ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения 

11АП-504/2024

Дело № А55-34187/2018

г. Самара

25 марта 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 14.03.2024.

Постановление в полном объеме изготовлено 25.03.2024.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Бессмертной О.А., судей Александрова А.И., Поповой Г.О.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 - представитель ФИО3, по доверенности от 15.01.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №2,

апелляционную жалобу ФИО2

на определение Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2023 о привлечении  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

третье лицо - финансовый управляющий ФИО2 - ФИО4,

по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Техносервисная компания» (ООО «ТСК»), ИНН 

<

***>, 

 

УСТАНОВИЛ:

ФНС России в лице Межрайонной ИФНС России № 16 по Самарской области обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «ТСК», ИНН 

<

***> несостоятельным (банкротом), мотивируя заявленные требования неисполнением должником требований по уплате обязательных платежей в размере 978 092, 31 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Техносервисная компания», ИНН 

<

***>.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 08.02.2019 в отношении ООО «ТСК» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО5.

Объявление о введении соответствующей процедуры опубликовано в газете «Коммерсантъ» №33(6512) от 22.02.2019.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2019 (резолютивная часть от 13.12.2019) общество с ограниченной ответственностью «Техносервисная компания», ИНН 

<

***> признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, исполнение обязанностей конкурсного управляющего до его утверждения возложено  на временного управляющего ФИО5.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 13.01.2020 ФИО6, член Ассоциации «СРО АУ «Южный Урал», утвержден конкурсным управляющим должника общества с ограниченной ответственностью «Техносервисная компания».

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением, в котором просит:

Привлечь солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Техносервисная компания» контролирующих должника лиц - ФИО2 и ФИО7. После установления наличия оснований для привлечения у субсидиарной ответственности по обязательствам должника приостановить рассмотрение настоящего спора до окончания расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 09.11.2022 заявление принято к производству, назначено судебное заседание.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2023 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Техносервисная компания». Приостановлено производство по заявлению конкурсного управляющего (вх.355568 от 08.11.2022) о привлечении к субсидиарной ответственности в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО2 до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Техносервисная компания».

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2024 апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на 14.03.2024. 

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы, заявил устное ходатайство об отложении судебного разбирательства.

В соответствии с пунктом 3 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными.

Апелляционная коллегия признала ходатайство необоснованным и подлежащим отклонению, поскольку препятствия для рассмотрения апелляционной жалобы отсутствуют, материалы дела содержат достаточно доказательств для рассмотрения апелляционной жалобы по существу, изложенные в ходатайстве об отложении причины не служат основаниями для отложения.

От конкурсного управляющего ООО «ТСК» поступил отзыв на апелляционную жалобу, который был приобщен к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Принимая во внимание, что в порядке апелляционного производства обжалуется только часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в силу ч. 5 ст. 268 АПК РФ проверяет законность и обоснованность определения суда первой инстанции только в обжалуемой части при отсутствии возражений.

В пункте 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции" указано, что при применении части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Возражений от сторон не поступило.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения судебного акта в обжалуемой части, принятого арбитражным судом первой инстанции.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

По смыслу пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон о внесении изменений) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона о внесении изменений), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона о внесении изменений, при этом к отношениям, возникшим ранее указанной даты, применяются правила Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент возникновения таких правоотношений.

Из анализа данного положения, а также приведенной ниже правовой позиции о действии закона во времени следует, что возможность распространения Закона о внесении изменений на отношения, возникшие до вступления его в силу, затрагивает только процессуальные правила.

Вместе с тем, презумпция, установленная подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, является материально-правовой, что предопределяется природой отношений возникающих в рамках привлечения к субсидиарной ответственности, имеющих в своей основе доказывание наличия гражданско-правового деликта. Закрепление в законе презумпций, которые, пока не доказано обратное, предполагают наличие в действиях контролирующего лица таких элементов состава как противоправность и вина, в каждом случае является реакцией законодателя на выявленные практикой типичные способы причинения вреда кредиторам.

При этом необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность как исключительный механизм восстановления нарушенных прав кредиторов направлена на обеспечение интересов кредиторов и в этом смысле вводимые законодателем презумпции участвующие в доказывании наличия оснований для привлечения субсидиарной ответственности могут противопоставляться другому участнику оборота (должнику) с учетом правового регулирования, действующего в момент совершения вменяемого действия (бездействия).

Согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и универсальным, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Действие норм материального права во времени, подчиняется и правилам пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как указано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 15.02.2016 №3-П придание обратной силы закону - исключительный тип его действия во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя; при этом либо в тексте закона содержится специальное указание о таком действии во времени, либо в правовом акте о порядке вступления закона в силу имеется подобная норма; законодатель, реализуя свое исключительное право на придание закону обратной силы, учитывает специфику регулируемых правом общественных отношений; обратная сила закона применяется преимущественно в отношениях, которые возникают между индивидом и государством в целом, и делается это в интересах индивида (уголовное законодательство, пенсионное законодательство); в отношениях, субъектами которых выступают физические и юридические лица, обратная сила не применяется, ибо интересы одной стороны правоотношения не могут быть принесены в жертву интересам другой, не нарушившей закон (Решение от 1 октября 1993 года N 81-р; определения от 25 января 2007 года N 37-О-О, от 15 апреля 2008 года N 262-О-О, от 20 ноября 2008 года N 745-О-О, от 16 июля 2009 года N 691-О-О, от 23 апреля 2015 года N 821-О и др.).

Развивая приведенную правовую позицию, Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что преобразование отношений в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации общему (основному) принципу действия закона во времени, который имеет целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве (статья 1, часть 1, Конституции Российской Федерации) и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его в действие; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу (ретроактивность), либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм (ультраактивность) (Постановление от 22 апреля 2014 года N 12-П; определения от 18 января 2005 года N 7-О, от 29 января 2015 года N 211-О и др.).

Данный подход обусловлен необходимостью достижения соразмерности при соблюдении интересов общества и условий защиты основных прав личности, то есть баланса конституционно защищаемых ценностей, а потому вопрос придания обратной силы закону, изменяющему обязательства юридически равных участников гражданского правоотношения, требует дифференцированного подхода, обеспечивающего сбалансированность и справедливость соответствующего правового регулирования, не допускающего ущемления уже гарантированных прав и законных интересов одной стороны и умаления возможностей их защиты в пользу другой (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2015 года N 1539-О).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ статья 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" признана утратившей силу.

Поскольку в соответствии с п.3 ст.4 указанного Федерального закона №266-ФЗ по правилам Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции данного Федерального закона) производится рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, поданных с 01.07.2017, и заявление конкурсного управляющего поступило в арбитражный суд после указанной даты, то оно подлежит рассмотрению по правилам, предусмотренным Законом о банкротстве в редакции Федерального закона №266-ФЗ от 29.07.2017.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 N 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве", положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

В данном случае обстоятельства, в связи с которыми конкурсный управляющий заявляет о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, а именно – совершение сделок, причинивших вред должнику, имели место до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, заявление поступило в суд после вступления в силу Закона N 266-ФЗ, следовательно, настоящий спор подлежит рассмотрению с применением статьи 10 Закона о банкротстве (в ранее действовавшей редакции), но при этом должны применяться процессуальные нормы, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

Таким образом, суд первой инстанции установил, что в части совершения сделок должника от 18.02.2016, 21.02.2017, 03.04.2017 спор подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ.

В абз. 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции 134-ФЗ были установлены сроки исковой давности, в пределах которых конкурсный управляющий мог обратиться с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

В силу абзаца 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Конкурсное производство открыто в отношении должника решением Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2019 (резолютивная часть объявлена 13.12.2019). Конкурсный управляющий обратился с настоящим заявлением 03.11.2022 (посредством системы «Мой Арбитр»), то есть в течение 3 лет с момента введения процедуры конкурсного производства, следовательно, оснований для применения исковой давности не имеется.

Учитывая дату предъявления заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и период вменяемого бездействия, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма от 27.04.2010, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности, а именно - статья 10 Закона о банкротстве в редакции Закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ, к обстоятельствам, имевшим место до 29.07.2017, нормы Главы III.2 Закона о банкротстве (в части действий (бездействия), совершенных (допущенных) после 29.07.2017 г.

Как отмечено высшей судебной инстанцией (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, от 25.09.2020 N 310-ЭС20-6760), предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в Постановлении N 53).

В соответствии с абзацем первым п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Согласно абз. 3 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

- причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления N 53).

Данная правовая позиция отражена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 по делу N 307-ЭС19-18723 (2,3), N А56-26451/2016.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Как указано в пунктах 3 и 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.

Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Ответственность руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на это лицо обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ. Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность; наличие у потерпевшего лица убытков; причинную связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносными последствиями; вину правонарушителя.

Таким образом, доказыванию по настоящему спору подлежат обстоятельства контроля над должником, совершения лично каждым из ответчиков конкретных неправомерных действий, приведших к объективному банкротству должника и невозможности удовлетворения требований кредиторов, и наличия причинно-следственной связи между их действиями и данными последствиями.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности мотивировано следующими обстоятельствами:

1. Совершение должником убыточных для него сделок (18.02.2016, 21.02.2017, 03.04.2017, 13.09.2017, 26.09.2017) – в соответствии с презумпцией, установленной в  подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве;

2. Неисполнение ФИО7 обязанности по обеспечению сохранности имущества должника и последующая невозможность передачи имущества конкурсному управляющему;

3. Неисполнение контролирующими должника лицами обязанностей по подаче заявления о признании должника банкротом - в соответствии с нормами, установленными в  статье 61.12 Закона о банкротстве.

Судом установлено, что контролирующими должника лицами, подлежащими привлечению к субсидиарной ответственности в соответствии с ст. 61.10, ст. 61.11, ст. 61.14 Закона о банкротстве, являлись ФИО7 и ФИО2.

Судебный акт обжалуется в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 по обязательствам ООО «Техносервисная компания».

 

Повторно рассмотрев материалы дела, доводы апелляционной жалобы в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта в указанной части на основании следующего.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО7 являлся единственным учредителем ООО «ТСК» (с долей 100 процентов) с 07.04.2017 и по настоящее время.

ФИО7 также являлся единственным учредителем компании ООО «ТЕСКОМ ВОЛГА», которое с 13.01.2012 г. и до даты признания ООО «ТСК» банкротом являлось исполнительным органом ООО «Техносервисная компания» (доля 100 процентов) на основании Договора «О передаче полномочий единоличного исполнительного органа ООО «Техносервисная Компания» от 26.12.2011г.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, ФИО2 осуществлял руководство деятельностью ООО «ТСК» с января 2012 года, в дальнейшем функции исполнительного органа переданы управляющей компании ООО «ТесКом Волга» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>). С 19.12.2011 до 17.03.2015 директором ООО «ТесКом Волга» являлся ФИО2.

Участником ООО «Контролз-Самара» согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц, является ФИО2 с 21.08.2017.

До ФИО2 одним из участников была ФИО8 (супруга ФИО9 - члена Совета директоров и заместитель директора по экономике ООО «Сервис-Центр-Автоматика»).

ФИО2 состоит в браке с ФИО3, которая является участником ООО «Сервис-Центр-Автоматика», что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2019 по делу №А55-34132/2017 установлено наличие аффилированности между участниками ООО «Контролз-Самара», ООО «ТесКом Волга», ООО «Техносервисная компания», ООО «Сервис-ЦентрАвтоматика»

Указанные обстоятельства также подтверждаются вступившими в законную силу определениями по делу №А55-34132/2017 от 30 октября 2019 года и от 25 октября 2019 года, постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2022 г., постановлением ФАС Поволжского округа от 27.10.2022 г., а также определением Арбитражного суда Самарской области от 10 марта 2022 года о признании сделок ООО «ТСК» недействительными по настоящему делу №А55-34187/2018.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения. (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц, к субсидиарной ответственности при банкротстве»).

Судом первой инстанции установлено, что ФИО7, являясь единственным учредителем должника, единственным учредителем управляющей организации должника (ООО «Теском Волга»), являлся контролирующим должника лицом.

В силу пункта 3 статьи 56 ГК РФ, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая п. 3 ст. 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

При таких обстоятельствах, применение всех изложенных норм допустимо при доказанности следующих обстоятельств: надлежащего субъекта ответственности, которым является собственник, учредитель, руководитель должника, иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом имеют возможность определять его действия; факта несостоятельности (банкротства) должника, то есть признания арбитражным судом или объявлении должником о своей неспособности в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; наличием причинной связи между обязательными указаниями или действиями указанных лиц и фактом банкротства должника, поскольку они могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Возложение на них ответственности за бездействие исключается.

Действия руководителя и учредителей Общества должны в любом случае быть законными, преследовать интересы Общества, и не допускать причинения убытков кредиторам (п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ N 62 от 30.07.2013 г. «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

При наличии формальных признаков банкротства у кредитора возникает право обратиться в суд заявлением о банкротстве. Однако данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя аналогичной обязанности по обращению в суд.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, предполагающих обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом.

Сама по себе неспособность юридического лица удовлетворить требования кредитора в течение трех месяцев не влечет субсидиарной ответственности руководителя должника.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью заявителя, заявившего соответствующее требование.

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 59 постановления Пленума №53 осведомленность конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения контролировавшего должника лица к субсидиарной ответственности предполагает наличие следующих сведений: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

Само по себе наличие у конкурсного управляющего сведений о недостаточности активов должника в отсутствие иных сведений (о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам) не является моментом субъективной осведомленности о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Приняв во внимание момент вступления в законную силу судебного акта об оспаривании сделок должника, суд первой инстанции пришел к выводу, что субъективный срок для предъявления требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанному основанию также не является пропущенным.

В отношении части требований, основанных на неисполнении обязанности по хранению имущества, подаче заявления о признании должника банкротом, суд первой инстанции пришел к выводу, что указанные основания предполагают длящийся характер правонарушения, устранение которого возможно только вследствие исполнения предусмотренной законом обязанности, в связи с чем срок исковой давности также не является пропущенным.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки данного вывода суда первой инстанции.

Производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Техносервисная компания» (ИНН 

<

***>) возбуждено определением Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2018.

Пунктом 14 статьи 1 Закона N 266-ФЗ Закон о банкротстве дополнен новой главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», в том числе предусмотрена субсидиарная ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника (статья 61.12 Закона о банкротстве).

Согласно п. 2. ст. 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В силу данной нормы руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Согласно п. 15 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденному Президиумом Верховного суда Российской Федерации от 04.07.2018 г.: пунктом 1 ст. 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия (п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Из материалов дела о несостоятельности должника следует, что у должника имелась кредиторская задолженность перед налоговым органом, ПАО «Самараэнерго», ЗАО «ЭКЦ «РусТехЭксперт», АО Банк «ВБРР», ООО «Сервис-Центр-Автоматика», с 2017 года, требования которых в настоящее время включены в реестр требований кредитов.

В частности, задолженность перед: ПАО «Самараэнерго» за потребленную в апреле-июне 2018 года электрическую энергию в размере 24 247 рублей 85 копеек, пени в размере 1 082 рубля 31 копейка, начисленных за период с 19.05.2018 по 23.08.2018 год.

Задолженность перед ЗАО «ЭКЦ «РусТехЭксперт» (ОГРН 

<

***>) в размере 94.549 рублей 00 копеек по договору от 13.06.2017 № С-15065-ТРТС-БА, из них 90.000 рублей 00 копеек задолженности, 4.549 рублей 00 копеек нестойки за период с 07.08.2017 по 09.07.2018, а также 3.782 рубля 00 копеек расходов по уплате государственной пошлины.

Задолженность перед ООО «Сервис-Центр-Автоматика» в размере 29 411 руб. 46 коп., в т.ч. 27 337 руб. 94 коп. – основной долг и 2 073 руб. 52 коп. – проценты за пользование чужими денежными средствами, за период с августа 2017 года.

Задолженность перед Банком ВБРР (АО) в размере 13 250 руб. за период с 29.09.2017 по 28.09.2018.

Кроме того, определением Арбитражного суда Самарской области от 30.10.2019 на основании общих положений ГК РФ договор №ТСК-16/31 возмездного оказания услуг от 01.09.2016, заключенный между ООО «Сервис-Центр-Автоматика» и ООО «Техносервисная компания», был признан недействительной сделкой. Судом применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Техносервисная компания» в пользу ООО «Сервис-Центр-Автоматика» суммы 1 423 151,84 руб. и восстановлена задолженность ООО «Техносервисная компания» перед ООО «Сервис-Центр-Автоматика» в размере 686 422,26 рублей.

Между тем, суд первой инстанции установил, что указанная задолженность возникла в связи с приобретением денежных средств должником за счет имущества ООО «Сервис-Центр-Автоматика» и последующим возвращением ее в конкурсную массу кредитора.

В соответствии с определением Арбитражного суда Самарской области от 08.02.2019 по настоящему делу о банкротстве в отношении ООО «ТСК», требование заявителя по делу о банкротстве (Инспекции ФНС России №16 по Самарской области) к должнику основывалось на непогашенной задолженности по налогам и сборам в размере 534 849 руб. 17 коп. – основной долг по НДФЛ и страховой части трудовой пенсии, и задолженности по иным налогам (сборам) 326 965 руб. 88 коп. – основной долг и 100 401 руб. 55 клоп. – пени.

Вышеуказанные решения налогового органа основывались на недоимке по налогам и сборам, возникшей по итогам 2016 года и первого квартала 2017 года.

В настоящем споре судом первой инстанции установлено, что у должника имелись неисполненные в течение трех месяцев обязательства, должник с 06.12.2017 имел задолженность по уплате обязательных платежей на сумму не менее чем 300 000 руб., непогашенной в течение трех месяцев с даты, когда соответствующая обязанность должна быть исполнена.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В данном случае оснований для отождествления неплатежеспособность с неуплатой конкретного долга отдельному кредитору не установлено.

С учетом указанных обстоятельств, суд пришел к выводу, что конкурсным управляющим не представлено достаточных доказательств для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Рассмотрев доводы конкурсного управляющего о необходимости привлечения ответчика ФИО7 к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по обеспечению сохранности имущества должника и последующая невозможность передачи имущества конкурсному управляющему, суд первой инстанции также не установил оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Судебный акт в той части, в которой было отказано в удовлетворении требований конкурсного управляющего, апеллянтом не обжалуется. 

В отношении требований о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности за совершение сделок должника суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Как ранее указано, ФИО7 был осведомлен о совершении спорных сделок с транспортными средствами.

Как следует из представленных в материалы дела документов, стоимость указанного имущества по оспоренным сделкам в совокупности не превышала 435 000 руб. (исходя из стоимости, указанной в договорах), что не превышает 25 % стоимости активов должника.

По данным бухгалтерских балансов активы должника составили:

по итогу 2014 г. - 15 230 000 руб. (25% - 3 807 500 руб.);

по итогу 2015 г. - 11 496 000 руб. (25% - 2 874 000 руб.);

по итогу 2016 г. - 7 510 000 руб. (25% - 1 877 500 руб.);

по итогу 2017 г. - 8 101 000 руб. (25% - 2 025 250 руб.).

Таким образом, в настоящем случае выводы конкурсного управляющего об осведомленности учредителя о совершении указанных сделок во вред правам кредиторов, а также об обязательном характере их одобрения, не нашли своего документального подтверждения, опровергаются представленными ответчиком доводами, материалами дела.

Само по себе нахождение в родственных отношениях с ФИО2, как выгодоприобретателем по сделке должника, не свидетельствуют о согласованности действий сторон при осуществлении управления ООО «ТСК» и наличии оснований для привлечения учредителя должника к субсидиарной ответственности за бездействие (неоспаривание) сделок, оказавших негативное влияние на состояние должника.

Как следует из ранее приведенных обстоятельств дела, конкурсным управляющим доказано обстоятельство уменьшения размера имущества должника в результате совершения вышеуказанных сделок.

Между тем, само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве");

Конкурсный управляющий, обращаясь в суд с требованием о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, и заявляя о наличии у него статуса контролирующего должника лиц, в нарушение требований статьи 65 АПК РФ в обоснование заявленных требований не описал и не раскрыл конкретные действия этого гражданина в доведении должника до банкротства, а также его роль в реализации негативного сценария хозяйственной деятельности должника, не представил доказательств того, что ФИО7 имел право (возможность) давать обязательные для должника указания, а также являлись в какой-либо мере выгодоприобретателем модели ведения хозяйственной деятельности должника, по итогам которой должник признан несостоятельным (банкротом).

При указанных обстоятельствах, судом не установлено оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по указанным обстоятельствам.

В указанной части судебный акт также не обжалуется.

Рассмотрев заявленные конкурсным управляющим требования о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности.

При этом суд первой инстанции руководствовался следующим.

Законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов от 28.04.2009 N 73-ФЗ и от 28.06.2013 N 134-ФЗ, так и Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие рассматриваемые отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Важно отметить, что при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Законао банкротстве, подлежат применению общие положения ГК  РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Применительно к абзацу первому статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления Пленума №53).

Как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления Пленума N 53). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

При ином недопустимом подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности.

Таким образом, вопреки апеллнта, подтверждение факта контроля над должником не всегда должно сопровождаться исключительно представлением прямых доказательств, в том числе исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные должнику и кредитору, относительно их деятельности.

Судебная практика выработала совокупность косвенных признаков, свидетельствующих о наличии группы и подконтрольности ее единому центру. В частности, об этом могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д.

В рассматриваемой ситуации инициирование вопроса о привлечении контролирующих должника лиц исходило от установленных конкурсным управляющим сведений о фактической подконтрольности должника ФИО2

Как следует из заявления конкурсного управляющего, до 15.06.2016 единоличным исполнительным органом ООО «ТСК» и лицом, контролирующим должника, являлся ФИО2

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

При этом в обоснование наличия статуса контролирующего должника лица после окончания указанной прямой юридической взаимосвязи, заявитель указывал на то, что ФИО2 являлся аффилированным в отношении ООО «ТСК» лицом, что подтверждается, в частности, вступившими в законную силу судебными актами по делу А55-34132/2017 (определение от 30 октября 2019 года и от  25 октября 2019 года)

Так, в соответствии с Положением о Совете директоров ООО «Сервис-Центр-Автоматика», утвержденным 15.05.2013 протоколом общего собрания участников №12, Совет директоров является органом, осуществляющим контроль за деятельность директора, дающего согласие и контролирующего заключение должником сделок.

Членами Совета директоров ООО «Сервис-Центр-Автоматика» являются ФИО2, ФИО10, ФИО11, ФИО9, то есть указанные лица входят в состав коллегиального органа управления, а значит, оказывают влияние на деятельность общества. Участниками ООО «Сервис-Центр-Автоматика» согласно выписке из ЕГРЮЛ являются ФИО12 и ФИО3, которая, в свою очередь, является супругой ФИО2 (член Совета директоров должника).

Одновременно с этим, руководство деятельностью ООО «Техносервисная компания» осуществлял с января 2012 года ФИО2, в дальнейшем функции исполнительного органа переданы управляющей компании ООО «ТесКом Волга», генеральным директором которой является с 15.06.2016 г. ФИО11, до этого момента - ФИО2

При этом ФИО2 в дальнейшем являлся исполнительным директором ООО «ТесКом Волга», он же также являлся исполнительным директором ООО «ТСК» (Договор о передаче полномочий ЕИО ООО «ТСК» от 26.12.2011, дополнительное соглашение №9 от 24.12.2017г. к договору о передаче полномочий ЕИО ООО «ТСК» от 26.12.2011, акты оказанных услуг).

Кроме того, ФИО2, являясь исполнительным директором ООО «ТесКом Волга», обеспечивал исполнение обязательств по договору о передаче полномочий, что подтверждается представленными актами приема-передачи оказанных услуг о передаче полномочий единоличного исполнительного органа от 26.12.2011, подписанными ФИО2 от 30.04.2017, от 31.05.2017, от 30.06.2017, от 31.07.2017, от 31.08.2017, от 30.09.2017, 31.10.2017, 30.11.2017, 31.12.2017, 31.01.2018, 28.02.2018, 31.03.2018. В частности, указанными актами подтверждается осуществление таких услуг, как Кадровое делопроизводство, Финансовый менеджмент, Юридическое сопровождение. Указанные услуги входят в основные характеристики, соотносятся с сущностью руководящей деятельности.

В ходе разбирательства дела в суде первой инстанции, ФИО2 указывал, что ФИО11 являлся его близким другом, а также что принятие решения по вопросам, касающимся деятельности должника, осуществлялось в режиме реального времени или по телефону или при личных встречах. Кроме того, ответчик ФИО2 также указал на то, что обязательства должника возникли в связи с тем, что организация прекратила осуществление деятельности в связи с введением процедур банкротства в отношении ООО «Сервис Центр Автоматика», а задолженность ООО «ТСК» по налоговым платежам, иным требованиям планировалось погашать за счет имущества должника, которое не было обнаружено конкурсным управляющим в ходе процедуры конкурсного производства.

Безусловно, указанные средства доказывания не имеют заранее установленной юридической силы перед иными средствами доказывания, однако, с учетом фактора объективной сложности в получении заявителем прямых доказательств неформальной подконтрольности должника, суд первой инстанции согласился с приведенными заявителем доказательствами о возможности влиять на деятельность общества (его подконтрольность) ответчиком достаточными для установления указанных обстоятельств.

Доводы конкурсного управляющего о номинальном характере участия ФИО11 в деятельности общества, равно как и доводы ФИО2 о том, что деятельностью общества руководил ФИО11, отклонены судом первой инстанции, поскольку доводы носят предположительный характер, противоречат материалам дела, а также представленным пояснениям ответчика о характере взаимодействия указанных лиц при осуществлении руководящей деятельности.

При таких обстоятельствах, судом первой инстанции установлены обстоятельства для признания ФИО2 контролирующим должника лицом.

Согласно положений подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В пунктах 16-21 постановления Пленума N 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Решая вопрос о том, какие нормы подлежат применению - общие нормы о возмещении убытков (включая статью 53.1 ГК РФ) или специальные правила о субсидиарной ответственности, - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно или раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующими лицами нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности, а, если причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Согласно разъяснениям пункта 23 постановления Пленума №53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО2 как конечным бенефициаром и фактическим руководителем должника, осуществлялись сделки по отчуждению активов должника, повлекшие ухудшение финансового состояния:

1. Договор купли-продажи № ТСК-17/10 от 03.04.2017 транспортного средства: идентификационный номер (VIN) 

<

***>, Марка, модель: МЗСА 817715, Тип ТС: прицеп для перевозки грузов, Категория ТС: прицеп, Год выпуска ТС:2011, Шасси (рама) No

<

***>, заключенный между ООО «ТСК» и ФИО2. Были применены последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции – ФИО2 обязан возвратить в конкурсную массу ООО «ТСК» транспортное средство: идентификационный номер (VIN) 

<

***>, Марка, модель: МЗСА 817715, Тип ТС: прицеп для перевозки грузов, Категория ТС: прицеп, Год выпуска ТС:2011, Шасси (рама) No

<

***>).

Денежные средства в ООО «ТСК» от ФИО2 не поступали. Данное обстоятельство подтверждается выпиской со счета ООО «ТСК» открытого в ПАО «Промсвязьбанк». Соответственно, Договор купли-продажи № ТСК-17/10 является фактически безвозмездной сделкой.

2. Договор купли-продажи № ТСК-17/20 от 13.09.2017 водного мотоцикла 23СВ GTI, Тип и модель - Гидроцикл GTI 130, Регистрационный знак № РКЫ-52-02, Заводской номер -YDV32648B212/Канада, Год изготовления - 2012, Двигатель (модель) – М7689339, Количество л.с. - 130, заключенный между ООО «ТСК» и ФИО13. Были применены последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции - ФИО13 обязан возвратить в конкурсную массу ООО «ТСК» водный мотоцикл 23СВ GTI, Тип и модель - Гидроцикл GTI 130, Регистрационный знак № РКЫ52-02, Заводской номер - YDV32648B212/Канада, Год постройки – 2012, Двигатель (модель) - М7689339, Количество л.с. - 130).

3. Договор купли-продажи NoТСК16/01 от 18.02.2016 г. Снегохода (Марка, модель, категория ТС – снегоход ARCTIC CAT BEARCAT ZI XT LIMITED, Предприятиеизготовитель – АРКТИК КАТ ИНК, Адрес - СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ 601, БРУКС АВЕ, ЧИФ РИВЕР ФОЛЛС,МН 56701, Заводской номер машины(рама) – 4UF12SNW0CT114177, Двигатель номер - А-11509525, Цвет – темно – красный, Мощность двигателя – 123 л.с., Конструкционная масса – 337 кг.), заключенный между ООО «ТСК» и ФИО14, зарегистрированным по адресу: 446205, 

<

...>. Были применены последствия недействительности ничтожных сделок в виде односторонней реституции – взысканы с ФИО14 (446205, 

<

...>) в пользу ООО «ТСК» денежные средства, в размере действительной рыночной стоимости отчужденного имущества в сумме 415 801 рублей.

Кроме того, указанный снегоход в дальнейшем 29.12.2016 г. был продан и зарегистрирован за учредителем ООО «ТСК» ФИО2 По сведениям базы данных автоматизированной системы Гостехнадзор Эксперт гостехнадзора Самарской области, снегоход марки «ARCTIC CAT Z1 ХТ» зав. №4UF12SNW0CT114177 в настоящее время зарегистрирован в инспекции гостехнадзора г. Самары и г. Новокуйбышевска 29.12.2016г. за собственником ФИО2.

ФИО14 по доверенности от ФИО2 осуществлял регистрационные действия в отношении снегохода ARCTIC CAT BEARCAT ZI XT LIMITED по постановке его на учет на ФИО2 в органах Гостехнадзора (доверенность б/н от 20.12.2016 г. и заявление о регистрации).

4. Договор купли-продажи маломерного судна № ТСК-17/4 от 21.02.2017 катера на воздушной подушке, имеющего следующие характеристики: Бортовой номер судна – РКЫ 52-06, Тип и модель – катер Марс -700, Заводской номер – Б.Н., год постройки – 2004, Россия, Тип двигателя – стац. ГАЗ 5601, Мощность двигателя – 68 л.с., Заводской номер двигателя – Е-4496 560.1006133, заключенный между ООО «ТСК» и ФИО15. Были применены последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции. ФИО15 обязан возвратить в конкурсную массу ООО «ТСК» маломерное судно № ТСК-17/4 катер на воздушной подушке, имеющий следующие характеристики: Бортовой номер судна - РКЫ 52-06, Тип и модель – катер Марс -700, Заводской номер – Б.Н., Год постройки –2004, Россия, Тип двигателя – стац. ГАЗ 5601, Мощность двигателя – 68 л.с., Заводской номер двигателя – Е4496 560.1006133.

5. Договор купли-продажи маломерного судна NoТСК-17/21 от 28.11.2017 - лодки Crosswind, Бортовой номер судна – РКЫ-51-98, Тип и модель – Crosswind 210, Заводской номер – *2100304*0410*020*, Год постройки – 2005, Тип двигателя – Mercury, мощность двигателя – 250 л.с., заключенный между ООО «ТСК» и ФИО16., зарегистрированным по адресу: 

<

...>. Применены последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции - ФИО16 обязан возвратить в конкурсную массу ООО «ТСК» маломерное судно лодку Crosswind, Бортовой номер судна – РКЫ-51-98, Тип и модель – Crosswind 210, Заводской номер – *2100304*0410*020*, Год постройки – 2005, Тип двигателя – Mercury, мощность двигателя – 250 л.с.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09 июня 2022 года Определение Арбитражного суда Самарской области о признании сделок недействительными от 10.03.2022 г. по настоящему делу было оставлено без изменения.

В соответствии с вышеуказанным Определением от 10.03.2022 г. Арбитражный суд Самарской области выдал исполнительные листы, которые были направлены конкурсным управляющим на исполнение в ФССП России в сентябре 2022 года.

В дальнейшем определением Арбитражного суда Самарской области от 25.09.2023 г. по делу №А55-34187/2018 изменен способ исполнения определения Арбитражного суда Самарской области по делу № А55-34187/2018 от 10 марта 2022 года в части применения последствий недействительности сделки на следующий: взыскал с ФИО13 в конкурсную массу ООО «ТСК» стоимость транспортного средства - водного мотоцикла 23СВ GTI, Тип и модель - Гидроцикл GTI 130, Регистрационный знак № РКЫ-52-02, Заводской номер - YDV32648B212/Канада, Год постройки - 2012, Двигатель (модель) - М7689339, Количество л.с. - 130) в размере 442 072 руб. Полученный исполнительный лист о взыскании с ФИО13 в пользу ООО «ТСК» 442 072 руб. был направлен в адрес ФССП России 15 ноября 2023 года.

По исполнительным производствам в рамках исполнения указанного определения Арбитражного суда Самарской области от 10.03.2022 г. по делу №А55-34187/2018 в пользу (в конкурсную массу) ООО «ТСК» поступили денежные средства в размере 424 001 рублей, в том числе:

- 415 801 рублей, взысканные с ФИО14 (сумма по непосредственно признанной недействительной сделки ООО «ТСК» с ФИО14).

- 8 200 рублей, взысканные с ФИО13 (денежные средства, вероятно взысканные с ФИО13 в рамках солидарного взыскания с него и других ответчиков по делу в пользу конкурсного управляющего ФИО6 - расходы за проведение экспертизы).

Иных денежных средств в рамках исполнения определения Арбитражного суда Самарской области от 10.03.2022 по делу №А55-34187/2018 в пользу ООО «ТСК» не поступало, какого-либо имущества от ответчиков в конкурсную массу ООО «ТСК» возвращено не было.

Суд первой инстанции, оценив данные бухгалтерской отчетности ООО «ТСК», пришел к выводу, что указанные сделки по отношению к масштабам деятельности обществ являются существенными, поскольку сумма денежных средств, задействованных в схеме по выводу активов превышает 25% от балансовой стоимости активов в соответствующем периоде. При этом в настоящем случае действительная стоимость имущества была известна ответчику ФИО2, поскольку последний, являлся бенефициаром их совершения (в двух случаях – непосредственно являясь приобретателем имущества) в отличие от ответчика ФИО7, информация о стоимости отчуждаемого имущества была получена исходя из указанной в самих договорах купли-продажи; что все указанные выше сделки были направлены на отчуждение имущества, которое участвовало в деятельности предприятия, и его отчуждение привело к остановке деятельности ООО «ТСК» и последующему банкротству организации.

Квалифицирующим признаком сделки, при наличии которого к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Отклоняя доводы апеллянта о том, что ни одна из перечисленных сделок или сделки в их совокупности не причинили должнику существенного вреда и не привели к банкротству, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Поэтому положениями Закона о банкротстве предусмотрено, что несостоятельность должника может быть вызвана не только одной значимой для должниками сделкой, но и рядом взаимосвязанных сделок. В рассматриваемом споре неоднократное заключение контролирующими должниками лицами сделок с аффилированными (заинтересованными) лицами, которые были невыгодны должнику, привело к накопительному эффекту от таких сделок в виде банкротства должника.

Действительно, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Судом первой инстанции принято во внимание, что совершение крупных сделок не является исчерпывающим перечнем сделок, которые могут быть рассмотрены как причинившие существенный ущерб.

Как следует из определения суда от 30.10.2019 по делу №А55-34132/2017, 01.09.2016 между должником и ООО "Техносервисная Компания" был заключен договор №ТСК-16/31 возмездного оказания услуг, согласно пункту 1.1 которого ответчик должен был оказывать услуги по обслуживанию территорий, принадлежащих заказчику (должнику) на праве собственности или ином праве, а должник в свою очередь обязался оплачивать услуги.

Находясь в тяжелом финансовом положении, имея большую сумму кредиторской задолженности, не исполняя обязательства перед бюджетом, общество (ООО «Сервис Центр Автоматика») заключило договор оказания услуг неопределенного характера с значительным размером вознаграждением в 264 660,31 рублей (сумма не меняется в зависимости от оказанного объема услуг), при отсутствии какой-либо необходимости в нем, что явно свидетельствует о намерении вывода активов предприятия на подконтрольное лицо (ООО «ТСК»).

Обстоятельства того, что ФИО2 является выгодоприобретателем в результате организации деятельности должника как техносервисной компании по отношению к основной организации ООО «Сервис Центр Автоматика». Утрата интереса к должнику, в том числе, в связи с возбуждением производства по делу о банкротстве основной компании, и последующее бездействие контролирующего должника лица в случае недостаточности имущества должника является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ).

Оценив представленные в материалы дела доказательства в совокупности, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что действия по созданию контролирующими должника лицами, в том числе, ФИО2, схемы управления обществом, при которой источником финансирования деятельности должника становится безвозмедное перечисление денежных средств от аффилированной с ней компанией, а при наступлении неблагоприятных последствий в виде привлечения общества к налоговой ответственности – отсутствие возможности уполномоченного органа и кредиторов должника обратить взыскание на имущество должника в связи с его предварительной реализацией по заниженной цене связанным с обществом лицам, свидетельствуют о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В соответствии с абз. 5 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ) пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Данная презумпция перенесена законодателем в главу III.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с положениями подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в результате причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. В силу разъяснений пункта 23 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В пункте 16 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (абзац 8 пункта 4 статьи 10 Закон о банкротстве)

При этом согласно объяснениям конкурсного управляющего действия по формированию конкурсной массы, расчетам с кредиторами не завершены, ведутся работы по реализации имущества должника.

С позиции установленных по делу обстоятельств суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 (в обжалуемой части).

Отклоняя довод ответчика о пропуске  срока  на  подачу  заявления   о привлечении к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в данном случае обстоятельства, в связи с которыми конкурсный управляющий связал наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место после вступления в силу Закона N 488-ФЗ и Закона N 266-ФЗ, соответствующее заявление поступило в суд после вступления в силу Закона N 266-ФЗ, следовательно, настоящий спор подлежит рассмотрению с применением редакции закона, предусматривающей возможность обращения в суд с иском о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в течение трех лет со дня, когда лицо, подавшее это заявление, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

ФИО2 в апелляционной жалобе по вопросу о применении срока исковой давности указывает, что конкурсный управляющий был осведомлен обо всех обстоятельствах совершенных сделок и факте их совершения не позднее даты подачи заявления об их оспаривания (17.03.202007.04.2020). Однако сделки были признаны недействительными 10.03.2022, определение суда от 10.03.2022 вступило в законную силу 09.06.2022.

В соответствии с п.5. ст. 61.14. Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее введения процедуры конкурсного производства).

Таким образом, начало течения срока исковой давности связано с субъективным моментом осведомленности о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Следовательно, конкурсный управляющий ФИО6 в любом случае не мог узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности до 13.01.2020 (дата назначения конкурсного управляющего ФИО6). С заявлением о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий обратился 03.11.2022.

Таким образом, трехлетний срок на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности не пропущен, конкурсное производство открыто в отношении должника решением Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2019 (резолютивная часть объявлена 13.12.2019), с настоящим заявлением конкурсный управляющий обратился 03.11.2022, то есть в любом случае в течение 3 лет с момента введения процедуры конкурсного производства, следовательно, оснований для применения сроков исковой давности не имеется.

Иные доводы апеллянта отклоняются коллегией судей как несостоятельные, поскольку опровергаются установленными по делу обстоятельствами.

Обращаясь с апелляционной жалобой, заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование позиции, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта.

Все иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не влияют на правильность выводов суда и направлены, по сути, на переоценку обстоятельств дела, оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, заявитель апелляционной жалобы приводит доводы, не опровергающие выводы арбитражного суда первой инстанции, а выражающие несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.

Все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом первой инстанции установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка.

Несогласие заявителя апелляционной жалобы с оценкой, установленных по делу обстоятельств, не может являться основанием для отмены судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта в обжалуемой части, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Самарской области от 20.12.2023 по делу № А55-34187/2018 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                            О.А. Бессмертная

 

Судьи                                                                                                          А.И. Александров

 

Г.О. Попова