Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень                                                                                          Дело № А45-43115/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 07 августа 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 08 августа 2024 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Доронина С.А.,

судей                                                         Хвостунцева А.М.,

ФИО1-

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств веб-конференций при ведении протокола помощником судьи Бачуриным Е.Д. кассационную жалобу ФИО2 на определение от 22.02.2024 Арбитражного суда Новосибирской области (судья Пащенко Е.В.) и постановление от 06.05.2024 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Сбитнев А.Ю., Дубовик В.С., Михайлова А.П.) по делу № А45-43115/2019 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Компания Холидей Производство» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «Компания Холидей Производство», должник), принятые по заявлению ФИО2, ФИО3, конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении ФИО5, ФИО6, общества с ограниченной ответственностью «Компания Холидей» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании в режиме онлайн приняли участие представители ФИО6 - ФИО7 по доверенности от 29.01.2024, ФИО5 - ФИО8 по доверенности от 07.07.2023, ФИО2 - ФИО9 по доверенности от 07.05.2024, конкурсного управляющего ФИО4 - ФИО10 по доверенности от 30.03.2021.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества «Компания Холидей Производство» ФИО2, ФИО3, конкурсный управляющий обратились в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о привлечении ФИО5, ФИО6, общества с ограниченной ответственностью «Компания Холидей» (далее – общество «Компания Холидей») к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 22.02.2024, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 06.05.2024, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение суда от 22.02.2024 и постановление апелляционного суда от 06.05.2024 отменить.

Доводы кассационной жалобы сводятся к нерассмотрению судом первой инстанции ходатайства о приостановлении производства по обособленному спору до окончания расчётов с кредиторами; отсутствии в обжалуемых судебных актах выводов о наличии у ответчиков статуса контролирующих лиц; неправильному определению судами даты наступления у должника объективного банкротства; существенной убыточности договора поручительства; неправомерной выплате бывшему директору заработной платы в условиях прекращения осуществления хозяйственной деятельности.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзывах на неё, выслушав объяснения лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

1. Закон, подлежащий применению.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Совокупность юридически значимых действий, с которым заявители связывают наличие оснований для привлечения ФИО5, ФИО6, общества «Компания Холидей» к субсидиарной ответственности, совершены с 08.08.2017.

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями главы III.2 Закона о банкротстве в действующей редакции.

Таким образом, применение судами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), является правомерным, соответствующим общему принципу действия закона во времени (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).

2. Статус лиц, контролирующих должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Учитывая, что ФИО5 являлся генеральным директором должника с 06.03.2007 до введения процедуры банкротства, общество «Компания Холидей» - единственным участником предприятия-банкрота, а ФИО6 – бывший руководитель общества «Компания Холидей», то есть они могли определять действия должника и давать ему обязательные к исполнению указания, суды первой и апелляционной инстанций обосновано указали на наличие у ответчиков статуса контролирующего лица.

3. Привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий и кредиторы сослались на то, что они заключили существенно убыточную сделку – договора поручительства от 08.08.2017, а также осуществлялись выплату заработной платы бывшему руководителю в условиях прекращения осуществления хозяйственной деятельности.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинён существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Третья презумпция устанавливает взаимосвязь между действиями контролирующих лиц и банкротством должника, в случае если последний либо его единоличный исполнительный орган привлечён к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения и сумма этой ответственности превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, определённой на дату закрытия реестра требований кредиторов.

Формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

В рассматриваемом случае по результату исследования представленных в материалы обособленного спора доказательств судами установлено, что между акционерным обществом «Российский Сельскохозяйственный банк» (далее - Россельхозбанк) и должником заключён договор поручительства от 08.08.2017 № 172500/0220-8/2, которым обеспечены обязательства общества «Компания Холидей» перед кредитной организацией по договору об открытии кредитной линии от 08.08.2017 № 172500/0220.

При этом общества «Компания Холидей» и «Компания Холидей Производство» являются аффилированными лицам; на момент заключения договора поручительства у должника отсутствовали неисполненные обязательства, которые позднее были бы включены в реестр требований кредиторов, и имелись активы, впоследствии реализованных конкурсным управляющим в рамках дела о банкротстве для целей погашения обязательств перед кредиторами.

Вопрос о судебной оценки обеспечительной сделки, заключённой кредитной организацией, в контексте причинения ею вреда интересам кредиторов лица, выдавшего обеспечение, неоднократно являлся предметом рассмотрения Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015 № 308-ЭС15-1607, от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611, от 08.04.2019 № 305-ЭС18-22264).

О убыточности сделки могло бы свидетельствовать, например, совершение названных сделок не в соответствии с их обычным предназначением (не для создания дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств), а в других целях, таких как: участие в операциях по неправомерному выводу активов; получение безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация скрытых договорённостей, направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объёме, превышающем совокупные активы поручителя (залогодателя), при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п.

Согласно сложившейся судебной арбитражной практике наличие, в частности, корпоративных связей между залогодателем и заёмщиком объясняет мотивы совершения сделок, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств. При кредитовании банк оценивает кредитные риски посредством анализа совокупного экономического состояния заёмщика и лиц, предоставивших обеспечение, что является стандартной банковской практикой. Поэтому само по себе предоставление аффилированным лицами обеспечения в период выдачи финансирования не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении и в ситуации, когда совокупные активы всех лиц, выдавших обеспечение, соотносятся с размером задолженности заёмщика, но при этом один из связанных с заёмщиком лиц принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Выстраивание отношений подобным образом указывает на стандартный характер поведения как должника, так и его контрагентов.

С учётом названного подхода суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные в материалы обособленного спора доказательства и отметив, что в действительности имело место кредитование банком всей группы компаний «Холидей», поручительство является обычно практикой такого рода отношений, на момент выдачи поручительства у должника отсутствовали неисполненные обязательства, размер займа являлся сопоставимым со имуществом всей кредитуемой корпоративной группы, пришли к правильному выводу об отсутствии оснований для квалификации договора поручительства в качестве существенно убыточной сделки.

Основной обязанностью работодателя является обеспечение работникам равной оплаты за труд равной ценности, выплата заработной платы в полном объёме и в установленные сроки (статья 22 Трудового кодекса Российской Федерации; далее - ТК РФ)).

Согласно статьям 129 и 135 ТК РФ заработная плата (оплата труда работника), представляющая собой вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты), устанавливается работнику трудовым договором.

В соответствии со статьёй 145 ТК РФ размеры оплаты труда руководителей организаций, их заместителей и главных бухгалтеров определяются по соглашению сторон трудового договора.

Поскольку наличие трудовых отношений ФИО5 с должником лицами, участвующими в деле, не оспаривается, размер его заработной платы изначально установлен учредителем в 2016 году и в дальнейшем не менялся, при этом исполнение обязанности общества «Компания Холидей Производство» (работодателя) по выплате заработной платы своему работнику действующим трудовым законодательством не ставится в зависимость от результатов его коммерческой деятельности, суды двух инстанций правомерно указали на то, что выплата вознаграждения за труд является обычной хозяйственной деятельностью общества, а не противоправным действиям, в связи с чем не может был квалифицирована как сделка приведшая к банкротству предприятия.

4. Привлечение к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий и кредиторы указывал на возникновение у общества «Компания Холидей Производство» признаков банкротства 08.08.2017 (дата заключения договора поручительства), неисполнение руководителем (ФИО5) обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве подконтрольного ему предприятия, в установленный законом месячный срок - до 08.09.2017, а также непринятие бенефициарами должника (ФИО6, общество «Компания Холидей») решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве в срок до 28.10.2017.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества, равно как и собственники бизнеса, обязаны действовать добросовестно по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что они должны учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Невыполнение требований статьи 9 Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве (непринятие решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве предприятия) свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечёт за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введённых в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность и не гарантирует получение результата от её осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими установленный законом режим осуществления хозяйственной деятельности.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомлённых по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объёмом обязательств должника и размером его активов, является возложение на руководителя субсидиарной ответственности по новым обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

В связи с этим в статье 61.12 Закона о банкротстве, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу статьи 9 Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введённых в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, то есть явно неспособному передать встречное исполнение.

В пунктах 9 и 12 Постановления № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае судами установлено, что помимо обязательств перед Россельхозбанком у должника также имелись обязательства перед иными кредитными учреждениями – акционерными обществами «Альфа-Банк», «Газпромбанк», «Сбербанк», обслуживание долга перед которыми осуществлялось «Компания Холидей Производство» до марта 2018 года.

Погашение задолженности по кредитным правоотношениям группы компаний «Холидей» с Россельхозбанком осуществлялось до июня 2018 года, что лицами, участвующими в деле, не оспаривается.

При этом в реестр требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 3 490 993 915,61 руб., из которых 3 407 914 852,28 руб. – задолженность перед Россельхозбанком.

Исходя из того, что обязательства перед основным кредитором группы компаний «Холидей» - Россельхозбанком исполнялись до июня 2018 года, судами двух инстанций правомерно отмечено, что признаки объективного банкротства у должника могли возникнуть не ранее 01.07.2018.

При этом ФИО2 и ФИО3 являются правопреемниками общества с ограниченной ответственностью «Омские гастрономы», требование которого включено в реестр требований кредиторов должника определением суда от 28.06.2020.

Основанием для включения данного требования послужило вступившее в законную силу определение суда от 10.12.2019 по делу № А45-29678/2018, которым была признана недействительной сделка по перечислению обществом «Омские гастрономы» денежных средств в адрес общества «Компания Холидей Производство» в размере 7 507 340 руб. платёжным поручением от 23.04.2018 № 149.

Учитывая, что перечисление денежных средств имело место до момента возникновения должника признаков объективного банкротства (не ранее 01.07.2018), такие обязательства очевидно, с учётом масштабов деятельности группы компаний «Холидей», куда входит должник, не могли привести к банкротству последнего и не могут учитываться при определении размера субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьёй 61.12 Закона о банкротстве.

При таких обстоятельствах, суд округа не находит оснований не согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника.

Суд округа считает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами первой и апелляционной инстанций установлены, доказательства исследованы и оценены по правилам статьи 71 АПК РФ, обособленный спор разрешён верно.

Довод кассационной жалобы о неправомерном не рассмотрении судом первой инстанции ходатайства о приостановлении производства по обособленному спору до завершения расчётов с кредиторами, подлежит отклонению как противоречащий установленным действующим порядком разрешения такого рода споров (пункт 7 статьи 61.6 Закона о банкротстве).

Иные доводы, приведённые кассатором в жалобе, не могут быть приняты во внимание на данной стадии процесса, поскольку они направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств по делу, что находится за пределами полномочий судебной коллегии (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом округа не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 22.02.2024 Арбитражного суда Новосибирской области и постановление от 06.05.2024 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А45-43115/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                   С.А. Доронин

 

Судьи                                                                                                                 А.М. Хвостунцев

 

ФИО1