5 825 593 руб. (определение от 11.06.2020).

В дело о банкротстве должника 20.10.2020 из налогового органа поступили сведения об объектах налогообложения по транспортному налогу и налогу на имущество, принадлежавших должнику в период 2011 – 2014 г.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 06.10.2021 процедура реализации имущества должника прекращена, должник освобожден от дальнейшего исполнения обязательств.

Указанное определение отменено постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.12.2021. 

Полагая, что оспариваемый договор купли-продажи от 28.04.2014 между ФИО5 и ФИО1 является недействительной сделкой на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, кредитор ФИО2 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 обратился 31.07.2023 в арбитражный суд с настоящим заявлением.

В обоснование заявленных требований кредитор указывал, что данный договор заключен со злоупотреблением правом при наличии у должника значительных обязательств перед кредиторами, в результате его заключения обеспеченность соответствующих обязательств утратилась; вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2023 по делу № 50-19513/2019 установлено наличие у должника неисполненных обязательств по состоянию на 14.03.2014 и отчуждение должником в короткий срок имевшегося у него имущества; аналогичным образом в тот же период времени распорядился всем своим имуществом и брат должника ФИО9, признанный банкротом (дело № А50-27716/2018), сделки которого также были признаны недействительными; кроме того, цена имущества по договору являлась заведомо заниженной и была установлена равной остатку задолженности ФИО9 перед банком; ответчик ФИО1 в силу фактической аффилированности должен был знать о причинении сделкой вреда кредиторам, а также не обладал финансовой возможностью предоставить исполнение по сделке.

Судом первой инстанции по делу была назначена судебная экспертиза рыночной стоимости нежилого помещения на дату заключения спорного договора.

Согласно заключению эксперта-оценщика ФИО11 стоимость нежилого помещения по состоянию на 28.04.2014 составляла 5 907 000 руб.

В суде первой инстанции ответчиком и должником было заявлено о применении исковой давности.  

Признавая сделку ничтожной и применяя последствия недействительности сделки в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника 5 907 000 руб., суды первой и апелляционной инстанций руководствовались статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, при этом исходили из того, что спорная сделка совершена должником при наличии неисполненных обязательств перед банками, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, по существенно заниженной цене, при недоказанности финансовой возможности ФИО1 исполнить оспариваемую сделку и подтвержденности его фактической аффилированности по отношению к должнику тем, что стороны сделки являются уроженцами разных сел одного района Республики Азербайджан, а также необычными условиями сделки.

Суды отклонили заявления ответчика и должника о применении исковой давности со ссылкой на то, что срок исковой давности следует исчислять с 20.10.2020, то есть с даты поступления в арбитражный суд ответа налогового органа, содержащего перечень объектов налогообложения должника за период 2011 – 2014 г., и на дату предъявления кредитором заявления об оспаривании сделки в суд 31.07.2023 трехлетний срок давности не пропущен.

Вместе с тем суд округа не может согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций в связи со следующим.

Согласно статье 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве.

Общим признаком сделок, которые возможно оспорить в рамках дела о банкротстве, является их направленность на уменьшение имущественной массы должника, в том числе посредством действий не самого должника, а иных лиц.

Специальными нормами главы III.1 Закона о банкротстве установлены критерии подозрительности сделки (совокупность обстоятельств, необходимых для признания подозрительной сделки недействительной, которые входят в предмет судебного исследования), установлены ретроспективные периоды глубины проверки подозрительных сделок.

Статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускает осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

Судебной практикой, сформированной на уровне Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, выработаны правовые позиции о соотношении при оспаривании сделок должника специальных норм Закона о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3) и общих положений статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок. 

При этом институт конкурсного оспаривания сделок, прежде всего, направлен на защиту интересов кредиторов, чьи требования объективно существовали к моменту совершения предполагаемого противоправного действия. 

Кроме того, в силу пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем судами не учтено, что оснований для признания оспариваемой сделки недействительной в соответствии со статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации в рассматриваемом случае не имеется.

Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 154-ФЗ) пункты 1 и 2     статьи 213.32 Закона о банкротстве в редакции Закона № 154-ФЗ применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями; сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве в редакции Закона № 154-ФЗ заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 данного Закона, может быть подано финансовым управляющим, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, обладающими необходимым размером кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов. Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Из приведенных положений следует, что они направлены на регулирование отношений, связанных с оспариванием сделок граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Однако в период с 28.10.2004 по 26.12.2014 должник был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, что следует из сведений, содержащихся в Едином государственном реестре индивидуальных предпринимателей в отношении  ФИО5 (ОГРНИП 

<

***>). Следовательно, на момент заключения оспариваемого договора купли-продажи от 28.04.2014 должник являлся предпринимателем, и упомянутый договор подлежит оспариванию по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве.

С учетом разъяснений, данных в пункте 3 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты при очевидности преследуемого им материально-правового интереса суд обязан самостоятельно определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы права подлежат применению при разрешении дела. Принимая решение, суд в силу части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам.

Исходя из заявленных кредитором обстоятельств, по которым он считает договор недействительным, судам следовало применить к спорным правоотношениям пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и соответствующие нормы материального права об исковой давности.

В силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.9, пунктом 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

В пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» даны разъяснения о том, что заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации). Срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под          статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Следовательно, исчисление годичного срока исковой давности закон связывает с моментом установления оснований недействительности сделки. В свою очередь, установление оснований недействительности сделки определяется исходя из фактических обстоятельств дела.

Из указанного следует, что даже при исчислении срока исковой давности с даты, определенной судами – 20.10.2020, то есть с даты поступления в арбитражный суд ответа налогового органа, содержащего перечень объектов налогообложения должника за период 2011 – 2014 г., годичный срок исковой для предъявления кредитором ФИО2 заявления об оспаривании сделки в настоящем случае пропущен. Оснований для применения трехлетнего срока давности не имелось.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Суд округа также признает необоснованными выводы судов о существенном занижении цены сделки, поскольку разница в цене в 1,5 раза (4 076 659 руб. в договоре против 5 907 000 руб. в отчете судебной экспертизы) не является существенной для целей применения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и тем более статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом судами не приведены иные условия сделки, которые могли быть признаны необычными.

Из условий договора усматривается, что продается имущество, являющееся предметом залога в пользу общества «КБ «ЛОКО-Банк». Вместе с тем из определения Арбитражного суда Пермского края от 31.05.2021 по делу о банкротстве ФИО9 (брат должника) № А50-27716/2018 следует, что денежные средства, поступившие по договору от 28.04.2014, были списаны банком в счет погашения кредита ФИО9 Указанное было установлено судом по результатам исследования выписки по счету       ФИО9 , открытому в обществе «КБ «ЛОКО-Банк». Из материалов данного дела следует, что общество «КБ «ЛОКО-Банк» не предъявило требования по кредитному договору ФИО9, что также подтверждает полное удовлетворение требований банка. ФИО2 является кредитором как в настоящем деле о банкротстве, так и в деле о банкротстве брата должника, участвовал в судебном заседании при вынесении определения от 31.05.2021 по делу № А50-27716/2018, соответственно, должен быть осведомлен об указанных обстоятельствах.

Принимая во внимание то, что по оспариваемому договору                   от 28.04.2014 продавалось нежилое помещение, являвшееся предметом залога, и цена договора не отличалась существенно от рыночной стоимости, оснований для вывода о том, что целью сделки было причинение вреда имущественным правам кредиторов, у судов не имелось.

Суд округа не может согласиться с выводом судов об аффилированности сторон сделки. Как отмечено судами, ФИО1 и ФИО5 являются уроженцами разных сел одного района Республики Азербайджан, однако данное обстоятельство не свидетельствует об общности экономических интересов и возможности оказания влияния на формирование условий сделки, при этом нестандартность условий из оспариваемого договора не усматривается, а участие в правоотношениях банка подтверждает наличие дополнительного контроля со стороны независимого лица. 

Кроме того, суд округа обращает внимание на то, что процедура реализации имущества должника введена 25.09.2019, вместе с тем, требования кредитора ФИО2 к должнику основаны на определении Ленинского районного суда г. Перми от 25.06.2015, которым осуществлено процессуальное правопреемство, произведена замена взыскателя с общества «Сбербанк России» на правопреемника –       ФИО2 по исполнительным листам, выданным на основании заочного решения от 04.02.2015 по делу № 2-657/2015. Определением суда   от 28.07.2020 требования ФИО2 включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника, при этом обращение ФИО2 с заявлением о признании сделки недействительной в суд последовало     лишь 31.07.2023.

Учитывая значительный период времени, прошедший с даты совершения оспариваемой сделки, что, как следствие, влечет за собой затруднения в установлении фактических обстоятельств ее совершения по объективным причинам, за давностью исследуемых событий, по причине уничтожения документов в связи с истечением сроков хранения, данная объективная невозможность предоставления сторонами сделки документальных доказательств лишает ответчика возможности защищаться в суде от предъявленных требований, а потому должна толковаться в пользу ответчика. 

При этом необходимо отметить, что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения, а при оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. 

В рассматриваемом деле суд округа полагает, что предъявление кредитором требования о признании сделки недействительной по истечении 9 лет с даты ее совершения, почти 4 лет с даты введения в отношении должника процедуры банкротства, более 3 лет с даты включения требований ФИО2 в реестр, а также 2 лет и 9 месяцев с даты, с которой кредитор связывает начало течения трехлетнего срока исковой давности, при том, что разумным и добросовестным поведением кредитора в деле о банкротстве является скорейшее пополнение конкурсной массы и получение удовлетворения требований, могло иметь единственную цель – выждать максимальное время для истечения срока хранения документов в банках, иных организациях и у сторон сделки и создать затруднения для ответчика в доказывании своей позиции, в том числе финансовой возможности оплаты цены договора. 

Необходимо отметить также и то, что ФИО2 в порядке правопреемства стал кредитором должника еще в 2015 г., и с учетом статуса должника как предпринимателя должен был понимать правовую возможность оспаривания сделок должника в пределах трехлетнего периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Рассматриваемая сделка совершена за 5 лет до возбуждения дела о банкротстве должника.

Принимая во внимание отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что стороны сделки действовали со злоупотреблением правами, с намерением причинить вред кредиторам должника, учитывая истечение срока исковой давности и совершение сделки за пределами трехлетнего периода подозрительности, у судов первой и апелляционной инстанций не имелось оснований для удовлетворения заявления кредитора ФИО2 о признании договора купли-продажи недвижимого имущества от 28.04.2014, заключенного должником с ФИО1, недействительным и применении последствий недействительности данной сделки.

С учетом изложенного определение суда первой инстанции                  от 03.09.2024 и постановление апелляционного суда от 01.11.2024 по настоящему делу подлежат отмене, как принятые с нарушением норм материального права. Суд округа считает возможным принять судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

На основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной и кассационной жалобам относятся на проигравшую сторону – ФИО2

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 03.09.2024 по делу № А50-19513/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2024 по тому же делу отменить, в удовлетворении заявления кредитора ФИО2 о признании сделки должника недействительной отказать.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 20 000 руб. в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе и 10 000 руб. в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                       Н.А. Артемьева

Судьи                                                                                    О.Н. Новикова 

                                                                                              В.В. Плетнева