АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

 

Нижний Новгород

Дело № А31-15503/2018

05 июля 2023 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 28.06.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 05.07.2023.

 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Ионычевой С.В., Ногтевой В.А.

 

при участии представителя

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью 

«Инвестиционное строительно-проектное объединение «Костромагорстрой»

ФИО1: ФИО2 по доверенности от 07.04.2023

 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу кредитора – 

индивидуального предпринимателя ФИО3

 

на определение Арбитражного суда Костромской области от 30.09.2022  и

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023

по делу № А31-15503/2018

 

по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО3

о включении требований в реестр требований кредиторов 

общества с ограниченной ответственностью 

«Инвестиционное строительно-проектное объединение «Костромагорстрой» 

(ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>),

 

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, – 

общество с ограниченной ответственностью «Участок производственно-технической комплектации СУ-7» и его временный управляющий, 

общество с ограниченной ответственностью «Жилстрой», 

общество с ограниченной ответственностью «Ивстрой» и его временный управляющий,

Управление МВД России по Костромской области,

ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8,

 

и   у с т а н о в и л : 

 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Инвестиционное строительно-проектное объединение «Костромагорстрой» (далее – Объединение; должник) в Арбитражный суд Костромской области обратился индивидуальный предприниматель ФИО3 (далее – Предприниматель) с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере 50 002 010 рублей 51 копейки, в том числе 22 036 265 рублей 10 копеек основного долга по кредитному соглашению от 16.06.2014             № 027/2014, 8 726 004 рублей 39 копеек процентов за пользование кредитом и                  19 239 741 рубля 02 копеек пеней, как не обеспеченных залогом, а также в размере 32 863 546 рублей 83 копеек, в том числе 5 149 667 рублей 74 копеек основного долга по кредитному соглашению от 25.03.2015 № 008/2015, 1 954 360 рублей 97 копеек процентов за пользование кредитом и 25 759 518 рубля 12 копеек пеней, как обеспеченных залогом имущества должника (нежилых помещений № 114, 115, 116).

Суд первой инстанции определением от 30.09.2022, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023, признал требования Предпринимателя обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества Объединения, оставшегося после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты). Суды пришли к выводу о предоставлении кредитором должнику компенсационного финансирования в условиях его имущественного кризиса.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами в части понижения очередности удовлетворения его требований, Предприниматель обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение от 30.09.2022 и постановление от 24.01.2023 и принять новый судебный акт о включении его требований в состав четвертой очереди реестра требований кредиторов должника.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на приобретение им права требования с Объединения задолженности по кредитам на основании договора уступки прав требования (цессии) от 05.12.2018, заключенного с ФИО7, являющимся независимым кредитором; переход права требования по договору цессии состоялся по условиям договора 12.12.2018 – в момент осуществления Предпринимателем первого платежа за приобретенное право требования, то есть после возбуждения дела о банкротстве Объединения, что не позволяет расценить такое приобретение как способ компенсационного финансирования должника в смысле, заложенном в пункте 6.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020). При этом, начиная с апреля 2018 года, в открытом доступе в сети «Интернет» кредиторами размещались публикации о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании Объединения несостоятельным (банкротом), следовательно, приобретя право требования, Предприниматель не вводил кредиторов в заблуждение относительно финансового состояния должника. Действия Предпринимателя по обращению в суд общей юрисдикции с заявлением о замене истца по делу о взыскании задолженности по кредитам в пользу ФИО7, в арбитражный суд с соответствующим иском к Объединению, по предварительной оценке залогового имущества указывают на его единственный законный интерес, заключавшийся во взыскании задолженности и извлечении фиксированной доходности за счет согласованного должником и банком обеспечения (залогового имущества).

Как отмечает Предприниматель, он не являлся контролирующим должника лицом, не входил в органы его управления; доказательств какой-либо вовлеченности Предпринимателя в процесс управления Объединением, негативных последствий от его действий, а также взаимозависимости ФИО3 и ФИО4 на дату назначения последнего руководителем Объединения (31.07.2019) в материалы дела не представлено. Открытое акционерное общество «ДСК» (далее – ОАО «ДСК»), признанное судами входящим с должником в одну группу лиц, являлось его миноритарным участником (владело 20 процентами доли в уставном капитале), какого-либо влияния на деятельность ОАО «ДСК» Предприниматель также не оказывал.

По мнению заявителя кассационной жалобы, суд апелляционной инстанции необоснованно отказал в удовлетворении его ходатайства о приобщении к материалам дела доказательств, подтверждающих наличие между ним и Объединением правоотношений по разработке проектной документации, которые Предприниматель не имел возможности представить суду первой инстанции в опровержение ранее не заявлявшегося конкурсным управляющим довода об интеграции бизнес-структур, подконтрольных ФИО3 и бывшему руководителю Объединения ФИО8.

От арбитражного управляющего ФИО9, ранее осуществлявшего полномочия конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Ивстрой», привлеченного к участию в споре в качестве третьего лица, поступило письменное ходатайство об отложении судебного разбирательства, назначенного на 28.06.2023, до рассмотрения судом вопроса об утверждении нового конкурсного управляющего ООО «Ивстрой» с целью реализации его права на судебную защиту.

Отложение судебного разбирательства в связи с заявлением стороной ходатайства об отложении в соответствии со статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является правом суда, а не его обязанностью. При рассмотрении соответствующего ходатайства суд, исходя из конкретных обстоятельств дела, самостоятельно решает вопрос об отложении судебного разбирательства.

Возможность рассмотрения спора по существу предопределена необходимостью установления обстоятельств, имеющих значение для дела, а также норм законодательства, подлежащих применению (часть 1 статьи 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Рассмотрев заявленное ходатайство, с учетом особенностей рассмотрения дел в суде кассационной инстанции, приняв во внимание отсутствие в кассационной жалобе и в отзывах на них фактических и правовых вопросов, которые не могут быть надлежащим образом разрешены на основании имеющихся материалов дела и письменных доводов участвующих в деле лиц, суд округа не усмотрел процессуальных оснований для его удовлетворения, поскольку отложение судебного разбирательства в данной ситуации приведет лишь к затягиванию судебного процесса.

ФИО7, привлеченный к участию в споре в качестве третьего лица, в письменном отзыве на кассационную жалобу поддержал позицию Предпринимателя. Конкурсный управляющий Объединения ФИО1 в отзыве на жалобу и его представитель в ходе судебного заседания отклонили доводы заявителя, указав на законность и обоснованность принятых судебных актов.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность определения Арбитражного суда Костромской области от 30.09.2022 и постановления Второго арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в обжалованной части в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе и в отзывах на нее, и заслушав представителя конкурсного управляющего должника, суд округа не нашел правовых оснований для отмены либо изменения обжалованных судебных актов.

Как следует из материалов дела, открытое акционерное общество «Акционерный коммерческий банк «Инвестиционный торговый банк» (далее – ОАО «АКБ «ИТБ») и Объединение (заемщик) заключили кредитные соглашения от 16.06.2014 № 027/2014 и от 25.03.2015 № 008/2015, исполнение заемщиком обязательств по которым обеспечено залогом недвижимого и движимого имущества и поручительством общества с ограниченной ответственностью «Участок производственно-технической комплектации СУ-7» (далее – ООО «УПТК СУ-7»), залогом недвижимого имущества общества с ограниченной ответственностью «Жилстрой» (далее – ООО «Жилстрой») , а также залогом недвижимого имущества и имущественных прав Объединения на строящиеся квартиры.

ОАО «АКБ «ИТБ» (цедент) и открытое акционерное общество «Российский инвестиционный банк» (далее – ОАО «РИБ»; цессионарий) заключили договор уступки прав требования (цессии) от 26.08.2015 № 054/ЦК-15, по условиям которого цедент передал цессионарию право требования к Объединению по кредитным соглашениям и сделкам, обеспечивающим исполнение кредитных обязательств.

ОАО «РИБ» (цедент) и ФИО7 (цессионарий) заключили договор уступки прав требования (цессии) от 16.06.2016 № 118/01, в соответствии с которым все права требования к Объединению по кредитным соглашениям и сделкам, обеспечивающим исполнение кредитных обязательств, перешли от цедента к цессионарию.

По договору уступки прав требования (цессии) от 05.12.2018 ФИО7 (цедент) уступил Предпринимателю (цессионарию) право требования с Объединения задолженности, процентов за пользование кредитами, пеней и возмещения иных расходов по кредитным соглашениям и обеспечительным сделкам.

Впоследствии Предпринимателем прекращены обязательства по обеспечительным сделкам путем заключения соглашений об отступном, за исключением обеспечения, предоставленного ООО «Жилстрой».

Решением Арбитражного суда Костромской области от 12.08.2019 по делу № А31-435/2019 с Объединения в пользу Предпринимателя взыскано 22 036 265 рублей                10 копеек основного долга, 8 726 004 рубля 39 копеек процентов за пользование кредитом и 19 239 741 рубль 02 копейки пеней по кредитному соглашению от 16.06.2014                              № 027/2014; 21 959 728 рублей 54 копейки основного долга, 8 355 195 рублей 71 копейка процентов за пользование кредитом и 29 487 822 рубля 58 копеек пеней по кредитному соглашению от 25.03.2015 № 008/2015; 206 000 расходов по уплате государственной пошлины; взыскание обращено на заложенное недвижимое имущество, принадлежащее Объединению и ООО «Жилстрой».

Арбитражный суд Костромской области определением от 07.12.2018 по заявлению уполномоченного органа возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Объединения; решением от 11.12.2019 признал должника несостоятельным (банкротом) и ввел в отношении его имущества конкурсное производство с применением правил о банкротстве застройщика, утвердив конкурсным управляющим ФИО1

Решением от 04.04.2022 по делу № А31-435/2019 Арбитражный суд Костромской области отменил решение от 12.08.2019 по вновь открывшимся обстоятельствам; определением от 07.09.2022 оставил исковое заявление Предпринимателя без рассмотрения в связи с тем, что требования к Объединению подлежат рассмотрению в рамках дела о его несостоятельности (банкротстве).

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения Предпринимателя в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов Объединения его требований.

Из статей 71 и 100 Закона о банкротстве следует, что кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику, подтвердив их обоснованность судебным актом или иными документами. Арбитражный суд в судебном заседании проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр и выносит определение о включении или об отказе во включении требований в реестр требований кредиторов.

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Иными словами, в делах о банкротстве установлен повышенный стандарт доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установлена обязанность суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. На практике это означает, что суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные, как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Суд первой инстанции, проверив основания и размер предъявленной Объединению задолженности, установив реальность исполнения сторонами кредитных соглашений, обеспечительных сделок и договоров цессии, констатировал обоснованность требований Предпринимателя в заявленном размере.

В указанной части заявитель судебные акты не обжаловал.

При рассмотрении требований в ситуации включения в реестр требований аффилированного кредитора выработаны критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными. 

Вместе с тем из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре от 29.01.2020, обобщившим правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

В пункте 3.1 Обзора от 29.01.2020 раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты). Так, контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования, в частности, с использованием конструкции договора займа и других договорных конструкций, то есть, избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства должника. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Поэтому при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты). 

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица. Не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора от 29.01.2020). 

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (компенсационное финансирование) и избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020 также раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора, являющегося контролирующим должника лицом, понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты), если этот кредитор приобрел у независимого кредитора требование к должнику на фоне имущественного кризиса последнего, создав тем самым условия для отсрочки погашения долга, то есть фактически профинансировал должника.

Согласно правовому подходу, сформулированному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Проанализировав действия Предпринимателя в период заключения и исполнения договора цессии, суды первой и апелляционной инстанций усмотрели наличие у него признаков фактически аффилированного по отношению к должнику лица, осуществлявшего корпоративный контроль над формализованной группой компаний (бизнес-структурой), в том числе ООО «УПТК СУ-7», ОАО «ДСК» и Объединения, конечным бенефициаром которых являлся руководитель последнего ФИО10

Суды установили, что в условиях очевидного финансового кризиса Объединения и компаний, входящих с ним в формализованную группу, реальной угрозы их неплатежеспособности, ФИО3 принимались меры, направленные на приобретение фактического корпоративного контроля над организациями с одновременным выводом их из кризиса за счет финансирования собственным капиталом; совершались действия по контролю над имуществом группы компаний в целях погашения их кредиторской задолженности, в частности по выкупу долгов при очевидных для независимого участника гражданского оборота хозяйственных рисках, связанных с невозможностью их взыскания в полном объеме. Спустя непродолжительный период после заключения договора цессии, после возбуждения дела о банкротстве должника, Предприниматель осуществлял его финансирование путем погашения задолженности по обязательным платежам перед уполномоченным органом, предоставил 19.11.2018 генеральному директору должника ФИО10 беспроцентный заем в размере 10 000 000 рублей. Условия договора цессии, предусматривавшие приобретение у ФИО7 имущественных прав на жилые помещения, являющиеся объектами долевого участия по договорам, заключенным с физическими лицами, для ФИО3, как бенефициара конкурирующей с Объединением бизнес-структуры в сфере строительства многоквартирных жилых домов, содержали существенные предпринимательские риски, связанные с утратой возможности обращения взыскания на такое имущество. При этом решения конкурсного управляющего о включении требований участников долевого строительства в реестр о передаче жилых помещений, являвшихся предметом залога прав на недвижимое имущество, а также решения собрания кредиторов – участников долевого строительства о порядке погашения их требований путем передачи жилых помещений, Предпринимателем не оспаривались; в течение длительного периода ФИО3 не вступал в обособленные споры о погашении требований участников строительства путем передачи жилых помещений.

Помимо прочего судебные инстанции приняли во внимание, что в спорный период участниками Объединения являлись ООО «УПТК СУ-7» и ОАО «ДСК»; в конце ноября 2018 года, то есть незадолго до подписания с ФИО7 договора цессии от 05.12.2018, участником ООО «УПТК СУ-7», являющегося контролирующим должника лицом, стала сводная сестра кредитора ФИО5, после приобретения которой доли участия в уставном капитале ООО «УПТК СУ-7» в размере 54,15 процента произошло усиление фактического влияния ФИО3 на Объединение; находившиеся под формальным контролем ФИО5 организации фактически обслуживали интересы Предпринимателя; на общем собрании акционеров ОАО «ДСК», состоявшемся 30.09.2020, избран совет директоров, в состав которого вошел ФИО3

Судебные инстанции заключили, что схема хозяйствования с участием должника и аффилированного с ним ОАО «ДСК» свидетельствует о существенной и взаимозависимой хозяйственной интеграции бизнес-структур, подконтрольных ФИО3 и ФИО10, и об их фактической совместной деятельности в области строительства многоквартирных жилых домов. Ведение ФИО3 предпринимательской деятельности с использованием в качестве номинальных участников и законных представителей отдельных юридических лиц близких родственников (свойственников) являлось обычной практикой хозяйствования в бизнес-структуре (группе компаний) «KFK-group», конечным и фактическим бенефициаром которой выступал ФИО3

В то же время, при установленном факте представления формализованной группы компаний «KFK-group», Предприниматель не опроверг доводы конкурсного управляющего о нахождении под его фактическим контролем организаций, учрежденных его сводной сестрой ФИО5 и ее супругом ФИО6; не устранил разумных сомнений относительно компенсационной природы финансирования Объединения.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства и доводы участвующих в деле лиц в совокупности, суды резюмировали, что принятые Предпринимателем меры по приобретению долгов Объединения, наряду с иными действиями, совершенными в отношении аффилированных по отношению к должнику компаний, носили характер компенсационного финансирования в условиях нахождения должника в состоянии имущественного кризиса.

Руководствуясь указанными нормами права и положениями Обзора от 29.01.2020, приняв во внимание названные обстоятельства, суды пришли к обоснованному выводу о том, что требования Предпринимателя не могут быть включены в реестр требований кредиторов должника на равных условиях с независимыми кредиторами, в связи с чем подлежат удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Вопреки утверждению заявителя кассационной жалобы, пункт 6.2 Обзора от 29.01.2020 подлежит применению к спорным правоотношениям, поскольку договор цессии подписан ФИО7 и ФИО3 за два дня до возбуждения производства по делу о банкротстве должника, когда невозможность восстановления его платежеспособности не была очевидной для независимых кредиторов. Дата фактического перехода к Предпринимателю права требования к должнику не имеет правового значения для рассматриваемой спорной ситуации, так как в любом случае в отношении Объединения не была введена какая-либо процедура банкротства.

Очередность удовлетворения требования, перешедшего к лицу, контролирующему должника, в связи с переменой кредитора в обязательстве, понижается, если основание перехода этого требования возникло в ситуации имущественного кризиса должника (пункт 6 Обзора от 29.01.2020).

Как установили судебные инстанции, недостижение Предпринимателем целей, связанных с получением корпоративного контроля над группой компаний, обусловлено возникновением корпоративных споров и вступлением в дело о банкротстве должника в качестве заявителя публично-правовой компании «Фонд защиты прав граждан – участников долевого строительства», действующей в защиту публичных интересов, связанных с завершением строительства многоквартирных жилых домов и восстановлением прав участников долевого строительства. Приобретение ФИО3 у независимого кредитора прав требования к должнику обусловлено не только намерением отсрочить погашение последним задолженности по кредитам, но и получить корпоративный контроль над группой компаний, позволяющий использовать без дополнительного риска ее активы в целях осуществления предпринимательской деятельности по производству и поставке строительных материалов.

Суд округа отклонил довод Предпринимателя о необоснованном отказе суда апелляционной инстанции в удовлетворении его ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств.

В соответствии с частью 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными.

При решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, суд апелляционной инстанции определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по не зависящим от него уважительным причинам (пункт 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

Принятие дополнительных доказательств судом апелляционной инстанции в отсутствие уважительных причин, которые объективно препятствовали представлению дополнительных доказательств в арбитражный суд первой инстанции, нарушает принцип состязательности и позволяет стороне в обход процессуальной обязанности доказать обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих доводов и возражений (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), исправить процессуальные просчеты, что противоречит статье 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, возлагающей риск наступления неблагоприятных последствий на лицо, участвующее в деле, и не воспользовавшееся своими процессуальными правами.

В рассмотренном случае Предприниматель не был лишен возможности представить все необходимые документы в обоснование своих доводов и возражений в суд первой инстанции. Отказав Предпринимателю в удовлетворении ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, апелляционный суд указал, что доводы о наличии между кредитором и Объединением правоотношений по разработке проектной документации не имеют правового значения для разрешения настоящего спора, данные обстоятельства не отрицались конкурсным управляющим.

Суд округа не выявил допущенных судами двух инстанций процессуальных нарушений, которые привели к принятию неправильных судебных актов, в связи с чем могли бы являться основанием для их отмены (часть 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судебные акты, на которые ссылается заявитель жалобы в обоснование приведенных доводов, не свидетельствуют о нарушении судами первой и апелляционной инстанций единообразия практики, так как основаны на иных фактических обстоятельствах, установленных при рассмотрении каждого конкретного спора с учетом представленных доказательств.

Прочие доводы, изложенные в кассационной жалобе, свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными по спору фактическими обстоятельствами и оценкой судами предыдущих инстанций доказательств, то есть по существу направлены на их переоценку, что в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы судами двух инстанций полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены судебных актов по приведенным в кассационных жалобах доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Вопрос о распределении государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы судом округа не рассматривался, поскольку на основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины при подаче кассационных жалоб на судебные акты по данной категории споров не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

 

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Костромской области от 30.09.2022 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023 по делу № А31-15503/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

           Председательствующий

 

Е.В. Елисеева

 

 

Судьи

 

С.В. Ионычева

В.А. Ногтева