ДВЕНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

410002, г. Саратов, ул. Лермонтова д. 30 корп. 2 тел: (8452) 74-90-90, 8-800-200-12-77; факс: (8452) 74-90-91,

http://12aas.arbitr.ru; e-mail: info@12aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело №А06-7646/2020

г. Саратов

10 февраля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 27 января 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 10 февраля 2025 года. 

Двенадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего – судьи Н.А. Колесовой,  

судей А.Э. Измайловой, Е.В. Яремчук,    

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Т.П. Осетровой,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции апелляционные жалобы ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», ФИО2 на определение Арбитражного суда Астраханской области о признании сделки должника недействительной и применении последствий ее недействительности от 21 июля 2024 года по делу № А06-7646/2020 по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Юг-Строй» ФИО3 об оспаривании сделки должника 

к ФИО2, 

ФИО1, 

Заинтересованные лица: 

Общество с ограниченной ответственностью «Институт строительных экспертиз, оценки и промышленной безопасности», 

ФИО4 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Юг-Строй» (414040 г. Астрахань, ул. Академика Королева/Куйбышева, д. 7/25, лит. А, пом. 015, офис 1, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

при участии в судебном заседании: от ФИО1 – ФИО5, представителя, доверенность от 03.12.2021 (личность установлена, копия доверенности приобщена к материалам дела), от ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» - ФИО6, представителя, доверенность от 28.03.2023 (личность установлена, копия доверенности приобщена к материалам дела), от конкурсного управляющего – ФИО7, представителя, доверенность от 12.01.2023 (личность установлена, копия доверенности приобщена к материалам дела), от ООО «ПКФ «Сантехника» - ФИО8, представителя, доверенность от 14.06.2018 (личность установлена, копия доверенности приобщена к материалам дела), остальные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом в порядке частей 1, 6 статьи 121, части 1 статьи 122, части 1 статьи 123, части 1 статьи 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, что подтверждается отчетом о публикации судебных актов от 21.08.2024, 30.08.2024, 04.09.2024, 17.09.2024, 27.09.2024, 29.10.2024, 26.11.2024, 10.12.2024, 24.12.2024,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Астраханской области от 02 октября 2020 года в отношении общества с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Юг-Строй» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3. 

Решением Арбитражного суда Астраханской области от 09 апреля 2021 года общество с ограниченной ответственностью «Производственное объединение «Юг-Строй» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, до 09.10.2021, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3. 

В Арбитражный суд Астраханской области обратился конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «ПО «Юг-Строй» ФИО3 с заявлением, с учетом принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнений, о признании недействительными: 

договора купли-продажи нежилого помещения от 06.12.2016, а именно нежилого помещения общей площадью 78,4 кв.м, расположенного по адресу 

<

...> этаж, с кадастровым номером 30:12:020365:948, заключенного между ООО «ПО «Юг-Строй» и ФИО2 (далее по тексту - Ланг В.Н.);  

договора купли-продажи нежилого помещения от 01.09.2017, а именно нежилого помещения общей площадью 78,4 кв.м, расположенного по адресу 

<

...> этаж, с кадастровым номером 30:12:020365:948, заключенного между ФИО2 и ФИО1 (далее по тексту - ФИО1) с примененением последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу должника 3 395 499 руб. 72 коп., с ФИО1 - 3 011 316 руб. 71 коп., обязания ФИО1 возвратить ООО «ПО «Юг-Строй» нежилое помещение общей площадью 78,4 кв.м, расположенное по адресу 

<

...>   этаж,  с  кадастровым  номером 30:12:020365:948, взыскать с ФИО2 в пользу ООО «ПО «Юг-Строй» сумму неосновательного обогащения в размере 361 193 руб. 40 коп., начисленную за период с декабря 2016 года по август 2017 года включительно, взыскать с ФИО1 в пользу ООО «ПО «Юг-Строй» сумму неосновательного обогащения в размере 2 167 160 руб. 40 коп., начисленную за период с сентября 2017 года по март 2022 года включительно, а также взыскать с ФИО1 в пользу ООО «ПО «Юг-Строй» сумму неосновательного обогащения исходя из суммы в размере 40 132 руб. 60 коп. в месяц начиная с апреля 2022 года по день фактического возврата имущества в конкурсную массу должника.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 09 января 2023 года оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2023 по делу № А06-7646/2020, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ПО «Юг-Строй» ФИО3 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности отказано. 

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 25 июля 2023 года определение Арбитражного суда Астраханской области от 09.01.2023 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2023 по делу № А06-7646/2020 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Астраханской области. 

Суд кассационной инстанции указал, что наличие значительного расхождения в оценке объекта, в том числе по отношению к стоимости на момент приватизации объекта, а также с учетом отчета оценки от 01.11.2022 № 799/2022 и от 28.10.2022 № 766/2022, согласно которым рыночная стоимость определена в размере 3 395 499 руб. и 3 011 316 руб. соответственно, могло служить основанием для назначения повторной экспертизы с целью установления объективной рыночной стоимости нежилого помещения. В нарушение части 2 статьи 87 АПК ходатайство конкурсного управляющего при наличии оснований для проведения повторной экспертизы не было удовлетворено, в результате чего сторона была лишена возможности представления доказательства. Также суд кассационной инстанции отметил, что судебные инстанции не исследователи факт зачисления денежных средств на счет должника и отражения полученной суммы в бухгалтерской документации общества; не обеспечена проверка, приведенных конкурсным управляющим доводов, что сделка от 06.12.2016 заключена на нерыночных условиях, при отсутствии оплаты и доказанности факта аффилированности сторон; не обеспечена и проверка обстоятельств, свидетельствующих о том, что в результате совершения оспариваемой сделки мог быть причинен вред имущественным правам кредиторов ООО «ПО «Юг-Строй».

В силу положений части 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 21 июля 2024 года признан недействительным договор купли-продажи от 06 декабря 2016 года нежилого помещения, общей площадью 78,4 кв. м, расположенного по адресу 

<

...> (старый адрес 

<

...> д 7/25 1 этаж), кадастровый номер 30:12:020364:948, заключенный между обществом с ограниченной ответственностью «ПО «Юг-Строй» и ФИО2; признан недействительным договор купли-продажи от 01 сентября 2017 нежилого помещения общей площадью 78,4 кв. м, расположенного по адресу 

<

...> (старый адрес 

<

...> этаж), кадастровый номер 30:12:020364:948, заключенный между ФИО2 и ФИО1, применены последствия недействительности сделок, суд обязал ФИО1 возвратить обществу с ограниченной ответственностью «ПО «Юг-Строй» нежилое помещение общей площадью 78,4 кв.м, расположенное адресу 

<

...> (старый адрес 

<

...> этаж), кадастровый номер 30:12:020364:948, с ФИО2 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «ПО «Юг-Строй» взыскана сумма неосновательного обогащение в размере 280031 руб. за период 06.12.2016 по 31.08.2017, с ФИО1 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «ПО «Юг-Строй» взыскана сумма неосновательного обогащение в размере 1748010 рублей за период с 01.09.2017 по 30.04.2022, в остальной части требований о взыскании с ФИО1 неосновательного обогащения производство прекращено в связи с отказом от требований. 

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ФИО1, общество с ограниченной ответственностью «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», ФИО2 обратились с апелляционными жалобами в Двенадцатый арбитражный апелляционный суд, в которых просят определение суда отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Доводы апеллянтов сводятся к тому, что, исходя из установленных по делу обстоятельств и представленных доказательств, нельзя считать цепочкой взаимосвязанных сделок - сделки купли-продажи спорного помещения, совершенные между Должником и ФИО2 06.12.2016,  Лангом В.Н и ФИО1 01.09.2017. По мнению апеллянтов, оспариваемые сделки были самостоятельными гражданско-правовыми сделками, совершенными между независимыми друг от друга участниками и не прикрывали сделку по выводу имущества должника, являются возмездными, равноценными, исходя из технического состояния передаваемого помещения. 

Конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью «ПО «Юг-Строй» ФИО3 в материалы дела представлен отзыв на апелляционные жалобы, в котором он возражает против доводов апелляционной жалобы, просит обжалуемый судебный акт без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российско Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Арбитражный апелляционный суд в порядке части 1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации повторно рассматривает дело по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в апелляционных жалобах, отзыве на них, заслушав представителей ФИО1, ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», конкурсного управляющего, ООО «ПКФ «Сантехника», исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд не считает, что судебный акт подлежит изменению или отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 06.12.2016 между ООО «ПО «Юг-Строй» и Ланг В.Н. был заключен договор купли-продажи нежилого помещения, общей площадью 78,4 кв. м, расположенного по адресу 

<

...> этаж, с кадастровым номером 30:12:020365:948, стоимостью 350 000 руб.

01.09.2017 между Ланг В.Н. и ФИО1 заключен договор купли-продажи нежилого помещения, общей площадью 78,4 кв. м, расположенного по адресу 

<

...> этаж, с кадастровым номером 30:12:020365:948, стоимостью 350 000 руб.

Полагая, что указанные сделки по продаже нежилого помещения совершены сторонами при злоупотреблении правом, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, в отсутствие равноценного встречного представления, что повлекло нарушение имущественных прав должника и его кредиторов, конкурсный управляющий ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности, указав в качестве оснований положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002  № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Суд первой инстанции счёл, что требования конкурсного управляющего о признании недействительным договора купли продажи от 06.12.2016 и договора купли-продажи от 01.09.2017 как цепочки сделок, а также применения последствий недействительности сделки в виде возврата спорного имущества должнику, подлежат удовлетворению в полном объеме.

 Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. 

Сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе (статья 166 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В силу положений статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Как разъяснено в пункте 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 года № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу тридцать четвертого абзаца статьи 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

По смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве без установления признака неплатежеспособности или недостаточности имущества должника в момент заключения сделки невозможно установление цели причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Оспариваемые конкурсным управляющим должника сделки (договоры купли-продажи нежилого помещения от 06.12.2016 и от 01.09.2017), как установлено, в том числе, постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 25.07.2023, совершены в течение трех лет до принятия первого заявления о признании ООО «ПО «Юг-Строй» несостоятельным (банкротом), т.е. в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве,

В пункте 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности      (банкротстве)»      приведены      разъяснения      критериев недействительности сделки, оспариваемой по ч.2 ст.61.2 Закона О банкротстве, а именно: пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правамкредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правамкредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной целидолжника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящегопостановления).

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Для применения презумпции наличия цели причинения вреда имущественным правам кредиторов достаточно, в частности, установить совокупность двух обстоятельств:

-недостаточность имущества должника на момент совершения сделки 

-безвозмездный характер этой сделки (абз. 2 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, на момент совершения оспариваемой сделки у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, требования которых в последующем включены в реестр требований кредиторов должника, в том числе обязательства перед УФНС по Астраханской области, ООО ПКФ «Сантехника», ООО ПКФ Строительная Компания «Элит», ГКУ Астраханской области «Управление по капитальному строительству Астраханской области», а также задолженность по заработной плате (т. 10 стр. 40).

Согласно базы данных исполнительных производств на исполнении службы судебных приставов имелось исполнительное производство № 66327/17/30002-ИП от 03.04.2017, взыскатель ГКУ АО «Управление по капитальному строительству Астраханской области», требования которого впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника Определением Арбитражного суда Астраханской области от 30 августа 2022 года по настоящему делу, также в производстве Арбитражного суда Астраханской области находилось исковое заявление о взыскании с должника в пользу ООО «Темп» задолженности в размере 2 262 348,88 руб. возникшей на основании акта о приемке выполненных работ № 24 от 03.11.2014 (формы КС-2) и справки о стоимости выполненных работ № 8 от 03.11.2014 (формы КС-3) (Решение Арбитражного суда Астраханской области от 06.09.2017 года по делу №А06-4180/2017), указанная задолженность до настоящего времени не погашена, что подтверждается имеющимся в материалах дела письмом Управления ФССП по Астраханской области от 18.05.2021.

Также, на момент совершения оспариваемых сделок, должник имел задолженность перед ООО ПКФ «Сантехника» за 2014-2016 годы, требования ООО «ПКФ «Сантехника» были включены в реестр требования кредиторов должника определением Арбитражного суда Астраханской области от 02 октября 2020 года по настоящему делу.

Кроме того, должник имел задолженность также перед ООО ПКФ Строительная Компания «Элит», что подтверждается представленными в материалы дела договором поставки строительных материалов от 10.06.2016, товарной накладной № 20 от 28.06.2016 со сроком оплаты не позднее 28.07.2016 в размере задолженности в сумме 330 750 рублей основного долга, договором беспроцентного займа от 14.12.2015 со сроком оплаты не позднее 28 апреля 2016 года в размере задолженности в сумме 450 000 рублей основного долга, договором беспроцентного займа от 02.11.2015 с задолженностью за пользование чужими денежными средствами в размере 33 697,39 рублей, начисленными на сумму задолженности основного долга в размере 500 000 рублей, в том числе на сумму задолженности на 31.12.2016 в размере основного долга 200 000 рублей, требования ООО ПКФ Строительная Компания «Элит» были включены в реестр требования кредиторов должника Определением Арбитражного суда Астраханской области от 16 июля 2021 года по настоящему делу.

Также, на момент совершения оспариваемых сделкок на сайте судебного участка                        № 2 Ленинского района г. Астрахани (подсудность места регистрации должника) имелись в открытом доступе сведения о судебных решениях о взыскании с должника задолженности по заработной плате за период февраль-декабрь 2016 года (судебный приказ судебного участка №2 Ленинского района г. Астрахани от 08.08.2017 по делу №2-1139, судебный приказ судебного участка №2 Ленинского района г. Астрахани от 09.08.2017 года по делу №2-1143, судебный приказ судебного участка №2 Ленинского района г. Астрахани от 22.08.2017 года по делу №2-1154/2017), а также существовала задолженность по заработной плате за период с июля 2017 года по октябрь 2017 года в размере 167 040 рублей (заявление ФИО9), все указанные задолженности по заработной плате включены во вторую очередь реестра требований кредиторов должника.

Согласно представленным в материалы дела судебным актам Арбитражного суда г. Севастополя на момент совершения оспариваемых сделок у должника возникла задолженность перед ГКУ г. Севастополя «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» по возврату авансов в связи с тем, что в июле 2017 года должник перестал исполнять свои обязательства перед ГКУ г. Севастополя «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства», требования ГКУ г. Севастополя «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» были включены в реестр требований кредиторов должника Определением Арбитражного суда Астраханской области от 16.07.2021 по настоящему делу.

В данном случае должник, заключая государственные контракты на выполнение работ со значительным падением стоимости контракта на торгах, получая авансирование и безвозмездно перечисляя значительные суммы из полученных авансов в адрес аффилированных лиц, что установлено многочисленными судебными актами по настоящему делу о банкротстве, тем самым ухудшал свое неплатежеспособное финансовое положение, так как принимая на себя обязательства по производству работ по государственным контрактам, получая банковские гарантии по недостоверной финансовой отчетности, перечисляя полученные авансовые средства по назначению, не связанному с исполнением государственных контрактов, должник изначально не имел возможность выполнить принятые на себя обязательства по государственным контрактам, что подтвердилось расторжением государственных контрактов, взыскание авансов и штрафных санкций за не выполнение государственных контрактов, а также выплаченных банковских гарантий кредитными учреждениями в связи с ненадлежащим исполнением должников своих обязательств.

На момент совершения оспариваемых сделок должник длительное время не исполнял денежные обязательства перед вышеуказанными кредиторами, при этом погасить их не мог, так как при наличии задолженности, сформировавшейся до 01.01.2017, и недостаточностью денежных средств для ее погашения, в мае - сентябре 2017 года заключал заведомо убыточные государственные контракты на выполнение СМР, с получением гарантий их исполнения от кредитных учреждений, в которые предоставил заведомо недостоверную бухгалтерскую отчетность, полученные авансы по которым в незначительной части для создания видимости реальности исполнения контрактов направлял фактическим поставщика товаров, услуг, а большую часть авансированных средств по государственным контрактам направлял (согласно выписок по расчетным счетами должника) (т. 12 стр. 164) в адрес третьих лиц, в том числе аффилированных с должником лиц, на безвозмездной основе по фиктивным основаниям с целью заведомого не исполнения государственных контрактов, при этом не погашаю имеющуюся задолженность, возникшую до 01.01.2017, в том числе по заработной плате.

Исходя из вышеизложенного, суд первой инстанции пришёл к выводу, что должник обладал признаками неплатежеспособности в момент заключения государственных контрактов и ухудшил свою неплатежеспособность в результате неисполнения государственных контрактов.

В связи с наличием у должника задолженности по заработной плате за февраль-декабрь 2016 года, перед ООО «ПКФ «Сантехника» за 2014 год и ГКУ АО «Управление по капитальному строительству Астраханской области» на 30 ноября 2016 года, критический момент, когда должник из-за снижения чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, возник не позднее 30 ноября 2016 года.

Указанные факты установлены, в том числе определением Арбитражного суда Астраханской области от 08.02.2022 по настоящему делу по обособленному спору о признании недействительными перечислений денежных средств должника в адрес ООО «ДАДК», Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.06.2022 , Постановления Арбитражного суда Поволжского округа от 22.09.2022 по обособленному спору о признании недействительными перечислений денежных средств должника в адрес ООО «Донтрансавто», Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2022 по обособленному спору о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств в адрес ФИО10

Сведения о данной задолженности находились в открытом доступе, в связи с чем были доступны для ознакомления заинтересованным лица с учетом разумности и добросовестности их поведения.

Всего у должника на декабрь 2016 года имелась задолженность, в том числе по заработной плате, и включенная в реестр требований кредиторов должника в общей сумме более 3 900 000 рублей, что превышало стоимость активов должника.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления № 63 обстоятельства наличия у должника задолженности перед кредитором, с более ранним сроком исполнения, в том числе наступившим к моменту заключения оспариваемой сделки, подтверждают факт неплатежеспособности должника для целей оспаривания сделок в деле о банкротстве.

Как установлено постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 20.05.2024 по настоящему делу, постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 23.05.2024 по настоящему делу критический момент, когда должник из-за снижения чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, возник не позднее 30 ноября 2016 года.

Ланг В.Н., ФИО1, ФИО4, ООО «Институт строительных экспертиз, оценки и промышленной безопасности» являются лицами, привлекаемыми к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, являются участниками всех обособленных споров по делу о банкротстве ООО «ПО «Юг-Строй», в связи с чем на них распространяется преюдициальность вышеуказанных судебных актов.

Таким образом, исполняя указание суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении от 25.07.2023, учитывая, что по состоянию на 2016 год у должника уже имелась задолженность по заработной плате, подтвержденная судебными приказами, а также неисполненные обязательства перед ООО «Темп», УФНС по Астраханской области, ООО «ПКФ «Строительная компания «Элит», ООО «ПКФ» Сантехника», ГКУ Управление по капитальному строительству Астраханской области, суд первой инстанции, установил, что на момент совершения обжалуемых сделок должника имел признаки неплатежеспособности.

Наличие в открытом доступе сведений о наличии задолженности должника доказывает осведомленность ФИО1 о наличии у должника признаков неплатежеспособности.

В силу вышеизложенного подлежат отклонению доводы апелляционной жалобы ФИО1  о том, что сделка от 01.09.2017 была совершена между гр.Ланг и гр.ФИО1, а не с должником, в связи с чем признак «недостаточности имущества либо неплатежеспособности должника» в данном случае к сделке от 01.09.2017 не применим. Так, по мнению апеллянта ФИО1 сделка от 01.09.2017 была совершена между гр.Ланг и гр.ФИО1, а не с должником, в связи с чем у ФИО1 отсутствовала обязанность проверить платежеспособность ООО ПО ЮгСтрой. ФИО1 должен был быть осмотрительным только в отношении продавца - гр.Ланг. На дату совершения сделки между Ланг и ФИО1 помещение на находилось в аресте,  не  было  предметом  спора  с третьими  лицами; гр.Ланг был законным владельцем  спорного  помещения, о  чем  имелась  выписка  из  ЕГРН; каких-либо запретов и ограничений на совершение сделки не имелось. О существовании ООО ПО Юг-Строй на дату совершения сделки от 01.09.2017 ФИО1 не знал, а так как он не является заинтересованным лицом по отношению к ООО ПО Юг-Строй либо Ланг, либо вообще к любому участнику данного спора - то ФИО1 не мог знать о признаках неплатежеспособности ООО ПО Юг-Строй. На дату сделки (01.09.2017) Ланг уже не был единоличным исполнительным органом должника. При этом, ООО ПО Юг-Строй не являлось стороной сделки от 01.09.2017, в связи с чем вновь - у ФИО1 отсутствовала возможность и обязанность проверить признаки неплатежеспособности ООО ПО Юг-Строй. В свою очередь, отсутствие объективной возможности совершить действие исключает ответственность за его несовершение.

Судом первой инстанции установлено, что 06 декабря 2016 года между ООО «ПО «Юг-Строй» и ФИО2 был заключен договор купли продажи нежилого помещения общей площадью 78,4 кв.м, расположенного по адресу 

<

...> этаж, кадастровый номер 30:12:020364:948, по цене 350 000 рублей.

Указанный договор от имени ООО «ПО «Юг-Строй» был подписан коммерческим директором ФИО4 по доверенности.

Согласно доверенности 30АА0647594, выданной ООО «ПО «Юг-Строй», ФИО4 уполномочена была продать нежилое помещение, расположенное по адресу, 

<

...> литер А пом. 015 за цену и на условиях по своему усмотрению.

Материалами дела подтверждено и не оспаривается сторонами, что в период совершения первой сделки (06.12.2016) и до августа 2017 года Ланг В.Н являлся единоличным исполнительным органом должника, в связи с чем в отношении него действует презумпция контролирующего лица.

Согласно пояснениям ФИО2, данным им в судебном заседании 13.05.2024, нотариальная доверенность ФИО4 была выдана, так как Ланг В.Н. ей доверял, доверенность была выдана на случай отсутствия его в городе, при этом в день заключения договора купли-продажи от 06.12.2016 находился в городе.

Также Ланг В.Н. пояснил, что помещение продал, так как больше не планировал заниматься строительным бизнесом, в период заключения договора купли-продажи от 06.12.2016 ООО «ПО «Юг-Строй» строительные работы по государственным контрактам не осуществляло, вело деятельность по частному ремонту, исследованиям, обследованиям, в том числе фундаментов зданий.

Согласно пояснениям ФИО2 денежные средства от продажи помещения принял сам от себя, так как являлся директором и главным бухгалтером, оприходовал в кассу без использования контрольно-кассовой машины и сразу выдал себе под отчет, без использования контрольно-кассовой машины, потратил на хозяйственные нужды, на какие, не помнит, далее деятельность должника осуществлять не хотел, вел переговоры о продаже организации.

Согласно анализу выписок по расчетным счетам должника денежные средства от продажи спорного нежилого помещения на расчетные счета ООО «ПО «Юг-Строй» не поступали.

Ланг В.Н. в обосновании возмездности заключения договора купли-продажи от 06.12.2016 представил копию квитанции к приходному кассовому ордеру от 06.12.2016 на сумму 350 000 рублей, подписанную со стороны ООО «ПО «Юг-Строй» ФИО2

Подлинник  квитанции приходному кассовому ордеру от 06.12.2016 представлен не был, согласно пояснений ФИО2, данных в судебном заседании 13.05.2024, подлинник был утерян при переезде, копия квитанции к приходному кассовому ордеру от 06.12.2016 была сделана с подлинника, когда сделана представленная копия с копии квитанции к приходному кассовому ордеру от 06.12.2016 Ланг В.Н. не помнит.

Суд первой инстанции, принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, установил, что денежные средства по договору купли-продажи от 06.12.2016 на расчетные счета должника зачислены не были, в бухгалтерской документации факт их получения ООО «ПО «Юг-Строй» не отражен, в связи с чем, учитывая бремя распределения доказывания возмездности сделки, совершенной с аффилированным лицом, сделал вывод, что договор купли-продажи от 06.12.2016 является безвозмездным, встречное предоставление по нему материалами дела не подтверждено.

Ланг В.Н., не соглашаясь с указанным выводом суда первой инстанции, в своей апелляционной жалобе указывает на то, что факт оплаты ФИО2 стоимости спорного нежилого помещения по договору купли-продажи от 06.12.2016 подтверждается имеющейся в материалах дела договором купли-продажи, являющемуся одновременно распиской, подтверждающей факт оплаты договорной цены в полном объеме, копией квитанции к приходному кассовому ордеру № 31 от 06.12.2016 на сумму 350 000,00 руб. и письменными пояснениями Ланг В.Н. дававшимися им как при первоначальном, так и при повторном рассмотрении настоящего дела о том, что цена спорного нежилого помещения была в полном объеме внесена им наличными денежными средствами в кассу должника, в подтверждение указанных доводов впоследствии суду и была представлена копия указанной квитанции.

Отклоняя указанные доводы, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 328 Гражданского кодекса Российской Федерации встречным признается исполнение обязательства одной из сторон, которое в соответствии с договором обусловлено исполнением своих обязательств другой стороной. 

Согласно пункту 1 статьи 425 Гражданского кодекса Российской Федерации договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Участники договора свободны в волеизъявлении при заключении договора купли-продажи. Вместе с тем, когда деятельность контрагента регулируется законодательством о банкротстве, затрагиваются права не только самого должника, но и его кредиторов, поэтому вся хозяйственная деятельность должника должна быть подчинена необходимости сохранения конкурсной массы и соблюдения прав кредиторов должника.

В соответствии с нормами гражданского законодательства обязательственные правоотношения между коммерческими организациями основываются на принципах возмездности и эквивалентности обмениваемых материальных объектов и недопустимости неосновательного обогащения.

В силу положений пунктов 1, 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, по которому сторона должна получить плату или иное встречное предоставление за исполнение своих обязанностей, является возмездным. Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзаце третьем пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего, в том числе, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Согласно Определения ВС РФ от 21.11.2022 № 305-ЭС22-14706 (1,2) при оспаривании сделок по банкротным основаниям заинтересованные в сохранении сделок лица обязаны представить суду доказательства экономической целесообразности сделок и их возмездного характера, однако ФИО2 в материалы дела таких доказательств представлено не было.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 23.05.2024 в рамках проверки кассационных жалоб на судебные акты о привлечении контролирующих лиц ООО «ПО «Юг-Строй» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника установлено, что Ланг В.Н. не передал следующему руководителю должника финансово-хозяйственную документацию должника, в связи с чем у конкурсного управляющего отсутствует документы, подтверждающие внесение денежных средств за продажу спорного помещения в кассу должника.

Должник не раскрыл, на какие цели потрачены денежные средства, вырученные от совершения указанной выше сделки, авансовый отчет об использовании выданных подотчет денежных средств ФИО2 не представлены. 

Согласно договору купли-продажи объекта недвижимости с рассрочкой платежа №157-ПП от 11.06.2010 (т. 11 стр. 174), заключенного между ООО «ПО «Юг-Строй» и Комитетом имущественных отношений г. Астрахани, стоимость спорного нежилого помещения составляла 1 900 000 рублей, оплата должна была производиться в рассрочку на 7 лет до 11.06.2017 с уплатой процентов исходя из 1/3 ставки рефинансирования ЦБ РФ. Цена спорного помещения, согласно ответу АМО «Город Астрахань» от 27.10.2022 была установлена на основании отчета по определению рыночной стоимости объекта (т 11 стр. 191).

При этом, оплата спорного помещения была произведена досрочно 17.10.2016 (платежное поручение № 178 от 17.10.2016 на сумму 120 000 рублей) (т. 11 стр. 173), в связи с чем балансовая стоимость помещения на момент заключения договора от 06.12.2016 не могла быть менее 1 900 000 рублей (т. 12 стр. 140).

Стоимость активов должника на декабрь 2016 года составляла отрицательную величину, в связи с чем, как верно указал суд первой инстанции, стоимость безвозмездно переданного Лангу В.Н. имущества составляла более двадцати процентов балансовой стоимости должника.

Ланг В.Н., ссылаясь на имеющиеся в деле и дополнительно представленные доказательства, настаивает на том, что  сделка от 06.12.2016 заключена на рыночных условиях. Так, Ланг В.Н. обращал внимание на то, что суд первой инстанции приобщил к материалам настоящего дела документы, которые подтверждают действительную рыночную стоимость помещений, аналогичных спорному (распечатки с сайта Avito.ru о продаже нежилого помещения, находящегося по адресу: г. Астрахань, Ленинский район, ул. Кожанова, д. 8, стоимостью 335 000,00 руб., и нежилого помещения, находящегося по адресу: г. Астрахань, Ленинский район, ул. Куйбышева, д. 25, стоимостью 401 000,00 руб.,  полностью аналогичных спорному нежилому помещению).

Суд апелляционной инстанции считает указанные доводы несостоятельными в силу следующего.

В соответствии с частью 1 статьи 82 АПК РФ для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

В рамках настоящего спора было проведено 5 судебных экспертиз, представлено одно досудебное исследование и 4 рецензии.

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 АПК РФ заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 Кодекса. При этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (часть 7 статьи 71 , пункт 2 части 4 статьи 170 АПК РФ).

Оценивая представленные экспертные заключения по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом имеющихся в материалах дела иных доказательств, в том числе учитывая стоимость спорного помещения при заключении договора приватизации от 11.06.2010 № 157/11, заключения независимого оценщика суд первой инстанции согласился с выводами, изложенными в заключении от 12.06.2024, выполненном экспертом ООО «АРГУМЕНТ-А» ФИО11 

Эксперт ФИО11 с учетом дополнительной судебной экспертизы в заключении от 12.06.2024 пришел к следующим выводам:

- рыночная стоимость нежилого помещения № 015, общей площадью 78,4 м?, расположенное на 1 -ом этаже 2-х этажного кирпичного жилого дома (литера «Н») по адресу: г. Астрахань, Ленинский район, ул. Академика Королева/ул.Куйбышева, 7/25 - по состоянию на 06.12.2016 с учетом технического ремонта с учетом применения корректировок на рыночные условия к использованным в заключениях экспертов № 07.0046.-2023 от 09.02.2024 и № б/н по делу А06-7646/2020 от 16.10.2023 объектам аналогам выставленным на продажу составляет 2 664 000 рублей.

- рыночная стоимость нежилого помещения № 015, общей площадью 78,4 м?, расположенное на 1 -ом этаже 2-х этажного кирпичного жилого дома (литера «Н») по адресу: г. Астрахань, Ленинский район, ул. Академика Королева/ул.Куйбышева, 7/25 по состоянию на 06.12.2016 без учета произведенного ремонта с учетом применения корректировок на рыночные условия к использованным в заключениях экспертов № 07.0046.-2023 от 09.02.2024 и № б/н по делу №А06-7646/2020 от 16.10.2023 объектам аналогам, выставленным на продажу составляет 2 003 000 рублей.

- рыночная стоимость нежилого помещения № 015, общей площадью 78,4 м?, расположенное на 1 -ом этаже 2-х этажного кирпичного жилого дома (литера «Н») по адресу: г. Астрахань, Ленинский район, ул. Академика Королева/ул.Куйбышева, 7/25 без учета технического состояния, указанного в акте приема передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017 по состоянию на 06.12.2016 с учетом применения корректировок на рыночные условия к использованным в заключениях экспертов № 07.0046.-2023 от 09.02.2024 и № б/н по делу А06-7646/2020 от 16.10.2023 объектам аналогам, выставленным на продажу составляет 2 597 000 рублей.

- величина арендной платы за нежилое помещение № 015, общей площадью 78,4 м?, расположенное на 1 -ом этаже 2-х этажного кирпичного жилого дома (литера «Н») по адресу: г. Астрахань, Ленинский район, ул. Академика Королева/ул.Куйбышева, 7/25 в период с декабря 2016 по апрель 2022 года с учетом применения корректировок на рыночные условия к использованным в заключениях экспертов № 07.0046.-2023 от 09.02.2024 и № б/н по делу №А06-7646/2020 от 16.10.202 объектам аналогам выставленным на продажу составляет 2 028 000 рублей.

Доводы апеллянтов о порочности заключения эксперта ФИО11 в связи с отсутствием в его заключении даты составления подписки о предупреждении об уголовной ответственности были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и обоснованно отклонены.

Действующее законодательство не предусматривает требований к форме такой подписки (изложение в виде отдельного документа, указание на дату подписки и т. д.), устанавливает лишь обязательность наличия подписки эксперта о предупреждении его об уголовной ответственности, но не определяет дату и порядок составления такой подписки (Постановление Второго ААС от 03.06.2019 по делу № А28-6749/2014; Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 04.03.2013 по делу № А15-1755/2011; Постановление Одиннадцатого ААС от 29.03.2018 по делу № А65-21879/2017; Постановление Восьмого ААС от 16.07.2014 по делу № А75-3156/2012).

Положениями пункта 4 части 2 статьи 86 АПК РФ и статьи 25 Федерального закона от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которые носят императивный характер, предусмотрено, что запись о предупреждении эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения должна быть отражена в экспертном заключении.

Как следует из материалов дела, эксперт ФИО11 предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, о чем им дана соответствующая подписка. В подписке отсутствует (не проставлена) дата предупреждения эксперта об уголовной ответственности, однако указанное обстоятельство по смыслу пункта 4 части 2 статьи 86 АПК РФ и статьи 25 Федерального закона от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» не является основанием для признания заключения эксперта доказательством, не отвечающим требованиям части 3 статьи 64 АПК РФ.

Следовательно, как верно указал суд первой инстанции, заключение эксперта ФИО11 от 12.06.2024 не могло быть признано ненадлежащим (недопустимым) доказательством по делу.

Из заключений эксперта ФИО11 и его пояснений следует, что им при производстве экспертизы в соответствии с поставленными перед экспертом вопросами применены специальные принципы, содержащиеся в общих методах судебно-оценочной экспертизе методы (подходы) документального исследования, исходя из поставленных вопросов. Отражением примененных методов документального исследования на стадиях изучения и анализа информации, связанной с действиями, явилось описание исследуемых аналогов в исследовательской части экспертизы в формате поставленных перед экспертом вопросов.

Только такое лицо, обладающее специальными познаниями (эксперт), вправе определять методы (подходы) исследования предмета судебной экспертизы.

При этом в представленных рецензиях не указано, как изменились бы выводы заключений эксперта ФИО11 при применении какого-либо иного подхода проведения исследования, что не свидетельствует о недостоверности или противоречивости заключения.

Относимых, допустимых и достоверных доказательств, опровергающих выводы эксперта ФИО11, в материалы дела не представлено.

В суде апелляционной инстанции ФИО2 было заявлено ходатайство о назначении по делу повторной судебной экспертизы для определения рыночной стоимости нежилого помещения общей площадью 78,4 кв. м, расположенного по адресу: 

<

...> этаж кадастровый номер: 30:12:020365:948 по состоянию на 06.12.2016с учетом технического состояния, без произведенного ремонта и без учета технического состояния, указанного в акте приема передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017.

В силу части 3 статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта является всего лишь одним из доказательств, исследуемых наряду с другими доказательствами по делу.

Таким образом, процессуальный статус заключения судебной экспертизы определен законом в качестве доказательства, которое не имеется заранее установленной силы, не носит обязательного характера и подлежит оценке арбитражным судом наравне с другими представленными доказательствами.

Заключение эксперта оглашается в судебном заседании и исследуется наряду с другими доказательствами по делу, что в силу статьи 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации означает исследование доказательств с соблюдением принципа непосредственности.

В соответствии с частями 1, 3, 4 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В обоснование поданного ходатайства о назначении по делу повторной судебной экспертизы Ланг В.Н. указал, что в отношении Экспертного заключения получено отрицательное заключение СРО (ст. 17.1 Закона об оценочной деятельности). Представленные в материалы дела заключения, выполненное экспертами ООО «УК «Лайт-Инвест» ФИО12, и заключения эксперта от 12.06.2024, выполненное экспертом ООО «Аргумент-А» ФИО11 в нарушение пункта 4 части 2 статьи 86 АПК РФ не содержат подписи о предупреждении эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства того, что эксперты до начала проведения экспертизы были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, оба заключения экспертов не могут быть признаны допустимым доказательством. Суд первой инстанции, не учел того обстоятельства, что выводы обоих экспертов противоречат друг-другу, по сути суд первой инстанции в отсутствие специальных познаний в рассматриваемом вопросе о цене спорного помещения безосновательно сделал выбор в пользу заключения одного из двух экспертов, составляющих комиссию. Экспертное заключение ООО «Аргумент-А» эксперта ФИО11 содержит грубые ошибки и противоречия.

Ставя под сомнение выводы, содержащиеся в заключении эксперта ФИО11, Ланг В.Н. ссылается на отрицательное экспертное заключение Ассоциации СРО «СМАО», выполненное экспертами СРО «СМАО» ФИО13 и ФИО14

Однако, в данном случае, как усматривается из материалов дела, было представлено не экспертное заключение Ассоциации СРО «СМАО», а Рецензия №24/09-004/Р/77 от 11.09.2024 на заключение эксперта, выполненное ФИО13 и ФИО14

Внесудебные заключения, рецензии являются мнением частного лица, производятся по инициативе одной из сторон спора, заинтересованной в исходе судебного разбирательства, вследствие чего не могут являться доказательством, опровергающим достоверность проведенной в рамках дела судебной экспертизы. 

В силу части 2 статьи 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов.

Таким образом, необходимость в повторной экспертизе возникает при наличии у суда сомнений в обоснованности экспертного заключения, которые могут возникнуть при наличии противоречивых выводов эксперта, отсутствии ответов на поставленные вопросы (неполные ответы).

По смыслу положений процессуального законодательства повторная экспертиза назначается, если выводы эксперта противоречат фактическим обстоятельствам дела, сделаны без учета фактических обстоятельств дела; во время судебного разбирательства установлены новые данные, которые могут повлиять на выводы эксперта; при назначении и производстве экспертизы были допущены существенные нарушения процессуального закона.

Вопрос о необходимости проведения повторной судебной экспертизы относится к компетенции суда, разрешающего дело по существу. Удовлетворение ходатайства о проведении повторной судебной экспертизы является правом, а не обязанностью суда, которое он может реализовать в случае, если с учетом всех обстоятельств дела придет к выводу о необходимости осуществления такого процессуального действия для правильного разрешения спора.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной  инстанции  не находит оснований для назначения по делу повторной судебной экспертизы.

Приведенные апеллянтом замечания по экспертизе сводятся к его несогласию с изложенными в нем выводами, позиция заявителя в данной части подкреплена его субъективными суждениями. Заявитель не опроверг изложенные в экспертном заключении выводы, не представил соответствующие доказательства недостоверности проведенной судебной экспертизы вследствие неполноты исследованных материалов и сделанных выводов или по иным основаниям, не доказал, что рыночная стоимость спорного объекта ниже цены, определенной экспертом.

Кроме того, как следует из материалов дела, спорное имущество приобретено ЗАО «ПО «Юг-Строй» на основании договора купли-продажи от 11.06.2010, заключенного с Комитетом имущественных отношений г. Астрахани.

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 22.07.2008 № 159-ФЗ субъекты малого и среднего предпринимательства, за исключением субъектов малого и среднего предпринимательства, указанных в части 3 статьи 14 Федерального закона от 24.07.2007 № 209- ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации», и субъектов малого и среднего предпринимательства, осуществляющих добычу и переработку полезных ископаемых (кроме общераспространенных полезных ископаемых), при возмездном отчуждении арендуемого имущества из государственной собственности субъекта Российской Федерации или муниципальной собственности пользуются преимущественным правом на приобретение такого имущества по цене, равной его рыночной стоимости и определенной независимым оценщиком в порядке, установленном Федеральным законом от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации».

Из приведенной нормы права следует, что цена, по которой имущество подлежит отчуждению публичными органами субъектам малого и среднего предпринимательства, должна соответствовать цене, определенной независимым оценщиком исходя из рыночной стоимости этого имущества. При этом положения Федерального закона от 22.07.2008 № 159-ФЗ не наделяют органы государственной власти и местного самоуправления правом изменять величину стоимости предлагаемого к выкупу имущества, которая была установлена оценщиком в соответствующем отчете о рыночной стоимости этого имущества.

В силу статьи 8 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» проведение оценки объектов является обязательным, в случае вовлечения в сделку объектов оценки, принадлежащих, в том числе муниципальным образованиям, в том числе при определении стоимости объектов в целях их приватизации.

В этой связи при заключении договора приватизации от 11.06.2010 № 157/1111 устанавливалась величина рыночной стоимости муниципального имущества, которая составляла 1 900 000 рублей.

При этом оплата спорного помещения была произведена досрочно 17.10.2016 (платежное поручение № 178 от 17.10.2016 на сумму 120 000 рублей), в связи с чем балансовая стоимость помещения на момент заключения договора от 06.12.2016 не могла быть менее 1 900 000 рублей.

Таким образом, спорное имущество было приобретено должником за 1 900 000 рублей, а через полтора месяца продано генеральному директору должника за 350 000 рублей, что явно свидетельствует о занижении цены спорного договора купли-продажи (даже исходя из цены выкупа, стоимость занижена более чем в 6 раз).

Указанные обстоятельства относимыми и допустимыми доказательствами апеллянтами не опровергнуты, доказательства обратного не представлены.

Далее, согласно представленным в материалы дела документам, полученным из регистрационного дела ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», находящегося в АО «МИнБанк», 09 ноября 2017 года между ФИО1 и ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» был заключен договор аренды нежилого помещения № 43, в соответствии с которым ФИО1 предоставлял ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» во временное пользование спорный объект недвижимости, общая стоимость аренды составляла  1 000 рублей в месяц.

Представитель ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» представил в судебное заседание копию договора аренды нежилого помещения №43 от 09 ноября 2017 года, заключенный между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1, согласно которому арендная плата составляла 150 рублей в месяц за 1 кв.м (11 760 рублей за все помещение в месяц) и копию акта приема-передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017, заключенный между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1, вопрос о приобщении данных копий был оставлен до представления оригиналов документов.

В судебном заседании 26.04.2022 представитель ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» пояснил, что ему необходимо время для представления оригиналов договора аренды нежилого помещения № 43 от 09 ноября 2017 и акта приема-передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017, заключенных между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1, в судебном заседании был объявлен перерыв до 06.05.2022.

В судебном заседании 05.05.2022 представитель ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» представил дубликат и копию дубликата договора аренды нежилого помещения № 43 от 09 ноября 2017 года заключенного между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1, а также дубликат акта приема-передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017.

В судебном заседании 09.04.2024 суд предложил ФИО1, ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» представить на обозрение оригинал договора аренды № 43 от 09.11.2017 со стоимостью арендной платы 150 рублей за кв.м в месяц, заключенный между сторонами, объявлен перерыв до 22.04.2024. Данное определение суда исполнено не было.

На ранее представленных копиях договора аренды нежилого помещения № 43 от 09 ноября 2017 года и акта приема-передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017 отсутствовал знак «ДУБЛИКАТ», в связи с чем можно сделать вывод, что представленные ранее копия договора аренды нежилого помещения № 43 от 09 ноября 2017 года и акта приема-передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017 были сделаны с других документов, которые так и не были представлены в судебное заседание.

В судебное заседание 05.05.2022 представитель ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» представил соглашение о зачете взаимных требований, подписанное 01.02.2022, заключенное между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1

Согласно указанному соглашению о зачете стороны в счет арендной платы с ноября 2017 года по январь 2022 года засчитывают стоимость ремонта арендованного помещения, однако каких-либо доказательств о проведении ремонта (покупка стройматериалов, договора подряда, акты выполненных работ, оплата произведенного ремонта), в том числе сроки проведения ремонта, в материалы дела не представлено.

Однако, в материалы дела не было представлено доказательств оплаты ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» каких-либо работ, представленные ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» документы (чеки) были признаны ненадлежащими доказательствами и не приняты судом (т. 2 стр. 139), соглашение о зачете между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1 (т. 2 стр. 244) был подписан уже после принятия заявления о признании сделки недействительной, до подписания акта расчеты между сторонами не производились, соответственно, доказательства реальности заключения договора аренды между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1 отсутствуют.

Представителем конкурсного управляющего в материалы дела была представлена копия договора аренды нежилого помещения № 43 от 09.11.2017, заключенного между ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» и ФИО1 (со стоимость арендной платы 1 000 рублей в месяц за все помещение), находящийся в юридическом деле ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» в АО «МИнБанк», который был представлен АО «МИнБанк» в другой обособленный спор по настоящему делу, текст которого отличается от текста копии, дубликата и копия дубликата договора аренды нежилого помещения № 43 от 09 ноября 2017 года, представленного в материалы дела представителем ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности».

Ответчик ФИО1 подтвердил действительность его подписи на всех указанных копиях документов.

Как следует из регистрационного дела, представленного АО «МИнБанк» в материалы другого обособленного спора по настоящему делу (т. 4 стр. 234), проверкой исполнительного органа ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» по месту нахождения фактического адреса 

<

...> установлено, что помещение представлено к осмотру начальником отдела экспертизы ФИО2, помещение состоит из 4-х кабинетов, имеется новая офисная мебель и оргтехника, в помещении выполнен ремонт (т. 5 стр. 9).

В соответствии со ст. 75 АПК РФ арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленными лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой.

Нотариально заверенная копия документа при отсутствии подлинника в ситуации, когда она оспаривается, сама по себе не является надлежащим доказательством по делу, что соответствует положениям ст. 75 А1К РФ (Определение ВС РФ от 19.12.2022 по делу №А40-53940/2021 № 305-ЭС22-23501).

В данном случае, суд первой инстанции правомерно отнёсся критически к представленному представителем ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» в материалы дела дубликату договора аренды нежилого помещения № 43 от 09.11.2017, дубликату акта-приема передачи нежилого помещения к договору аренды № 43 от 09.11.2017, так как достоверно установить, с какого именно документа изготовлялись дубликаты не представляется возможным, и дубликат документа при отсутствии оригинала, в ситуации, когда дубликат документа оспаривается, само по себе не является надлежащим доказательством по делу.

Подтверждением вышеуказанных обстоятельств являются пояснения ФИО2, данные им в судебном заседании 13.05.2024, согласно которым после покупки спорного помещения в 2010 году должник отремонтировал его и на момент заключения договора от 06.12.2016 оно не находилось в аварийном состоянии.

Также суд первой инстанции, учёл имеющиеся в материалах дела документы, отнёсся критически к показаниям свидетеля, так как в них имеются явные противоречия, а также невозможность однозначного утверждения фактов, имеющих значение для рассмотрения дела.

Так, на вопрос представителя ФИО1, соответствует ли описание спорного помещения, указанное в копии акта приема передачи нежилого помещения к договору аренды  № 43 от 09.11.2017, свидетель ответил, что в принципе соответствует, далее, на вопросы представителя кредитора свидетель отвечает уклончиво, избегая подробностей, которые можно проверить.

Соответственно, свидетель не мог дать точный и однозначный ответ по вопросу технического состояния помещения на ноябрь 2017 года.

Согласно пункту 22 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1(2021)», утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021 сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, может прикрываться цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

О взаимосвязанности сделок могут свидетельствовать такие признаки, как преследование единой хозяйственной цели при их заключении, в том числе, общее хозяйственное назначение проданного имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (соответствующие разъяснения приведены в подпункте 4 пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» и с учетом правовой природы споров могут быть применены в деле о банкротстве при оспаривании сделок как по специальным, так и по общим основаниям).

В случае, если оспариваемые сделки являются взаимосвязанными, объединены единой целью, умыслом на вывод ликвидных активов и направлены на причинение вреда имущественным правам кредиторов, лишают их возможности погасить требования за счет спорного имущества, аффилированность и заинтересованность между должником и конечным покупателем имущества, являющегося предметом спора, установлена, недвижимое имущество находится под фактическим контролем бенефициара, такие действия подлежат квалификации в качестве цепочки сделок, совершенных в ущерб кредиторам.

Согласно материалам дела (т. 9 стр. 165), 18.10.2017 Ланг В.Н. был принят в ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» на должность начальника отдела экспертизы, имел доверенность от ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» на представление интересов общества во всех учреждениях и организациях, имел право распоряжаться денежными средствами на расчетных счетах ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», для чего ему было предоставлено право первой подписи на платежных и финансовых документах ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности».

Также, при осмотре в судебном заседании сайта ппр8://стройэксперт30.рф (т. 2 стр. 61), указанного на бланке письма ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», было установлено, что контактным номером телефона специалиста ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» является + 7-903-321-65-20, данный номер телефона также указан на бланке ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», при этом, в юридическом деле ООО «ПО «Юг-Строй» данный номер телефона указан как контактный номер телефона ООО «ПО «Юг-Строй».

Также данный телефонный номер был указан на вывеске ООО «ПО «Юг-Строй» на здании по адресу 

<

...> этаж согласно фотографиям, приложенным к материалам доследственной проверки по заявлению ФИО2

ФИО2 до 30.08.2017 являлся руководителем ООО «409 УНР» ИНН 

<

***> и согласно имеющихся документов в материалах дела документов (т. 9 стр. 116) право первой подписи в ООО «409 УНР» имел также ФИО15 (брат первой супруги ФИО2), являющийся руководителем ООО «ПКФ «Строительная компания «Элит» ИНН 

<

***>, в которой работал с 2017 года ФИО16. Согласно пояснениям ФИО2 в судебном заседании 13.05.2024 доля в ООО «409 УНР» (ИНН 

<

***>) была продана ФИО17 в мае 2017 года.

Согласно вступившего в законную силу определения Арбитражного суда Астраханской области от 17.03.2022 по делу №А06-7646/2020, руководителем и соучредителем на 50% доли уставного капитала ООО «409 УНР» (ИНН 

<

***>) которого являлся ФИО2, являвшийся до 30.08.2017 года руководителем ООО «ПО «Юг-Строй».

Согласно выписки из ЕГРЮЛ в отношении ООО «409 УНР» (ИНН 

<

***>), имеющейся в материалах дела, адресом регистрации ООО «409 УНР» (ИНН 

<

***>) с 2017 по 2020 являлся 

<

...>.

Таким образом, ООО «409 УНР» (ИНН 

<

***>), являющееся аффилированным по отношению к Лангу В.Н., продолжало находится в спорном помещении в период владении им ФИО2 и ФИО1 в условии сдачи ФИО1 в аренду полностью спорного помещения ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», что недоступно независимым участникам хозяйственных правоотношений.

ФИО16 в 2003-2005 годах работ начальником отдела в ЗАО «1О «Юг-Строй» (ИНН 

<

***>), являющимся предшественником ООО «ПО «Юг-Строй», а с 01.01.1999 года по 28.02.2003 года в ЗАО «СКПО «Юг-Строй» (ИНН 

<

***>), являющимся предшественником ЗАО «1О «Юг-Строй» (т. 12 стр. 8).

Факт нахождения ФИО2 и ФИО16 в подчиненных трудовых отношениях подтверждаются пояснениями самого ФИО2, который в судебном заседании 13.05.2024 пояснил, что ФИО16 знал, он ранее работал с ним в ООО «ПО «Юг-Строй», ФИО16 работал начальником структурного подразделения ООО «ПО «Юг-Строй» и находился в непосредственном подчинении ФИО2, а также, что они вместе занимались строительством крупного федерального объекта в г. Астрахани, а именно «Кардиоцентра».

Согласно анализу открытых данных (т.12 стр. 133), содержащихся на картотеке арбитражных судом, Ланг В.Н. с 2018 года по 2022 год являлся судебным экспертом более чем в 30 экспертизах, проведенных ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», при этом денежные средства, полученные ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» только от экспертиз, доступных на сайте картотеки арбитражных дел, составляют более 2 600 000 рублей.

Согласно имеющихся в материалах дела документов (т. 11), 19.05.2017 ООО «ПО «Юг-Строй», то есть уже после продажи спорного помещения Лангу В.Н., заключило с ПАО «Астраханская энергосбытовая компания» договор энергоснабжения спорного нежилого помещения, при этом оплату энергоснабжения спорного помещения в 2017 году производил ООО «ПО «Юг-Строй», а в 2018 году, то есть уже после продажи спорного нежилого помещения ФИО1, оплату энергоснабжения производил Ланг В.Н..

Данный договор действовал до 2022 года, и был расторгнут после подачи конкурсным управляющим настоящего заявления и представления доказательств заключения такого договора.

Не переоформления договора энергоснабжения Ланг В.Н. в судебном заседании 13.05.2024 пояснил халатностью.

Также, согласно пояснениям конкурсного управляющего, 28.09.2022 ФИО16 подписал с ПАО «Россети Юг - «Астраханьэнерго» акт №130705 от имени ООО «ПО «Юг-Строй» проверки расчетных приборов учета электрической энергии по объекту по адресу 

<

...>/ФИО18, 7, пом. 015.

Действующее законодательство не исключает доказывание заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказания влияния на принятие решений.

Таким образом, согласованность действий сторон спорных взаимоотношений, предшествующих возбуждению дела о банкротстве, предполагается вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении) при наличии доказательств иной заинтересованности (дружеские отношения, совместный бизнес, частое взаимодействие и прочее).

Фактическая аффилированность может быть установлена также через отношения трудовой подчиненности, которыми были связаны в разное время стороны.

Перекрестное представительство одними и теми же юристами, связанными с должником и другими лицами, может быть квалифицировано как свидетельство их фактической аффилированности. В данном случае, согласно материалам дела, Ланг В.Н. и ФИО19, являющийся единственным учредителем ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», неоднократно являлись одновременными представителями одной стороны в арбитражном процессе (т. 12 стр. 1).

Прокуратурой Ленинского района г. Астрахани была проведена проверка по вопросу нарушения должностным лицом ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» законодательства о банкротстве.

При этом представление интересов ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» в Прокуратуре Ленинского района г. Астрахани при проведении проверки осуществлял ФИО20, который в настоящем обособленном споре представляет интересы ФИО2, данный факт был подтвержден представителем ФИО2 ФИО20 лично в судебном заседании 13.12.2022.

Также ФИО20 представлял интересы ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» по делу №А06-214/2023, что подтверждается решением Арбитражного суда Астраханкой области от 29.03.2023, приобщенного к материалам дела.

В данном случае, нахождение в спорном нежилом помещении ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» на условиях, недоступных независимым участникам гражданских правоотношений, аффилированность ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» с ФИО2, продажа ФИО2 спорного нежилого помещения ФИО1 также на условиях, недоступных независимым участникам, оплата коммунальных услуг ООО «ПО «Юг-Строй» и ФИО2 уже после продажи спорного нежилого помещения, свидетельствует не только о продолжении ФИО2 пользования и фактического владения спорным помещением, но и о фактической аффилированности ФИО2 и ФИО1

Также Ланг В.Н. пояснил, что у него с 2016 года по настоящее время хранятся документы по исследованиям и экспертизам ООО «ПО «Юг-Строй», что является дополнительным подтверждением оказанием ООО «ПО «Юг-Строй» в 2016 году услуг по исследованиям и экспертной деятельности, как одного из основного вида деятельности ООО «ПО «Юг-Строй».

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 20.02.2023 года суд истребовал из УМВД России по г. Астрахани копии материалов проверки по заявлению ФИО2

Как следует из материалов доследственнной проверки по заявлению ФИО2, на фотографиях вывески, приобщенных к материалам доследственной проверки видно, что сферой деятельности ООО «ПО Юг-Строй» в 2017 году является именно проведение различного рода экспертиз.

Подтверждением указанных выводов также является хронология событий.

В ноябре 2016 года, согласно пояснениям ФИО2, он планировал прекратить финансово-хозяйственную деятельность ООО «ПО «Юг-Строй».

На 30 ноября 2016 года у ООО «ПО «Юг-Строй» имелись признаки неплатежеспособности.

06.12.2016 спорное помещение было передано от ООО «ПО «Юг-Строй» вадрес ФИО2 по безвозмездной сделке.

17.05.2017 Ланг В.Н. продает долю в уставном капитале ООО «ПО «Юг-Строй».19.05.2017 ООО «ПО «Юг-Строй», то есть уже после продажи спорного помещения Лангу В.Н., заключило с ПАО «Астраханская энергосбытовая компания» договор энергоснабжения спорного нежилого помещения, при этом оплату энергоснабжения спорного помещения в 2017 году производил ООО «ПО «Юг-Строй», а в 2018 году, то есть уже после продажи спорного нежилого помещения ФИО1, оплату энергоснабжения производил Ланг В.Н.

30.08.2017 Ланг В.Н. перестает быть генеральным директором ООО «ПО «Юг-Строй».

01.09.2017 заключается договор купли-продажи спорного помещения между ФИО2 и ФИО1 по явно заниженной цене. После передачи спорного помещения ФИО1, ООО «409 УНР», аффилированное с ФИО2, продолжает находиться в спорном помещении.

18.10.2017 регистрируется ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», генеральный директор ФИО16, аффилированное лицо с Ланг В.Н., адрес регистрации г. Астрахань, ул. Академика Королева/Куйбышева, д.7/25, пом. 015. В ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» Ланг В.Н. получает право первой банковской подписи, доверенность на управление финансово-хозяйственной деятельности и фактически распределяет денежные средства ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности».

09.11.2017 спорное помещение ФИО1 безвозмездно передает в пользование ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», аффилированное с ФИО2 После передачи спорного помещения во владение ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», ООО «409 УНР», аффилированное с ФИО2, продолжает находиться в спорном помещении.

28.09.2022 ФИО16 подписывает с ПАО «Россети Юг -«Астраханьэнерго» акт №130705 от имени ООО «ПО «Юг-Строй» проверки расчетных приборов учета электрической энергии по объекту по адресу 

<

...>/ФИО18, 7, пом. 015.

Согласно сведениям, полученных из выписок по расчетному счету ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», поступивших в материалы дела одного из обособленных споров по настоящему делу из АО «МИнБанк», с расчетного счета ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» в адрес ФИО2 были переведены денежные средства в размере 6 275 513 рублей (с 2017 по 2022).

Согласно сведениям, полученных из выписок по расчетному счету ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», поступивших в материалы дела одного из обособленных споров по настоящему делу из АО «МИнБанк», с расчетного счета ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» в адрес ФИО21, которая является аффилированным с ФИО2 лицом и ближайшим его родственником, были переведены денежные средства в размере 1 697 411,35 рублей (т. 5 стр. 64), однако обоснования таких перечислений ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» представлено не было (с 2017 по 2022).

Указанные обстоятельства свидетельствуют о фактической аффилированности участников спорной цепочки сделок. 

При этом судебная коллегия отмечает, что исследование вопроса перевода бизнеса и характера взаимоотношений между должником и ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» выходит за пределы предмета и основания заявленных требований и с учетом наличия отдельного обособленного спора о привлечении ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не подлежит установлению в настоящем споре. 

Доводы апеллянтом об ошибочности выводов суда первой инстанции относительно аффилированности сторон сделок, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

Абзац 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» дает понятие аффилированных лиц как физических и юридических лиц, способных оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

Аффилированными лицами юридического лица являются:

- член его совета директоров (наблюдательного совета) или иного коллегиального органа управления, член его коллегиального исполнительного органа, а также лицо, осуществляющее полномочия его единоличного исполнительного органа;

- лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное юридическое лицо;

- лица, которые имеют право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица;

- юридическое лицо, в котором данное юридическое лицо имеет право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица;

- если юридическое лицо является участником финансово-промышленной группы, к его аффилированным лицам также относятся члены советов директоров (наблюдательных советов) или иных коллегиальных органов управления, коллегиальных исполнительных органов участников финансово-промышленной группы, а также лица, осуществляющие полномочия единоличных исполнительных органов участников финансово-промышленной группы.

Аффилированными лицами физического лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, являются:

- лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное физическое лицо;

- юридическое лицо, в котором данное физическое лицо имеет право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица.

В силу пункта 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются:

- руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника;

- лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором данного пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 названной статьи;

- лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга (пункт 3 статьи 19 Закона о банкротстве).

Согласно части 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:

1) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными в том числе на основании письменного соглашения от других лиц, более чем 50 процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства);

2) юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;

3) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо на основании учредительных документов этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства) или заключенного с этим хозяйственным обществом (товариществом, хозяйственным партнерством) договора вправе давать этому хозяйственному обществу (товариществу, хозяйственному партнерству) обязательные для исполнения указания;

4) юридические лица, в которых более чем 50 процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа и (или) совета директоров (наблюдательного совета, совета фонда) составляют одни и те же физические лица;

5) хозяйственное общество (хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого юридического лица назначен или избран единоличный исполнительный орган этого хозяйственного общества (хозяйственного партнерства);

6) хозяйственное общество и физическое лицо или юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого юридического лица избрано более чем 50 процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа либо совета директоров (наблюдательного совета) этого хозяйственного общества;

7) физическое лицо, его супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры;

8) лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 данной части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 данной части признаку;

9) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство), физические лица и (или) юридические лица, которые по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 8 данной части признаков входят в группу лиц, если такие лица в силу своего совместного участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) или в соответствии с полномочиями, полученными от других лиц, имеют более чем 50 процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства).

В данном случае факт аффилированности сторон оспариваемых сделок установлен судом первой инстанции и апеллянтами относимыми и допустимыми доказательствами  не опровергнут.

Исходя из правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056, при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обязательства, в частности судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки, либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

При аффилированности сторон сделки к ним должен быть применен более строгий стандарт доказывания, чем к обычному участнику в деле о банкротстве. Заинтересованное с должником лицо обязано исключить любые разумные сомнения в реальности оспариваемой сделки, поскольку общность экономических интересов повышает вероятность представления ответчиками внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью причинения вреда имущественным правам кредиторов путем уменьшения имущества должника, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25), притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться единая сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения   на  возникновение,   изменение,   прекращение   гражданских   прав   и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

В данном случае спорные договоры купли-продажи являются цепочками взаимосвязанных притворных сделок с заинтересованными лицами, прикрывающих сделки на иных условиях и с иным субъектным составом, а именно сделки по приобретению ответчиками нежилого помещения с целью сокрытия ликвидных активов и недопущения обращения на них взыскания по обязательствам должника, следовательно, заключены со злоупотреблением правом, поскольку формальная регистрации титула собственника за доверенными лицами должника привела к выводу спорного помещения из имущественной массы должника.

Характер спорных договоров купли-продажи нежилого помещения между его участниками соответствует согласованному поведению фактически аффилированных лиц, преследующих единую цель - вывод имущества из конкурсной массы.

Таким образом, оспариваемые конкурсным управляющим должника сделки носят согласованный характер, направлены на сокрытие активов должника с использованием номинального титульного собственника, не имеющего собственного экономического интереса. Сделки по отчуждению указанного объекта недвижимости недействительны (ничтожны), поскольку стороны при совершении сделок злоупотребили своими правами с намерением причинить вред кредиторам должника посредством безвозмездного отчуждения ликвидного объекта недвижимости при наличии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами.

Вышеуказанные действия осуществлены фактически аффилированными лицами в целях исключения возможности последующего обращения взыскания на приобретаемое в собственность имущество.

Согласно позиции ВС РФ, изложенной в Определении от 11.20.2022 №307-ЭС22-6119, при оспаривании сделок, направленных на причинение вреда обществу, во внимание берется не только одна сделка, по которой имущество общества отчуждено, но и последующие сделки, которые могут свидетельствовать о том, что конечным бенефициаром отчуждения имущества общества было аффилированное лицо.

Гражданский оборот строится на принципах эквивалентности встречных предоставлений и недопустимости недобросовестного поведения в ущерб правам и законным интересам других лиц.

Если сделка совершена по цене, которая занижена настолько существенно, то намерение ее сторон причинить вред кредиторам должника становится очевидным.

Любой разумный участник гражданского оборота перед покупкой имущества знакомится со всеми правоустанавливающими документами на имущество, выясняет основания возникновения у продавца имущества права собственности на него, правомочия продавца на отчуждение имущества, реальную стоимость имущества, наличие или отсутствие споров относительно права собственности на имущество. (Определение ВС РФ от 27.08.2020  по делу №А40-157934/2015).

По смыслу разъяснений, приведенных в пункте 9 Информационного ВАС РФ письма № 126, лицо, которое приобрело спорное имущество по цене значительно ниже рыночной (т.е. явно несоразмерной действительной стоимости этого имущества), может быть признано добросовестным приобретателем лишь в том случае, если оно предприняло серьезные дополнительные меры для проверки прав отчуждателя имущества.

При разрешении подобных споров судам следует оценивать добросовестность контрагента должника, сопоставляя его поведение с поведением абстрактного участника хозяйственного оборота, который действует в той же обстановке разумно и осмотрительно.

Стандарты такого поведения, задаются судебной практикой на основе исследования обстоятельств конкретного дела и мнений участников спора. Поэтому существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения является подозрительным и может указывать на недобросовестность лица, допускающего такое отклонение.

Действия лица, приобретающего имущество по цене в несколько раз ниже рыночной его стоимости, нельзя назвать осмотрительными и осторожными. Поскольку многократное занижение стоимости отчуждаемого имущества должно вызвать у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнения в правомерности этого отчуждения, в такой ситуации, предполагается, что покупатель или знает о намерении должника обезопасить свое имущество от обращения на него взыскания и действует с ним заодно, либо понимает, что управляющие должником лица избавляются от его имущества по низкой цене по причинам, не связанным с его экономическими интересами. То есть покупатель в данном случае прямо или косвенно осведомлен о противоправной цели должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 4 августа 2022 года№ 305-ЭС21-21196 (5)).

Необъяснимое двукратное или более отличие цены договора от рыночной должно выразить недоумение или подозрение у любого участника хозяйственного оборота. К тому же кратный критерий нивелирует погрешности, имеющиеся у всякой оценочной методики (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 305-ЭС21-19707).

В данном случае апеллянтами доказательств, раскрывающих разумные экономические мотивы совершения оспариваемых сделки, либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенных соглашений, не представлено.

Как верно указал суд первой инстанции, заключение договоров купли-продажи спорного нежилого помещения с явными заниженными стоимостями свидетельствует о не типичном поведении участников сделок, что служит основанием для признания их фактической аффилированности.

Подтверждением покупки ФИО1 спорного помещения по явно заниженной цене являются его показания в судебном заседании. Так, в судебном заседании 29.11.2022 ФИО1 пояснил, что купил помещение, «так как оно продавалось дешево», что в данном случае подтверждает кратное занижение стоимости нежилого помещения.

Фактическая взаимозависимость ФИО2 и ФИО1 подтверждается следующим обстоятельствами.

ФИО1 приобрел спорное нежилое помещение по договору купли-продажи от 01.09.2017 с ФИО2 по цене с явно заниженной стоимостью, спорное помещение является коммерческой недвижимостью, целью использование которого является извлечение прибыли.

Однако, ФИО1 фактически безвозмездно передает спорное нежилое помещение во владение  с символической арендной платой в размере 1 000 рублей в месяц, а с учетом отсутствия в материалах дела доказательств оплаты арендной платы, ФИО1 не получает никого дохода от использования нежилого коммерческого помещения, сам при этом неся расходы в виде уплаты налога на имущество. 

При этом ни Ланг В.Н., ни ФИО1 не представили обоснование экономической целесообразности заключения договора купли-продажи от 01.09.2017.

Ссылки апеллянта на то, что ФИО1 получил доход от сдачи в аренду Институту спорного помещения в виде улучшения его технических характеристик за счет произведенного Институтом ремонта, за счет произведенного ремонта увеличилась рыночная стоимость помещения, что является достаточным экономическим показателем целесообразности приобретения недвижимого актива, несостоятельны, поскольку опровергается отсутствием в материалах дела подтверждения проведения ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности» таких работ, а также отсутствием даже формального дохода с 2022 года по настоящее время.

ФИО1 в судебном заседании подтвердил подписание разных версий договора аренды нежилого помещения №43 от 09.11.2017 с различными условиями, в связи с чем возникают условия, которые не доступны независимым участникам хозяйственных отношений - ответчики представляют разные версии договора аренды спорного помещения, которые им выгодны в различных обстоятельствах, при этом, если ответчики были бы независимыми лицами, то при приобщении другой версии договора аренды спорного помещения прикладывалось бы соглашение об изменении первой версии договора, что в данном случае отсутствует.

Доводы апеллянтов об отсутствии доказательств умышленного составления разных редакций и существенного различия в редакциях договора аренды сами по себе не опровергают признак аффилированости сторон.

В соответствии со сложившейся практикой при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности, но сделка была признана недействительной по правилам ст. 61.8 Закона о банкротстве, право собственности от этого покупателя не считается перешедшим к последующим. Спорную вещь можно истребовать у конечного приобретателя по правилам ст. 301 и 302 Гражданского кодекса РФ. При этом виндикационный иск может быть рассмотрен в деле о банкротстве совместно с заявлением о недействительности первой сделки.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательно перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее -бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. Такая цепочка сделок ничтожна по ч. 2 ст. 170 Гражданского кодекса РФ, а прикрываемая сделка может быть квалифицирована как подозрительная по ст. 61.2 Закона о банкротстве с возвратом в конкурсную массу актива по ст. 61.6 Закона о банкротстве.

Данная позиция была сформирована в определениях ВС РФ №301-ЭС17-19678 от 19.06.2020 года, №306-ЭС17-11031 (6) от 27.08.2020 года.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась ввиду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Данные доводы подтверждаются Определением Верховного Суда РФ №301 -ЭС17-19678 от 19.06.2020, Определением Верховного Суда РФ №306-ЭС17-11031 (6) от 27.08.2020.

В случае квалификации первоначальной сделки по отчуждению имущества должника как притворной, именно реальная сделка подлежит оценке на недействительность по основаниям, установленным, в том числе Законом о банкротстве, в том числе по периоду подозрительности

В данном случае, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу, что первоначальная сделка по продажи недвижимого имущества (договор купли-продажи от 06.12.2016) от ООО «ПО «Юг-Строй» к Лангу В.Н. имеет все признаки притворности:

заключена на нерыночных условиях;

безвозмездность (отсутствие оплаты);

аффилированность сторон;

дальнейшая перепродажа имущества на нерыночных условиях.

заключена в условиях наличия признаков неплатежеспособности.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что материалами дела подтверждена вся совокупность условий для признания сделок должника недействительными.

Пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве установлено, что все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счёт исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

C учётом вышеизложенного, суд первой инстанции правомерно счёл, что требования конкурсного управляющего о признании недействительным договора купли продажи от 06.12.2016 и договора купли-продажи от 01.09.2017, а также применения последствий недействительности сделки в виде возврата спорного имущества должнику, подлежат удовлетворению в полном объеме.

Кроме того, конкурсным управляющим заявлено требование о взыскании неосновательного обогащени.

Применение норм о неосновательном обогащении является субсидиарной (дополнительной) частью реституционного требования в обособленном споре о признании сделки недействительной.

В силу п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.

Согласно норме п. 1 ст. 1107 ГК РФ, лицо, которое неосновательно получило или сберегло имущество, обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения.

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.03.2014 № 18222/13 по делу № А40-117032/2012, в ситуации, когда лицо, получившее недвижимое имущество по недействительной сделке, неосновательно пользовалось эти имуществом, к спорным правоотношениям подлежит применению п. 1 ст. 1107 ГК РФ.

Как разъяснено в пункте 29.1 Постановление № 63, в случае признания на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительными действий должника по уплате денег на сумму, подлежащую возврату должнику, на основании пункта 2 статьи 1107 ГК РФ подлежат начислению проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395 названного Кодекса).

В ситуации признания сделки недействительной положения главы 60 Гражданского кодекса Российской Федерации о неосновательном обогащении применяются субсидиарно по отношению к правилам о реституции (подпункт 1 статьи 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации) (Определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.08.2017 № 305-ЭС17-3817).

Как разъяснено в Постановлении Президиума ВАС РФ от 18.03.2014 №18222/13, при рассмотрении дел о взыскании доходов, полученных вследствие приобретения имущества по недействительной сделке на основании статьи 1107 ГК РФ, момент, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения, должен определяться с учетом фактических обстоятельств совершения такой недействительной сделки и оснований ее недействительности.

В случае, если судебным актом о признании сделки недействительной установлено, что стороне, получившей имущество, на момент совершения такой сделки было известно о ее недействительности, то моментом, с которого приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательном обогащении, является дата приобретения такого имущества по договору.

При ином подходе к толкованию норм права неосновательно обогатившееся лицо, пользуясь чужим имуществом, не имело бы никаких негативных экономических последствий и было бы демотивировано к тому, чтобы не допускать неосновательного обогащения, равно как не было бы экономически стимулировано к скорейшему возврату имущества потерпевшему.

В данном случае, учитывая, что сделки по отчуждению имущества должника совершены по заведомо заниженной цене с целью причинения вреда кредиторам должника, взыскание неосновательного обогащения подлежит исчислению с момента совершения оспариваемой сделки.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 17.08.2017 № 305-ЭС17-3817 и от 12.03.2018 № 307-ЭС17-21349 в ситуации признания сделки (платежа) недействительной в рамках дела о банкротстве нормы о неосновательном обогащении (кондикции) применяются дополнительно (субсидиарно) по отношению к правилам о реституции, требование о взыскании процентов за пользование чужим денежными средствами является частью реституционного требования.

Таким образом, к такому требованию подлежит применению срок исковой давности, аналогичный для течения срока исковой давности по оспариванию сделки.

Возможность предъявления требования о взыскании процентов на сумму денежных средств, подлежащих возврату в качестве последствия недействительности сделки одновременно с предъявлением требования о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), подтверждается также правовой позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.08.2017 № 305-ЭС17-3817.

Согласно Определения ВС РФ от 19.01.2017 №305-ЭС15-15704(2) взыскание дохода, предусмотренного п. 1 ст. 1107 ГК РФ тождественны правовой природе и идентичности оснований, и отнесены к одному способу защиты прав как взыскание процентов по недействительной сделки по п. 2 ст. 1107 ГК РФ.

Как следует из материалов дела, спорное помещение является коммерческим объектом недвижимости, основным назначением которого является офисное помещение.

Материалами дела подтверждено, что в спорном помещении располагались иные лица – ООО «409 УНР», ООО «Институт строительной экспертизы, оценки и промышленной безопасности», т.е. фактически помещение использовалось для предоставления в аренду третьим лицам. При этом, судебная коллегия отмечает, что в соответствии с нормами гражданского законодательства обязательственные правоотношения между коммерческими организациями основываются на принципах возмездности и эквивалентности обмениваемых материальных объектов и недопустимости неосновательного обогащения.

Суд первой инстанции указал, что заявленный конкурсным управляющим способ определения неосновательного обогащения - доход от сдачи в аренду недвижимого имущества, является одним из обычных способов использования коммерческой недвижимости, в связи с чем, учитывая, что расчет размера неосновательного обогащения ответчиками не оспаривался, пришёл к выводу, что требования конкурсного управляющего о взыскании неосновательного обогащения подлежат удовлетворению в заявленной суммах: с ФИО2 в размере 280 031 рублей за период 06.12.2016 по 31.08.2017, с ФИО1 в размере 1 748 010 рублей за период с 01.09.2017 по 30.04.2022.

Доводы апеллянтов о пропуск конкурсным управляющим сроков исковой давности были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и обоснованно им отклонены.

Как верно указал суд первой инстанции, в данном случае конкурсный управляющий заявил требования о взыскании суммы неосновательного обогащения вместе с требованиями о признании сделок недействительными в годичный срок со дня введения в отношении должника процедуры конкурсного производства, что соответствует требованиям действующего законодательства.

Доводы апеллянтов об ошибочности выводов суда первой инстанции относительно сроков исковой давности со ссылками на судебную практику подлежат отклонению, поскольку судом первой инстанции при рассмотрении заявления учитывались фактические обстоятельства настоящего обособленного спора, отличные от обстоятельств по другим делам.

Доводы ФИО1 о том, что он не получил дохода, поэтому у него нет неосновательного обобщения также были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и правомерно отклонены. Тот факт, что стороны договора аренды договорились о том, что арендатор (институт) возмещает задолженность по арендной плате за пользование спорным помещением путём произведения ремонта спорного помещения, то есть доход от сдачи спорного помещения в аренду  в виде денежной массы был заменён сторонами на натуральную форму возмещения арендного платежа, не исключает возникновения неосновательного обогащения на стороне ФИО1 В.П.

Для возникновения обязательств из неосновательного обогащения необходимы приобретение или сбережение имущества за счет другого лица, отсутствие правового основания такого сбережения или приобретения, отсутствие обстоятельств, предусмотренных статьей 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как уже было указано выше, в ходе судебного разбирательства нашли своё подтверждение обстоятельства, с которыми закон связывает признание сделок недействительными.

Согласно норме п. 1 ст. 1107 ГК РФ, лицо, которое неосновательно получило или сберегло имущество, обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения.

Каких-либо иных доводов, основанных на доказательствах, которые имели бы правовое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на оценку законности и обоснованности обжалуемого судебного акта, либо опровергали выводы арбитражного суда первой инстанции, апелляционные жалобы не содержат.

Всем доводам, содержащимся в апелляционных жалобах, арбитражный суд первой инстанции дал надлежащую правовую оценку при разрешении спора по существу заявленных требований в соответствии с положениями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, оценив все доказательства по своему внутреннему убеждению и с позиций их относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимной связи в их совокупности, правовые основания для переоценки доказательств отсутствуют.

В порядке пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пункта 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в соответствии со статьей 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации или статьей 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд должен определить, из какого правоотношения возник спор, и какие нормы права подлежат применению при разрешении дела.

По смыслу статьи 6, части 1 статьи 168, части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд не связан правовой квалификацией спорных отношений, которую предлагают стороны, и должен рассматривать заявленное требование по существу, исходя из фактических правоотношений, определив при этом, круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, какие законы и иные нормативные правовые акты подлежат применению в конкретном спорном правоотношении (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2010 года № 8467/10, Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 марта 2013 года № ВАС-1877/13).

Представленные в материалы дела доказательства исследованы полно и всесторонне, оспариваемый судебный акт принят при правильном применении норм материального права, выводы, содержащиеся в решении, не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам, не установлено нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта.

При таких обстоятельствах у арбитражного суда апелляционной инстанции не имеется правовых оснований для изменения или отмены состоявшегося по делу судебного акта в соответствии с положениями статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Учитывая положения абзаца 4 пунктом 3 статьи 149 Закона о банкротстве, приостановление исполнения определения Арбитражного суда Астраханской области от 21 июля 2024 года по делу № А06-7646/2020, принятое определением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 августа 2024 года, подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

в удовлетворении ходатайства ФИО2 о назначении повторной судебной экспертизы отказать. 

            Определение Арбитражного суда Астраханской области от 21 июля 2024 года по делу № А06-7646/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

            Приостановление исполнения определения Арбитражного суда Астраханской области от 21 июля 2024 года по делу № А06-7646/2020, принятое определением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 августа 2024 года, отменить.

            Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объёме через арбитражный суд первой инстанции, принявший определение.

Председательствующий                                                                 Н.А. Колесова

Судьи                                                                                               А.Э. Измайлова

                                                                                                          Е.В. Яремчук