ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-77014/2018

17 января 2022 года

г. Санкт-Петербург

 

Резолютивная часть постановления объявлена     10 января 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  17 января 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Аносовой Н.В.

судей  Барминой И.Н., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем с/з ФИО1

при участии:  не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-35294/2021)  финансового управляющего должником на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.09.2021 по обособленному спору № А56-77014/2018/сд.33 (судья А.Ю. Сереброва), принятое 

по заявлению финансового управляющего должником к ФИО2 о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3,

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.07.2018 принято к производству заявление ФИО3 о признании ее несостоятельным (банкротом). 

Решением от 22.10.2017 ФИО3 признана банкротом, в отношении нее введена процедура реализации имущества должника, финансовым управляющим утвержден ФИО4. 

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 решение суда первой инстанции отменено, в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО4. 

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.08.2019 арбитражный управляющий ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей, новым финансовым управляющим утвержден ФИО5. 

Решением суда первой инстанции от 06.02.2020 ФИО3 признана несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6. 

В арбитражный суд в электронном виде 07.07.2021 от финансового управляющего ФИО6 поступило заявление о признании сделки недействительной, в котором просил суд: 

1. Признать недействительными сделками денежные переводы в адрес ФИО2 осуществленные ФИО7 с расчетного счета № 

<

***> открытого в ПАО «Сбербанк России в период с 20.02.2019 по 01.09.2019 г. в общем размере 55 700,00 руб. 

2. Применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 денежные средства в размере 27 850,00 руб. (взыскиваем ½ общей суммы перевода).

Определением от 29.09.2021 суд в удовлетворении заявления финансового управляющего отказал.

Финансовый управляющий должника не согласился с вынесенным определением и обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда отменить.

По мнению подателя жалобы, судом первой инстанции не принято во внимание, что в материалы дела ответчиком не представлены доказательства факта оказания услуг или передачи товаров, обосновывающие перечисление денежных средств.

Кроме того, податель жалобы, полагал, что срок исковой давности следует исчислять с 25.05.2021, то есть с даты, когда финансовый управляющий фактически узнал о наличии счета ФИО7 в ПАО «Сбербанк России» (дата представления отзыва АО «Банк ДОМ.РФ» по обособленному спору по делу № А56-77014/2018/сд.9).

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с чем дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 N 57 "О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов".

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между должником ФИО8 и ФИО7 10.10.2010 заключен брак, после чего должнику присвоена фамилия Островская. 

Брачный договор от 23.12.2012, заключенный между ФИО7 и ФИО3 признан недействительным определением суда от 08.02.2020, принятым в деле о банкротстве ФИО3, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2020 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20.08.2020, в отношении общего имущества ФИО7 и ФИО3 восстановлен режим совместной собственности. 

ФИО7 скончался 28.05.2020. 

Из выписки по расчетному счету ФИО7 № 

<

***> в ПАО «Сбербанк России» финансовым управляющим установлен факт осуществления ФИО7 в период с 20.02.2019 по 01.09.2019 перечислений денежных средств в сумме 55 700 руб. в пользу ФИО2

Судом первой инстанции установлено, что денежные переводы осуществлены ФИО7 на банковскую карту ответчика за оказанные им услуги по работе водителем на арендуемой ФИО7 строительной технике и больщегрузных машинах в 2019 году.

В обоснование заявления, финансовый управляющий ссылался на то, что оспариваемые перечисления имели место за счет общих денежных средств должника и ее супруга - ФИО7, брак с которым зарегистрирован 10.10.2010, при этом, оспариваемые перечисления недействительны по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», и по общим основаниям статей 10, 168 ГК РФ, так как имели место в период наличия у должника неисполненных обязательств перед ФИО9, установленных решением Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от 24.04.2013 по делу № 2-38/2013, оставленного без изменения апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 04.09.2013.

Применив нормы материального и процессуального законодательства, а также законодательства о банкротстве, исследовав представленные доказательства,  суд первой инстанции счел заявление необоснованным, в том числе отказал в удовлетворении заявления ввиду пропуска срока исковой давности.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, не находит оснований для удовлетворения жалобы и отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В силу изложенного рассматриваемое заявление финансового  управляющего могло быть удовлетворено по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ, только в том случае, если бы финансовый управляющий доказал наличие у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика Верховного Суда Российской Федерации.

Так, Верховный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что, например, правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но не для признания этих сделок на основании статей 10, 168 ГК РФ, так как не свидетельствует о наличии обстоятельств, которые выходили бы за пределы диспозиции пункта  2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из материалов дела следует, что правовая позиция финансового  управляющего, по существу, сводилась к двум позициям: платеж совершен в период подозрительности и с целью причинения вреда кредиторам.

Таким образом, обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, финансовым  управляющим не приведены.

Такие обстоятельства не установлены и  судом апелляционной  инстанции.

Следует отметить и то, что для признания договора ничтожным в связи с его противоречием статье 10 ГК РФ необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную цель, понимание и осознание ими нарушения при совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности.

Финансовым управляющим не приведено доказательств наличия между супругом должника, должником и ответчиком какого-либо сговора, направленного на умышленное причинение вреда третьим лицам – кредиторам должника.

Напротив, имея умысел на сокрытие своего имущества путем его передачи ответчику, ФИО7 очевидно мог бы передать оспариваемые денежные средства путем наличного расчета, чтобы в дальнейшем исключить возможность оспаривания этого платежа.

Также, судом первой инстанции указано на то, что ФИО2 заинтересованным лицом по отношению к должнику не является, доступа к сведениям о финансовом положении должника и его супруга не имел.

По общему правилу, ответчик по заявлению о признании предпочтительной сделки недействительной имеет право возражать по мотиву совершения данной сделки в рамках обычной хозяйственной деятельности (пункт 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве).

В настоящем случае, перечисление денежных средств с целью обеспечения необходимой жизнедеятельности семьи не выходит за рамки добросовестного поведения и не может быть квалифицировано в качестве причинивших вред кредиторам должника, такие платежи совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности.

Обратного финансовым управляющим не доказано, анализ, прежде всего, на предмет разумности затрат на семейные нужды, не проведен. Документального подтверждения явного превышения или резкого увеличения размера расходов не имеется.

Более того, по состоянию на 2018 - 2019 годы ФИО7 распоряжался денежными средствами на своем счете, руководствуясь положениями брачного договора и не мог предполагать, что брачный договор будет в дальнейшем признан недействительным.

Апелляционным судом не установлено обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом ответчика, должника и супруга должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год, при этом течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно статье 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

В абзаце втором пункта 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Потенциальная осведомленность арбитражного управляющего об обстоятельствах заключения сделки устанавливается с учетом требований о стандартах поведения, предъявляемых к среднему профессиональному арбитражному управляющему, действующему разумно и проявляющему требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность в аналогичной ситуации.

При рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, мог ли управляющий установить наличие этих обстоятельств, действуя разумно и осмотрительно. При этом необходимо принимать во внимание то, что разумный управляющий оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в частности, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Затем управляющий оценивает реальную возможность фактического восстановления нарушенных прав должника и его кредиторов в случае удовлетворения судом заявлений об оспаривании сделок.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права.

В соответствии с пунктом 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Законом о банкротстве предусмотрено право конкурсного управляющего запрашивать сведения о должнике, в том числе о супруге должника (п. 1 ст. 20.3 Закона о банкротстве).

Из материалов дела следует, что процедура реализации имущества в отношении должника первоначально была введена 16.10.2018.

10.04.2019 в отношении должника была введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

06.02.2020 вновь была введена процедура реализации имущества и финансовым управляющим должника утвержден ФИО6

Утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих (пункт 6 статьи 20.3 Закона о банкротстве). Смена арбитражного управляющего не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

Соответственно, с 16.10.2018 первоначально утвержденный финансовый управляющий имел возможность запрашивать сведения об ФИО7, в том числе получать выписки о движении средств по счетам ФИО7 в банках.

Финансовый управляющий ФИО6 имел такую возможность с 06.02.2020.

В силу пункта 9 статьи 213.9 Закона о банкротстве гражданин обязан предоставлять финансовому управляющему по его требованию любые сведения о составе своего имущества, месте нахождения этого имущества, составе своих обязательств, кредиторах и иные имеющие отношение к делу о банкротстве гражданина сведения в течение пятнадцати дней с даты получения требования об этом.

Пунктом 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве финансовый управляющий вправе получать информацию об имуществе гражданина, а также о счетах и вкладах (депозитах) гражданина, в том числе по банковским картам, об остатках электронных денежных средств и о переводах электронных денежных средств от граждан и юридических лиц (включая кредитные организации), от органов государственной власти, органов местного самоуправления.

Статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью (пункт 1).

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства (пункт 2).

В соответствии с пунктом 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан" в деле о банкротстве гражданина-должника, по общему правилу, подлежит реализации его личное имущество, а также имущество, принадлежащее ему и супругу (бывшему супругу) на праве общей собственности (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, пункты 1 и 2 статьи 34, статья 36 Семейного кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, данным в абзаце третьем пункта 7 данного Постановления, супруг должника подлежит привлечению к участию в обособленных спорах, в рамках которых разрешаются вопросы, связанные с реализацией их общего имущества.

Истребование сведений у кредитных организаций о движении денежных средств по счетам супруги должника нарушением законодательства о защите персональных данных и личных неимущественных прав указанного лица не является, поскольку направлено на поиск и обнаружения финансовым управляющим имущества (денежных средств), подлежащего включению в конкурсную массу.

Вместе  с тем, в настоящем случае, заключенный между должником и ФИО7 брачный договор был признан недействительной сделкой решением арбитражного суда от 08.02.2020,  которое вступило в законную силу 18.05.2020.

Таким образом, именно с 18.05.2020 конкурсный управляющий ФИО6 имел возможность оспаривать сделки, совершенные ФИО7 в отношении общего имущества супругов, на основании пункта 4 статьи 213.32 Закона о банкротстве. 

Однако, финансовый управляющий не обосновал апелляционному суду невозможность своевременного направления соответствующих запросов в кредитные организации с целью выявления расчетных счетов супруга должника.

Доводы жалобы о том, что о наличии счета ФИО7 в ПАО «Сбербанк России» финансовый управляющий узнал только из отзыва АО «Банк ДОМ.РФ», представленного в судебном заседании 25.05.2021 при рассмотрении обособленного спора по делу № А56-77014/2018/сд.9, апелляционным судом не принимаются, поскольку, как указано ранее, с 06.02.2020 финансовый управляющий имел право истребовать любые сведения о банковских счётах ФИО7, однако, заблаговременно  этого не сделал.

Непредоставление, а в последующем неполное предоставление налоговым органом информации относительно расчетных счетов супруга должника, не свидетельствует о невозможности финансового управляющего истребовать такие сведения у самих кредитных организаций.

Апелляционный суд отмечает, что ПАО «Сбербанк России» является крупнейшей и широко известной кредитной организацией Российской Федерации, в связи с чем, первостепенное направление запроса по истребованию сведений о расчетных счетах супруга должника в ПАО «Сбербанк России», является логичным, отвечающим целям и задачам процедуры банкротства.

Более того, после признания брачного договора недействительной сделкой (18.05.2020) финансовый управляющий ФИО6 также не истребовал информацию  о банковских счетах ФИО7

С учетом изложенного, о совершении оспариваемой сделки ФИО6 мог и должен был узнать в период исполнения им обязанностей финансового  управляющего, при этом, срок исковой давности начал течь с момента признания брачного договора недействительной сделкой, то есть с 18.05.2020.

Финансовым  управляющим в материалы дела не представлено доказательств невозможности своевременного обращения с заявлением по оспариванию сделок супруга должника.

Заявление о признании оспариваемой сделки недействительной подано в арбитражный суд 07.07.2021, то есть с пропуском годичного срока исковой давности.

Согласно разъяснениям, сформулированным в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Иные доводы жалобы не являются существенными и не способны повлиять на выводы суда, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, поскольку они  соответствуют фактическим обстоятельствам дела и оснований для его отмены в соответствии со статьей 270 АПК РФ апелляционная инстанция не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 29.09.2021 по делу №  А56-77014/2018/сд.33 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.    

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

Н.В. Аносова

Судьи

И.Н. Бармина

 И.Ю. Тойвонен