АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000,   http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1948/22 

Екатеринбург

05 марта 2024 г.

 

Дело № А76-48239/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 27 февраля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 марта 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Артемьевой Н.А., Шершон Н.В.,

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 03.08.2023 по делу № А76-48239/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

в зале судебного заседания Арбитражного суда Уральского округа

представитель акционерного общества «Среднеуральский медеплавильный завод» (далее – общество «СУМЗ) – ФИО4 по доверенности от 17.10.2023;

ФИО2, его представитель – ФИО5 по доверенности от 11.10.2023 в порядке передоверия;

представитель ФИО3 – ФИО5 по доверенности от 14.10.2023;

посредством системы веб-конференции

конкурсный управляющий ФИО6.

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.12.2019 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Грандкран» (далее – общество «Грандкран») о признании общества с ограниченной ответственностью «Уралгазстроймонтаж» (ИНН 

<

***>, далее – общество «Уралгазстроймонтаж», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 08.06.2020 заявление признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6

Решением суда от 28.09.2020 общество «Уралгазстроймонтаж» признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должником утвержден ФИО6 (определение суда от 31.03.2023).

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 03.08.2023 заявление управляющего удовлетворено частично: 1) признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов, в части определения размера субсидиарной ответственности ответчиков производство по спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами; 2) в порядке привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника в суд о признании его банкротом с ФИО1 в пользу общества «Уралгазстроймонтаж» взыскано 45 676 583,35 руб., с ФИО3 солидарно с ФИО1 – 30 036 467,52 руб.; 3) в удовлетворении заявленных требований в остальной части, в том числе, к ответчику ФИО7, отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2023 определение суда от 03.08.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с двумя кассационными жалобами, в которой просят определение суда от 03.08.2023 и постановление суда от 21.12.2023 отменить, направить дело на новое рассмотрение.

Со ссылкой на модель ведения обществом «Уралгазстроймонтаж» бизнеса участник должника ФИО3 и бывший учредитель должника ФИО2 указывают на ошибочность выводов суда о наличии у должника признаков банкротства в декабре 2017 г., поскольку с последующим заключением договора с обществом «СУМЗ» существовала возможность погашения задолженности по ранее заключенным договорам, а невозможность исполнить обязательства перед кредиторами напрямую связана с расторжением названного договора. Позднее, в 2018 г. размер активов должника составил 54 552 000 руб., что также свидетельствует о необоснованности выводов судов; при этом руководство должника осуществляло меры во избежание банкротства. Таким образом, кассаторы полагают, что обязанность по подаче заявления о банкротстве у руководителя, по созыву собрания участников должника – у участника в соответствующую дату отсутствовала.

ФИО2, ФИО3 в совместной кассационной жалобе утверждают, что суды не установили истинную причину ухудшения финансового положения общества, тогда как рассматривались споры с субподрядчиками, результат рассмотрения которых влияет на платежеспособность должника, который имел намерение заключить мировое соглашение с обществом «Грандкран». Кассаторы полагают, что подача кредитором заявления о банкротстве явилась основанием для отказа контрагентами от договорных отношений, чем сделало невозможным исполнение должником обязательств перед иными контрагентами. Соответственно, нормальный предпринимательский риск, не вызванный действиями контролирующих должника лиц, не может повлечь за собой привлечение участников к ответственности.

Кроме того, заявители выражают несогласие с выводами судов об одобрении ими ряда сделок, направленных на вывод денежных средств должника, что привело к объективному банкротству предприятия и сделало невозможным восстановление его неплатежеспособности. Отмечают, что сделок было оспорено на общую сумму 11,7 млн руб. По состоянию на 31.12.2017 было совершено спорных платежей лишь на 4,3 млн руб. Более того, при рассмотрении спора об оспаривании сделок должника с обществом с ограниченной ответственностью ПСК «Стройпенобетон» было установлено наличие встречного исполнения по оспариваемым платежам. Большая часть оспоренных сделок также осуществлена в процессе обычной хозяйственной деятельности общества «Уралгазстроймонтаж», чего суды также не учли.

ФИО2, ФИО3 обращают внимание на то, что само по себе владение 50% долей в уставном капитале общества не может повлечь ответственность в виде привлечения к субсидиарной ответственности, учитывая, что спорные сделки не требовали одобрения участников, а ФИО2 занимал в обществе должность начальника по снабжению.

В кассационной жалобе ФИО1 указывает на необоснованность выводов судов о факте непередачи им документов конкурсному управляющему, поскольку документы были изъяты в рамках рассмотрения уголовного дела по невыплате заработной платы и хранятся в материалах названного дела, о чем было известно временному управляющему. Иная часть документации общества была утрачена / испорчена в связи с отсутствия доступа к помещению офиса из-за наличия задолженности по арендной плате.

Бывший руководитель должника приводит пояснения по контракту, заключенному с обществом «СУМЗ»: должником выполнены работы на общую сумму 78 673 214,35 руб., которые со стороны заказчика оплачены не полностью, документы переданы конкурсному управляющему, между тем последним требования к заказчику не предъявлены, что могло уменьшить сумму долга перед данным кредитором.

Кассатор обращает внимание на то, что при определении причины банкротства суды не учли действия кредитора. Так, после заключения должником договора с обществом «Грандкран» при выполнении работ последний препятствовал (остановка работы крана) исполнению обязательств по договору перед обществом «СУМЗ», что сказывалось на графике выполнения работ. Далее общество «Грандкран» предъявило иск о взыскании задолженности, отклонило предложение должника о заключении мирового соглашения и инициировало настоящее дело о банкротстве.

Кроме того, ответчик выражает несогласие с выводами о совершении сделок по выводу активов. Отмечает, что суды не дали оценки его доводам о возвращении наличных средств на счет должника, а также отказ банка от получения наличных средств. Арбитражному управляющему переданы авансовые отчеты (хозрасходы, командировочные) на общую сумму: 14 138 764,13 руб. Таким образом, кассатор утверждает, что снятые ответчиком с расчетного счета денежные средства были израсходованы на нужды общества в рамках хозяйственной деятельности, руководитель должника общества действовал в пределах своих полномочий по осуществлению обычной хозяйственной деятельности. 

В отзыве на кассационные жалобы конкурсный управляющий, конкурсный кредитор общество «Грандкран» просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения, считают их законными и обоснованными.

В удовлетворении ходатайства общества «СУМЗ» о приобщении отзыва на кассационную жалобу судом округа отказано, поскольку в нарушение положений части 1 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указанный документ в суд округа обществом не направлен, представлен непосредственно в судебном заседании.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «Уралгазстроймонтаж» зарегистрировано в качестве юридического лица 20.09.2016, основным видом деятельности является строительство жилых и нежилых зданий. Уставный капитал составляет 10 000 руб. Учредителями общества являлись ФИО1 и ФИО2 с долями участия в уставном капитале по 50%. 03.05.2018 ФИО2 вышел из состава учредителей и передал свою часть доли в уставном капитале общества ФИО3 Таким образом, в период с 03.05.2018 участником должника являются ФИО1 и ФИО3 с долями участия в уставном капитале по 50%. Директором общества с момента его учреждения по дату открытия конкурсного производства являлся ФИО1

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения участника и бывшего руководителя должника ФИО1, участника ФИО3 и бывшего учредителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя заявленные управляющим требования и делая вывод, что участники должника также ответственны за неподачу заявления о признании должника банкротом, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

На основании пункта 1 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника – унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; названным Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Согласно статье 61.12 Закона о банкротстве и разъяснениям, данным в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При рассмотрении спора судами установлено, что у должника по состоянию на 31.12.2017 имелась задолженность перед акционерным обществом «Саратовский завод энергетического машиностроения» в размере 699 148 руб., обществом «Грандкран» в размере 2 910 793 руб., предпринимателем ФИО8 в размере 580 322 руб., появились признаки неплатежеспособности.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения участников спора, суды констатировали превышение совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов должника по состоянию на указанную конкурсным управляющим дату. С учетом изложенного суды заключили, что обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом у руководителя должника возникла в течение 1 месяца с 31.12.2017, ответчиком ФИО1 указанная обязанность не исполнена. Дополнительно отметили, что сведений о принятии каких-либо мер по погашению возникшей перед перечисленными выше кредиторами задолженности данным ответчиком не представлено.

Судами также отклонены доводы ФИО2 и ФИО3 о том, что при наличии действующего контракта от 20.10.2017 с обществом «СУМЗ» на выполнение строительно-монтажных работ на сумму 101 млн руб. должник не мог отвечать признакам банкротства. Судами учтено, что должник не предпринимал никаких мер по погашению обязательств, возникших до 31.12.2017 на протяжении нескольких лет, требования по которым впоследствии включены в реестр требований кредиторов общества. Помимо прочего, суды осуществили ретроспективную оценку исполнения обществом «Уралгазстроймонтаж» названного контракта и констатировали, что 16.12.2019 общество «СУМЗ» заявило об отказе от договора и потребовало от подрядчика выплатить заказчику сумму 29 550 593 руб. 77 коп. основного долга (разница между суммой оплаты, стоимостью материалов и выполненных работ), которая сформировалась с 2017-2018 г. Ответчиками также не представлено доказательств, подтверждающих исполнение обязательств перед своими контрагентами за счет авансовых платежей общества «СУМЗ» в рамках исполнения контракта. 

Таким образом, суды пришли к выводу, что ответчиком ФИО1 не опровергнуты выводы о наступлении объективного банкротства должника с 31.12.2017 и возникновении у ответчика обязанности по подаче заявления о банкротстве подконтрольного ему общества не позднее месяца с указанной даты. Установив, что объем обязательств, возникших у должника после истечения месячного срока (т.е. с 31.01.2018), составляет 45 676 583,35 руб. (требования обществ с ограниченной ответственностью «Интербазис», «Грандкран», «Завод Стройкерамика», «Партнер-СТК», «Стальантикор-ЕК», «Спецлайн», ТД «Электротехмонтаж», ФИО9, общества «СУМЗ», Федеральной налоговой службы), суды усмотрели основание для привлечения бывшего руководителя должника ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника в размере 45 676 583,35 руб.

Как было отмечено ранее, в период с 03.05.2018 участником должника совместно с ФИО1 является ФИО3 с размером доли в уставном капитале общества 50%.

Учитывая сроки, установленные в абзаце седьмом пункта 13 постановления Пленума № 53, и, установив, что общее собрание участников проводится не ранее 2 месяцев и не позднее 4 месяцев с даты окончания финансового года (пункт 19.3 устава общества «Уралгазстроймонтаж»), суды пришли к выводу, что истечение срока на обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом для учредителя ФИО3 приходится на дату не позднее 15.05.2019, то есть после очередного общего собрания участников в 2019 г., что ею сделано не было. При таких обстоятельствах суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения участника должника ФИО3 к ответственности за бездействие по инициированию процедуры банкротства общества «Уралгазстроймонтаж» после 15.05.2019. 

Определяя размер ответственности участника ФИО3 в данной части, суды исходили из размера обязательств должника, возникших после названной даты, который составляет 30 036 467,52 руб. Ввиду неисполнения обязанности несколькими лицами – бывшим руководителем ФИО1 и участником ФИО3 – суды признали ответственность указанных лиц солидарной (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Отказывая в привлечении к ответственности по названному основанию соответчика ФИО2, суды исходили из того, что он утратил статус учредителя 03.05.2018.

Далее, удовлетворяя требования управляющего в иной части и делая вывод, что контролирующие должника лица отвечают за невозможность полного погашения требований кредиторов, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума № 53).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту введения наблюдения (признания должника банкротом) отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие в документах искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом, как ранее, так и в настоящее время, действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

В подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пунктах 16-17 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Однако на истце лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Существенно убыточной может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносящей доход. Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Вступившим в законную силу определением суда от 02.11.2020 на бывшего руководителя должника ФИО1 возложена обязанность по передаче имущества и документов должника конкурсному управляющему. Доказательства его исполнения в полном объеме суду не представлены, как и иные документы, которые могли бы раскрыть активы должника; исполнительное производство не окончено.

Возражая против заявленных требований, ФИО1 указал на то, что документы находятся в материалах уголовного дела, возбужденного в отношении него за невыплату заработной платы бывшим работникам общества «Уралгазстроймонтаж». 

Между тем суды констатировали, что управляющий получил ранее изъятые у директора ФИО1 документы, среди которых не было документов, раскрывающих активы должника. В частности, судами установлено, что по данным бухгалтерского баланса должника за 2018 г. должник обладал активами на сумму 54 552 тыс. руб., из них 40 739 тыс. руб. – запасы; 13 812 тыс. руб. – дебиторская задолженность. Отчетность за 2019 г. должником не сдавалась, база программы 1С или ее аналог на электронных носителях конкурсному управляющему не передана.

Кроме того, судами отмечено, что при анализе расчетного счета общества «Уралгазстроймонтаж» конкурсным управляющим выявлены подозрительные сделки с контрагентами, которые, по мнению управляющего, находятся в причинно-следственной связи с утратой возможности восстановления платежеспособности должника и его последующим банкротством.

Вступившими в законную силу определениями суда от 18.06.2021, 24.06.2022, 25.06.2021, 25.10.2021, 14.12.2021, 14.12.2021, 24.06.2022, 12.08.2022, 08.09.2022, 09.09.2022, 01.03.2023 по настоящему делу признаны недействительными осуществленные в период с 16.06.2017 по 13.07.2020 платежи должника в пользу иных лиц – крестьянского (фермерского) хозяйства «Овен», обществ с ограниченной ответственностью «Торгпром СДВ», «Аргумент», «Ферроснаб», «Уральский технический центр», «Калибри», «Спецресурс», «Реалком», «Гамма-С», «Бизнеспром», ФИО10 – на общую сумму 11 653 723,82 руб. 

Оценив материалы дела, суды пришли к выводу, что указанные сделки повлекли неблагоприятные последствия для конкурсной массы, способствовали наступлению банкротства, а общая сумма отчужденного по сделкам (в совокупности с не переданными управляющему активами общества) сопоставима с размером сформированного реестра требований кредиторов должника.

Исследуя обстоятельства, связанные с наличием или отсутствием оснований для привлечения руководителя и участников должника к субсидиарной ответственности по заявленному основанию, установив, что управляющему не была передана бухгалтерская и иная документация должника о наличии запасов на сумму 40 739 000 руб. (перечень запасов), о наличии дебиторской задолженности на сумму 13 812 руб. (перечень дебиторов), в т.ч. документы, на основании которых можно было бы раскрыть данные суммы и осуществить взыскание, реализацию и т.д., что, как указал конкурсный управляющий, явилось препятствием для формирования конкурсной массы, исходя из того, что ФИО1 являлся участником должника с долей участия в уставном капитале 50% и его руководителем за весь период деятельности должника, а также из того, что мероприятия, выполняемые управляющим в ходе конкурсного производства для целей пополнения конкурсной массы, определяются именно содержанием передаваемой документации, позволяющей принять меры по защите прав должника и кредиторов, получение же конкурсным управляющим информации из других источников значительно затрудняет и увеличивает срок производства по делу о банкротстве, а также текущие затраты на процедуру, констатировав, что со стороны этого соответчика указанный довод управляющего не был опровергнут, равно как и не была опровергнута презумпция невозможности пополнения конкурсной массы в результате непередачи полного объема документации, тогда как в материалах уголовного дела, в рамках которого изъяты документы у ФИО1, отсутствовали документы, раскрывающие активы должника, суды первой и апелляционной инстанций в отсутствие доказательств иного, опровергающих доводы конкурсного управляющего, признали доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличие в данном случае причинно-следственной связи между непередачей конкурсному управляющему документации должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр, а также наступившими негативными последствиями для конкурсных кредиторов, не имеющих возможности получить удовлетворение своих требований.

Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что банкротство общества «Уралгазстроймонтаж» и невозможность погашения требований его кредиторов находятся в прямой причинно-следственной связи с совместными неправомерными действиями участника и руководителя должника ФИО1, бывшего учредителя ФИО2, исполнявшего обязанности финансового директора должника, участника ФИО3, исполнявшей обязанности начальника по снабжению, принимавшими ключевые деловые решения от имени должника, которые, зная о наличии и росте кредиторской задолженности, вместо того, чтобы предпринять попытки ее пропорционального погашения при наличии у должника активов на сумму 54 552 тыс. руб., совершили действия по их выводу из имущественной сферы последнего.

Руководствуясь положениями статей 61.11, 61.16 Закона о банкротстве, исходя из того, что действующее законодательство о банкротстве связывает размер субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника с размером непогашенных в результате конкурсного производства требований конкурсных кредиторов, а установить размер субсидиарной ответственности в настоящее время не представляется возможным, суды приостановили производство по обособленному спору о привлечении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов до окончания расчетов с ними.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Довод кассационных жалоб об ошибочности выводов о наличии признаков банкротства должника в декабре 2017 г. судом округа рассмотрен и отклоняется как противоречащий материалам дела. Так, приходя к соответствующему выводу, суды двух инстанций при исследовании вопроса о причине объективного банкротства общества «Уралгазстроймонтаж» приняли во внимание крайне рискованную модель ведения контролирующими должника лицами бизнеса, базировавшуюся на фактическом отсутствии основных средств у должника, деятельность которого осуществлялась на основе коммерческого кредитования (в форме авансов), предоставляемого заказчиками по договорам подряда. Судами также учтено отсутствие у ответчиков экономически обоснованного плана по погашению образовавшейся задолженности перед имеющимися на 31.12.2017 кредиторами, тогда как безосновательная надежда ответчиков на получение средств от исполнения последующих сделок не может свидетельствовать об обратном и не является планом выхода предприятия из кризисного состояния. Судами также отмечено, что исполнение должником значимого по объемам контракта с обществом «СУМЗ» не повлияло на погашение требований, уже имевшихся у должника к этому моменту, то есть контролирующие должника лица не погашали задолженность, возникшую ранее, что привело к увеличению размера обязательств перед иными кредиторами. Установленные судами по делу конкретные обстоятельства не позволяют прийти к выводу о неправильном применении ими норм материального права.

Ссылка на то, что оспоренные сделки по выводу средств на сумму 11,7 млн руб. не могли привести к банкротству должника, судом также отклоняется, поскольку была предметом рассмотрения судов двух инстанций. Судами учтено, что распределение спорных денежных средств по назначению (погашение требований кредиторов по основному долгу, возникших ранее) исключило бы включенные в реестре требования вплоть до 01.01.2019, соответственно, наступление признаков неплатежеспособности лежит в прямой причинно-следственной связи со спорными сделками на 11,7 млн руб., что, наряду с утратой активов должника на сумму 54,5 млн руб., и привело к наступлению банкротства общества «Уралгазстроймонтаж».

Доводы о необоснованности выводов о факте непередачи документов конкурсному управляющему по причине их изъятия в рамках рассмотрения уголовного дела, иной дате, с которой должник стал отвечать признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества судом отклоняются как направленные на переоценку доказательств. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Иная оценка заявителями жалоб фактических обстоятельств дела, а также иное толкование им положений закона не свидетельствуют о существенных нарушениях судами норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставитьбез изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 03.08.2023 по делу № А76-48239/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                             Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                          Н.А. Артемьева 

 

                                                                                     Н.В. Шершон