ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-33735/2019к3

г. Красноярск

02 апреля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена «20» марта 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен         «02» апреля 2025 года.

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Яковенко И.В.,

судей:  Бутиной И.Н., Хабибулиной Ю.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём Таракановой О.М. (до объявления перерыва – в судебном заседании 26.02.025, после объявления перерыва – в судебном заседании 12.03.2025), секретарем Щекотуровой Я.С. (после объявления перерыва – в судебном заседании 20.03.2025),

при участии в судебном заседании, находясь в помещении Третьего арбитражного апелляционного суда:

от ответчика (ФИО1) - ФИО2, представителя по доверенности от 01.07.2021, паспорт,

при участии в судебном заседании с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания):

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори» ФИО3, паспорт;

от общества с ограниченной ответственностью «Молкомбинат  Новониколаевский»: ФИО4, представителя по доверенности от 25.02.2025, паспорт,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО5

на определение Арбитражного суда Красноярского края

от 12 апреля 2024 года по делу  № А33-33735/2019к3,

установил:

решением Арбитражного суда Красноярского края от 13.08.2020 общество с ограниченной ответственностью «Саянские зори» (далее – должник) признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

21.10.2020 в Арбитражный суд Красноярского края поступило, впоследствии уточненное в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, заявление конкурсного управляющего ООО «Саянские Зори» ФИО3 (далее – конкурсный управляющий) о взыскании солидарно 16 464 056,45 руб. убытков со ФИО6, ФИО5, ФИО1.

Определением от 11.11.2020 заявление принято к производству суда, назначено судебное заседание. В указанном судебном акте суд пришел к выводу о привлечении к участию в деле в качестве соответчиков ФИО5, ФИО1.

01.02.2022 в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Саянский зори» ФИО3 о признании сделки недействительной сделки - соглашения о зачете встречных однородных требований от 31.01.2018 между ООО «Саянские Зори» (ИНН 

<

***>) и ООО «Молочная компания» (ИНН 

<

***>), применении последствий недействительности сделки.

Определением от 24.02.2022 заявление принято к производству суда, назначено судебное заседание.

Определением от 29.03.2022 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО5, ФИО6.

Определением от 13.06.2022 объединено в одно производство дело № А33-33735-4/2019 и дело № А33- 33735-3/2019, объединенному делу присвоен номер № А33-33735-3/2019.

1. Существо обжалуемого судебного акта и доводы апелляционных жалоб.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 12 апреля 2024 года по делу  № А33-33735/2019к3 заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков удовлетворено. Взысканы со ФИО6 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения), ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения), ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) солидарно в пользу общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори» (ИНН 

<

***>) убытки в размере 16 464 056,45 руб., судебные расходы в размере 71 000 руб. Производство по заявлению конкурсного управляющего о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки прекращено.

Не согласившись с данным судебным актом в части взыскания убытков и распределения судебных расходов, ФИО1, ФИО5 (далее – ответчики) обратились в Третий арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

ФИО5 в апелляционной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции, в удовлетворении требований арбитражного управляющего в отношении ФИО5 – отказать.

Ответчик сослался на незаконность и необоснованность судебного акта, указав, что более подробные пояснения о незаконности определения будут поданы дополнительными пояснениями.

Вместе с тем, каких-либо дополнительных пояснений к апелляционной жалобе от ответчика ФИО5 в материалы дела не поступило.

ФИО1 в апелляционной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции, в удовлетворении требований арбитражного управляющего в отношении ФИО1 – отказать.

Согласно доводам апелляционной жалобы ФИО1, изложенным в дополнительных пояснениях к апелляционной жалобе от 24.05.2024:

- суд не обосновано применил к ответчику солидарную ответственность в отношении сумм, которые были перечислены со счета должника третьим лицам (не ФИО1). По расчетам апеллянта из всей взысканной суммы он не получал 14 644 056,45 руб. (взысканная судом общая сумма – 16 464 056,45 руб., но лишь 1 820 000 руб. перечислено должником на счет ответчика), соответственно указанная сумма необоснованно взыскана с него судом первой инстанции. Ответчик указывает на отсутствие закона, допускающего взыскание убытков с лица, только в силу того, что является заинтересованным лицом.

Поскольку ФИО1 не являлся участником дела № А33-33395-7/2019, то судебный акт, вынесенный по результатам рассмотрения данного дела, не является преюдициальным для ФИО1 Поскольку ст. 61.20 Закона о банкротстве начала действовать с 01.07.2017 и после 01.07.2017 ФИО1 получил всего один платеж (18.07.17 - в размере 6 000 руб.), то, по мнению ответчика, ко всем остальным платежам, полученным ФИО1 до 01.07.2017, ст. 61.20 Закона о банкротстве применена быть не может. Иные, действующие до 01.07.2017, нормы закона не предусматривают возможность взыскания убытков с лица, не являющегося и никогда не являвшегося органом управления юридического лица либо контролирующим лицом должника;

- выводы суда о том, что перечисление денежные средств должником осуществлялось при наличии у должника обязательств перед другими кредиторами, не соответствует действительности. Так, согласно сведениям официального сайта ЕФРСБ общее количество требований конкурсных кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника (ООО «Молкомбинат Новониколаевский» (далее – ООО «МКН») и ИФНС России), составляет 1 177 016,71 руб. Самое ранее из реестровых требований на сумму 829 052,40 руб. возникло у ООО «Молкомбинат Новониколаевский» на основании решения Арбитражного суда Красноярского края от 19.06.19 по делу № А33-11099/2019, согласно которому в период с 02.04.17 по 13.06.17 поставлен товар, который в период с 08.06.17 по 15.12.17 был частично оплачен, задолженность составила 829 052,40 руб. Остальная реестровая задолженность должника (перед ИФНС России) возникла позднее. По мнению ответчика, указанное означает, что осуществление должником платежей до 02.04.17 никак не влияло на кредиторов должника, которые у должника отсутствовали. Из взысканных судом обжалуемым определением сумм, после 01.04.17 от должника ФИО1 получил всего 4 платежа (6 000 + 35 000 + 39 000 + 6 000) на общую сумму 86 000 руб., соответственно, во время получения 1 820 000 - 86 000 = 1 734 000 руб. ФИО1 у должника отсутствовала задолженность перед кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов должника. Следовательно, по мнению ответчика, уплаченные до 01.04.17 должником ФИО1 1 734 000 руб. никак не могли повлиять на права кредиторов;

- взыскание со ФИО1 суммы 1 820 000 руб., входящей в общую сумму 16 464 056,45 руб., незаконно. Судом не учтено, что услуги по договору, заключенному со ФИО1 оформлялись в предусмотренном законом порядке (составлялись договор, акты), отражены в бухгалтерском учете должника, платежи должником проводились официально, через расчетный счет. В качестве доказательств реальности оказания ФИО1 транспортных услуг должнику в материалах дела представлены маршрутные листы, накладные, УПД, счета-фактуры, акты выполненных работ, заказ-наряды и др. Ответчик указал, что в рамках проведенной в настоящем дела судебной экспертизы маршрутных листов, эксперты не усмотрели в данных документах каких-либо отклонений (нарушений). Обращает внимание, что судом первой инстанции не дана оценка представленным в материалы дела доказательствам в подтверждение факта реальности факта оказания транспортных услуг - договору аренды автомобилей, ПТС, страховым полисам ОСАГО, тетради учета трудовых книжек. Ответчик указал, что должник не может быть «центром убытков» группы аффилированных с ним юридических лиц с реестровой задолженностью в 1 177 016,71 руб., в связи со следующим. В обжалуемом определении суд первой инстанции ссылается только на дело № А33-33395/2019 (о несостоятельности ООО «Сибирь-Кедр»). Однако, в данном деле реестровая задолженность больше, чем у должника. Учитывая факты, что во время получения ФИО1 от должника 1 734 000 руб. у должника отсутствовала задолженность перед кредиторами, включенными в реестре требований кредиторов, выводы суда о том, что ФИО1 якобы формально заключил договор, составлял акты и маршрутные листы, нес расходы по содержанию транспортных средств и закупке ГСМ, привлекал на работу водителей и все это делал он формально и с целью вывода денег для причинения вреда кредиторам должника – бездоказательны;

- взыскание со ФИО1 в пользу должника судебных расходов за проведение экспертизы незаконно, поскольку оплату судебной экспертизы производил конкурсный кредитор, а не должник; обжалуемое определение в части довода о фальсификации доказательства вынесено не в пользу кредитора (или должника), а в пользу ответчиков, в т.ч. ФИО1

Согласно отзывам конкурсного управляющего от 29.05.2024, общества с ограниченной ответственностью «Молкомбинат  Новониколаевский» (далее - ООО «МКН») от 06.11.2024 обжалуемое определение подлежит оставлению без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Отзывы на апелляционные жалобы от иных лиц, участвующих в деле, в материалы дела не поступили.

Определениями Третьего арбитражного апелляционного суда от 27.04.2024 апелляционные жалобы ФИО5, ФИО1 приняты к производству.

Определениями от 01.07.2024, 22.07.2024, 02.09.2024, 30.09.202, 06.11.2024 в связи с очередными отпусками в составе судей производились замены. С учетом произведенных замен по состоянию на 26.02.2025 сформирован следующий состав судей: Яковенко И.В., Бутина И.Н., Хабибулина Ю.В.

Учитывая замены в составе судей, на основании части 5 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрение апелляционных жалоб осуществлялось с самого начала.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не прибыли. Ходатайства от указанных лиц суду апелляционной инстанции не поступали.

Учитывая, что лица, участвующие в деле, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб в соответствии с требованиями статей 121 - 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, а также текста определений о принятии к производству апелляционных жалоб, подписанных судьей усиленной квалифицированной электронной подписью (Федеральный закон Российской Федерации от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти»), в разделе Картотека арбитражных дел официального сайта Арбитражные суды Российской Федерации Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации (http://kad.arbitr.ru/), в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении настоящих апелляционных жалоб, судом апелляционной инстанции установлено, что определение суда в части прекращения производства по заявлению конкурсного управляющего о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки не оспаривается, заявители апелляционных жалоб не согласны с определением суда в части взыскания с них убытков в солидарном порядке в размере 16 464 056,45 руб., а также судебных расходов в размере 71 000 руб.

В соответствии с пунктом 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного акта только в обжалуемой части, возражений со стороны представителя конкурсного управляющего, представителя кредитора не поступило.

2. Основания заявленных требований и обстоятельства дела.

2.1. Доводы о платежах аффилированным лицам.

Обращаясь в суд с заявленными требованиями, конкурсный управляющий указывает, что должнику причинены убытки в результате необоснованного перечисления с расчетного счета ООО «Саянские Зори» в пользу аффилированных лиц без встречного предоставления денежных средств в общем размере 16 494 056,45 руб.:

1) на счет аффилированного лица ООО «Молочная компания» (ИНН 

<

***>), руководителем которой по стоянию на 30.09.2020 являлся ФИО6 (в настоящее время исключено из ЕГРЮЛ как недействующее):

- с указанием основания платежа «Предоставление займа 6% согласно договору № и дата (различны во всех платежах)». Перечисления производились в период с 08.11.2016 по 25.01.2018 на общую сумму 2 940 000 руб.;

- переплачено 562 956,45 руб. Переплата осуществлена в период с 02.03.2017 по 11.10.2017.

Всего перечислений ООО «Молочная компания» 3 502 956,45 руб.

2) оплаты в адрес семьи С-вых:

- ФИО6 - оплата за предоставление транспортных услуг период с 05.07.2016 по 09.01.2017 на сумму 8 978 000 руб., 07.01.2017 предоставление денежного займа 6%, согласно договору №1 от 17.01.2017 на сумму 41 000 руб.;

- ФИО1 - (согласно актов оказания услуг с 06.01.2017, при это машины получены в аренду с 09.01.2017 в эту же дату 09.01.2017 заключен договор оказания транспортных услуг без указания тарифов) оплаты в период с 19.01.2017 по 18.07.2017 на сумму 1 820 000 руб.;

- ФИО5 – оплата аренды холодильного оборудования с 05.09.2016 по 17.08.2017 на сумму 1 289 600 руб.; с 08.07.2016 по 03.11.2016 предоставление денежного займа 6%, согласно договору № 2 от 08.07.16 на сумму 152 000 руб.; возврат денежного займа от 25.11.2016 (документы не представлены на расчетный счет должника заём не поступал) возвраты с 30 08 2017 по 14 12 2017 на сумму 190 500 руб.

Всего перечислений семье С-вых 12 471 100 руб.

3) на счет аффилированного лица ООО «КрасМаркет» (ИНН 

<

***>) (в настоящее время исключено из ЕГРЮЛ как недействующее) перечислено 530 000 руб. в счет займов аффилированному лицу и перечислений за аффилированное лицо его контрагентам. Возврат займа составил 10 000 руб. Первый платеж 12 000 руб. перечислен 08.07.2016 возврат 10 000 руб. осуществлен 15 12 2017, остальные транши осуществлены в период с 21.12.2017 по 25.01.2018. Разница перечисленных и возвращенных денежных средств составила 520 000 руб.

Итого по расчетам конкурсного управляющего общая сумма задолженности (убытков) составила16 494 056,45 руб. (3 502 956,45 руб.+ 12 471 100 руб.+ 520 000 руб.).

Материалами дела подтверждается (выписки из расчетного счета) и ответчиками не оспаривается факт спорных перечислений с расчетного счета должника на общую сумму 16 494 056,45 руб.

При этом в отношении суммы 562 956,45 руб., перечисленной на счет аффилированного лица ООО «Молочная компания», между сторонами имеются разногласия. Так конкурный управляющий в дополнительных пояснениях от 01.11.2024 указывает на принятие судом уточнений в судебном заседании 02.10.2023 в части указанной суммы.

Ответчик в пояснениях от 12.11.2024 указывает, что добавленная арбитражным управляющим сумма 562 956,45 руб. является новым требованием, которое рассмотрению в рамках настоящего обособленного спора не подлежит, а если было принято, то производство по данному требованию должно быть прекращено судом, т.к. данное требование может быть рассмотрено только в общеисковом порядке, а не в рамках дела о несостоятельности (банкротстве).

2.2. Доводы об аффилированности должника и получателей платежей.

В обоснование довода об аффилированности лиц, получивших от должника денежные средства, конкурный управляющий указывает, что руководителем и участником с долей 100% в уставном капитале ООО «Молочная компания» (ИНН 

<

***>) с момента создания – 29.05.2015 по 02.11.2017 являлся ФИО5.

В период с 02.11.2017 директором должника «Саянские зори» (по дату введения конкурсного производства) и его единственным участником являлся его родной брат, ФИО6 (ФИО6 и ФИО5 зарегистрированы по одному адресу: 663020, Красноярский край, Емельяновский р-он., 

<

...> д, 22).

Из представленного в материалы дела ответа Территориального отдела Агентства ЗАГС Красноярского края по Ленинскому району г. Красноярска в отношении ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения), следует, что отцом ФИО1 является ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения).

Учредителем ООО «КрасМаркет» (ИНН 

<

***>) с момента создания является ФИО7. Директором ООО «КрасМаркет» с момента создания по настоящее время является ФИО5, являющийся родным братом бывшему руководителю должника ФИО6.

Указанные обстоятельства установлены вступившим в законную силу судебным актом - определением Арбитражного суда Красноярского края от 20.07.2022 по делу № А33-33395-7/2019.

Как указывает конкурсный управляющий, получатели денежных средств являются аффилированными между собой лицами, первичные документы, послужившие основанием для вышеуказанных перечислений, у него отсутствуют и ему не переданы. Доказательства, подтверждающие реальность заключения договоров, указанных в назначении платежей, выполнения работ по ним, у конкурсного управляющего отсутствуют. В связи с чем, конкурсный управлявший полагает, что своими действиями по перечислению и получению денежных средств ответчики причинил убытки обществу и кредиторам, поскольку в результате спорный перечислений должник какой-либо материальной выгоды не приобрел, а фактически произошел вывод ликвидных активов должника при наличии неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения конкурсного управляющего с заявлением о взыскании убытков.

Исследовав представленные доказательства, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

3. Предмет доказывания по делу, установление состава убытков.

3.1. подлежащие доказыванию обстоятельства и система доказательств

Требование о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и требования о взыскании кредиторских и корпоративных убытков являются требованиями одного порядка – как две разновидности деликтной ответственности (ст. ст. 61.11 и 61.12, 61.20 Закона о банкротстве, 15, 53.1, 393, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Применительно к требованию о компенсации убытков в предмет доказывания входят стандартно следующие обстоятельства:

1) статус ответчика как контролирующего должника лица либо как лица, соучаствовавшего в причинении вреда (о деликтом соучастии неконтролирующих лиц имеется правовая позиция в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 N 305-ЭС19-13326 по делу N А40-131425/2016 с учетом ст. 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации),

2) конкретный состав действий/бездействий ответчика (объективная сторона),

3) неправомерность действий/бездействий ответчика,

4) вина ответчика в совершении конкретных действий/бездействий (субъективная сторона),

5) факт и размер возможных ко взысканию корпоративных или кредиторских убытков,

6) наличие причинно-следственной связи между действиями/бездействием ответчика и вредом,

7) период возникновения признаков объективного банкротства должника,

8) недостаточность конкурсной массы для погашения требований кредиторов к должнику.

По настоящему делу собраны довольно многочисленные доказательства, которые по смысловому значению (относимости к устанавливаемым обстоятельствам) можно объединить в следующие основные блоки:

1) доказательства наличия/отсутствия у ответчиков статуса контролирующих должника лица или лиц, соучаствовавших в причинении вреда;

2) доказательства осуществления спорных платежей за счет должника и факт получения денежных средств ответчиками и связанными с ними лицами;

3) доказательства в обоснование доводов ответчиков об обоснованности и легальности платежей (наличие хозяйственных сделок – поставки, аренды, транспортных услуг);

4) доказательства недостаточности конкурсной массы для погашения реестра требований кредиторов и текущих платежей;

5) доказательства возникновения непогашенной кредиторской задолженности и признаков объективного банкротства.

3.2. Квалификация убытков.

3.2.1 правовые основания взыскания убытков.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации с особенностями, установленными указанными законами.

В пункте 53 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим (п. 4 ст. 20.4 Закона о банкротстве), а также о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве требование, предусмотренное пунктом 1 указанной статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами.

Руководствуясь положениями пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, части 3 статьи 4 Закона о банкротстве, пункта 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что требование заявлено уполномоченным на то лицом и, поскольку в качестве фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения с заявлением о взыскании с ответчика убытков указывается на совершение неправомерных действий за период с 2016 года по 2018 год, то к спорным отношениям применимы нормы материального права, регламентированные статьей 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 (№ 134-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 18.11.2016 по 29.07.2017); и главой III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до внесения в него изменений Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, аналогичным по своему содержанию действующему позднее пункту 1 статьи 61.13 Закона о банкротстве, в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 1 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон № 14-ФЗ) единоличный исполнительный орган общества (в частности, директор) должен действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Обязанность руководителя должника возместить причиненные им убытки предусмотрена положениями статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 44 Закона № 14-ФЗ, пунктом 1 статьи 61.13 Закона о банкротстве.

В силу положений статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с положениями статьи 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации для привлечения к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков необходимо доказать совокупность следующих условий: факт причинения убытков, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением указанного лица и наступившими последствиями в виде убытков.

Из положений постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», следует, что, обращаясь в арбитражный суд с требованием о взыскании убытков с единоличного исполнительного органа общества, истец должен доказать факт возникновения убытков, их размер, противоправность действий (бездействия) руководителя общества (их недобросовестность и (или) неразумность) и причинно-следственную связь между его действиями (бездействием) и возникшими убытками.

По смыслу положений статей 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность доказать отсутствие вины возложено на лицо, причинившее вред.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства. В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 Гражданского кодекса), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 62 от 30.07.2013 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

3.2.2. подлежащие проверке выводы суда первой инстанции по обстоятельствам причинения убытков.

Руководствуясь положениями части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к вступившему в законную силу определению Арбитражного суда Красноярского края от 20.07.2022 по делу № А33-33395-7/2019, суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте указал, что спорные перечисления денежных средств осуществлены лицам (ФИО6, ФИО5, ФИО1, ООО «Молочная компания», ООО «Красмаркет»), которые являются заинтересованными по отношению к должнику, с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве.

В ходе рассмотрения дела, с учетом объединения обособленного спора № А33-33735-4/2019 с делом № А33-33735-3/2019, конкурсным управляющим указано, что ответчиками в отношении должника совершены действия, направленные на вывод активов должника, путем заключения соглашения о зачете встречных однородных требований от 31.01.2018 между ООО «Саянские Зори» и ООО «Молочная компания».

В соответствии с условиями соглашения ООО «Саянские Зори» в лице ФИО6 и ООО «Молочная компания» в лице директора ФИО6, для прекращения взаимных обязательств договорились зачесть сумму встречных однородных требований в размере 2 940 000 рублей.

Конкурсный управляющий указывает, что в соответствии с ответом налогового органа им установлено, что ООО «Молочная компания» действительно осуществляло поставки продукции в адрес должника, но только в течении 3 и 4 кварталов 2016 года, в 2018 году поставки не осуществлялись.

Всего в пользу ООО «Молочная компания» с назначением платежа «Оплата за товар….» должник оплатил 4 955 500 руб. (4 394 500 +561 000).

При этом поставки должнику были осуществлены ООО «Молочная компания», согласно данным, предоставленным налоговой инспекцией на сумму 4 392 543,55 руб., т.е., по мнению конкурсного управляющего, должник переплатил аффилированному лицу ООО «Молочная компания» 562 956,45 руб.

Как полагает конкурсный управляющий целью составления указанного соглашения о зачете являлось создание правовых оснований - избежать убытков со стороны группы аффилированных лиц.

Кроме того, как указывает конкурный управляющий бывший руководитель общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори» документацию должника в соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве конкурсному управляющему не передал, игнорируя судебные акты об истребовании.

Оценив представленные в материалы дела доказательства и доводы лиц, участвующих в деле, по правилам ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в обжалуемом судебном акте суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заключение соглашения о зачете встречных однородных требований от 31.01.2018 заинтересованными между собой лицами (ООО «Саянские Зори» в лице ФИО6 и ООО «Молочная компания» в лице директора ФИО6) причинило убытки должнику и конкурсным кредиторам должника.

Также конкурсный управляющий указывает, что должнику причинены убытки действиями ответчика, выразившиеся в перечислении на счет аффилированного лица ООО «КрасМаркет» (ИНН 

<

***>) денежных средств в размере 530 000 руб. в счет займов. Возврат займа составил 10 000 рублей. Разница перечисленных и возвращенных денежных средств составила 520 000 рублей.

Суд первой инстанции, оценив указанные доводы конкурсного управляющего и представленные в материалы дела доказательства, отклонив доводы ответчика об оплате за аренду холодильного оборудования, а также за транспортные услуги (стр. 10-15 обжалуемого определения), пришел к выводу о том, что перечислением денежных средств со счета должника в пользу ФИО6, ФИО5, ФИО1, ООО «Молочная компания» и ООО «КрасМаркет» произведен вывод активов должника на безвозмездной основе, что повлекло причинение убытков должнику и уменьшение конкурсной массы должника и повлияло на права и интересы кредиторов должника, рассчитывающих на максимально полное удовлетворение своих требований.

При таких условиях суд первой инстанции пришел к выводу о том, что перечисленная со счетов должника сумма образует состав причиненных ему убытков, подлежащих взысканию солидарно с сопричинителей вреда - ФИО6, ФИО5, ФИО1.

Между тем судом первой инстанции не учтены следующие правовые позиции и фактические обстоятельства.

3.3. соотношение кредиторских и корпоративных убытков применительно к обстоятельствам дела.

В рамках дела о банкротстве кредиторы, арбитражный управляющий наделяются правом на предъявление контролирующему лицу требования о возмещении убытков по корпоративным основаниям (статья 61.20 Закона о банкротстве).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.11.2024 № 305-ЭС24-13352 по делу N А40-8770/2021 указано, что при взыскании убытков по корпоративным основаниям возложение ответственности также обусловлено грубым нарушением контролирующим лицом обязанности действовать добросовестно и разумно в отношении подконтрольного общества, повлекшим за собой уменьшение его имущественной массы (статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 71 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Такой иск кредитор, арбитражный управляющий подают от имени самого должника (пункт 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве), который выступает прямым выгодоприобретателем по иску. Цена данного иска, по общему правилу, не ограничена размером требований кредиторов, определяется по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации и равна сумме всех убытков, причиненных контролирующим лицом подконтрольной организации.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2024 N 305-ЭС23-22266 по делу № А40-169761/2018, при соотнесении субсидиарной ответственности с требованием о взыскании убытков с контролирующих лиц следует различать ответственность за вред, причиненный третьим лицам (кредиторам), и ответственность за вред, причиненный самому должнику. В отличие от субсидиарной ответственности, которая всегда имеет целью погашение требований кредиторов должника, убытки могут быть направлены на возмещение имущественных потерь как кредиторов, так и самой корпорации (акционеров/участников).

Ввиду этого в зависимости от имущественного интереса, на защиту которого направлено предъявленное арбитражным управляющим или кредиторами в деле о банкротстве требование о возмещении убытков, необходимо различать кредиторские (конкурсные) и корпоративные (замещающие) иски.

Так, по заявлению о привлечении контролирующих лиц к ответственности в виде взыскания убытков по корпоративным основаниям прямым выгодоприобретателем выступает должник, ввиду чего цена такого иска законодательно не ограничена размером требований кредиторов (п. 6 ст. 61.20 Закона о банкротстве). Она определяется по правилам ст. 15, 53.1, 393 ГК РФ и равна сумме всех убытков, причиненных организации.

Предъявляя такой иск, кредиторы являются лишь процессуальными истцами, наделенными в силу п. 1 и 2 ст. 61.20 Закона о банкротстве полномочиями выступать от имени (вместо) корпорации и ее акционеров. При этом корпоративные убытки (в отличие от кредиторских) изначально не принадлежат сообществу кредиторов, поскольку направлены на возмещение вреда, причиненного собственникам юридического лица.

Корпоративные убытки по размеру взыскания к размеру требований кредиторов не привязаны, так как означают потери должника как юридического лица вне зависимости о  наличия у него кредиторов.

В рассматриваемом случае совокупный размер неисполненных должником обязательств перед кредиторами и налоговой службой существенно меньше, чем сумма, взыскиваемая с ответчиков в качестве убытков.

Данный факт участниками обособленного спора не опровергался.

Конкурсный управляющий при неоднократном опросе судом апелляционной инстанции прямо признал, что требует взыскания корпоративных убытков, однако затруднился определить, в чью пользу следует направить сумму, превышающую необходимое для удовлетворения требования реестровых кредиторов и текущие требования.

При этом иск о взыскании убытков с руководителя общества защищает также и лиц, обладающих правом на получение ликвидационной квоты общества-банкрота. Оставшаяся сумма подлежит распределению между участниками должника в порядке статьи 148 Закона о банкротстве.

Однако в данном случае, как установлено судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции, ФИО6 с ноября 2017 является единственным участником общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори».

Суд апелляционной инстанции отмечает, что если с ответчика взыскивается сумма имущественного вреда, потенциально относимая  к кредиторским и в превышающей части - к корпоративным убыткам, и такая сумма превышает размер кредиторских убытков (а также и текущих требований), то взыскание корпоративных убытков в превышающей части возможно в пользу самого должника, но только если ответчик в силу своего корпоративного положения (статуса бенефициара) не может претендовать на ликвидационную квоту.

В иной ситуации согласно правовой позиции, отраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.03.2024 № 307-ЭС23-22696 по делу № А56-75868/2021, произойдет совпадение ответчика и получателя корпоративных убытков, то есть будет отсутствовать субъект, чей правомерный интерес подлежит защите.

Поэтому логично считать, что взыскивать с ответчиков полностью ту сумму, часть которой в итоге следует передать одному из них (бенефициару должника), будет неправильным.

Аналогичная позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2024 № 303-ЭС24-276 по делу № А73-14984/2020 и от 14.11.2024 № 305-ЭС24-13352.

Таким образом, если допустить взыскание полной суммы выплат как корпоративного убытка, то ФИО6 фактически становится одновременно и должником по иску о взыскании убытков, и взыскателем, что недопустимо.

В связи с этим как минимум в части размера, превышающего реестр требований кредиторов должника, а также требований, учитываемых за реестром, текущих требований отсутствовал субъект, чей правомерный интерес подлежал защите, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании убытков в заявленном размере.

Правовая позиция по аналогичному вопросу изложена Верховным Судом Российской Федерации в определении от 07.03.2024 N 307-ЭС23-22696 по делу № А56-75868/2021.

С учетом данных выводов определение Арбитражного суда Красноярского края от 12 апреля 2024 года по делу № А33-33735/2019к3 в любом случае содержит ошибку в части установления размера убытков, подлежащих взысканию с ответчиков.

При повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции в предмет доказывания включен вопрос об определении суммы, подлежащей взысканию с ответчиков в качестве кредиторских убытков, с учетом изложенного выше.

Судебной коллегией установлено, что согласно отчету конкурсного управляющего сумма требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, составляет 1 176 716,71 руб. Текущие расходы составляют 2 041 535,75 руб. Требования кредиторов, текущие расходы в процедуре конкурсного производства не погашались.

Таким образом, сумма кредиторских убытков, возможная ко взысканию с ответчиков в рамках настоящего обособленного спора, в принципе не может превышать 3 218 252,46 руб.

3.4. Установление признаков объективного банкротства, состава гражданского правонарушения в виде причинения убытков.

3.4.1. правовое регулирование

Обращаясь с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ссылался на совершение ответчиками с 2016 года по 2018 год действий, повлекших банкротство должника.

Как ранее было указано, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что к спорным отношениям применимы нормы материального права, регламентированные Законом о банкротстве в редакции Федерального закона 28.06.2013 N 134-ФЗ в период, выпадающий на действие указанного закона. Глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017, вступила в силу 30.07.2017, следовательно, к неправомерным действиям, выпадающим после указанной даты применимы нормы материального права, регламентированные данным Законом о банкротстве.

Верховным Судом Российской Федерации в определении от 25 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-6760 по делу № А14-7544/2014 изложена следующая правовая позиция, применимая при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве законодателем введена презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

До введения данной нормы закона, при доказывании в общем порядке (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, не значило, что истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты применительно к периоду до 30.07.2017 не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылается участник судебного спора.

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079 (далее - определение N 305-ЭС19-10079), предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53).

По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно позиции, изложенной в определении N 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

С точки зрения законодательства о банкротстве право на соответствующий кредиторский иск возникает с момента, когда носящая недобросовестный характер деятельность должника начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки (определение ВС РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760 по делу N А14-7544/2014), иными словами, когда стоимость чистых активов корпорации приобретает отрицательное значение.

Таким образом, по времени возникновения кредиторские убытки, как правило, образуются с момента возникновения у должника признаков объективного банкротства.

Применительно к делу № А14-7544/2014 Верховный Суд Российской Федерации в  определении от 25 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-6760 указал, что в данном случае судам надлежало по существу исследовать приведенные уполномоченным органам доводы, поскольку они указывали на искусственный характер возникновения у должника имущественного кризиса. Если названные доводы уполномоченного органа соответствуют действительности, то это может означать следующее. Фактически в корпоративной группе была реализована бизнес-модель, предполагающая получение должником выручки от осуществляемой им деятельности значительно ниже того, на что он вправе был бы рассчитывать в рамках рыночных отношений. Несмотря на то, что получение дохода ниже объективного потенциала прибыли от производственной деятельности само по себе не является незаконным и находится в сфере ведения органов управления корпорации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.12.2012 N 8989/12), с точки зрения законодательства о банкротстве такая деятельность приобретает недобросовестный характер в момент, когда она начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки.

Такую деятельность нельзя признать добросовестной, поскольку она причиняет вред независимым кредиторам и создает для корпоративной группы необоснованные преимущества, которые ни один участник соответствующего рынка, находящийся в схожих условиях, не имел бы.

С учетом изложенной правовой позиции Верховный Суд Российской Федерации, в предмет доказывания по настоящему обособленному спору судебной коллегией включен вопрос об установлении факта причинения неправомерными действиями ответчиков вреда кредиторам должника, который возникает с даты объективного банкротства должника - общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори».

Судебной коллегией установлено, что судом первой инстанции не рассмотрены возражения ответчика по существу предъявленных требований.

Так ФИО8 последовательно указывал, что на момент совершения платежей в его пользу финансовое состояние должника не отвечало признакам неплатежеспособности, а само общество продолжало расчеты с кредиторами и оплачивало текущую задолженность.

Вопросы о моменте появления у должника признаков неплатежеспособности, причин неплатежеспособности, о дате объективного банкротства должника, об установлении размера вреда кредиторам, который возникает с даты объективного банкротства должника, судом первой инстанции не рассматривались, несмотря на то, что данные обстоятельства входят в предмет доказывания по данной категории споров.

Вместе с тем, разрешение данных вопросов имеет существенное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора, в связи с чем судебной коллегией в судебных заседаниях лицам, участвующим в деле, неоднократно истребовались письменные пояснения в обоснование доводов о дате объективного банкротства должника - общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори».

3.4.2. Определение даты объективного банкротства должника.

Как ранее было указано, ответчик не согласен с выводом суда первой инстанции о том, что перечисление денежных средств должником осуществлялась при наличии в спорный период – с 2016 год по 2018 год у должника обязательств перед другими кредиторами.

Ответчик указывает, что единственным мажоритарным кредитором должника являлось ООО «МКН», конечное сальдо долга перед которым на конец 2017 года составило сумму в размере 829 052,40 руб., которая в итоге взыскана решением Арбитражного суда Красноярского края от 19.06.19 по делу № А33-11099/2019, и в последующем включена в реестр требований кредиторов должника.

Заявитель апелляционной жалобы со ссылкой на решение Арбитражного суда Красноярского края от 19.06.19 по делу № А33-11099/2019 полагает, что самое ранее реестровое требование к должнику возникло не ранее 02.04.2017.

Судом апелляционной инстанции установлено, что из указанного судебного акта следует, что в период с 02.04.2017 по 13.06.2017 по накладным должнику был поставлен товар, который в период с 08.06.2017 по 15.12.2017  был частично лишь оплачен.

Возражая на данные доводы ответчика, конкурсный управляющий указывает, что на стр. 2 данного судебного акта указано, что по состоянию на январь 2017 года имелись неисполненные обязательства в размере 1 375 420,78 руб. в связи с неисполнением договора поставки № 19/16 от 01.02.2016 (в акте сверки взаимных расчетов от 06.02.2017 ответчик подтвердил наличие задолженности по состоянию на 31.01.2017).

Конкурсный управляющий полагает, что задолженность по договору поставки № 19/16 от 01.02.2016 в размере 1 375 420,78 руб. образовалась в период с 01.07.2016 по 31.01.2017.

Как указало ООО «МКН» в отзыве на апелляционную жалобу от 06.11.2024, согласно электронным данным архивного бухгалтерского учета ООО «МКН» по взаимоотношениям с ООО «Саянские Зори» за период с 01.01.2016 по 31.12.2016 в адрес ООО «Саянские Зори» в рамках договора поставки № 19/16 от 01.07.2016 было поставлено товара на 1 945 362,20 руб., оплачено на 1 114 920,20 руб. По состоянию на 31 декабря 2016 года просроченная задолженность составила 830 442 руб. Исходя из указанных данных уже на тот момент ООО «Саянские Зори» ненадлежащим образом исполнялась платежная дисциплина по договору поставки, что вместе с действиями ответчиков привело к последующему возникновению убытков.

Конкурный управляющий в дополнительных пояснениях от 11.11.2024 указал, что у ООО «Саянские Зори» уже по состоянию на 23.10.2016 имелись признаки неплатёжеспособности, в связи с наличием задолженности в сумме 385 889 руб. Задолженность по договору поставки № 19/16 образовалась в период с 23.10.2016 и продолжала увеличиваться, к 31.01.2017 составила 1 375 420,78 руб.

Возражая на данные доводы конкурсного управляющего, ответчик в дополнительных пояснениях от 12.11.2024 указывает, что должник до конца 2017 года регулярно производил в пользу кредитора платежи. Более того, в 2018 году должник также производил платежи, что следует из текста решения от 19.06.19 по делу № А33-11099/2019. По расчётам ответчика после 01.01.2018 должником было уплачено 597 000 руб.

Исходя из изложенного, ответчик полагает, что на момент совершения практически всех спорных платежей состояние должника не отвечало признакам неплатежеспособности, еще как минимум весь 2017 год, сам должник продолжал осуществлять платежи и хозяйственную деятельность и рассчитываться с кредитором. Момент возникновения признаков неплатежеспособности у должника судом первой инстанции не устанавливался, но учитывая вышеизложенные обстоятельства, признаки неплатежеспособности должника, по мнению заявителя апелляционной жалобы, не могли появиться ранее 2018 года.

В пояснениях от 17.03.2025 ответчик приводит подробный расчет сумм, уплаченных должником аффилированным лицам. Ответчик полагает, что после 13.06.2017 должник, учитывая как минимум оплату после указанной даты аффилированным лицам 3 494 500 руб., имел объективную возможность погасить долг перед кредитором - ООО «МКН» в размере 829 052,40 руб.

При разрешении вопроса об определении даты объективного банкротства должника судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Между участниками обособленного спора имеются явные разногласия по вопросу о дате возникновения признаков объективного банкротства у должника.

Конкурсный управляющий и конкурсный кредитор, принимая во внимание спорные платежи, полагают, что наиболее ранняя дата образования задолженности, размер которой (с учетом поставок и частичных оплат) оставался практически одинаковым, и должна служить отправной точкой определения признаков объективного банкротства.

Сторона ответчика, ссылаясь на частичную оплату задолженности внешнему кредитору и наличие средств для выплат аффилированным лицам, указывает максимально позднюю дату объективного банкротства.

Суд апелляционной инстанции, по возможности восполняя не исследованные судом первой инстанции обстоятельства, исходит из таких постулатов:

- сам по себе самый ранний непогашенный реестровый долг не означает, что дата его появления и дата объективного банкротства автоматически совпадают. Но возможно и подобное;

- дата вынесения судебного решения о взыскании самого раннего реестрового долга не имеет в настоящем случае значения;

- дата, когда стоимость чистых активов корпорации приобретает отрицательное значение, как правило, действительно означает появление признаков объективного банкротства. Но, как правило, это применимо в ситуации банкротства рыночного, развивающегося в большей степени без умышленного вмешательства;

- не исключается, что если контролирующие должника лица целенаправленно, систематически и массово выводят активы должника по наработанной схеме, продолжительное время не снижая долговую нагрузку перед независимыми кредиторами, то датой объективного банкротства не следует считать дату последнего из платежей в системе вывода активов, после чего стало окончательно ясна картина невозможности выплат независимого долга. Не следует полагать, что до момента финального деяния по выводу активов должник все еще находится в нормальном финансовом состоянии;

- если устойчивая и систематически реализуемая схема вывода активов (например, платежей в пользу аффилированных лиц) выдает общий умысел передать максимум средств «своим» в ущерб неуменьшающемуся долгу перед «чужими», то эти выводимые средства в каждый момент времени уже не могут учитываться как реальный актив должника при подсчете сальдо актив/пассив в балансе. Справедливо считать, что такие планируемые к выводу средства (уже «зарезервированные» для «своих»), должнику де-факто не принадлежат и кредиторам не предназначаются. Поэтому такие средства реальную (во вне) платёжеспособность не отражают и для учета в балансе объективно бесполезны, что и подтвердит дальнейшая картина банкротства.

- обратное понимание (учет выводимых средств в качестве реальных активов должника для оценки финансового состояния) дает исполнителям схемы недобросовестную возможность постепенного перевода активов должника в свою пользу с формальным размытием даты возникновения признаков объективного банкротства с целью избежать ответственности.

- инициатор вывода активов должника (директор, участник) отвечает солидарно с аффилированными получателями активов. Получатели активов, если только они не объединены единым умыслом забрать активы и поместить их в «общий котел», являются соучастниками инициатора, но применительно к конкретному размеру выведенного имущества. Это индивидуализирует ответственность каждого соучастника в пределах полученной выгоды.

- непередача конкурсному управляющему документации должника возлагает на контролирующих должника лиц бремя доказывания факта отсутствия вреда кредиторам и бремя доказывания даты объективного банкротства.

Как разъяснено пунктом 6 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве, под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Принцип определения даты объективного банкротства определен в пункте 4 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, где под датой объективного банкротства понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Как следует из материалов дела определением Арбитражного суда Красноярского края от 12.11.2019 по делу № А33-33735/2019 по заявлению ООО «МКН» возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори».

Задолженность перед заявителем по делу о банкротстве - ООО «МКН», взысканная решением Арбитражного суда Красноярского края от 19.06.19 по делу № А33-11099/2019, возникла в связи с неисполнением должником обязательств по оплате поставленного товара в период с 02.04.2017 по 13.06.2017 на сумму 829 052,40 руб.

При этом, согласно пояснениям ООО «МКН» (подробный расчёт задолженности приведен кредитором в табличной форме в пояснениях от 11.11.2024), по состоянию еще на 31 декабря 2016 года просроченная задолженность должника по договору поставки № 19/16 от 01.07.2016 за период с 01.01.2016 по 31.12.2016 составила 830 442 руб., за период с 08.01.2017 по 13.06.2017 в адрес должника поставлено товара стоимостью 4 467 784,39 руб., при этом, учитывая оплаты со стороны должника, ранее не оплаченная задолженность не уменьшилась – осталась в прежних пределах.

Судом апелляционной инстанции установлено, что просроченная задолженность не уменьшалась, что подтверждается актом сверки взаимных расчетов от 06.02.2017.

Указанные обстоятельства какими-либо доказательствами ответчика не опровергнуты.

Таким образом, в период с 2016 года по дату последней поставки товара ООО «МКН» в адрес должника – по состоянию 13.06.2017 обязательства должника перед независимым кредитором почти не изменялись – (задолженность уменьшилась с 830 тыс. руб. до 829 тыс. руб.).

Это демонстрирует, что должник, под влиянием контролирующих лиц, на постоянной основе поддерживал один и тот же уровень задолженности.

При этом в рассматриваемый период времени со счета должника производились систематические платежи аффилированным с должником лицам.

Это очевидно свидетельствует, что имея возможность в моменте рассчитываться с независимым кредитором, средства должника, однако, направлялись целенаправленно семье С-вых и связанным с ними юридическим лицам.

Суд апелляционной инстанции не имеет оснований полагать, что директор должника ФИО5, а затем сменивший его родной брат ФИО6 не знали о независимом контрагенте (ООО «МКН») с перманентно нарастающим долгом или утаивали от родственников финансовое положение должника, от которого они на постоянной основе получали выплаты.

Как следует из материалов дела, в спорный период, в том числе с 13.06.2017, при наличии значительной просрочки исполнения обязательств перед независимым кредитором - ООО «МКН», ответчик ФИО5 производил перечисления денежных средств в адрес аффилированных с ним лиц.

Сама по себе выплата аффилированным лицам не является недобросовестным и вредоносным  действием, но только до того момента, когда она начинает осуществляться с преимуществом против задолженности перед независимыми кредиторами.

Именно противопоставление возможных выплат внешнему кредитору и реальных выплат в пользу родственников (связанных с ними обществ), явное осознание длящегося характера такой ситуации, говорит о недобросовестном умысле директора должника и нарушении правил добросовестного делового решения.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что вразумительных объяснений использования именно такой схемы и обоснования разумной мотивации выбранной модели поведения (объективно направленной против внешних кредиторов) никем из ответчиков не представлено.

По выпискам с банковских счетов следует, что после 31.10.2016 должником в пользу аффилированных с ним лиц перечислено 11 169 056,45 руб., после 01.01.2017 – 6 911 056,45 руб., после 31.01.2017 – 5 730 056,45 руб., после 13.06.2017 – в 3 605 500 руб.

Судебной коллегией из представленных в материалы дела доказательств установлено, что после даты осуществления последней поставки в адрес должника кредитором ООО «МКН»  - после 13.06.2017, должником в пользу аффилированных с ним лиц перечислено:

в пользу ООО «Молочная компания» (участник и директор до 02.11.2017 ФИО5, после 02.11.2017 - ФИО6) - 2 770 000 руб.,

в пользу ООО «КрасМаркет» (участник ФИО5) - 520 000 руб.,

в пользу лично ФИО5 – 309 500 руб.,

в пользу лично ФИО1 – 6 000 руб.

Итого должником после последней из неоплаченных по итогу поставок с 13.06.2017 (оставшийся долг реестровый, не погашен) в пользу аффилированных с ним лиц перечислено 3 605 500 руб.

Таким образом, при наличии значительной просрочки исполнения обязательств перед независимым кредитором (почти неснижаемый остаток долга) в сумме 829 тыс. руб., общество с ограниченной ответственностью «Саянские зори» в лице директора ФИО5 производило перечисления крупных денежных сумм в пользу аффилированных с ним компаний и родственников, тем самым действуя умышлено и недобросовестно, что приводит к ситуации, в которой должник объективно  не в состоянии рассчитаться с независимым кредитором ООО «МКН» и  в конкурсной массе должника отсутствуют денежных средств для расчетов с кредитором второй очереди - Федеральной налоговой службой, для погашения текущих обязательств должника.

При этом указанная сумма в 3 605 500 руб., перечисленная должником после 13.06.2017 в пользу аффилированных с ним лиц, могла быть направлена на погашение задолженности перед независимыми кредиторами, следовательно, банкротства общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори» и появления последующих реестровых кредиторов можно было бы избежать.

Фактически, в жизнедеятельности должника ООО «Саянские зори» реализована схема по систематическому выводу денежных средств с одновременным принятием новых обязательств и поддержанием неснижаемого уровня долгов, что говорит о том, что с момента принятия должником последней поставки 13.06.2017, должник не был намерен рассчитываться с внешними кредиторами и сохранять средства внутри предприятия.

Коль скоро судебным актом по делу № А33-33735/2019 взыскана задолженность за поставки по эту дату 13.06.2017, и именно эта часть поставок объективно осталась в итоге неоплаченной (практически в том же размере долга, который существовал на конец 2016 года), значит именно после этого числа вывод активов стал необратимым и объективно вредным для кредиторов, в том числе для тех, чьи требования возникли позже, так как конкурной массы (в размере выведенных платежей) не хватило для их погашения.

После 13.06.2017 выводимые средства не должны учитываться как актив должника для целей определения платежеспособности, так как их предназначение – обогащение контролирующего должника лица и его соучастников, поэтому логично полагать, что образовавшийся 13.06.2017 и в дальнейшем непогашенный реестровый долг демонстрирует возникновение признаков объективного банкротства.

Указанная дата 13.06.2017 принимается судом апелляционной инстанции в качестве даты объективного банкротства общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори», после которой объективно расчеты с внешними кредиторами в полном объеме не могли быть произведены в силу целенаправленного вывода контролирующим должника лицом активов должника (необратимое «резервирование» денежных средств для выплаты аффилированным лицам).

По общему правилу недостаточность имущества определяется по бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки и/или иного действия.

Вместе с тем, убедительные доказательства, позволяющие установить иную дату неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (объективное банкротство) в дело не представлены, учитывая факт непередачи конкурсному управляющему бывшим руководителем должника бухгалтерской и иной документации должника.

Исходя из доказательств, представленных в материалах дела и пояснений сторон, суд апелляционной инстанции не усматривает возникновение признаков объективного банкротства общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори» ранее или позднее 13.06.2017.

Как уже упоминалось, см по себе факт наличия денежных средств у должника после 13.06.2017, не свидетельствует о финансовой устойчивости должника, так как судьба этих средств была предрешена не в пользу внешних кредиторов или будущей конкурсной массы (при установленном судом апелляционной инстанции факте систематического вывода денежных средств должника в пользу аффилированных с ним лиц).

При таких обстоятельствах доводы ответчика в указанной части подлежат отклонению судебной коллегией.

Из вышеизложенного следует, что выплаты денежных средств с 13.06.2017 в пользу аффилированных лиц совершались должником при наличии у него признаков неплатежеспособности, поскольку фактически на даты совершения платежей у должника имелись просроченные обязательства, возникшие в связи с вынесенными судебными актами о взыскании задолженности, о которых должник не мог не знать, и которые не были исполнены впоследствии и включены в реестр.

3.4.3 Исследование состава деликтного правонарушения.

1) Судом апелляционной инстанции выше сделаны выводы о произведенных директором должника ФИО5 выплатах аффилированным лицам (ООО «Молочная компания», ООО «КрасМаркет»,  ФИО1), а также себе лично. Данные выплаты частично продолжены после ноября 2017 года ФИО6, сменившим ФИО5

Для решения вопроса о наличии в таком поведении директора и связанных с ним лиц признаков деликта необходимо установить классический состав правонарушения: противоправность, объективную сторону (вред, причинно-следственная связь), субъективную сторону (вина).

Сам по себе факт наличия элемента объективной стороны – денежных выплат от должника и их получение не оспаривается ответчиками. Оспаривается наличие вреда, противоправность и виновная мотивация в этом деянии.

Суд апелляционной инстанции пришел в выводам, что факт вреда, и причинно-следственная связь между произведенными/полученными выплатами и вредом обосновывается логически на основе хронологии изученных и установленных событий, оценки взаимосвязи между ними:

- выплаты осуществлены за счет должника;

-эти выплаты произведены должником в пользу аффилированных лиц;

- в период этих выплат длительно поддерживался почти неснижаемый порог долга перед внешним кредитором, подавшим в итоге обоснованное заявление о банкротстве должника;

-если бы выплаты аффилированным лицам не состоялись вовсе (денежные средства остались бы в конкурсной массе), то их размера хватило бы для удовлетворения требований всех конкурсных кредиторов и погашения текущих обязательств. Без этого кредиторы не могут в настоящем удовлетворить свои требования. А если бы выплаты происходили в пользу внешних кредиторов или были бы зарезервированы для них, то не было бы и факта банкротства.

Таким образом, факт совершения действий, повлекших вред кредиторам, доказан.

Исходя из устойчивой в течение длительного время модели поведения ФИО5, как руководителя должника и его родственников, можно сделать вывод о том, что такой руководитель преследовал цель повышения благосостояния ближайших родственников и связанных с ними предприятий  в противовес императиву добросовестности и разумности по отношению к независимым контрагентам.

Вина ответчиков заключается в осознанном и целенаправленном недобросовестном поведении, направленном на обогащение за счет должника в ущерб интересам внешних кредиторов.

ФИО5 как директор целенаправленно выводил денежные средства, а его родственники ФИО6 и ФИО1 сами или через аффилированные организации такие средства получали.

При этом ФИО6, став с 02.11.2017 контролирующим должника лицом (после брата ФИО5) и контролирующим лицом в отношении ООО «Молочная компания» не предпринял мер по возврату должнику недобросовестно произведенных и полученных ранее платежей, а также не предпринял мер по возврату платежей от ООО «КрасМаркет», контролируемого ФИО5, а также с самого ФИО5 То есть ФИО6, имея после 02.11.2017 распорядительные полномочия директора должника, ранее совершенные действия никак не попытался невилировать, тем самым усугубляя ситуацию для должника.

В условиях родственных связей и контроля над должником и юридическими лицами ФИО5, ФИО6 и ФИО1 не могли не располагать информацией, что получение оплаты в противовес сохранению долгов перед внешними кредиторами влечет для последних ущерб, а сам должник постепенно оказывается в ситуации имущественного кризиса.

Вклад каждого из ответчиком в этот кризис индивидуален по размеру и сопоставим с полученной выгодой (лично или в подконтрольные общества), но совокупность их «вкладов» объективно привела к рассмотрению дела о банкротстве должника и недостаточности конкурсной массы для погашения долгов перед реестровыми кредиторами и текущих платежей.

2) В то же время ответчики ФИО5 и ФИО1 сослались на реальность хозяйственных сделок, по которым получали оплату, полагая отсутствие своей вины и противоправности в поведении.

Согласно предоставленной конкурсным управляющим информации со счета должника в пользу ИП ФИО1 в период с 19.01.2017 по 18.07.2017 осуществлены 18 платежей на общую сумму 1 820 000 рублей с назначением платежа - «оплата за транспортные услуги согласно договора № 1 от 09.01.17 г.»

Как пояснил ответчик, данные платежи были осуществлены должником на основании договора об оказании транспортных услуг № 1 от 09.01.2017, заключенного между МП ФИО1 (исполнитель) и ООО «Саянские Зори».

Согласно актам в количестве 10 штук в период с января 2017 года по июль 2017 года должнику было оказано транспортных услуг на общую сумму 1 988 000 руб.

В отношении платежей в пользу ИП ФИО6 ответчик пояснил, что по указанным платежам производилась оплата транспортных услуг.

Согласно предоставленной конкурсным управляющим информации со счета должника в пользу ИП ФИО6 в период с 05.07.2016 по 09.01.2017 были осуществлены 90 платежей на общую сумму 8 660 000 руб. с назначением платежа - «оплата за транспортные услуги согласно договора № 21 от 01.07.16 г.».

Данные платежи были осуществлены должником на основании договора об оказании транспортных услуг № 21 от 01.07.2017.

Согласно актам в период с июля 2016 года по январь 2017 года, должнику было оказано транспортных услуг на общую сумму 14 529 000 руб.

В ходе рассмотрения дела ответчиками ФИО5 и ФИО1 в материалы дела представлены первичные документы (накладные, УПД, счета-фактуры, акты, заказ-наряды и другие документы), которые, по их мнению, являются надлежащими доказательствами обоснованности спорных перечислений и подтверждают реальность правоотношений с должником.

При рассмотрении настоящего обособленного спора, конкурсным кредитором ООО «Молкомбинат «Новониколаевский» заявлено о фальсификации доказательств, представленных ответчиками - маршрутных листов, в связи с чем заявлено ходатайство о назначении судебной экспертизы.

Определением от 24.04.2023 назначена судебно-техническая экспертиза давности документов, проведение которой поручено обществу с ограниченной ответственностью ЭкспертноКонсультационный центр «ПРОФИ» (юридический адрес: 656056, г. Барнаул, ул. МалоТобольская, д. 10, офис 2) в лице эксперта ФИО9.

05.07.5023 в материалы дела от ООО Экспертно-Консультационный центр «ПРОФИ» поступило заключение эксперта № 18-23-05-119 от 20.06.2023, из которого следует, что установить соответствует ли давность проставления рукописных подписей ФИО1, датам, проставленным в исследуемых документах не представилось возможным по причине того, что для выполнения подписей были использованы чернила по своим свойствам схожие с спецтушью типа «Нептун» или «Кальмар», сделанные на основе углеродного красителя. Утвержденные, научно-обоснованные методики установления давности нанесения красящих веществ на углеродной основе в настоящий момент отсутствуют.

С учетом выводов эксперта, изложенных в заключении заключение эксперта № 18-23-05-119 от 20.06.2023 о невозможности установления соответствия давности проставления рукописных подписей ФИО1, датам, проставленным в исследуемых документах, суд первой инстанции не установил оснований для удовлетворения заявления о фальсификации.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в оспариваемом судебном акте (стр. 13-14 определения) суд первой инстанции пришел к выводу о том, что под видом оплаты по договору об оказании транспортных услуг № 21 от 01.07.2016 ФИО5 производился вывод активов должника в пользу аффилированного лица - ИП ФИО6

Из представленных ответчиком ФИО1 в материалы дела документов в обоснование реальности взаимоотношений между ним и ООО «Саянские Зори», суд первой инстанции усмотрел сложившуюся аналогичную ситуацию по безвозмездному выводу денежных средств из активов должника в пользу аффилированного лица без встречного предоставления на безвозмездной основе.

Также суд первой инстанции пришел к выводу о том, что должник являлся центром убытков по транспортным расходам, тогда как иные лица подконтрольные семье С-вых получали необоснованную выгоду в виде экономии на транспортные расходы и на них формировалась прибыль.

В суде апелляционной инстанции в обоснование заявленных доводов о реальности оказываемых ответчиком транспортных услуг 28.06.2024 ФИО1 в материалы дела представлены новые доказательства - копии ответа МИФНС № 11 по Санкт-Петербургу № 13-12/10749 от 10.06.24 на запрос с приложениями (4 штуки); ответа ИФНС по Центральному району г. Красноярска № 2466-00-11-2024/002282 от 07.06.24 на запрос; ответа МИФНС № 24 по Красноярскому краю № 2461-00-11-2024/006135 от 06.06.24; трудовых книжек ФИО10, ФИО11, ФИО12; сведений о трудовой деятельности ФИО13

Новые доказательства приняты судом апелляционной инстанции в связи с недостаточно правильно обозначенными судом первой инстанции предметом и пределами доказывания, а также с учетом поступления новых доводов в отзывах конкурсного управляющего.

Из представленных новых доказательств следует, что ответчик ФИО1 в период с января 2017 г. по август 2017 г. производил уплату страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, на обязательное социальное страхование, обязательное медицинское страхование. Ответчиком предоставлялись сведения по расчетам и начислениям по страховым взносам по застрахованным лицам: в 1 квартале 2017 г . – в количестве 17 человек, во втором квартале 2017 г. – в количестве 11 человек, в 3 квартале 2017 г. – в количестве 8 человек.

Возражения относительно представленных в материалы дела ответчиком новых доказательств представлены конкурным управляющим, что подробно изложено в дополнениях к отзыву на апелляционные жалобы от 01.07.2024. К указанным дополнениям конкурным управляющим представлены новые доказательства - копии транспортных документов на ФИО18 – 5 шт.; транспортных документов на ФИО17 – 3 шт., транспортных документов на логиста ФИО13 - 10 шт.; журнала учета трудовых книжек ООО «Саянские Зори»; заявок на транспорт с указанием на необходимость доверенностей – 9 шт.; транспортных документов с поставками по контрактам – 17 шт.; выписка из ЕГРИП в отношении ФИО1.

Конкурсным управляющим обоснованные доводы о незначительном размере заработной платы работников ответчика, о совместительстве, а также работе в качестве водителей ещё 2-х человек, официально не трудоустроенных.

В судебном заседании 01.07.2024 судом апелляционной инстанции в связи с удовлетворением ходатайства ответчика к материалам дела приобщены новые доказательства - копии трудовой книжки ФИО6.

В дополнениях № 2 к апелляционной жалобе от 18.07.2024 ответчик ФИО1, возражая на доводы конкурсного управляющего, указал, что законодательством Российской Федерации не запрещено осуществление лицами хозяйственной деятельности, ОКВЭД которой не включен в ЕГРИП. Более того, включение в ЕГРИП ФИО1 ОКВЕД — деятельность автомобильного грузового транспорта через некоторое время после начала осуществления данной деятельности, только подтверждает реальность осуществления данной деятельности и намерение ее продолжать.

В возражениях на дополнительные пояснения № 2 к апелляционной жалобе, направленных в материалы дела 22.07.2024, конкурный управляющий указал, что представленные ответчиком новые доказательства не являются допустимым и достоверным доказательством доводов ответчика, и данные документы не опровергают доводы конкурсного управляющего в силу следующего:

- спор рассматривается с 20.10.2020 и за 4 года со стороны ответчиков данные сведения ранее не предоставлялись, иные доказательства, подтверждающие данные доводы отсутствуют;

- в материалы дела представлены лишь вырезки из трудовых книжек, полностью ознакомиться и оценить данный документ не представляется возможным, при этом, приобрести новую (не заполненную) трудовую книжку и вписать туда необходимые сведения для не составляет особого труда, поэтому данные «фрагменты» документа не могу учитываться судом в качестве доказательства;

- в материалы дела представлены фрагменты трудовых книжек только 3-x работников (ФИО10, ФИО11, ФИО12), по остальным работникам документов не представлено;

- качество копии трудовой книжки ФИО10 не позволяет установить её принадлежность данному лицу, поскольку содержит лишь фрагменты от имени и фамилии;

- не представляется возможным установить должности/профессии, на которых работали указанные лица, для оценки данных доказательств необходимо представить оригиналы трудовых книжек сотрудников.

Суд апелляционной инстанции полагает, что данные возражения конкурсного управляющего предметны и существенны.

Из всех работников за три месяца максимальные страховые взносы были у ФИО14, ФИО11 и ФИО12 Сумма вносов у указанных лиц была 4 305,52 руб. за квартал. Соответственно, сумма взносов за месяц составила 1 435,17 руб. (4 305,52/3).

При условии, что сумма страховых взносов в месяц составила 1 435,17 руб. а это 22% от заработной платы, то максимальная заработная плата составляла в месяц 6 523,51 руб. (1 435,17*100/22).

В то время как по состоянию на 01.01.2017 минимальный размер оплаты труда (МРОТ) в Красноярском крае составлял 10 592 руб. согласно региональному соглашению о минимальной заработной плате в Красноярском крае от 23.12.2016. А в г. Санкт- Петербурге 16 000 руб. согласно региональному соглашению о минимальной заработной плате в г. Санкт-Петербурге на 2017 год (заключено 12.09.2016). То есть, как указал конкурсный управляющий, все лица, за которых ФИО1 оплачивал страховые взносы, работали либо неполный рабочий день, либо по совместительству, так как оплата их труда была менее минимальной заработной платы как г. Красноярска, так и г. Санкт-Петербурга.

Оплату у ФИО1 получал ФИО6, бывший директор должника, который в 2017 году работал и у ИП ФИО1. Так же как и ФИО13 являлась логистом должника, о чем свидетельствуют многочисленные накладные, в которых поименована её должность как логиста и проставлена её подпись от имени ООО «Саянские Зори», работала также и у ИП ФИО1.

Как указал конкурсный управляющий, в материалы настоящего обособленного спора представителем ответчика ФИО2 в декабре 2022 года представлен журнал учета трудовых книжек с одной вложенной страницей. Из вложенной страницы следует, что у должника в штате находились: ФИО15 – кладовщик; ФИО16 - начальник обособленного подразделения г. Абакан.

В маршрутных листах, предоставленных в суд первой инстанции, фигурируют и иные лица. Так, ФИО1 не оплачивал взносы за следующих водителей: ФИО17; ФИО18 (отчество не указано). И других водителей.

Согласно выписке из ЕГРИП ФИО1 зарегистрирован в качестве предпринимателя 14.11.2016 по месту своего фактического проживания в г. Санкт-Петербурге. Основным видом деятельности являлся ОКВЭД 46.33.1 Торговля оптовая молочными продуктами.

О формальности составленных документов и спорности договора оказания услуг, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствует следующее. ФИО1 начал оказывать услуги с 06.01.2017, при этом договор оказания транспортных услуг № 1 заключен должником с ним, как и договор аренды автомобиля между ФИО1 и ФИО5, только 09.01.2017 (т.е. на три дня позже). При этом сам ФИО1 зарегистрирован и проживал в г. Санкт-Петербурге с 2016 года.

Сумма ежемесячной арендной платы для ФИО1 составила 220 500 руб. (21 автомобиль * 10 500 руб. согласно договору аренды от 9 января 2017 г., заключенному между ФИО5 (арендодатель) и ФИО6 (арендатор)) при оплате ему за период с 9 января 2017 г. по 31 января 2017 г. 513 500 руб. согласно акту № 10 от 25 января 2017 г. (329 000 руб.) и акту № 13 от 31 января 2017 г. (184 500 руб.).

Кроме того, в договоре аренды автомобиля между ФИО1 и ФИО5 фигурирует 21 транспортное средство с указанием государственных номеров. На 10 из указанных транспортных средств были представлены документы, подтверждающие право собственности арендодателя, на оставшиеся 11 транспортные средства так и не представлены в материалы дела документы, подтверждающие право собственности или иное право, государственные номера данных автомобилей. То есть более, чем на половину поименованных в договоре арендованных транспортных средств, документация отсутствует.

Более того, ФИО1 был зарегистрирован как предприниматель в ноябре 2016 года и прекратил свою деятельность в третьем квартале 2017 года сразу после образования задолженности у должника перед независимыми контрагентами. То есть его деятельность в виде подписания актов об оказании транспортных услуг с должником по поставке продукции контрагентам иных юридических лиц группе компаний С-вых была направлена для создания центра убытков на должнике, в то время как доставка молочной продукции, за которую получали расчет иные лица, в том числе, и сам ФИО1, была направлена на вывод с расчетных счетов должника наиболее ликвидного актива - денежных средств.

Следует согласиться с тем, что транспортные услуги оказывались иным юридическим лицам, входящим в группу компаний С-вых, тогда как все расходы на оплату транспортных услуг иных участников группы компаний нес должник.

В дополнениях к отзыву от 18.09.2024 конкурный управляющий ссылается на определение от 09.02.2021 по делу № А33-33395/2019, в котором суд установил принадлежность единому бенефициару – ФИО5 следующих юридических лиц: ООО «Молочная компания», ООО «Назаровкие продукты», ОО «Саянские Зори».

Следовательно, с большей вероятностью маршрутные листы подтверждают  поставки не продукции должника, а продукции иных лиц группы компаний, либо самого ФИО1, имеющего соответствующий ОКВЭД, и в своем штате, как логиста (ФИО13), так и руководителя подразделения в Абакане (ФИО19) и т.д.

Таким образом, обоснованным представляется вывод о том, что все оплаты получали аффилированные с должником лица, входящие в группу компаний С-вых, при этом все расходы не получая оплат от государственных контрагентов по транспортным услугам безосновательно нес должник, при этом ФИО1, находясь в г. Санкт-Петербурге, получал безосновательные оплаты от должника, выводя денежные средства для того, что бы избежать расчета с кредиторами.

Выводы суда первой инстанции по вопросу оказания транспортных услуг, доводы конкурсного управляющего подтверждаются также свидетельскими показаниями ФИО20, которая в судебном заседании 19.01.2024 пояснила о том, что у иных юридических лиц, входящих в группу компаний С-вых (ООО «Молочная компания» ООО «Красмол» ООО «Сибирь Кедр», ООО «Назаровские продукты» и иных юридических лиц), не имелось транспортных средств, при этом указанные юридические лица так же, как должник осуществляли реализацию молочной продукции по номенклатуре аналогичной продукции должника. Так же свидетель ФИО20 пояснила о том, что должник реализовывал молочную продукцию со склада г. Абакан.

Заявляя о мнимом характере сделок, конкурный управляющий заявляет о проживании ответчика в спорный период в г. Санкт-Петербурге, в связи с чем, по мнению конкурсного управляющего, договоры поставки не могли исполняться.

Из дополнительных пояснений сторон следует, что между сторонами имеется спор о проживании ответчика ФИО1 в спорный период в г. Санкт-Петербурге.

Так ответчик указывает, что начал проживать в г. Санкт-Петербурге с сентября 2017 года.

В тоже время, о проживании ФИО1 в период 2016-2017 годов в г. Санкт-Петербурге, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствуют следующие доказательства, на которые конкурсный управляющий ссылается в дополнении к отзыву от 18.09.2024:

- договор дарения от 10.08.2017, в котором местом проживания ФИО1 указан г. Санкт-Петербург;

- пояснения представителя ответчика ФИО2, полученные в ходе рассмотрения дела № А3-32068/2022 о том, что ФИО1 в спорный период вместе со своей матерью переехал в г. Санкт-Петербург, в том числе, для целей поступления в ГИКИТ;

- доверенность 78 В 0452410, выданная 01.07.2021 представителю ответчика ФИО2, в г. Санкт-Петербурге.

Принимая во внимание указанные доказательства, поскольку ФИО1 зарегистрирован и проживал в г. Санкт-Петербурге с 2016 года, конкурным управляющим выражены обоснованные сомнения в возможности самостоятельного ведения им бизнеса, будучи в возрасте 19 лет и проживая за 4763 км от г. Красноярска, однако, зная о противоправной цели своих родственников по выводу ликвидных активов, учитывая, что ответчиком было зарегистрировано ИП и составлены формальные договоры (для целей вывода имущества).

В дополнительных пояснениях от 24.09.2024 ответчик возражает на указанные доводы конкурсного управляющего, указывая на противоречивую и непоследовательную позицию конкурсного управляющего. Ответчик также пояснил, что договоры дарения заключались в г. Красноярске, на момент регистрации прав стороны также находились в г. Красноярске.

В судебном заседании 09.10.2024 представитель ответчика представил в материалы дела копии паспорта ФИО1 (согласно которой ответчик снят с регистрационного учета в г. Красноярске 30.10.2018, зарегистрирован в г. Санкт-Петербурге 28.05.2019), и архивной справки от 07.10.2024 № 1711 об его обучении в Санкт-Петербургском государственном институте кино и телевидения (согласно которой приказом от 06.08.2015 зачислен на первый курс дневного отделения, приказом от 21.11.2016 – отчислен).

Вместе с тем, представленные ответчиком новые доказательства с достоверностью не подтверждают его доводы о его проживании в г. Красноярске в спорный период, поскольку ответчик мог фактически проживать в ином месте, не совпадающем с адресом регистрации места жительства. Отчисление ответчика 21.11.2016 из образовательного учреждения не препятствовало ему продолжать фактически проживать в г. Санкт-Петербурге.

Данные обстоятельства в своей совокупности свидетельствуют о мнимом характере заключенных сделок. Мнимые расходы должника, в том числе на выплату заработной платы работникам, фактически не покрывались встречным предоставлением со стороны ООО «Молочная компания», что документально не опровергнуто участвующими в деле лицами (статьи 9, 65 АПК РФ).

Также суд апелляционной инстанции признает верным ввод суда первой инстанции (с. 13-14 определения) относительно безосновательности выплат самому ФИО5 (директора должника) по договорам аренды оборудования от 01.09.2016 и договору транспортных услуг№21 от 01.07.2016, где он выступал как индивидуальный предприниматель. Суд обоснованно указал, что ответчиком не обоснованы экономическая целесообразность заключения таких договоров и реальность их исполнения.

При этом судом учтено, что Верховный Суд Российской Федерации в своих судебных актах неоднократно указывал на то, что при рассмотрении в деле банкротстве обособленных споров с участием аффилированных лиц подлежат применению различные стандарты доказывания.

Так, к кредитору либо арбитражному управляющему, действующему в интересах кредиторов, применяется пониженный стандарт доказывания, обусловленный тем, что такой кредитор либо арбитражный управляющий, не будучи стороной обязательства, объективно ограничены в возможности доказывания. Для них достаточно подтвердить существенность сомнений.

Если стороны спора являются аффилированными лицами, то к их позициям подлежит применению более строгий стандарт доказывания, учитывая общность экономических интересов с должником и фактические возможности по представлению доказательств в отношении исполнения сделки, сторонами которой они являлись.

В рассматриваемой ситуации, с учетом приведенных позиций и объективной ограниченности конкурсного управляющего и независимого кредитора, в возможности представления доказательств, касающихся исполнения сделок, стороной которых они не являлись, бремя доказывания обоснованности (в том числе экономической) и целесообразности заключения сделок, их реальность, подлежит возложению на контролирующих должника лиц.

Между тем, подобные доказательства ответчиками в материалы дела не представлены. Доводы конкурсного управляющего о мнимом характере оказания транспортных услуг по результатам оценки судом апелляционной инстанции представленных в материалы дела доказательств нашли свое подтверждение, надлежащими доказательствами ответчиков не опровергнуты.

3) Таким образом, судом апелляционной инстанции не установлено минимально добросовестных мотивов и правомерности в перечислении и получении ответчиками денежных средств.

Соответственно, элементы деликтного состава в виде недобросовестных выплат/получения денежных средств во вред кредиторам по настоящему делу доказаны.

4) Довод ответчика о том, что ФИО1 не является контролирующим должника лицом фактически не имеет правового значения, о чем суд первой инстанции пришел к выводу на ст. 15 обжалуемого судебного акта.

Отсутствие у ФИО1 статуса контролирующего должника лица по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции, применимой к спорным правоотношениям) не исключает возможности привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку совокупность представленных в материалы обособленного спора доказательств позволяет сделать вывод о совместных действиях ФИО5, ФИО6, ФИО1, приведших к банкротству должника (статья 1080 Гражданского кодекса РФ).

Однако размер ответственности может быть установлен применительно к характеру содеянного.

Поскольку определением от 11.11.2020 арбитражный суд пришел к выводу о привлечении к участию в деле в качестве соответчиков ФИО5, ФИО1, то настоящее требование обосновано предъявлено конкурсным управляющим к ответчикам, в том числе к ФИО1

Суд апелляционной инстанции отмечает, что в конкурсном производстве должнику-банкроту может быть причинен вред отдельными лицами; как самостоятельно, так и совместно. Для разрешения настоящего спора не имело значения, могли ли привлекаемые к ответственности лица контролировать должника в предбанкротный период; применения специальных положений Закона о банкротстве об ответственности контролировавших должника лиц не требовалось. В данном случае достаточно общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о возмещении вреда ("Обзор судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г." (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023).

Любая модель ведения «семейного» бизнеса не может строиться за счет и во вред внешним контрагентам и/или бюджету.

Материалами настоящего дела подтверждается факт причинения должнику и его кредиторам убытков в виде уменьшения в преддверии банкротства имущества должника посредством перечисления денежных средств на счета ФИО5, ФИО1, ООО «Молочная компания», ООО «КрасМаркет», которое, учитывая размеры переведенных денежных средств и их получателей, не могли быть совершены в случае отсутствия родственных (взаимосвязанных) отношений между руководителем должника и получателями денежных средств, а также их согласованного участия в выводе активов должника.

В результате взаимных действий аффилированных лиц – ФИО5, ФИО6, ФИО1 должник утратил имущество в виде денежных средств, которые неправомерно перечислены, в силу вышеперечисленных обстоятельств. Доказательств того, что общество с ограниченной ответственностью «Саянские зори» получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты не имеется.

На основании вышеизложенного, учитывая ранее сделанные выводы о том, что размер кредиторских убытков не может превышать размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, и текущих платежей, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что конкурсным управляющим доказано причинение обществу убытков в размере 3 218 252,46 рублей, и причинно-следственная связь между действиями ответчиков и наступлением убытков в виде уменьшения имущества должника на перечисленные суммы.

4. Определение размера ответственности ответчиков.

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ) (п. 22 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

В то же время в настоящем деле суд апелляционной инстанции признает, что действия ФИО6 и ФИО1 по получению выгоды не были связаны между собой (то есть выгоду они получали индивидуально), но при этом с действиями каждого из указанных ответчиков тесно связаны действия ФИО5

Для целей привлечения контролирующих должника лиц к гражданско-правовой ответственности в форме причинения убытков при установлении субъектного состава принципиальное значение имеет определение роли каждого субъекта в спорных правоотношениях и установление обстоятельств наличия фактической возможности давать указания или определять действия юридического лица, в результате которых у последнего возникли убытки.

Разрешая спор по существу и присуждая ко взысканию с ответчиков в пользу должника суммы убытков, подлежит судебной оценки размер указанных убытков.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что не имеется доказательств получения выгоды ФИО5, ФИО6, ФИО1 именно в качестве совместной, которую можно было бы расценивать как «общий котел», что указывало бы на единый для всех ответчиков солидаритет в размере ответственности.

Безусловно, изначально ФИО5 как директор должника реализовывал схему по обогащению своих родственников путем вывода активов, но в то же время наделял каждого из них разной долей выгоды.

Поэтому как первоначальный директор и бенефициар должника, при котором начат вывод активов, он в целом несет ответственность за общий объем причиненных кредиторских убытков и в то же время отвечает солидарно с ФИО6, ФИО1 в пределах содеянного последними.

Взыскивать же убытки солидарно с каждого из ответчиков независимо от реальной суммы выгоды, продуцирующей соответствующую сумму убытка кредиторам, будет явно не справедливо.

Судом апелляционной инстанции при определении размера ответственности сделаны следующие выводы:

- всего за счет должника в пользу аффилированных лиц с 13.06.2017 произведено выплат на общую сумму 3 605 500 руб., что превышает размер реестра требований кредиторов и текущих платежей;

- ФИО5, как руководитель должника и его бенефициар (до 02.11.2017), и как бенефициар аффилированного ООО «КрасМаркет», а также ООО «Молочная компания» несет ответственность за совершение за счет должника в пользу указанных аффилированных лиц и себя лично всех выплат, повлекших причинение убытков его кредиторам, после даты объективного банкротства должника – 13.06.2017, в пределах сумм реестра требований кредиторов должника и текущих платежей, то есть общий размер убытков, подлежащий взысканию со ФИО5 составляет 3 218 252,46 рублей;

- ФИО6, как руководитель и бенефициар должника с 02.11.2017, и как бенефициар ООО «Молочная компания» с 02.11.2017, несет солидарную со ФИО5 (которого сменил) ответственность за платежи, сначала осуществленные в пользу ООО «Молочная компания» и затем не возвращенные должнику в период его руководства должником (уклонение от исправления ситуации), а также за платежи,  не истребованные от ООО «КрасМаркет» (бенефициар  - ФИО5) в период его контроля над должником (после 02.11.2017);

- ФИО1, как аффилированное с должником лицо, несет ответственность в пределах суммы, полученных лично данным ответчиком после даты объективного банкротства должника – после 13.06.2017, такая ответственность является в пределах убытков солидарной со ФИО5

При определении размера убытков, подлежащих взысканию солидарно со ФИО5 и ФИО6, а также солидарно со ФИО1 и ФИО6 суд апелляционной инстанции, учитывая превышение сумм необоснованных перечислений должника в адрес ответчиков над суммами, включенными в реестр требований кредиторов должника, и суммами текущих платежей, полагает возможным определить размер ответственности каждого из ответчика (ФИО6 и ФИО1) пропорционально сумме полученных ими денежных средств к сумме требований, включенных в реестр требований кредиторов, и текущих платежей должника.

Это означает, что из всей перечисленной после даты объективного банкротства 13.06.2017 суммы 3 605 500 руб. сам по себе кредиторские убытки не могут превысить 3 218 252,46 руб. (размер реестра и текущие требования).

По расчетам суда апелляционной инстанции такая пропорция составит 0,8925 согласно следующему расчету: 3 218 252,46 руб. (общая сумма требований, включенных с реестр требований кредиторов должника + сумма текущих платежей должника) / 3 605 500 руб. (общая сумма необоснованных перечислений в адрес ответчиков и подконтрольных им обществ после даты объективного банкротства должника –13.06.2017: в пользу ООО «Молочная компания» – 2 770 000 руб. (с 13.06.2017 по 11.10.2017), в пользу ООО «КрасМаркет» - 520 000 руб. (с 15.12.2017 по 25.01.2018), в пользу ФИО5 – 309 500 руб. (с 13.06.2017 по 14.12.2017), в пользу ФИО1 – 6 000 руб. (с 13.06.2017 по 18.07.2017).

То есть абстрактно каждый рубль «выгоды» каждого из ответчиков в итоге пропорционально соответствует в деле о банкротстве 0,8925 руб. непокрытого кредиторского убытка (по принципу - большее деяние влечет большую долю в пропорциональной ответственности).

Таким образом, подлежит взысканию:

- солидарно со ФИО6 и ФИО5 в полном объеме 3 212 553,75 рублей убытков исходя из расчета: (309 500 + 520 000 + 2 770 000)* 0,8925;

- солидарно со ФИО1 и ФИО5 подлежит взысканию 5 355 руб. убытков исходя из расчета: 6 000 руб.* 0,8925.

Учитывая вышеизложенное, размер ответственности ответчика ФИО1 определен судом апелляционной инстанции пропорционально доле полученных ответчиком незаконных платежей; размер ответственности ответчика ФИО6 - пропорционально доле полученных аффилированными компаниями ООО «Молочная компания», ООО «КрасМаркет» и  братом ФИО5 незаконных платежей, размер ответственности ответчика ФИО5– в размере требований кредиторов согласно данным реестра требований кредиторов должника и в размере текущих платежей должника.

Заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков в оставшейся части удовлетворению не подлежит.

5. Распределение судебных расходов.

Пунктом 18 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» установлено, что распределение судебных расходов в деле о банкротстве между лицами, участвующими в деле, осуществляется с учетом целей конкурсного производства и наличия в деле о банкротстве обособленных споров, стороны которых могут быть различны.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Довод апелляционной жалобы о том, что экспертном не установлено каких-либо отклонений (нарушений), в связи с чем судебные расходы не подлежат отнесению на ответчиков, подлежит отклонению судебной коллегией на основании следующего.

Как ранее было указано, согласно экспертному заключению № 18-23-05-119 от 20.06.2023 установить соответствие давности проставления рукописных подписей ФИО1, датам, проставленным в исследуемых документах не представляется возможным по причине того, что при их нанесении были использованы чернила по своим свойствам схожие с спецтушью типа «Нептун» или «Кальмар», сделанные на основе углеродного красителя.

Как обоснованно указал конкурсный управляющий в своем отзыве, сложно представить использование указанной спецтуши при ведении обычной хозяйственной деятельности, а не для целей невозможности установления срока давности изготовления документов.

Судебной коллегией также установлено, что при рассмотрении заявления о взыскании убытков в деле о банкротстве ООО «Сибирь-Кедр» уже проводилась экспертиза давности изготовления документов, согласно которой данные документы были признаны сфальсифицированными и исключены из числа доказательств по делу.

При указанных обстоятельствах, доводы ответчика о том, что он является выигравшей стороной (поскольку заявление о фальсификации доказательств не удовлетворено судом) следовательно, по его мнению, судебные расходы подлежат отнесению должника, подлежат отклонению судебной коллегией.

В настоящем обособленном споре подлежат применению общие правила - судебные расходы подлежат взысканию пропорционально удовлетворенным требованиям.

Конкурсным кредитором - ООО «Молкомбинат «Новониколаевский» в материалы дела представлены платежные документы, подтверждающие внесение денежных средств в общем размере 71 000 руб. на депозитный счёт Арбитражного суда Красноярского края на оплату стоимости экспертизы: платежное поручение № 17 от 13.01.2023 на сумму 70 000 руб., платежное поручение № 94 от 28.02.2023 на сумму 1 000 руб.

05.07.2023 в материалы дела от ООО Экспертно-Консультационный центр «ПРОФИ» поступило заключение эксперта № 18-23-05-119 от 20.06.2023 с приложением ходатайства о возмещении судебных расходов за проведение судебной экспертизы в размере 71 000 руб.

Учитывая частичное удовлетворение заявленных конкурсным требований (на 19,54%), ранее изложенные выводы о солидарном характере ответственности, применив по аналогии пропорцию суммы полученных ответчиками ФИО1 и ФИО5 денежных средств к сумме требований, включенных в реестр требований кредиторов, и текущих платежей должника, суд апелляционной инстанции, при распределении судебных расходов, приходит к выводу о том, что со ФИО5 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Молкомбинат «Новониколаевский» подлежат взысканию судебные расходы на оплату экспертизы в размере 13 878,47 руб., из которых:

- часть судебных расходов в пределах 13 853,90 рублей подлежит взысканию солидарно со ФИО5 и ФИО6,

- часть судебных расходов в пределах  23,00 рублей подлежит взысканию солидарно со ФИО1 и ФИО5.

Выводы суда первой инстанции о взыскании судебных расходов в пользу должника противоречат фактическим обстоятельствам дела, поскольку должником судебные расходы на оплату экспертизы не понесены.

6. Общие выводы по результатам рассмотрения апелляционных жалоб.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решения, должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Согласно пункту 2 абзаца 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения апелляционной жалобы арбитражный суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новый судебный акт.

С учётом изложенного определение Арбитражного суда Красноярского края от 12 апреля 2024 года по делу № А33-33735/2019к3 подлежит изменению в части установления размера убытков, с изложением резолютивной части определения в иной редакции.

Согласно положениям подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 03.04.2017 № 57-ФЗ, с учетом дат обращения с апелляционными жалобами), уплата государственной пошлины в случае подачи апелляционных жалоб на определения, не указанные в приведенном подпункте статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от 12 апреля 2024 года по делу № А33-33735/2019к3 изменить в части установления размера убытков. В указанной части изложить резолютивную часть определения в следующей редакции.

Заявление конкурсного управляющего о взыскании убытков удовлетворить частично.

Взыскать со ФИО6 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения), ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения), ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Саянские зори» (ИНН 

<

***>) убытки в следующем размере и порядке:

со ФИО6 – 3 218 252,46 рублей, из которых:

- часть задолженности в пределах 3 212 553,75 рублей подлежит взысканию солидарно со ФИО5 и ФИО6,

- часть задолженности в пределах 5 335,00 рублей подлежит взысканию солидарно со ФИО1 и ФИО6.

В удовлетворении заявления в оставшейся части отказать.

Взыскать со ФИО6 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Молкомбинат «Новониколаевский» судебные расходы на оплату экспертизы в размере 13 878,47 руб., из которых:

- часть судебных расходов в пределах 13 853,90 рублей подлежит взысканию солидарно со ФИО5 и ФИО6,

- часть судебных расходов в пределах  23,00 рублей подлежит взысканию солидарно со ФИО1 и ФИО6.

В остальной части оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

Председательствующий

И.В. Яковенко

Судьи:

И.Н. Бутина

Ю.В. Хабибулина