АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5764/20 

Екатеринбург

30 мая 2024 г.

 

Дело № А76-2156/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 23 мая 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 30 мая 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Пирской О.Н., Тихоновского Ф.И.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьиФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерным обществом «Уральская техника» ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 19.12.2023 по делу№ А76-2156/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие представители: конкурсного управляющего ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 21.02.2024, паспорт); ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 15.04.2024 № 74АА6572424, паспорт).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.02.2019 по заявлению ФИО6 возбуждено производство по делу о банкротстве акционерного общества «Уральская техника» (далее – общество «Уральская техника», должник).

Определением от 12.03.2019 заявление признано обоснованным, в отношении общества «Уральская техника» введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО7.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 11.09.2019 общество «Уральская техника» признано несостоятельным (банкротом) с введением процедуры конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Конкурсный управляющий ФИО2 03.09.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО8, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Финансово-промышленная компания» (далее – общество «ФПК») солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 161 220 586 руб. 36 коп. (с учетом принятого судом уточнения от 18.07.2022).

Определением суда от 25.01.2023 заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО4 выделено в отдельное производство.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 20.02.2023 в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности общества «ФПК» отказано.

В рамках настоящего обособленного спора рассматриваются требования к ФИО8 и ФИО4

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 19.12.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2024, производство по требованиям к ФИО8 прекращено; в удовлетворении требований к ФИО4 отказано.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО2 просит определение от 19.12.2023 и постановление от 11.03.2024 отменить, принять новый судебный акт о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Как указывает управляющий, исходя из проанализированных им документов и сведений, именно ФИО4 являлся конечным бенефициаром и лицом, определяющим основные направления коммерческой деятельности должника, порядок его взаимоотношений с контрагентами и банками. Заявитель ссылается на то, что по состоянию на 28, 29 сентября 2017 года у должника возникла задолженность по обязательствам (неоплаченные поставки) перед обществами с ограниченной ответственностью «Торговый дом автомобильного завода «Урал» и «РМ-Терекс» (далее – общества «ТД АЗ «Урал» и «РМ-Терекс»), приведшим к ухудшению финансового состояния должника, при том, что у должника уже имелось неисполненное обязательство перед кредитором (акционерное общество «Золотодобывающая компания «Лензолото»), в связи с чем полагает, что 29.09.2017 возникла обязанность по подаче в суд заявления о признании должника банкротом, которая должна была быть исполнена до 29.10.2017, но ни ФИО8, ни ФИО4 исполнена не была, между тем суды дали неправильную оценку приведенным обстоятельствам, неверно установив дату неплатежеспособности должника. По мнению заявителя, в рамках настоящего дела о банкротстве выявлены обстоятельства причинения вреда контролирующими лицами должнику и имущественным правам кредиторов путем заключения оспоренных и признанных недействительными сделок должника, совершенных в пользу общества «ФПК», конечным бенефициаром которого, в свою очередь, является ФИО4, действия которого совершены исключительно против интересов добросовестных кредиторов и направлены на отчуждение активов должника в пользу общества «ФПК», однако суды не дали надлежащую оценку названным обстоятельствам и доводам конкурсного управляющего о получении ФИО4 выгоды от заключения договоров, которые по существу являлись переводом бизнеса на иное подконтрольное группе компаний лицо – общество «ФПК». При этом заявитель обращает внимание на то, что, несмотря на установленные судом обстоятельства возмещения обществом «ФПК» вреда от названных сделок, права кредиторов в полном объеме восстановлены не были, поскольку, в частности, не были погашены требования уполномоченного органа, который не сможет претендовать на удовлетворение своих требований в размере более 37 млн. руб. в рамках конкурсного производства, мероприятия которого завершены.

ФИО4 в отзыве по доводам кассационной жалобы возражает, просит в ее удовлетворении отказать, оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округав порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы относительно отказа в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 11.09.2019 общество «Уральская техника» признано банкротом с введением в отношении него процедуры конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в арбитражный суд с требованиями о привлечении ФИО8, ФИО4, общества «ФПК» солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 161 220 586 руб. 36 коп.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО4 выделено в отдельное производство (определение суда от 25.01.2023).

В удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности общества «ФПК» отказано определением суда от 20.02.2023 ввиду недоказанности наличия причинно-следственной связи между действиями общества «ФПК» и наступлением банкротства общества «Уральская техника», невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

В рамках настоящего обособленного спора рассмотрены требования к ФИО8 и ФИО4

Производство по требованию к ФИО8 прекращено судом первой инстанции применительно к пункту 6 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с его смертью и отсутствием наследников, правопреемников.

Судебные акты в части прекращения производства по требованиям к ФИО8 лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа не пересматриваются.

Обращаясь с требованием о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий ссылался на неподачу им заявления о банкротстве должника и невозможность погашения требований кредиторов должника из-за совершения контролировавшим должника лицом действий по выводу его активов в пользу подконтрольного общества «ФПК».

Рассмотрев требования к ФИО4, суды пришли к выводу о недоказанности оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, при этом исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Судами установлено и материалами настоящего дела о банкротстве подтверждается, что по состоянию на 06.05.2016 акционерами общества «Уральская техника» являлись ФИО4 и ФИО9, в эту дату было принято решение об освобождении ФИО9 с должности директора общества «Уральская техника» с 06.05.2016 и назначении на эту должность ФИО8 с 10.05.2016, согласно протоколам от 28.03.2017 № 1, от 06.03.2018 № 1 годового общего собрания акционеров общества «Уральская марка» акционерами общества также являлись ФИО4 (45 акций) и ФИО9 (5 акций), избран совет директоров общества в составе ФИО4, ФИО8, ФИО10, ФИО11, ФИО12 Таким образом, как следует из материалов дела, на момент совершения оспариваемых действий ФИО4 он являлся мажоритарным акционером должника, а кроме того, согласно трудовой книжке ФИО4 в период с 06.05.2016 по 01.02.2019 он являлся работником должника в должности заместителя генерального директора по экономике. Кроме того, ФИО4 являлся участником общества «ФПК» с долей 63 % до 14.05.2018, когда в ЕГРЮЛ были внесены сведения о прекращении у ФИО4 статуса участника общества (заявление о выходе из общества от 03.05.2018).

С учетом изложенного суды пришли выводу, что ФИО4 являлся контролирующим должника лицом в понимании статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения. 

Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац 1 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Как следует из разъяснений пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольного им общества несостоятельным при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Мотивируя свои требования, управляющий указывает дату возникновения неплатежеспособности должника как 28.09.2017, определенную заявителем с учетом поставки от общества «ТД АЗ «Урал» товара по договору от 13.12.2013 № ДФ230000442/362 (28.09.2017 на сумму 3 311 080 руб.), а также поставки должнику от общества «РМ-Терекс» товара по договору поставки от 10.08.2012 № 06-12/ДД-ПФ (29.09.2017 на сумму 14 101 500 руб.), которые остались не оплаченными со стороны должника, а впоследствии задолженность перед данными кредиторами увеличилась.

Между тем, исследовав размер, характер и период возникновения обязательств перед названными кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов должника, приняв во внимание, что названные договоры поставки содержат условия об отсрочке платежа на 240 календарных дней, с учетом чего просрочка оплаты в пользу обществ «ТД АЗ «Урал» и «РМ-Терекс» наступила не ранее 28.05.2018, тогда как просрочка исполнения обязательств перед иными кредиторами наступила у должника после 01.06.2018, а также исходя из того, что наличие задолженности перед указанными кредиторами не позволяет утверждать, что должник не был способен погасить такую задолженность и само по себе не является свидетельством осуществления должником убыточной деятельности и наличия у него признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества с учетом масштабов деятельности должника, который в 2018 году еще продолжал хозяйственную деятельность, располагал имуществом, осуществлял расчеты с кредиторами. по данным бухгалтерского баланса за 2017 год он сработал с чистой прибылью 3 282 тыс. руб., а по данным финансового анализа должника, выполненного временным управляющим и не опровергнутым, участвующими в деле лицами должник в 2017 году имел возможность рассчитаться по текущим обязательствам, исходя из отсутствия доказательств иного, свидетельствующих о том, что на указанную управляющим дату общество «Уральская техника» обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательств того, что к должнику предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, суды не усмотрели оснований для вывода о возникновении у должника признаков объективного банкротства по состоянию на 28.09.2017.

Учитывая изложенные установленные судами обстоятельства, а также приняв во внимание, что руководителем общества «Уральская техника» в период с 18.05.2016 по 04.09.2019 был ФИО8, представленная которым для утверждения на годовом собрании акционеров финансовая отчетность общества не содержала сведений о неспособности общества выполнить все свои обязательства по оплате долгов, какие-либо иные уведомления и письма от директора ФИО8 в адрес ФИО4 о неплатежеспособности общества и необходимости обратиться в суд с заявлением о банкротстве или необходимости докапитализации также не поступали, исходя из недоказанности при изложенных обстоятельствах осведомленности являющегося акционером должника ФИО4 о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и совершения им неправомерных действий, направленных на причинение вреда кредиторам должника и повлекших наращивание кредиторской задолженности, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела наличия в данном случае причинно-следственной связи между неподачей ответчиком заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности, в связи с чем не усмотрели оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона).

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника - без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума № 53).

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Так как субсидиарная ответственность руководителя должника является гражданско-правовой то, в силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, бремя доказывания этих обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности, а отсутствие вины доказывает лицо, привлекаемое к ответственности.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности - это исключительный механизм восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении не может быть проигнорирована сущность конструкции юридического лица, предполагающая имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, наличие у участников корпорации и иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой дискреции при принятии (согласовании) управленческих решений в сфере бизнеса, но контролирующие и действующие с ними совместно лица не вправе злоупотреблять привилегиями, которые предоставляет возможность ведения бизнеса через юридическое лицо, намеренно причиняя вред независимым кредиторам.

Конкурсным управляющим указано, что в рамках настоящего дела о банкротстве оспорены и признаны недействительными следующие сделки должника с заинтересованным лицом обществом «ФПК»: акты взаимозачета от 30.09.2018 № 133 на сумму 1 421 265 руб. 20 коп., от 30.09.2018 № 134 на сумму 147 710 руб. 76 коп, от 30.09.2018 № 135 на сумму 2 851 204 руб. 42 коп., от 30.09.2018 № 138 на сумму 150 000 руб., от 31.12.2018 № 198 на сумму 52 352 руб. 58 коп., от 30.09.2018 № 2 на сумму 400 048 руб., от 30.11.2018 № 4 на сумму 35 400 руб., от 31.12.2018 № 8 на сумму 249 845 руб. 20 коп., от 31.08.2018 № 3 на сумму 28 000 руб., от 31.08.2018 № 4 на сумму 4 000 руб.; соглашения об уступке права требования и зачете взаимных обязательств от 12.12.2018на сумму 48 442 руб. 79 коп., от 11.12.2018 на сумму 1 000 000 руб., от 12.11.2018 на сумму 470 000 руб., от 29.11.2018 на сумму 704 363 руб. 27 коп.; договоры цессии от 13.12.2018 № 106-2018 на сумму 70 000 руб., от 23.10.2018 № 100 на сумму 2 304 854 руб. 20 коп., от 17.12.2018 № 108-2018 на сумму 517 807 руб. 41 коп.; договор займа от 27.12.2018 № 110-2018 на сумму 590 713 руб. 65 коп.

По мнению управляющего, названные сделки, совершенные с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника и направленные на вывод активов должника в пользу подконтрольного ФИО4 общества «ФПК», привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов должника.

Между тем, исследовав и оценив материалы дела и имеющиеся доказательства, проанализировав соответствующие судебные акты о признании названных сделок недействительными, из которых следует, что данные сделки признаны недействительными как совершенные с предпочтением, исходя из существа оспоренных сделок, в отношении которых не установлено их совершение с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов посредством вывода активов должника, а также размера задолженности перед иными кредиторами на момент совершения сделок, приняв во внимание, что в связи с отсутствием в названных сделках цели причинения вреда должнику и кредиторам и недоказанности иного также было отказано в привлечении к субсидиарной ответственности общества «ФПК» (определение от 20.02.2023), которым при этом компенсирован причиненный признанными недействительными сделками вред посредством возврата в конкурсную массу должника взысканных с него в качестве последствий недействительности сделок 36 942 934 руб. 95 коп., исходя из отсутствия в материалах настоящего спора доказательств, позволяющих прийти к иным выводам, суды признали недоказанным наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО4 и банкротством должника, ввиду чего не усмотрели оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, при принятии обжалуемых судебных актов суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела наличия в данном случае необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Вопреки доводам кассационной жалобы обстоятельства, позволяющие сделать иной вывод, перед судами не раскрыты, аргументы о том, что причиной банкротства послужили факторы, входящие в сферу контроля ответчика, не обоснованы. Соответственно, оснований для вывода о том, что должник не смог рассчитаться по своим обязательствам по причинам субъективного характера, на которые ответчик имел возможность оказать влияние, у судов первой и апелляционной инстанций не имелось.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств применительно к заявленным основаниям привлечения к субсидиарной ответственности судами первой и апелляционной инстанций не установлено, лицами, участвующими в деле, - не доказано.

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом исследования и оценки судов, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами в обжалуемой части установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного судебные акты в обжалуемой части следует оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 19.12.2023 по делу№ А76-2156/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерным обществом «Уральская техника» ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                           О.Э. Шавейникова 

 

Судьи                                                                                        О.Н. Пирская 

 

                                                                                                  Ф.И. Тихоновский