943/2023-174415(1) 

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности определение арбитражного суда  

13 декабря 2023 года Дело № А65-34226/2022  гор. Самара 11АП-16316/2023  Резолютивная часть постановления объявлена 06 декабря 2023 года.  

Полный текст постановления изготовлен 13 декабря 2023 года 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Гадеевой Л.Р., судей Гольдштейна Д.К., Машьяновой А.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,  рассмотрев 06 декабря 2023 года в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале № 2,  

апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2 на  определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.09.2023, принятое по заявлению  конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО4 в рамках дела № А65-34226/2022 о несостоятельности (банкротстве) общества с  ограниченной ответственностью «УК Щедрая»,  

при участии в судебном заседании: от конкурсного управляющего ФИО2 – лично по паспорту; 

от ФИО3, ФИО4 – представитель ФИО5 по доверенности от 06.05.2023;  

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.01.2023 заявление Кредитного  потребительского кооператива «Единый Сберегательный Центр» признано обоснованным, в  отношении ООО «УК Щедрая» введена процедура наблюдения. Временным управляющим  утвержден ФИО2.  

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.05.2023 должник признан  банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим  утверждена кандидатура ФИО2.  

Ранее в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление временного  управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО3, ФИО4.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.09.2023 в удовлетворении  заявления конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО4 в размере 5 635 423,20 рубля отказано.  

Не согласившись с принятым судом первой инстанции судебным актом, конкурсный  управляющий ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный  апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда  Республики Татарстан от 06.09.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2023.  апелляционная жалоба оставлена без движения.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2023  апелляционная жалоба принята к производству. Судебное заседание назначено на 13 ноября 2023  года на 10 час. 20 мин.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2023 рассмотрение  апелляционной жалобы отложено на 06.12.2023 на 10 час. 40 мин.  

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и  месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с  порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.  

До начала судебного заседания от ФИО3 поступили письменные  пояснения.  

От конкурсного управляющего ФИО2 поступили возражения на  отзывы ответчиков.  

Поступившие документы приобщены судом апелляционной инстанции к материалам дела в  порядке ст.ст. 81, 262 АПК РФ.  

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО2 поддержал  доводы, изложенные в апелляционной жалобе.  

Представитель ФИО3, ФИО4  возражала относительно доводов, изложенных в апелляционной жалобе.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте  рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о  времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не  обеспечили.  

В соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ при неявке в судебное заседание иных лиц,  участвующих в деле и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного  разбирательства, суд рассматривает дело в их отсутствие.  

Судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителей лиц,  участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения  апелляционной жалобы и не явившихся в судебное заседание, в порядке, предусмотренном главой  34 АПК РФ.  

Рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в  обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность  применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм  процессуального права, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный  апелляционный суд не установил оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации для отмены судебного акта.  

В соответствии со ст. 32 Закона о банкротстве и ч. 1 ст. 223 АПК РФ дела о несостоятельности  (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным  процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными  федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, в обоснование  заявленных требований конкурсный управляющий указывал, что бывшим руководителем ООО «УК  Щедрая» являлась ФИО3. Период осуществления полномочий в роли  руководителя с 18.01.2019 по 21.09.2021.  

Конкурсным управляющим установлено, что ФИО3, являясь  руководителем общества в период 18.01.2019 по 21.09.2021, производила перечисление денежных  средств в пользу ИП ФИО4 с назначением платежа: «за аренду оборудования»,  «предоставление потребительских займов по договору процентного займа».  

При этом ИП ФИО4 является сыном ФИО3 

Указанные действия были совершены, когда общество уже имело признаки  неплатежеспособности, что, по мнению конкурсного управляющего, доказывает выведение активов  должника в преддверии процедуры несостоятельности (банкротства).  

Конкурсный управляющий указывал, что ситуация неплатежеспособности должника создана  намеренно Поздняковой Н.М., ответственным за проведение экономической политики ООО «УК  Щедрая» в предбанкротный период. Поздняков Д.С., в свою очередь, получил выгоду из  незаконного и недобросовестного поведения руководителя должника. Соответственно размер  ответственности Позднякова Д.С. определяется солидарно с Поздняковой Н.М.  

Исследовав материалы дела, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого  доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их  совокупности, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для  удовлетворения заявленных требований, правомерно исходя при этом из следующего.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное,  предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и  (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуации, когда причинен  существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в  пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения  таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего  Федерального закона.  

Исходя из разъяснений, данных в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53 от  21.12.2017 г. «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве», привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав  кредиторов.  

При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического  лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (п. 1 ст. 48 Гражданского  кодекса РФ), его самостоятельную ответственность (ст. 56 Гражданского кодекса РФ), наличие у  участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов  юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений,  так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством  недобросовестного использования института юридического лица (ст. 10 Гражданского кодекса РФ).  

Согласно п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53 от 21.12.20.17 г. «О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности  при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к  невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11. ;ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)») следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой  причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.  Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на  положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными  действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.  

В пункте 22 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 01.07.1996 N 6/8 разъяснено, что  при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического  лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц,  которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным  образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен  учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех  случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или  иными действиями.  

В соответствии с подп. 10 ст. 61.11 ФЗ Закона о банкротстве контролирующее должника лицо,  вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования  кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности  полного погашения требований кредиторов отсутствует.  

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало  согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах  должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и  если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам  кредиторов.  

Таким образом, при обращении с требованием о привлечении руководителя должника к  субсидиарной ответственности заявитель должен доказать, что своими действиями (указаниями)  ответчик довел должника до банкротства, то есть до состояния, не позволяющего ему удовлетворить  требования кредиторов по денежным обязательствам.  

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско- правовой, в связи с чем их привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника осуществляется по общим правилам гражданского законодательства.  

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для привлечения к  субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 61.11 Закона о банкротстве, заявителю  необходимо доказать факт совершения ответчиком правонарушения (действия, бездействие) и  причинную связь между противоправными действиями ответчика (контролирующее должника лицо)  и наступившими последствиями (банкротство должника).  

При недоказанности любого из этих элементов в удовлетворении заявления должно быть  отказано.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в  частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и  разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных  условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и  т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие  должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником,  которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его  кредиторам, и т.д.  

Из буквального содержания норм главы III.2 и приведенных в Постановлении N 53  разъяснений не следует, что при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих лиц к  субсидиарной ответственности оценке подлежат исключительно действия указанных лиц,  совершенные в рамках осуществления хозяйственной деятельности должника.  

В условиях наличия у контролирующего должника лица статуса единоличного  исполнительного органа иного юридического лица его действия в указанном качестве, связанные с  исполнением данным юридическим лицом обязательств, и способные повлиять на права и  обязанности должника, его финансовое состояние, также подлежат оценке.  

Вместе с тем, исходя из вышеприведенных разъяснений, суду на основании представленных в  материалы дела доказательств необходимо исследовать, явились ли такие действия (бездействие)  необходимой причиной банкротства должника, наступило бы без них объективное банкротство  должника.  

Между тем судом первой инстанции установлено, что в рассматриваемом случае в материалы  дела не представлено доказательств того, что банкротство должника наступило в результате  совершения спорных перечислений денежных средств в пользу ИП ФИО4  

Также заявителем не представлено доказательств того, что только действиями или указаниями  ответчика общество было доведено до состояния несостоятельности (банкротства) и в полной мере  не могло удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить  обязанность по уплате обязательных платежей.  

В пункте 17 Постановления от 21.12.2017 N 53 Пленума Верховного Суда РФ отражено, что  контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том  случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие),  существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему  правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста  диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит  привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении  должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности,  и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в  будущем (абзац первый пункта 17 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53). Если из-за  действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков  объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения  

должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой  ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной  ответственностью основаниям (абзац третий пункта 17 Постановления Пленума ВС РФ от  21.12.2017 N 53).  

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53 от 21.12.2017 г. «О некоторых  вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве» указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки  (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками)  причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки  должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно  являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на  деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78  Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной  ответственностью и т.д.).  

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует  исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях,  существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка,  заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность  продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности,  приносивших ему ранее весомый доход.  

Вместе с тем существенная убыточность сделки является оценочной категорией, поскольку в  каждом конкретном случае суд устанавливает фактические обстоятельства дела, размер сделки  применительно к масштабам деятельности должника и в этой связи определяет, является ли  убыточность существенной с учетом представленных доказательств.  

По смыслу подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения  сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания  недействительности, в том числе предусмотренные ст. 61.2 (подозрительные сделки) и ст. 61.3  (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит  обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами  по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из  кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.  

Согласно пункту 56 Постановления N 53 по общему правилу, на арбитражном управляющем,  кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит  бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо  (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем, отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих  лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и  действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при  необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или)  кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у  привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения  требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных  утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные  документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты  в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того,  как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о  банкротстве).  

Таким образом, на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения  контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред  имущественным правам кредиторов.  

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о том, что спорные перечисления денежных  средств явились выводов активов должника, судом первой инстанции принято во внимание, что  согласно выписке по расчетному счету должника, перечисления денежных средств с назначением  платежа: «за аренду оборудования», были произведены не должником в адрес ответчика, а  наоборот, ИП ФИО4 в адрес должника ООО «УК Щедрая».  

Кроме того, из выписки по расчетному счету следует, что должник осуществлял в пользу  

ответчика перечисления денежных средств с назначением платежа: «по договору займа».  

Судом первой инстанции установлено, что общество с ограниченной ответственностью «УК  

Щедрая» создано 18.01.2019. Учредителями при создании общества являлись: 23.01.2019 ФИО6 50%, 23.01.2019 ФИО3, 50%. Руководителем общества являлась ФИО3 ФИО6 является родной сестрой ФИО7, что подтверждается ответом ЗАГС. 

Как указывал ответчик, ООО «УК «Щедрая» было создано по инициативе ФИО7 и  

ФИО4 

Основным видом деятельности ООО «УК Щедрая» являлось организация общественного  

питания (столовая). 

Финансирование ООО «УК «Щедрая» осуществлялось путем представления займа КПК  

«Единый Сберегательный Центр». При этом председателем правления КПК «Единый  

Сберегательный Центр» являлся ФИО8, который также являлся участником Региональной  

общественной организации по развитию микрофинансовых услуг и кредитной кооперации в  

Республике Татарстан. 

Вторым участником Региональной общественной организации по развитию микрофинансовых  

услуг и кредитной кооперации в Республике Татарстан являлась ФИО9  

Судом первой инстанции установлено, что между КПК «Единый Сберегательный Центр»  

(заимодавец) и ООО УК «Щедрая» (заемщик) заключались договоры займа на постоянной основе, с  

даты создания общества УК» Щедрая»: 

Договор займа 

Размер 

Размер 

Размер 

Не погашенный 

предоставленно 

погашенного  

погашенных  

остаток 

го займа 

займа 

процентов 

Договор процентного  30.01.2019  

займа  

ЕСОФ-00000011  

от 

500 000,00 

500 000,00 

140 004,00 

нет 

Договор процентного  30.01.2019  

займа  

ЕСОФ-00000012  

от 

70 000,00 

70 000,00 

21 000,00 

нет 

Договор процентного  05.02.2019  

займа  

ЕСОФ-00000019  

от 

150 000,00 

150 000,00 

45 000,00 

нет 

Договор процентного  06.02.2019  

займа  

ЕСОФ-00000021  

от 

300 000,00 

300 000,00 

90 000,00 

нет 

Договор процентного  08.02.2019  

займа  

ЕСОФ-00000023  

от 

500 000,00 

500 000,00 

150 000,00 

нет 

Договор процентного  12.02.2019  

займа  

ЕСОФ-00000024  

от 

200 000,00 

200 000,00 

60 000,00 

нет 

Договор процентного  20.02.2019  

займа  

ЕСОФ-00000029  

от 

200 000,00 

200 000,00 

60 000,00 

нет 

Договор процентного  27.02.2019  

займа  

ЕСОФ-00000030  

от 

100 000,00 

100 000,00 

30 000,00 

нет 

Договор процентного  04.03.2019  

займа  

ЕСОФ-00000032  

от 

200 000,00 

200 000,00 

60 000,00 

нет 

Договор процентного  19.03.2019  

займа  

ЕСОФ-00000041  

от 

200 000,00 

200 000,00 

60 000,00 

нет 

Договор процентного  02.04.2019  

займа  

ЕСОФ-00000050  

от 

100 000,00 

100 000,00 

30 000,00 

нет 

Договор процентного  11.04.2019  

займа  

ЕСОФ-00000053  

от 

100 000,00 

100 000,00 

30 000,00 

нет 

Договор процентного  15.04.2019  

займа  

ЕСОФ-00000054  

от 

175 000,00 

175 000,00 

52 500,00 

нет 

Договор процентного  18.07.2019  

займа  

ЕСОФ-00000104  

от 

400 000,00 

400 000,00 

144 000,00 

нет 

Договор процентного  18.07.2019  

займа  

ЕСОФ-00000105  

от 

447 000,00 

447 000,00 

160 920,00 

нет 

Договор процентного  13.02.2020  

займа  

ЕСОФ-00000016  

от 

800 000,00 

800 000,00 

155 997,00 

нет 

Договор процентного  13.02.2020  

займа  

ЕСОФ-00000017  

от 

1 060 000,00  

1 060 000,00  

206 703,00 

нет 

Договор процентного  05.03.2020  

займа  

ЕСОФ-00000022  

от 

830 000,00 

830 000,00 

161 847,00 

нет 

Договор процентного  25.08.2020  

займа  

ЕСХ)Ф-00000091  

от 

4 978 000,00  

61 388,00 

4 978 000,00 

Договор процентного  25.11.2020  

займа  

ЕСОФ-000000Ш  

от  

345 000,00 

4 675,00 

345 000,00 

Договор процентного  27.11.2020  

займа  

ЕСОФ-000000134  

от  

150 000,00 

2 164,00 

150 000,00 

Договор процентного  07.12.2020  

займа  

ЕСОФ-000000135  

от  

100 000.00 

100 000,00 

Договор процентного  22.12.2020  

займа  

ЕСОФ-000000136  

от  

270 000,00 

270 000,00 

Всего по договорам займа: 

12 175 000,00 

6 332 000,00 

1 726 198,00 

5 843 000.00 

Размер уставного капитала на момент создания ООО «УК «Щедрая» составлял 10 000 рублей. 

При этом из условий договора займов следует, что заем был предоставлен КПК «ЕСЦ»  должнику в целях осуществлениях текущей предпринимательской деятельности.  

Согласно сведениям по расчетным счетам, в указанный период у должника отсутствовали в  обороте свободные денежные средства, достаточные для текущей хозяйственной деятельности.  

Согласно абз. 2 п. 4 ст. 65.2 ГК РФ участник корпорации обязан участвовать в образовании  имущества корпорации в необходимом размере.  

По общему правилу в связи с неопределенностью, присущей предпринимательской  деятельности, учредителям хозяйственного общества заранее может быть неизвестно, является ли  формируемый ими уставный капитал достаточным или нет.  

Вместе с тем в рассматриваемом случае суд первой инстанции пришел к выводу о том, что у  учредителей организации не было какой-либо неопределенности относительно рынка и масштабов  деятельности нового, созданного ими, участника гражданского оборота. Уже на начальном этапе им  было заведомо известно, что организация не имеет возможности вести нормальную  предпринимательскую деятельность в указанной сфере ввиду очевидного несоответствия  полученного ею имущества (денежные средства в сумме 10 000 рублей) объему планируемых  мероприятий (сеть общественного питания).  

Контролирующее лицо намеренно отказалось от предусмотренных законом механизмов  капитализации через взносы в уставный капитал (ст. 15 Закона об обществах с ограниченной  ответственностью) или вклады в имущество (ст. 27 Закона об обществах с ограниченной  ответственностью) и воспользовалось предусмотренным законом минимальным размером уставного  капитала, не выполняющим гарантирующую функцию.  

Исходя из конкретных обстоятельств, дела суд вправе переквалифицировать заемные  отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170  ГК РФ (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным  требованием статус корпоративного.  

С учетом изложенного суд первой инстанции заключил, что предоставление займов должнику  производилось в целях участия в правоотношениях по исполнению договоров с контрагентами по  оплате.  

При этом судом не установлено, что должник располагал собственными денежными  средствами в размере, достаточном для ведения текущей хозяйственной деятельности. То есть  предоставление должнику займа было обусловлено выработанной всеми участниками корпорации  моделью ведения бизнеса по финансированию текущих расходов при недостаточной капитализации.  

Таким образом, денежные средства, предоставленные КПК «ЕСЦ» обществу «УК «Щедрая» по  договорам займа фактически является увеличением уставного капитала общества.  

В последующем, в целях осуществления общей хозяйственной деятельности, ООО «УК  «Щедрая» производило перечисление заемных денежных средств другому участнику корпорации -  ИП ФИО4 по договорам займа.  

Из материалов дела следует, что 15.01.2019 ФИО10 зарегистрирован в качестве  индивидуального предпринимателя (торговля оптовая прочими пищевыми продуктами, не  включенными в другие группировки (46.38.29)), (деятельность ресторанов и услуги по доставке  продуктов питания).  

В целях реализации бизнес-проекта по организации общественного питания (столовая), часть  функций общества была передана ИП ФИО4  

Так, например, договор аренды помещения от 25.01.2019, заключенный между ООО «УК  «Щедрая» и ООО «Юник», с целью сокращения расходов, был расторгнут, и заключен 25.02.2019 с  ИП ФИО4  

Таким образом, фактически за счет заемных денежных средств КПК «ЕСЦ», полученных ООО  «УК «Щедрая», ИП Поздняков Д.С. производил оплату текущих расходов общего бизнеса, а именно  оплату заработной платы сотрудников и поставщиков питания, аренды помещения.  

Из пояснений ответчика следует, что в 2020-2021г. фактически наступил предпринимательский  риск, с учетом пандемии сфера общественного питания попала под ковидные ограничения,  произошел рост цен на продукты питания от 20% до 50%, потребительский спрос упал. КПК «ЕСЦ»  приняло решение дофинансировать общество в условиях кризиса как внутреннего, так и внешнего, в  том числе с целью закрытия собственных обязательств и закрытия текущих обязательств,  возникших в ходе хозяйственной деятельности общества. Способ финансирования был  предусмотрен в форме займа. Денежные средства, предоставленные в период август - декабрь  в размере 4 575 489,00 руб., были направлены на погашение обязательств перед КПК «ЕСЦ»:  «оплата процентов, возврат номинала по договору процентного займа».  

В свою очередь спорные денежные средства в размере 1 102 500 руб. были предоставлены ИП  ФИО4 в качестве займа по договору процентного займа № 1 от 12.11.2020 для погашения  обязательств ООО «УК Щедрая» перед третьими лицами через ИП ФИО4: ИП  ФИО11 «оплата за аренду помещения», КПК «ЕСЦ» «оплата процентов по договору  процентного займа», «возврат номинала, оплата процентов по договору процентного займа»,  ФИО12 «расчет при увольнении», ООО «УК «ПЖКХ» «оплата за услуги по обращению с  ТКО», АО «ЭР-Телеком Холдинг» «оплата за услуги связи», ООО «ФМ» «оплата за услуги по  счету», АО «Айко» «оплата за лицензию на ПО».  

Таким образом, в рамках общих экономических интересов, денежные средства перечислялись  обществом в пользу ИП ФИО4 с назначением платежа: «по договору займа», в целях  оплаты им текущих расходов, возникших из совместной деятельности сети общественного питания  (столовой).  

При этом как следует из материалов дела, оплата текущих расходов общества перед третьими  лицами, согласовывалась с ФИО7  

В деле о банкротстве доказывание факта общности экономических интересов допустимо не  только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к  одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.  

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N  948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не  исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного  участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако  сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения  предпринимательской деятельности.  

Такой подход соответствует правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда  Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475.  

При этом аффилированность лиц может проистекать не только из их родственных отношений,  но и являться фактической. Кроме того, юридическая аффилированность может быть подтверждена  через принадлежность сторон к одной группе лиц (в частности, посредством нахождения в органах  юридического лица).  

Столь значительное количество совпадений не может быть объяснено обычной случайностью  и стечением обстоятельств. Совокупность приведенных доводов и отсутствие иных рациональных  объяснений позволяли прийти к выводу о том, что наиболее вероятный вариант развития событий  заключается в наличии между названными лицами, как минимум, фактической аффилированности,  что обусловливает как существование у них общих экономических интересов, так и занятие единой,  согласованной и скоординированной процессуальной стратегии в рамках настоящего дела о  банкротстве.  

Таким образом, ИП ФИО4, КПК «ЕСЦ» и ООО «УК «Щедрая» имели общий  экономический интерес, вели совместную деятельность в части организации общественного питания  (столовой) под брендом «Щедрая».  

В связи с указанными обстоятельствами суд первой инстанции пришел к выводу о том, что  ООО «УК «Щедрая» начало осуществлять предпринимательскую деятельность в сфере  общественного питания через подконтрольных лиц ИП ФИО4 и КПК «ЕСЦ», для чего  КПК «ЕСЦ» финансировало ООО «УК Щедрая» посредством предоставления займов.  

Наличие общего для всей группы конечного бенефициара, перемещение активов внутри этой  группы, уменьшившее имущественную сферу должника, последующее исполнение обязательства  должника членами группы, а также обычная природа взаимодействия аффилированных лиц  (предполагающей, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов  друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о  внутригрупповых соглашениях) дают основание полагать, что имел место договор о покрытии.  

Установленные судом обстоятельства, свидетельствуют о том, что внутри группы активно  использовался механизм свободного перемещения денежных средств, позволяющий кредитору  беспрепятственно использовать активы должника.  

В связи с изложенным судом первой инстанции принято во внимание, что учитывая  недопустимость возврата капиталозамещающего финансирования за счет текущей выручки  должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15- 5734(4,5)), суду следует установить за счет каких средств произведено погашение долга перед  третьими лицами. В случае, если аффилированный кредитор осуществил исполнение своих  обязательств за счет средств от ранее распределенной прибыли должника, либо за счет внешних  поступлений, он не может считаться злоупотребившим правом.  

Если будет установлено, что погашение осуществлено за счет должника, а кредитор не  подтвердит, что операции по изъятию им денежных средств со счета должника соотносятся с  реальными хозяйственными отношениями, то следует применить презумпцию о наличии скрытого  договора о покрытии, являющегося соглашением о предоставлении должнику компенсации за  изъятые из его оборота активы посредством осуществления платежа в пользу внешнего кредитора  (абзац первый пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от  22.11.2016 N 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса  Российской Федерации об обязательствах и их исполнении", пункт 1 статьи 313 ГК РФ), что не  влечет суброгацию требования (пункты 2, 5 статьи 313 ГК РФ).  

Из материалов дела следует, что с учетом заявлений ответчика об аффилированности сторон  по настоящему делу и их вхождении в группу компаний, спорные перечисления денежных средств  должником ООО «УК «Щедрая» в пользу ИП ФИО4 по договору займа были произведены  не за счет собственных средств должника, а за счет средств группы компаний, аффлированного лица  КПК «ЕСЦ».  

Исходя из характера их экономической деятельности влияние полученного должником от КПК  «ЕСЦ» кредитного финансирования на экономическое положение данной группы, было аналогично  случаю свободного перемещения активов внутри этой группы.  

С учетом изложенных обстоятельств, суд первой инстанции заключил, что в рассматриваемом  случае не имеет правового значения то обстоятельство, что за счет спорных заемных денежных  средств ответчик ИП ФИО4 производил погашение текущей задолженности по договорам,  заключенным от своего имени.  

Так, судом первой инстанции установлено, что договор аренды помещения (столовой)  площадью 223 кв.м., по адресу: 

<

...>, ранее заключенный с должником ООО  УК «Щедрая», был расторгнут, и заключен с ИП ФИО4 В данном помещении  располагался пункт общественного питания (столовая). С 25.02.2019 оплату аренды того же  помещения (столовой) производил уже ИП ФИО4 В последующем, 15.12.2020 в целях  сокращения расходов на оплату аренды, ИП ФИО4 был заключен новый договор  аренды помещения (столовой).  

С учетом установленных фактических обстоятельств по делу суд первой инстанции пришел к  выводу, что ответчик ИП ФИО4 заключал договоры с третьими лицами в интересах всех  заинтересованных лиц, в целях реализации общего экономического проекта, поскольку договор  аренды, поставки и т.п. были заключены в целях организации деятельности по общественному  питанию.  

При этом судом первой инстанции учтено, что конкурсный управляющий, в свою очередь, не  представил доказательств самостоятельного заключения должником ООО УК «Щедрая» договоров с  третьими лицами в ходе своей хозяйственной деятельности (организации сети общественного  питания), и оплаты текущих расходов за счет собственных средств общества, то есть ведения  опосредованной предпринимательской деятельности.  

На основании изложенного, приняв во внимание, что на момент выдачи займа должник,  ответчик, кредитор находились в отношениях заинтересованности (аффилированности) по  отношению друг к другу и контролировались одними и теми же лицами, определяющим их  действия; что в данном случае имело место свободное перемещение денежных средств внутри  группы компаний, в связи с чем, получаемое финансирование использовалось в интересах всей  группы компаний; обычную природу взаимодействия аффилированных лиц (предполагающей, как  правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию  внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых  соглашениях), суд первой инстанции пришел к верному и обоснованному выводу о наличии между  должником и аффилированными лицами соглашения, определяющего условия покрытия расходов  на погашение чужого долга (договор о покрытии), применительно к рассматриваемому случаю  компенсационная природа платежа, совершенного аффилированным лицом в пользу независимого  кредитора не предполагает реализацию исполнившим лицом своих прав в виде предъявления в  порядке регресса своих требований к должнику.  

Кроме того, судом первой инстанции отмечено, что единственным кредитором должника  является заявитель по делу о банкротстве - КПК «ЕСЦ».  

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2, 3), иск о привлечении к  субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает  предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество  кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию  последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.  

Наряду с конкурсным оспариванием (которое также осуществляется посредством  предъявления косвенного иска) институт субсидиарной ответственности является правовым  механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им  вреда.  

В отношении конкурсного оспаривания судебной практикой выработано толкование, согласно  которому при разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов  несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по  сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только  тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента  (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые  (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской  Федерации от 03.08.2020 N 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 N 305-ЭС20-5613).  

Равным образом при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности  интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим  его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к  субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от  должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. (Именно поэтому в том числе  абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило,  согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования,  принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам).  

Однако в рассматриваемом случае судом первой инстанции принято во внимание, что  кредитор КПК «ЕСЦ» и их аффилированные лица сами являлись причастными к управлению  должником, то есть они не имеют статуса независимых кредиторов, что лишает их возможности  заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности. Предъявление подобного иска  по существу может быть расценено как попытка компенсировать последствия своих неудачных  действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес. В то же время  механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения  корпоративных споров (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного  Суда Российской Федерации от 28 сентября 2020 г. N 310-ЭС20-7837).  

Судом также отмечено, если КПК «ЕСЦ» полагал, что П-вы как их партнеры по бизнесу  действовали неразумно или недобросовестно по отношению к обществу, то они не были лишены  возможности прибегнуть к средствам защиты, имеющимся в арсенале корпоративного (но не  

банкротного) законодательства, в частности, предъявление требований о взыскании убытков,  исключении из общества, оспаривание сделок по корпоративным основаниям и прочее.  

При этом судом первой инстанции отмечено, исходя из динамики коэффициентов,  характеризующих финансово-хозяйственную деятельность предприятия, ситуацию, которая  сложилась у ООО УК «Щедрая», можно было расценивать как критическую.  

Судом установлено, что баланс должника за 2020 год не являлся ликвидным. Его структура  характеризуется существенной диспропорцией между наиболее ликвидными активами и наиболее  срочными обязательствами, что свидетельствует о неудовлетворительной структуре баланса и,  следовательно, утрате платежеспособности.  

Между тем исходя из представленных в материалы дела документов, пояснений ответчиков,  судом первой инстанции установлено, что к неплатежеспособности ООО УК «Щедрая» привели  следующие обстоятельства:  

- снижение объема прибыли с последующим углублением процесса до состояния убыточности  деятельности. В результате активы предприятия расходовались без воспроизводства в должном  размере;  

- высокий уровень себестоимости оказанных услуг, который не перекрывается полученными  доходами, что привело к возрастающему увеличению убытков предприятия.  

Указанные обстоятельства возникли, в том числе, в результате введения ковидных  ограничений в сфере организации общественного питания.  

В абзаце втором пункта 1 Постановлении N 62 разъяснено, что арбитражным судам  необходимо принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического  лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не  свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как  возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру  предпринимательской деятельности.  

Кроме того, судом первой инстанции приняты во внимание пояснения представителя  ответчика в судебном заседании, который указал, что основной причиной невозможности  погашения должником задолженности перед единственным кредитором явились ограничительные  меры, введенные на территории Российской Федерации в связи тяжелой эпидемиологической  обстановки, сложившейся в период 2019, 2020 года, приведшие к сложностям в финансовой и  производственной деятельностях предприятия. В связи с введенными ограничениями, связанными с  COVID-19, должник вынужден был приостановить свою деятельность в сфере общественного  питания.  

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к выводу, что неспособность должника  погасить задолженность перед кредиторами была обусловлена не действиями его руководителей, а  объективно не зависящим от их воли внешним фактором в виде наложенных ограничительных мер,  связанных с распространением коронавирусной инфекции.  

Судом первой инстанции отмечено, что директор объективно не мог предвидеть наступление  указанных обстоятельств, в том числе коронавирусной инфекции, введения ограничительных мер  связанных с пандемией, в результате которых ООО УК «Щедрая» фактически была прекращена  деятельность.  

Судом также установлено, что реализация указанного проекта первоначально была  приостановлена в конце 2020 года по причине эпидемиологической обстановки и ограничительных  мер, которые привели к сокращению спроса и объема в сфере общественного питания. Это  негативно повлияло на финансовое состояние должника, осуществляющего основную деятельность  на данном рынке. Дальнейшие распространение эпидемии привело к существенному изменению  условий ведения коммерческой деятельности должника, в том числе, повлекло возникновение  неопределенности и турбулентности, в которой многие крупные инвестиционные проекты  оказываются нереализованными по причине опасений инвесторов. Именно это и произошло с  проектом должника: «организация сети общественного питания».  

При этом судом первой инстанции также учтено, что сам по себе факт наличия у должника  кредиторской задолженности не свидетельствует о том, что такая задолженность образовалась в  результате действий (бездействия) контролирующих должника лиц. Данная правовая позиция  согласуется с позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от  10.12.2020 N 305-ЭС20-11412.  

Судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений,  принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают  самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой  деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов и иных органов выявлять  наличие в ней деловых просчетов (Постановление от 24.02.2004 N 3-П и Определение от 04.06.2007  N 320-О-П КС РФ).  

В свою очередь конкурсным управляющим не представлены доказательства совершения  должником сделок, которые могли существенно повлиять на объективное банкротство должника,  повлечь за собой существенное ухудшение финансового положения должника, то есть являться  причиной банкротства должника, с учетом выбранной модели ведения хозяйственной деятельности  должника и взаимоотношения сторон внутри группы компаний, реализующих единую  экономическую цель.  

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, тождественны тем доводам, которые являлись  предметом рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая правовая оценка, основания  для ее непринятия у суда апелляционной инстанции отсутствуют. Кроме того, указанные доводы  направлены на переоценку установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств дела  и принятых им доказательств.  

Судом первой инстанции дана подробная мотивированная оценка обстоятельствам, с которыми  конкурсный управляющий связывает банкротство ООО УК «Щедрая», основания для несогласия с  которой у суда апелляционной инстанции не имеется ввиду отсутствии достаточных, относимых и  допустимых доказательств того, что действия контролирующих должника лиц были направлены на  вывод активов должника и привели к банкротству подконтрольного общества.  

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что  апелляционная жалоба содержит доводы, не опровергающие выводы суда первой инстанции,  доводы жалобы направлены на их переоценку с целью установления иных обстоятельств, которые  опровергаются материалами дела. В этой связи, учитывая отсутствие нарушений, являющихся  основанием для безусловной отмены судебного акта по статье 270 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, обжалуемое определение суда первой инстанции является законным  и обоснованным.  

В соответствии соложениями Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, уплата  государственной пошлины в настоящем случае не предусмотрена.  

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  арбитражный апелляционный суд   

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.09.2023 по делу № А6534226/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в  месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Л.Р. Гадеева 

Судьи Д.К. Гольдштейн 

А.В. Машьянова