АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

23 августа 2022 года

Дело № А33-4475/2022

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 16.08.2022 года.

В полном объёме решение изготовлено 23.08.2022 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Фортуна» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к страховому акционерному обществу «РЕСО-Гарантия» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании страхового возмещения, неустойки и расходов;

с участием в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО1;

в присутствии в судебном заседании:

- от истца: ФИО2, полномочия подтверждаются доверенностью от 10.02.2022;

- от ответчика: ФИО3, полномочия подтверждаются доверенностью от 21.07.2020;

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО4,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Фортуна» (далее - заявитель) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с исковым заявлением к страховому акционерному обществу «РЕСО-Гарантия» (далее - ответчик) о взыскании страхового возмещения (351 200 руб.), неустойки (400 000 руб.) за период с 19.08.2021 по 15.02.2022, издержек по оплате рассмотрения обращения финансовым омбудсменом (15 000 руб.), расходов (29 111 руб.), включающих в себя: подготовку двух экспертных заключений (22 000 руб.), первичного обращения к страховщику (2 000 руб.), претензии (5 000 руб.), почтовые издержки по направлению претензии (111 руб.).

Определением от 04.03.2022 исковое заявление принято к рассмотрению, в качестве третьего лица без самостоятельных требований относительно предмета спора привлечен ФИО1

Дело рассмотрено с участием обеих сторон. Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явились. Судебные акты по делу размещены на официальном сайте суда. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

19.07.2021 произошло дорожно-транспортное происшествие в районе дома № 19 по ул. пер. Светлогорский в г. Красноярске, в результате которого по вине водителя ФИО1, управлявшего автомобилем Toyota Carina г/н 

<

***> был поврежден автомобиль Toyota Corolla Fielder г/н 

<

***> принадлежащий ФИО5 (потерпевший).

Автогражданская ответственность виновника ДТП была застрахована САО «ВСК», а ответственность потерпевшего была застрахована ответчиком.

29.07.2021 ответчику поступило заявление потерпевшего о страховом возмещении. Заявление оформлено на бланке ООО «КЛГРУП» (письмо с почтовым идентификатором № 66004161027346). Ответчик организовал осмотр поврежденного автомобиля 30.07.2021, подготовлено экспертное заключение № ПР11272952/1 от 27.09.2021, согласно которому стоимость ремонта без износа деталей составила 48 300 руб., а с износом – 24 400 руб.

13.08.2021 ответчик произвел выплату страхового возмещения потерпевшему в размере 24 400 руб.

В последующем 14.08.2021 между потерпевшим и истцом заключен договор цессии, по которому истцу уступлены права, возникшие у потерпевшего в связи с наступившим страховым случаем и застрахованной автогражданской ответственностью водителя, виновного в вышеуказанном ДТП. Истец полностью заменил потерпевшего в правоотношениях с ответчиком по договору автострахования гражданской ответственности владельцев транспортных средств. По условиям договора уступленные права перешли к цессионарию в момент его подписания.

После заключения договора цессии истец обратился к предпринимателю ФИО6 за проведением экспертизы. Экспертом подготовлены заключения от 16.08.2021 № 202108/16, № 202108/16/01, согласно которым стоимость ремонта без износа определена в размере 965 800 руб., с учетом износа – 483 500 руб. Среднерыночная стоимость автомобиля составила 722 400 руб., а стоимость годных остатков – 256 400 руб. Основываясь на указанных результатах, истец пришел к выводу, что страховое возмещение подлежит осуществлению в денежной форме, исходя из полной гибели автомобиля.

16.09.2021 истец направил ответчику претензию (письмо с почтовым идентификатором № 66004163024879 получено адресатом 18.09.2021) с требованием доплатить страховое возмещение в размере 375 600 руб., оплатить неустойку в размере 108 924 руб. и финансовую санкцию, возместить расходы (почтовые, на юридические услуги и экспертизу) в размере 29 075 руб. Ответчик в связи с представленным ему заключением № 202108/16 от 16.08.2021 обратился в ООО «НЭК-ГРУП». Указанная организация провела проверку упомянутого заключения и подготовила заключение специалиста № ПР11272952/21 от 27.09.2021, в котором сделаны выводы о несоответствии заключения ФИО6 требованиям законодательства. Указано, что повреждения мультимедийного устройства не относятся к страховому случаю.

Претензия была отклонена, после чего 21.10.2021 истец обратился за разрешением спора к финансовому уполномоченному. Истец требовал взыскать страховое возмещение (375 600 руб.), неустойку (232 872 руб.), возместить расходы (почтовые, на юридические услуги и экспертизу) в размере 29 075 руб., а также возместить издержки по оплате рассмотрения обращения финансовым омбудсменом (15 000 руб.).

Решением от 21.12.2021 № У-21-150326/5010-009 с ответчика взысканы страховое возмещение в размере 24 900 руб. и почтовые расходы в размере 75 руб. При принятии решения омбудсмен руководствовался экспертным заключением № 1455Р/О от 06.12.2021, подготовленным по его заказу ООО «Приволжская экспертная компания». Согласно данному заключению стоимость ремонта автомобиля без износа составила 49 300 руб., а с учетом износа – 24 900 руб. Омбудсмен определил, что страховщик без законных оснований сменил форму страхового возмещения с натуральной на денежную, и сославшись на правовую позицию, изложенную в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19.01.2021 N 86-КГ20-8-К2, 2-2373/2019, взыскал со страховщика страховое возмещение в размере 24 900 руб., исходя из стоимости ремонта без износа (49 300 руб.) и размера выплаченного страхового возмещения (24 400 руб.).

Также омбудсмен пришел к выводу о том, что истец вправе требовать взыскания неустойки на сумму страхового возмещения (24 900 руб.) за период с 19.08.2021 по дату фактического исполнения обязательства в размере 1% за каждый день, но не более 400 000 руб. Однако во взыскании неустойки было отказано со ссылкой на то, что она подлежит начислению лишь в случае неисполнения решения омбудсмена в установленный законом срок в части взыскания страхового возмещения.

Аналогичный вывод сделан относительно обоснованности начисления неустойки на сумму почтовых расходов (75 руб.) с 12.10.2021 по день фактического их возмещения в пределах максимально возможного размера неустойки (400 000 руб.) при условии исполнения в соответствующей части решения омбудсмена.

Требования о возмещении расходов по экспертизе, на юридические услуги и о взыскании финансовой санкции отклонены. Требование по оплате рассмотрения обращения омбудсменом оставлено без рассмотрения.

Ответчик исполнил решение омбудсмена в части выплаты почтовых расходов (75 руб.) и страхового возмещения (24 900 руб.) согласно платежным поручениям от 29.12.2021 № 105405, 105404. 

 После принятия решения омбудсменом истец обратился к предпринимателю ФИО6, который по заказу истца подготовил экспертное заключение № 202201/10 от 11.01.2022 в качестве рецензии на заключение ООО «Приволжская экспертная компания». Эксперт ФИО6, упрекая проверяемое заключение, пришел к выводам, что повреждения мультимедийного устройства с жидкокристаллическим экраном были вызваны вышеупомянутым ДТП, заявленным в качестве страхового случая. 

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Существенное различие позиций обеих сторон спора, а также представленных в материалы дела экспертных заключений, подготовленных по заказу истца, ответчика и финансового омбудсмена, заключается в том, что истец считает необходимым включить в расчет стоимости ремонта замену мультимедийного устройства, а ответчик полагает, что повреждение указанного устройства не относятся к ДТП, заявленному в качестве страхового случая. В части выплаченной ответчиком в качестве страхового возмещения суммы (24 400), а также суммы, взысканной омбудсменом (24 900) у истца не имелись претензии. 

Обращение истца в суд с заявленным иском направлено именно на дополнительное взыскание денежных средств, составляющих стоимость замены указанного мультимедийного устройства. В рецензии № 202201/10 от 11.01.2022, подготовленной ФИО6, акцент делался именно на обоснование необходимости включения данной запчасти в калькуляцию ремонта автомобиля. В остальной части истец не оспаривал выводы, изложенные в заключении ООО «Приволжская экспертная компания». В связи с изложенным принципиальным для сторон в данном случае было разрешить разногласия в части относимости повреждений мультимедийного устройства к ДТП, заявленному в качестве страхового случая.

Конституционным судом РФ и Верховным судом РФ были сформулированы правовые позиции относительно особенностей правового регулирования деликтных правоотношений и правоотношений по поводу выплаты страхового возмещения на основании положений Закона об ОСАГО (Определение Конституционного Суда РФ от 11.07.2019 N 1838-О; Определение Конституционного Суда РФ от 27.02.2018 N 387-О; Постановление Конституционного Суда РФ от 10.03.2017 N 6-П; Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2020 N 2-КГ19-10, 2-6410/2018; Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 14.01.2020 N 2-КГ19-8; Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 17.09.2019 N 85-КГ19-10; Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.04.2019 N 117-КГ19-3).

Требование потерпевшего (выгодоприобретателя) к страховщику о выплате страхового возмещения в рамках договора обязательного страхования является самостоятельным и отличается от требований по обязательствам из причинения вреда по основаниям возникновения соответствующего обязательства, субъектному составу правоотношений, условиям реализации субъективных прав в рамках каждого из них, условиям возмещения вреда, целевому назначению. В страховом правоотношении обязательство страховщика перед потерпевшим возникает на основании заключенного страховщиком со страхователем договора страхования гражданской ответственности, а не норм главы 59 ГК РФ; выплату страхового возмещения обязан осуществить непосредственно страховщик, причем наступление страхового случая, влекущее такую обязанность, само по себе не освобождает страхователя от гражданско-правовой ответственности перед потерпевшим за причинение ему вреда. Различия в юридической природе и целевом назначении вытекающей из договора обязательного страхования обязанности страховщика по выплате страхового возмещения и деликтного обязательства обусловливают и различия в механизмах возмещения вреда. 

У непосредственного причинителя вреда возникает обязательство по возмещению ущерба на основании положений статьи 1064, 1079 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Согласно пункту 3 статьи 1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064), то есть на основании вины.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъясняется, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факт причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице причинившем вред. Вина в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

При этом обязательство страховщика по осуществлению страхового возмещения в сфере обязательного страхования автогражданской ответственности возникает в связи с наступлением гражданской ответственности владельца транспортного средства за причинение вреда при использовании транспортного средства (абзац 11 статьи 1 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", далее – Закон об ОСАГО). 

С учетом вышеизложенного обязательство страховщика по осуществлению страхового возмещения возникает при наличии состава гражданско-правового нарушения со стороны причинителя вреда. Вред потерпевшего должен состоять в причинно-следственной связи с ДТП и обусловлен виновным поведением причинителя вреда. При этом из пункта 46 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" следует, что в системе действующего правового регулирования именно суд является последней инстанцией, в которой подлежит разрешению вопрос о вине участников ДТП.

Принимая во внимание правовые позиции, изложенные в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14.06.2016 по делу N 309-ЭС16-1553, N А50-4727/2012, Постановлении Верховного Суда РФ от 21.07.2015 N 310-АД15-7716 по делу N А14-9102/2014, Постановлении Президиума ВАС РФ от 03.04.2007 N 13988/06 по делу N А63-6407/2006-С7, следует учитывать, что правовая оценка действий лица, в отношении которого рассматривалось дело о привлечении к административной ответственности, и примененные положения закона, на которых основан вывод о наличии состава административного правонарушения или о его отсутствии, не может рассматриваться в качестве обстоятельства, имеющего преюдициальное значение для арбитражного суда, рассматривающего дело. Тем более такой вывод актуален в случае, если правовую оценку действиям лица, привлеченного к административной ответственности, дают иные органы власти, не относящиеся к органам судебной власти, осуществляющим правосудие. Наличие гражданско-правовой вины устанавливается судом самостоятельно при рассмотрении дела о возмещении ущерба с использованием всех необходимых доказательств. Административный материал может учитываться судом для установления факта совершения определенных действий определенным лицом.

При этом в Определении Конституционного Суда РФ от 04.10.2012 N 1833-О обращается внимание на то, что нарушение Правил дорожного движения РФ, утв. Постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23.10.1993 N 1090 (далее – Правила дорожного движения),  образует основание административной, а не гражданской ответственности, и установление такого нарушения в деле об административном правонарушении само по себе не предрешает вывода о виновности лица в совершении гражданского деликта.

Согласно пунктам 1.3 и 1.5 Правил дорожного движения участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами. Участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Согласно пункту 8.1 указанных Правил дорожного движения перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

В пункте 10.1 Правил дорожного движения указано, что водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Изложенные пункты Правил дорожного движения могут быть критерием для оценки поведения водителей при управлении транспортным средством, поскольку предъявляемые требования направлены на исключение ситуаций, создающих опасность для движения и причинения вреда, являются ориентиром для поведения каждого из водителей при осуществлении маневров на дороге. Правила дорожного движения направлены на то, чтобы поведение участников дорожного движения было предсказуемым, ожидаемым с тем, чтобы каждый участник дорожного движения сообразовывал модель своего поведения с общеприменимыми правилами, предвидя его последствия. Регулирование отношений участников дорожного движения, а в рассматриваемом случае водителей, осуществляется путем закрепления законодателем в конкретных пунктах Правил дорожного движения определенных моделей поведения в виде запретов, обязанностей, а также прав, которые по существу сводятся к определению наличия преимущества движения транспортных средств в конкретных условиях относительно иных участников дорожного движения, исключая пересечение траекторий движения, которое может привести к столкновению транспортных средств.

Следует также учитывать, что поведение водителей как участников гражданских правоотношений должно оцениваться в контексте таких категорий гражданского законодательства как добросовестность, разумность, заботливость и осмотрительность (пункт 3 статьи 1, пункт 2 статьи 6, пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307, пункт 2 статьи 307.1, пункт 1 статьи 401, пункт 1 статьи 404, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). 

Каждый участник ДТП должен осознавать, что управление транспортным средством по смыслу статьи 1079 ГК РФ является источником повышенной опасности, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ним со стороны человека, что предполагает повышенную внимательность и осмотрительность от водителей, управляющих транспортными средствами на дороге. Поведение водителей должно быть прогнозируемым для иных участников дорожного движения. Управляя транспортным средством, водитель должен осознавать, что его действия могут стать причиной причинения вреда как третьим лицам, так и самому себе, поэтому водитель перед принятием того или иного решения при управлении транспортным средством должен избегать действий, которые могут создавать опасные ситуации, при которых иным лицам или самому водителю может быть причинен вред. Также в стандарт разумной и добросовестной модели поведения входит принятие водителями мер, максимально позволяющих избежать причинения вреда или минимизировать возможные убытки в случае неизбежности их возникновения. 

В рассматриваемом случае по версии истца повреждения, относительно которых возник спор между сторонами (мультимедийное устройство), возникли в результате резкого столкновения металлических труб с экраном мультимедийного устройства, вызванного ДТП. Из представленных материалов фотографий и изложенных в имеющихся документах пояснений следует, что металлические трубы были уложены вдоль салона через сиденья автомобиля по направлению к мультимедийному устройству и визуально имели длину, достаточную для того, чтобы при резком столкновении автомобилей упереться в экран данного прибора. При этом указанные металлические трубы никаким образом не были закреплены средствами, которые обеспечивали бы их неподвижное положение в салоне автомобиля. В таких условиях практически любое резкое движение или маневр, не связанные с виновными действиями других участников дорожного движения, теоретически могли стать причиной повреждений экрана мультимедийного устройства. 

Более того, стоит отметить, что перевозка подобных предметов (длинных металлических труд) таким образом, как это сделал потерпевший, в принципе не должна осуществляться в салоне легкового автомобиля. Альтернативным и безопасным вариантом является использование услуг грузовой перевозки или самостоятельная транспортировка с использованием прицепа к легковому автомобилю – специального устройства, предназначенного для перевозки габаритных предметов.

И хотя Правилами дорожного движения на этот счет не установлено каких-либо запретов, совершенно очевидным является то, что потерпевший, решившийся на перевозку длинных металлических труб в салоне автомобиля, сам себя подверг риску повреждения мультимедийной системы. Направленность расположения металлических труб в салоне автомобиля ясно давала понимание относительно возможной траектории их движения при резком столкновении или торможении автомобиля. Сопоставив поведение потерпевшего с поведением абстрактного среднего участника дорожного движения, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно, следует констатировать, что в данном случае потерпевший не мог не осознавать наличие рисков повреждения мультимедийной системы. Поэтому в таких условиях управление потерпевшим транспортным средством с лежащими вдоль всего салона автомобиля длинными металлическими трубами создавало предпосылки для возникновения дополнительных повреждений в случае попадания автомобиля в ДТП. В случае, если бы потерпевший не перевозил указанные металлические трубы в салоне автомобиля, то в результате произошедшего ДТП повреждения транспортного средства ограничились бы только царапинами, вмятинами на бампере. В связи с чем второго участника ДТП – ФИО1 нельзя признать виновным в повреждении экрана мультимедийной системы. В указанной части потерпевший сам несет ответственность за повреждение своего имущества ввиду своей небрежности и неосмотрительности при эксплуатации транспортного средства.

Действующая редакция Закона об ОСАГО устанавливает приоритет натурного возмещения вреда путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего.

В пункте 53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 58 отмечается, что произвольно по желанию потерпевшего не может быть изменена форма страхового возмещения с натуральной на денежную. Перечень случаев, когда страховое возмещение вместо организации и оплаты страховщиком восстановительного ремонта по соглашению сторон, по выбору потерпевшего, по соглашению сторон или в силу объективных обстоятельств производится в форме страховой выплаты, установлен пунктом 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО.

При этом при проведении восстановительного ремонта в соответствии с пунктами 15.2 и 15.3 статьи 12 Закона об ОСАГО не допускается использование бывших в употреблении или восстановленных комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов), если в соответствии с единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства требуется замена комплектующих изделий (деталей, узлов, агрегатов). Иное может быть определено соглашением страховщика и потерпевшего (пункт 15.1).

В тех случаях, когда страховое возмещение вреда осуществляется в форме страховой выплаты, ее размер определяется с учетом износа комплектующих изделий (деталей, узлов и агрегатов), подлежащих замене (пункт 19 статьи 12 Закона об ОСАГО).

В пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 2 2021, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.06.2021, сформулирован подход, согласно которому в отсутствие оснований, предусмотренных пунктом 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО, страховщик не вправе отказать потерпевшему в организации и оплате ремонта транспортного средства в натуре с применением новых заменяемых деталей и комплектующих изделий и (или) в одностороннем порядке изменить условие исполнения обязательства на выплату страхового возмещения в денежной форме. В случае нарушения данного запрета потерпевший вправе требовать полного возмещения убытков в виде стоимости такого ремонта без учета износа транспортного средства. Поскольку в Законе об ОСАГО отсутствует специальная норма о последствиях неисполнения страховщиком названного выше обязательства организовать и оплатить ремонт транспортного средства в натуре, то в силу общих положений Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) об обязательствах потерпевший вправе в этом случае по своему усмотрению требовать возмещения необходимых на проведение такого ремонта расходов и других убытков.

В упомянутом пункте Обзора судебной практики, а также в Определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19.01.2021 N 86-КГ20-8-К2, 2-2373/2019, от 19.04.2022 N 39-КГ22-1-К1, от 14.12.2021 N 2-КГ21-14-К3 обращается внимание на то, что правовым основанием для защиты интересов потерпевшего в таком случае служат положения статей 393 и 397 ГК РФ.

В рассматриваемом случае финансовым омбудсменом был установлен факт нарушения страховщиком правила об обязательности натуральной формы осуществления страхового возмещения. Страховщик произвел денежную выплату потерпевшему, исходя из стоимости ремонта автомобиля с учетом износа деталей. В связи с тем, что проведение восстановительного ремонта не было организовано страховщиком, последний был обязан возместить убытки страхователю за ненадлежащее исполнение обязательства в размере стоимости восстановительных работ, которые должны были, но не были выполнены, без учета износа деталей и агрегатов (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26.04.2022 N 41-КГ22-4-К4).

Проведя собственное экспертное исследование и применив вышеуказанную правовую позицию, омбудсмен решил взыскать со страховщика разницу между ранее произведенной им выплатой (исходя из стоимости ремонта с учетом износа деталей) и общей стоимостью ремонта автомобиля без учета износа деталей. При этом вступившее в силу решение финансового уполномоченного обязательно для страховщика и является основанием для уплаты им денежных средств; решение финансового уполномоченного является обязательным до тех пор, пока оно не отменено или не изменено судом (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17.05.2022 N 48-КГ22-4-К7). В настоящем случае страховщик с решением омбудсмена согласился и не оспаривал его в установленном действующим законодательством порядке.

Спор в части страхового возмещения сводился к определению его размера с учетом или без учета стоимости мультимедийного устройства и соответственно к тому, имеет ли истец право требовать возмещения убытков в еще большем размере. Позиция ответчика по поводу неотносимости повреждений мультимедийной системы к страховому случаю оказалась верной. При изложенных выводах требование о взыскании 351 200 руб. не подлежит удовлетворению, так как взысканная омбудсменом денежная сумма (24 900 руб.) фактически выплачена страховщиком и истец не доказал наличие у него права на получение возмещения в еще большем размере, чем он уже получил.

По смыслу правовой позиции, изложенной в пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 2 2021, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.06.2021, взыскание убытков является выработанной судебной практикой альтернативным средством удовлетворения интересов потерпевших, действительно заинтересованных в организации страховщиком ремонта в условиях, когда страховщик уклоняется от надлежащего исполнения обязательств по натуральной форме страхового возмещения, экономя на своих расходах. Взыскание убытков осуществляется в размере стоимости восстановительных работ, которые должны были, но не были выполнены, без учета износа деталей и агрегатов. Тем самым правовое положение потерпевшего максимально приводится к тому состоянию отношений, при которых страховщик добросовестно должен был организовать и оплатить ремонт автомобиля. В этой связи фактическое полное возмещение взысканных омбудсменом убытков в виде стоимости ремонта без учета износа по существу взаимозаменяет обязательства страховщика по выдаче направления на ремонт и его организации с последующей оплатой. Фактическая выплата взысканной омбудсменом суммы 29 400 руб. означает, что у ответчика не осталось перед истцом обязательств по страховому возмещению.

Меры ответственности за нарушение обязательств страховщиком в сфере обязательного страхования автогражданской ответственности, предусмотрены пунктом 21 статьи 12 Закона об ОСАГО. При несоблюдении срока осуществления страховой выплаты или срока выдачи потерпевшему направления на ремонт транспортного средства страховщик за каждый день просрочки уплачивает потерпевшему неустойку (пеню) в размере одного процента от определенного в соответствии с настоящим Федеральным законом размера страхового возмещения по виду причиненного вреда каждому потерпевшему. 

В пункте 78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 58 разъясняется, что неустойка начисляетсяс 21-го дня после получения страховщиком заявления потерпевшего о страховой выплате и документов, предусмотренных Правилами, и до дня фактического исполнения страховщиком обязательства по договору включительно. 

При этом начисление осуществляется за каждый день просрочки от суммы страхового возмещения, подлежащего выплате потерпевшему по конкретному страховому случаю, за вычетом сумм, выплаченных страховой компанией в добровольном порядке в сроки, установленные статьей 12 Закона об ОСАГО.

Обязательство по оплате неустойки возникает (увеличивается) ежедневно в течение периода просрочки исполнения обязательства применительно к каждому дню просрочки. Также размер неустойки обусловливается объемом неисполненного (просроченного) обязательства, являющегося основанием для начисления неустойки. Объём права требовать неустойку предопределяется несколькими факторами: срок обязательства должен наступить и обязательство в каждый из календарных дней начисления неустойки должно находиться в состоянии просрочки исполнения; основой для начисления неустойки является денежный размер нарушенного обязательства – чем больше размер задолженности, тем больше размер неустойки; обязательство по уплате неустойки считается возникшим не с момента просрочки исполнения основного обязательства, а с истечением периода, за который начисляется неустойка.

Решение омбудсмена в части выплаты 24 900 руб. исполнено ответчиком 29.12.2021, а первая добровольная выплата денежных средств была осуществлена 13.08.2021. С учетом 20-дневного срока, установленного пунктом 21 статьи 12 Закона об ОСАГО и даты обращения потерпевшего к страховщику (29.07.2021), истец верно определил период начисления неустойки с 19.08.2021. Поскольку решение омбудсмена исполнено 29.12.2021, то до указанной даты включительно ответчик находился в просрочке исполнения обязательства по выдаче направления на ремонт и его организации. Поскольку взысканные убытки призваны восполнить, взаимозаменить неисполнение обязательства по выдаче направления на ремонт и его организации, лишь после их фактической выплаты истцу обязательство по натуральной форме страхового возмещения прекратилось. Соответственно, до 29.12.2021 ответчик находился в просрочке перед кредитором (в данном случае истцом).

С учетом выводов, изложенных в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 05.11.2019 N 32-КГ19-28, 2-1719/2018, страховщик в такой ситуации не освобождается от ответственности за исполнение обязательства по осуществлению страхового возмещения в натуральной форме. Факт взыскания омбудсменом убытков не прекращает указанного обязательства. Фактически ответчиком до 29.12.2021 оставалась неисполненной обязанность по надлежащей выдаче направления на ремонт. Формальное составление такого документа не имеет значения. Важным является достижение правовых последствий и результатов, ради которых выдается направление на ремонт. В связи с изложенным к страховщику подлежит применению мера ответственности, предусмотренная пунктом 21 статьи 12 Закона об ОСАГО. При этом неустойка начисляется за сам факт допущения сложившейся ситуации, в которой ответчик не осуществил надлежащего исполнения своих обязательств по натуральной форме страхового возмещения вне зависимости от того, что омбудсмен взыскал с него убытки. В данном случае сумма возмещения (24 900 руб.) подлежит использованию как база для начисления неустойки, поскольку она приравнена к сумме страхового возмещения – стоимости ремонта, которую страховщик оплатил бы при надлежащем исполнении обязательств. В противном случае освобождение страховщика от ответственности будет предоставлять ему необоснованную выгоду – взыскание убытков, исходя из вышеизложенной правовой позиции, заставляет страховщика лишь понести те расходы, которые он изначально должен был понести при надлежащем исполнении обязательств. Освобождение от оплаты неустойки в подобных случаях будет приводить к тому, что неустойка утратит свою функцию как способ обеспечения обязательств.

Таким образом, истец вправе требовать взыскания неустойки в размере 33 117 руб. (24 900 х 1% х 133).

При этом для освобождения страховщика от обязанности уплатить неустойку необходимо не только исполнение решения финансового уполномоченного, но и исполнение обязательства в порядке и сроки, установленные Законом об ОСАГО. Исполнение страховой компанией вступившего в силу решения финансового уполномоченного по истечении предусмотренного пунктом 21 статьи 12 Закона об ОСАГО срока не освобождает страховщика от обязанности выплатить неустойку за нарушение сроков страховой выплаты до дня ее фактической выплаты (Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 12.10.2021 № 25-КГ21-13-К4, от 27.07.2021 № 57-КГПР21-9-К1, от 13.04.2021 № 14-КГ21-3-К1, пункт 16 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.10.2021). В связи с чем выводы омбудсмена о возможности взыскания неустойки лишь в случае нарушения срока исполнения его решения, являются неверными.

Вместе с тем ответчик заявил о применении статьи 333 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" (далее – Постановление Пленума № 7) несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 56 ГПК РФ, часть 1 статьи 65 АПК РФ).

Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение суммы неустойки, суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств; длительность неисполнения договорных обязательств и другие (пункт 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 N 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации»). При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ). Доказательствами обоснованности размера неустойки могут служить, в частности, данные о среднем размере платы по краткосрочным кредитам на пополнение оборотных средств, выдаваемым кредитными организациями лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность, либо платы по краткосрочным кредитам, выдаваемым физическим лицам, в месте нахождения кредитора в период нарушения обязательства, а также о показателях инфляции за соответствующий период (пункт 75 Постановления Пленума ВС РФ N 7). 

Оценив сложившиеся между сторонами взаимоотношения по возникшему страховому случаю, обстоятельства исполнения обязательств страховщика, суд пришел к выводу о том, что размер неустойки явно несоразмерен последствиям нарушения обязательства и имеются основания для её снижения по правилам статьи 333 ГК РФ.

Из материалов дела не усматривается, что ненадлежащее исполнение страховщиком обязательств в течение заявленного периода вызвало какие-либо негативные последствия для истца как цессионария. Его требования основаны на формальных основаниях, что не может не учитываться при определении справедливого, соразмерного объема ответственности страховщика. Дополнительно следует учитывать, что размер обеспечиваемого неустойкой обязательства не должен быть сопоставим с размером неустойки. Между тем в данном случае заявленная неустойка даже превышает сумму обеспечиваемого обязательства. При этом на дату рассмотрения спора имущественные интересы истца удовлетворены хоть и несвоевременно, однако обязательства страховщика исполнены в полном размере.

Истец не является участником ДТП, объективно заявленные требования не связаны с восстановлением истцом нарушенного права, вызванного причинением ущерба в результате ДТП. Истец каких-либо реальных затрат не несет и не мог понести в связи с ненадлежащим исполнением страховщиком своих обязательств, поскольку права-требования приобретены в отрыве от права собственности на поврежденный автомобиль. Возникновение прав у истца имеет формальные основания в отрыве от их смысла и содержания. Неустойка является для истца лишь дополнительным средством генерирования дохода. Истец приобрел у потерпевшего право (требования) с целью получения выгоды от такой сделки в виде разницы от стоимости приобретенного права и тех денежных сумм, которые истец имеет возможность взыскать со страховщика, основываясь на положениях Закона об ОСАГО. Истец является профессиональным участником отношений. Скупка у потерпевших прав-требований к страховщикам по договору цессии, с последующим возбуждением судебных разбирательств по взысканию денежных средств является предметом деятельности истца при юридическом сопровождении со стороны ООО «КЛГРУП», предпринимателя ФИО7, а также содействии предпринимателя ФИО6 при проведении независимой экспертизы самостоятельно либо в качестве эксперта ООО «Точная Оценка». Истец вместе с ООО «КЛГРУП» и предпринимателем ФИО7 (является единственным учредителем ООО «КЛГРУП») образуют группу лиц, между которыми имеются особые партнерские взаимоотношения, указывающие на их общность интересов в предъявлении исков в Арбитражный суд Красноярского края и исключающие их независимость по отношению друг другу. Об этом свидетельствуют сведения о рассматриваемых в Арбитражном суде Красноярского края аналогичных делах с участием истца против различных страховых компаний (например, А33-11374/2021, А33-11376/2021, А33-23303/2021, А33-23527/2021, А33-25036/2021, А33-25814/2021, А33-26208/2021, А33-26736/2021, А33-28240/2021, А33-28896/2021, А33-29495/2021, А33-30063/2021, А33-30411/2021, А33-33115/2021, А33-33258/2021). Указанный список дел является малой частью из всего списка рассматриваемых с участием истца дел. Картотека арбитражных дел свидетельствует о том, что однотипные споры с участием ООО «Фортуна» в качестве истца по искам о взыскании со страховых компаний страхового возмещения, неустойки, различных расходов, приобрели массовый характер.

В настоящем случае на стадии проведения досудебной экспертизы, направления претензии и направления обращения финансовому уполномоченному юридические услуги оказывались потерпевшему и истцу предпринимателем ФИО7 и её компанией – ООО «КЛГРУП», а экспертиза и рецензия заказывались у ФИО6 Затем уступка прав осуществлена в пользу истца, а представление интересов уже в рамках настоящего дела осуществляет также ФИО7

Из раза в раз истцом реализуется один и тот же порядок взаимодействия с одними и теми же субъектами – ООО «КЛГРУП» и/или предпринимателем ФИО7, предпринимателем ФИО6 Истец хорошо осведомлен о процедурах и порядке разрешения споров со страховщиками, сложившейся практике рассмотрения разногласий Службой финансового уполномоченного. Указанное свидетельствует о тесном взаимодействии между истцом и ФИО7, а также принадлежащей ей компании ООО «КЛГРУП». Заключение договоров об оказании юридических услуг с потерпевшим с проведением досудебной экспертизы, с последующей уступкой прав в пользу истца и доведением спора до суда с представлением интересов истца той же ФИО7 указывает на неслучайный характер взаимоотношений между указанными лицами. В такой ситуации, сравнивая положение потерпевшего и цессионария во взаимоотношениях со страховщиком, суд приходит к выводу, что отсутствуют разумные экономические основания для взыскания неустойки в пользу истца в заявленном размере. Неустойка по существу используется не столько как способ обеспечения обязательств, а как дополнительный заработок для истца, в связи с чем какой-либо объективной соразмерности между заявленной неустойкой и последствиями нарушения обязательств по приобретенным истцом правам не может быть.

Таким образом, взыскание неустойки в заявленном размере приведет к необоснованному обогащению истца за счет ответчика. В связи с чем, руководствуясь разъяснениями, изложенными в пункте 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации», суд полагает необходимым снизить размер неустойки до 3 000 руб. за период с 19.08.2021 по 29.12.2021.

За юридические услуги (за составление претензии и обращения к финансовому омбудсмену) оплачено 18 000 руб., но истец просил взыскать 7 000 руб. (2 000 + 5 000). За составление двух экспертных заключений, подготовленных ФИО6, истец предъявил ко взысканию расходы в размере 22 000 руб.

В данном споре расходы по оплате экспертизы, проведенной ФИО6, не подлежат возмещению, поскольку указанное доказательство не подтвердило обоснованной требований истца. Указанное означает, что расходы по оплате услуг ФИО6 зря были понесены, указанный риск не допустимо возлагать на ответчика.

В статье 17 Федерального закона от 04.06.2018 N 123-ФЗ "Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг" установлены требования к содержанию обращения. Однако из пункта 1 указанной статьи следует, что указываемые в обращении сведения имеют осведомительный (информирующий) характер для финансового уполномоченного.

Обращение по своему содержанию не предполагает сложного правового анализа, выяснения объемного количества документов, обстоятельств и судебной практики. Главное, что для реализации своей компетенции из содержания обращения финансовый уполномоченный получает сведения о том, в чем состоит суть возникших разногласий между потерпевшим и страховщиком, претензиях потерпевшего, предшествовавших обращению предпринятых попытках урегулирования спора. Указанные документы по большей части имеют осведомительный характер, исчерпываются констатацией намерений потерпевшего по реализации своих прав с предъявлением корреспондирующих им требований. Более того, смысл введенной законодателем досудебной процедуры урегулирования споров, в том числе состоит, в сокращении издержек участников спора. Указанные расходы истец в принципе не должен был понести. Кроме того, судом учтено, что истец является юридическим лицом, которое на профессиональной основе занимается взысканием со страховщиков различных денежных сумм в судебном порядке. В связи с чем расходы по подготовке обращения финансового омбудсмена не подлежат возмещению.

Действующее правовое регулирование не предъявляет каких-либо требований к форме и содержанию составления претензии в соответствии со статьей 16.1 Закона об ОСАГО. Также законодатель не устанавливает каких-либо негативных последствий при несоблюдении такого рода требований. Содержание претензии не сопровождается каким-либо сложным правовым анализом, отягощенным изучением и выяснением объемного количества документов, обстоятельств и судебной практики, что свойственно при составлении процессуальных документов, отражающих позиции сторон по делу в судебных спорах при обеспечении состязательности судебного разбирательства. Суть составления претензии сводится к выражению волеизъявления правообладателя относительно реализации принадлежащих ему прав, обращенного к должнику в обязательственных правоотношениях. Для этого в целях соблюдения досудебного порядка урегулирования спора в претензии достаточно указать на сведения, позволяющие идентифицировать клиента, его страховой случай и имеющиеся требования.

Смысл совместной деятельности истца и ФИО7 состоит в отыскании потерпевших, готовых под юридическим сопровождением ФИО7 уступить права (требования) в пользу истца с целью последующего инициирования судебных разбирательств с вытекающими из этого последствиями в виде дополнительного предъявления в суде требований о взыскании судебных расходов. По существу прямо или косвенно за счет личности потерпевшего и взаимодействия между ФИО7 с истцом наращиваются необоснованные издержки (которые разумный участник гражданского оборота старался бы минимизировать либо избежать), которые в будущем в судебном процессе предъявляются к возмещению (как в настоящем случае).

Для любого добросовестного юриста, честно и разумно оценивающего свой труд в отрыве от алчных коммерческих интересов и жажды наживы, очевидно, что с учетом содержания оказанных потерпевшему и истцу юридических услуг их цена в размере 2 000 руб., не является адекватной. Тем более, это очевидно для ФИО7 и истца, являющихся фигурантами одних и тех же споров в арбитражном суде Красноярского края. Их совместная задача сводится к тому, чтобы максимизировать суммы расходных документов, представляемых в подтверждение издержек, в расчете на то, что суд взыщет расходы в полном объёме.

Исходя из пунктов 5, 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", пунктов 12-13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" истец как субъект, предъявляющий к возмещению издержки, не только не содействует их минимизации, но и преследует противоположную цель – стремится к их увеличению. Совместное поведение истца и ФИО7 свидетельствует о том, что после предъявления первых исков в суд соблазн получить дополнительный заработок от своей деятельности (по существу вредоносной), основанной на марионеточном использовании процедуры судебной защиты (иски предъявляются на формальных основаниях ввиду смены кредитора не в целях защиты действительно нарушенных прав и законных интересов, а в целях получения прибыли), только усиливается.

Вне зависимости от предмета спора ответчик, как участник процесса, позиционирующийся в качестве нарушителя прав истца, должен нести неблагоприятные последствия в виде возмещения судебных издержек ровно на столько, насколько возникновение судебного спора было обусловлено его поведением и вынужденной необходимостью истца инициировать судебной процесс. Необоснованным и несправедливым является возложение на проигравшую сторону бремени возмещения юридических расходов за действия, эффективность которых не соответствует оплаченной за них цене, которые формально могут быть учтены выигравшей спор стороной в качестве судебных издержек ввиду фактической оплаты таких услуг или наличия формальных доказательств оплаты. Институт возмещения судебных издержек не должен использоваться как способ обогащения за счет проигравшей в споре стороны или средство покрытия необоснованно понесённых издержек.

Таким образом, размер расходов, понесенных при подготовке претензии, является завышенным. Предъявление к возмещению расходов, стоимость которых определялась по соглашениям, участником которых ответчик не являлся, требует в целях обеспечения баланса интересов их соразмерного уменьшения, поскольку риски завышения стоимости оказываемых услуг во взаимоотношениях между клиентом (потерпевшим или истцом) и исполнителем, оказывающим юридические услуги, не связаны собственно с неправомерным поведением ответчика. Определение цены юридических услуг находиться вне сферы контроля ответчика, что может недобросовестным образом использоваться для предъявления завышенных к возмещению судебных издержек. Суду предоставлено дискреционное полномочие по оценке судебных расходов на предмет их разумности в целях обеспечения баланса интересов спорящих сторон и, в том числе, исключения злоупотреблений правом на возмещение судебных расходов.

С учетом вышеизложенных выводов относительно существа и цели деятельности истца, исходя из принципа разумности, суд считает необходимым расходы за составление претензии снизить до 300 руб. Принимая во внимание частичное удовлетворение исковых требований, указанные расходы подлежат возмещению в размере 13,23 руб.

Расходы по оплате рассмотрения обращения финансовым уполномоченным в размере 15 000 руб. судом признаются обоснованными.

Согласно части 6 статьи 16 Закона об уполномоченном принятие и рассмотрение обращений финансовым уполномоченным осуществляются бесплатно, за исключением обращений, поданных лицами, которым уступлено право требования потребителя финансовых услуг к финансовой организации. В последнем случае рассмотрение обращения финансовым уполномоченным осуществляется за плату в размере, установленном Советом службы финансового уполномоченного. Решением Совета службы финансового уполномоченного от 12.04.2019 (протокол N 4) установлен размер платы за рассмотрение финансовым уполномоченным обращений третьих лиц, которым уступлено право требования потребителя финансовых услуг к финансовой организации, в сумме 15 000 руб. за каждое обращение. Указанным законом не предусмотрена возможность возврата платы за обращение к финансовому уполномоченному.

В настоящем случае истцом по спору выступает коммерческая организация, к которой перешло право от потребителя финансовых услуг (физического лица, не осуществляющего предпринимательскую деятельность). Поскольку требования истца не были удовлетворены в добровольном порядке, истец был вынужден обратиться к финансовому уполномоченному за разрешением разногласий, а в последующем и в суд, где правомерность его требований подтвердилась, понесенные расходы имеют вынужденный характер. Введение законодателем платности рассмотрения обращений финансовым уполномоченным в отношении требований цессионариев – юридических лиц, приобретенных у физических лиц, не являющихся предпринимателями, не имеет значения, поскольку именно неправомерное поведение ответчика послужило поводом для обращения истца к финансовому уполномоченному. Заключение договора цессии и переход прав сами по себе не возлагают на ответчика дополнительные расходы истца. В случае надлежащего исполнения обязательств на этапе предъявления претензий у истца отсутствовали бы основания для обращения к финансовому уполномоченному и необходимость нести в связи с этим расходы. Поэтому возложение на ответчика расходов истца, связанных с обращением к финансовому уполномоченному, находится в сфере рисков неправомерного поведения самого страховщика. При этом суд не усматривает наличие оснований для снижения указанных расходов, поскольку в действующем законодательстве установлен единый механизм формирования размера платы за рассмотрение обращений цессионариев – юридических лиц, который никак не зависит от истца. Истец объективно не имел возможность обратиться к финансовому омбудсмену, заплатив плату за рассмотрение его обращения в меньшем размере. Однако с учетом процента удовлетворенных требований указанные расходы подлежат возмещению в размере 661,50 руб.

В ходе рассмотрения спора истец в целях оплаты судебной экспертизы внес на депозитный счет суда 39 000 руб. согласно платежному поручению № 95 от 09.08.2022. Поскольку судебная экспертиза не назначалась, денежные средства не были использованы на оплату, они подлежат возврату истцу.

Почтовые расходы по направлению претензии составили 111 руб. согласно кассовому чек от 16.09.2021. С учетом результата рассмотрения спора указанные расходы подлежат взысканию с ответчика в размере 4,90 руб.

При обращении в суд истец оплатил государственную пошлину в размере 18 604 руб. согласно платежному поручению № 52 от 18.02.2022. Излишне оплаченная пошлина в размере 580 руб. подлежит возврату истцу на основании подпункта 1 пункта 1 статьи 333.40 Налогового кодекса РФ. С учетом результата рассмотрения спора расходы по оплате пошлины в размере 795  руб. подлежат возмещению за счет ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать со страхового акционерного общества «РЕСО-Гарантия»                              (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Фортуна»  (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 3 000 руб. - неустойки за период с 19.08.2021 по 29.12.2021, 04 руб. 90 коп. - почтовых расходов за направление претензии, 13 руб. 23 коп. – стоимость составления претензии, 661 руб. 50 коп. – расходов за обращение к уполномоченному по правам потребителей финансовых услуг,  а также 795 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

В удовлетворении оставшейся части исковых требований и заявления о взыскании судебных расходов отказать.

Возвратить обществу с ограниченной ответственностью «Фортуна» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) из федерального бюджета на основании настоящего решения 580 руб. 00 коп., излишне уплаченной по платежному поручению от 18.02.2022 № 52, государственной пошлины.

Возвратить обществу с ограниченной ответственностью «Фортуна» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 39 000 руб. за счет денежных средств, поступивших на депозитный счет Арбитражного суда Красноярского от общества с ограниченной ответственностью «Фортуна» по платежному поручению от 09.08.2022 № 95.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

Э.А. Дранишникова