Дело № А79-2579/2020

город Владимир

28 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 16 февраля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 февраля 2024 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Белякова Е.Н., Сарри Д.В., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы

ФИО2, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Центр Бетона»

на определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии                        от 24.07.2023 по делу № А79-2579/2020, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Новопласт» (ИНН 

<

***>,                                ОГРН 

<

***>) ФИО4 к ФИО2, ФИО3, ФИО5, обществу с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Центр Бетона» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с указанных лиц в солидарном порядке 9 659 177 руб. 55 коп.,

при участии:

от ФИО2 – ФИО6 по доверенности от 22.03.2022                      серии 21 АА № 1468378 сроком действия пять лет; 

от общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Центр Бетона» – ФИО7 по доверенности от 27.09.2023 сроком действия три года, директора ФИО5 на основании выписки из ЕГРЮЛ;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Новопласт» ФИО4 – ФИО8 по доверенности от 01.03.2023 сроком действия три года,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Новопласт» (далее – Общество) в Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии обратился конкурсный управляющий должника ФИО4 (далее – конкурсный управляющий) с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО5, общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Центр Бетона» (далее – ООО «НПО «Центр Бетона») к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с них в солидарном порядке                                  9 659 177 руб. 55 коп.

Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии  определением                        от 24.07.2023:

- отказал ФИО2 в удовлетворении ходатайства о вызове свидетеля; 

- заявление конкурсного управляющего удовлетворил частично; 

- привлек ФИО2, ФИО3 и общество с ограниченной ответственностью НПО «Центр Бетона» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника;

- взыскал в солидарном порядке с ФИО2, ФИО3 и                        ООО НПО «Центр Бетона» в пользу Общества в порядке привлечения к субсидиарной ответственности денежные средства в размере 9 659 177 руб. 55 коп.;

- в удовлетворении заявления в части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательства должника отказал;

- отменил обеспечительные меры, принятые определениями Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 25.05.2021 и 11.04.2022 в отношении ФИО9

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2, ФИО3, ООО НПО «Центр Бетона» обратились в суд апелляционной инстанции с апелляционными жалобами, в которых просили отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

ФИО2, оспаривая законность принятого судебного акта, указывает, что судом первой инстанции не устанавливался размер понесенных убытков и не определен в качестве юридически значимого при распределении бремени доказывания. Полагает, что суду первой инстанции следовало установить действия, которые явились необходимой причиной банкротства должника.

Кроме того, по мнению ФИО2, суд обязан был проверить доводы о роли фактического бенефициара ФИО10 в банкротстве должника, об отсутствии у руководителя должника обязанности отвечать  за добросовестность и финансовую состоятельность контрагентов должника, отсутствие вины ФИО2 в  наличии дебиторской задолженности, о надлежащем исполнении Обществом своих обязательств, в том числе по оплате налогов, об отсутствии в материалах дела письменного анализа сделок с экономическим обоснованием их негативного влияния на результаты хозяйственной деятельности должника. 

Заявитель апелляционной жалобы считает необоснованным вывод суда первой инстанции о доведении должника до банкротства в результате предоставления спорных займов. Свою позицию мотивирует тем, что займы не повлекли изменений в соотношении активов и пассивов должника. Выдача займов обусловлена  наличием корпоративного конфликта между участниками Общества. При этом,  создание ООО НПО «Центр Бетона» не повлекло прекращение деятельности Общества, а, напротив, должник вел иную деятельность. Отмечает, что  все совершенные сделки были возмездными, не повлияли на результат финансово-хозяйственной деятельности Общества, не причинили ущерба должнику и не нарушили права кредиторов, в связи с чем не привели к банкротству. Также заявитель обращает внимание на то обстоятельство, что                 ФИО2 предпринимал меры в целях предупреждения банкротства Общества, в том числе взыскивал дебиторскую задолженность и вносил личные денежные средства для поддержания нормальной финансово-хозяйственной деятельности предприятия, оплаты текущих обязательств.

Более того, с точки зрения заявителя апелляционной жалобы, не подлежит удовлетворению требование конкурсного управляющего о привлечении                   ФИО2 к субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о банкротстве Общества ввиду недоказанности момента, с которого такая обязанность возникла у ФИО2

Апелляционные жалобы ФИО3 и ООО НПО «Центр Бетона» содержат доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы ФИО2

Более подробно доводы изложены в апелляционных жалобах ФИО2, ФИО3 и ООО НПО «Центр Бетона» и письменных пояснениях к ним.

Конкурсный управляющий в отзыве и дополнении к нему указал на необоснованность доводов апелляционных жалоб; просил оставить определение суда без изменения.

Апелляционные жалобы рассмотрены с участием представителей                    ФИО2, ООО НПО «Центр Бетона» и конкурсного управляющего. Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, явку в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел  к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением от 01.03.2021 Общество признано банкротом и открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден                     ФИО4

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО5, ООО «НПО «Центр Бетона» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с них в солидарном порядке 9 659 177 руб. 55 коп.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий. 

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017                № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ. 

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона                             № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений                             о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. 

Как установлено судом и не противоречит материалам дела, обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, имели до и после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о привлечении руководителя должника и учредителя к субсидиарной ответственности поступило после 01.07.2017, поэтому к спорным отношениям подлежат применению нормы, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» и положения статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве. 

При этом нормы процессуального права подлежат применению в редакции закона, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности. 

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, с 25.03.2014 участниками должника являются ФИО2 с долей участия 50 процентов и ФИО11 с долей участия 50 процентов; руководителем должника с 28.10.2015 до открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства являлся ФИО2

Таким образом, ФИО2 является контролирующим должника лицом, в связи с чем на него возложена обязанность, предусмотренная статьей 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу части 1 статьи 61.12 Закона о банкротства неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном 

постановление

м Президиума Верховного Суда Российской Федерации                         от 06.07.2016, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением                        о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Данная правовая позиция отражена в пункте 9 Постановления  № 53.

Исходя из указанных норм права конкретный момент возникновения у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества и момент, когда руководитель должника должен был объективно определить наличие этих признаков и возникновение у него соответствующей обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, должен установить арбитражный суд.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 (в редакции от 26.12.2018), отмечено, что по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Понятие «объективное банкротство» введено Верховным Судом Российской Федерации в определении от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу                            № А50-5458/2015, в котором объективное банкротство определялось как момент, когда должник из-за снижения стоимости чистых активов утратил способность удовлетворить требования кредиторов в полном объеме. 

Согласно пункту 4 Постановления № 53 объективное банкротство – момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Таким образом, для определения указанного момента необходимо установить, когда совокупный размер обязательств должника превысил размер реальной стоимости его активов (пункт 4 Постановления № 53).

Конкурсный управляющий, обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, указал, что признаки объективного банкротства у Общества возникли 30.05.2018,               в связи с чем обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве подконтрольной им организации возникла 30.06.2018 (указано в заявлении).

В дополнении к отзыву на апелляционную жалобу, конкурсный управляющий указал на возникновение признаков банкротства по состоянию на 01.03.2017. 

Между тем, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доказательств однозначно свидетельствующих о том, что на указанные конкурсным управляющим даты (01.03.2017 или 30.05.2018) должник обладал объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества материалы дела не содержат.

Согласно сведениям бухгалтерского баланса Общества:

- по состоянию на 31.12.2017 активы должника составили 30 665 тыс. руб., получены убытки в размере 1592 тыс.руб.;

- по состоянию на 31.12.2018 активы составили - 9012 тыс. руб., получен убыток в размере 1194 тыс.руб.;

- по состоянию на 31.12.2019 активы должника составили 6177 тыс. руб., получены убытки в размере 793 тыс. руб. 

Следовательно, активы должника превышали сумму убытков.

Возникновение в указанный период задолженности перед конкретными кредиторами не свидетельствует о том, что должник «автоматически» стал отвечать объективным признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве. Имеющиеся на определенную дату неисполненные перед кредиторами обязательства не влекут безусловной обязанности Общества обратиться в суд с заявлением о признании последнего банкротом. При этом следует учитывать, что сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 № 14-П). 

 Вопреки доводам конкурсного управляющего само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, даже будучи доказанным, не свидетельствовало об объективном банкротстве Общества (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов).

Конкурсный кредитор, обращаясь в суд с рассматриваемым требованием, не привел доказательств того, что в случае обращения должника в суд с заявлением о банкротстве задолженность перед кредиторами была бы погашена, то есть доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между бездействием руководителя и наступившими последствиями в виде возникновения задолженности перед кредиторами.

При наличии указанных обстоятельств в рассматриваемом случае невозможно достоверно установить какая сумма наращивания обязательств имела место быть ввиду необращения контролирующего лица с заявлением о банкротстве должника, что также приводит к отсутствию оснований для установления вины бывшего руководителя должника. 

С учетом изложенного суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требования о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 9 Закона о банкротстве.

На основании части 1 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии с частью 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Аналогичные нормы содержатся в статье 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10  Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В рассматриваемом случае судом установлено и не противоречит материалам дела, ФИО2 является контролирующим должника лицом применительно к пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

ООО НПО «Центр Бетона», ФИО3 и ФИО9 не относятся к лицам, указанным в пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве. 

В силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в части 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника, является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве) (пункт 3 Постановление               № 53).

По смыслу названных норм, при решении вопроса о том, является ли физическое (юридическое) лицо контролирующим должника лицом либо не является таковым, необходимо исходить из того, что предметом доказывания в этом случае является возможность одного лица оказывать влияние на другое лицо, в частности на совершение им действий, сделок. Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло или состоит в отношениях родства с лицами, входящими в состав органов должника. При установлении указанной возможности необходимо учитывать в совокупности все обстоятельства по каждому конкретному делу.

В связи с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

По мнению конкурсного управляющего, основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, является совершение сделок, повлекших банкротство Общества.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона (в редакции, действовавшей после вступления в силу Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям») о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если, в частности, причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. 

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника, в том числе, если в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника. 

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки                     (пункт 1); знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица (пункт 5)                 (пункт 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; 3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.) (пункт 3 Постановления № 62).

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Согласно разъяснениям пунктов 16 и 17 Постановления № 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пунктах 18 и 19 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления № 53).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

На заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для возложения ответственности. 

Таким образом, процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства, и на них перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения заявленных требований. 

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079). 

По смыслу пунктов 3, 16, 21, 23 Постановления № 53, критериями оценки поведения ответчика при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, являются: 1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; 2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям и масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника; 3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020                                          № 307-ЭС19-18723(2,3)).

Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 25.03.2014; участниками являются – ФИО2 с долей участия 50 процентов и                         ФИО11 с долей участия 50 процентов; с 28.10.2016              ФИО2 также являлся руководителем Общества.

Основным видом деятельности Общества  являлось производство товарного бетона и его реализация.

Производственная деятельность осуществлялась должником на земельном участке, расположенном по адресу: 

<

...>.

ООО НПО «Центр Бетона», зарегистрировано в качестве юридического лица 18.10.2016 с прежним наименованием общество с ограниченной ответственностью «Научно-производственное предприятие «Новопласт», по адресу: 

<

...>, офис 311б;  27.12.2016 наименование было изменено на ООО НПО «Цент Бетона». Единственным участником ООО НПО «Центр Бетона» с момента создания по 13.05.2020 являлся ФИО2; с 14.05.2020 по настоящее время единственным участником является ФИО9; с момента создания по 13.04.2022 руководителем ООО НПО «Центр Бетона» являлась ФИО3; с 14.04.2022 по настоящее время руководителем является ФИО9

Согласно пояснениям ФИО2, ООО НПО «Центр Бетона» было создано им по причине наличия  корпоративного конфликта между участниками Общества и, нежеланием продолжать ведение совместного бизнеса.

Исходя из бухгалтерской (финансовой) отчетности должника:

- по состоянию на 31.12.2017 активы должника составляли 30 665 тыс. руб., в том числе основные средства в размере 373 тыс. руб., прочие внеоборотные активы – 1 тыс.руб., запасы 5062 тыс.руб., дебиторская задолженность – 16610 тыс. руб., финансовые вложения – 10 751 тыс. руб., денежные средства – 22 тыс. руб., прочие оборотные активы – 9 тыс. руб.

- по состоянию на 31.12.2018 активы должника составляли 9012 тыс. руб., в том числе запасы – 134 тыс. руб.,, прочие внеоборотные активы – 3 тыс. руб., дебиторская задолженность – 8 742 тыс. руб., финансовые вложения – 182 тыс. руб., денежные средства – 4 тыс. руб., прочие оборотные активы – 5 тыс. руб.

- по состоянию на 31.12.2019 активы должника составляли 6177 тыс. руб.

Из материалов дела следует, что между Обществом (займодавцем) и                ООО НПО «Центр бетона» (заемщиком)  заключен договор займа от 03.04.2017                     № 01/04, по условиям которого должник передает в займ ООО НПО «Центр бетона» сумму в размере не более 11 000 000 руб. под 9,75 процентов. 

Представленными в материалы дела доказательствами подтверждена выдача должником займа путем перечисления в период с марта 2017 года по  июль                  2018 года денежных средств непосредственно ООО НПО «Центр бетона», так и путем перечисления денежных средств за ООО НПО «Центр бетона» третьим лицам на общую сумму 10 855 654 руб. 38 коп.

Возврат займа осуществлен ООО НПО «Центр Бетона» денежными средствами в размере 1 575 057 руб. 64 коп., уплачены проценты за пользование займом в размере 261 875 руб. 60 коп.; остальная часть возвращена в виде поставки товара с последующим подписанием акта взаимозачета от 31.03.2018 № 11 (том 2, лист дела 27-210, том 3, листы дела 1-134).

Кроме того, между Обществом и НПО «Центр Бетона» заключен договор субаренды от 31.12.2018 № 123, на основании которого должник передал                      ООО НПО «Центр бетона» для ведения производственной деятельности право пользования земельным участком, расположенным по адресу: 

<

...>. 

Согласно акту приема-передачи к указанному договору, на данном земельном участке расположено строящееся здание (административно-производственного назначение). 

Указанный земельный участок использовался для основной хозяйственной деятельности – производства товарного бетона и присадок к нему.

Доказательства внесения ООО НПО «Центр бетона» арендной платы по упомянутому договору аренды не представлено.

Также Общество на основании универсальных передаточных документов от 20.02.2018 передало ООО НПО «Центр бетона» емкости для хранения бетона, пресс лабораторный П-125, являющимися основными средствами должника (том 7, листы дела 58-61).

Доказательства оплаты  ООО НПО «Центр бетона» приобретенных у должника основных средств не представлено.

Также с расчетного счета должника 01.08.2017 произведена оплата за                  ООО НПО «Центр бетона» за бетонно-смесительный узел – 40 в размере                       1 700 000 руб.

В свою очередь на дату совершения сделок у Общества имелись неисполненные обязательства перед АО «Ипотечная корпорация Чувашской Республики» в размере 5 118 997 руб. 48 коп. основного долга по договорам купли-продажи квартир от 23.12.2016 (со сроком оплаты до 28.02.2017), от 10.02.2017               (2 договора) (со сроком оплаты до 30.06.2017) и от 17.02.2017 (со сроком оплаты до 30.06.2017), 550 030 руб. 06 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 01.07.2017 по 17.05.2018;  ООО «Фирма «Старко» в сумме 74 446 руб. 50 коп. (долг по оплате услуг и поставленного товара 31.07.2017 и 11.12.2017), ООО «Кетра» в размере 2 186 758 руб. 32 коп. (неоплата товара, поставленного с 01.03.2017 по 20.12.2017 на основании договора поставки от 06.07.2015)

При этом, согласно пояснениям конкурсного управляющего Общество с 2017 года производственную деятельность не осуществляло, а реализовывало готовую продукцию.

Указанная позиция также подтверждалась самими ответчиками в суде первой инстанции, согласно которым, одной из причин невозможности продолжения деятельности должника по производству присадок (добавок) послужило увольнение 29.09.2016 технолога ФИО12, которая в последующем оформила авторский патент на способ производства присадки                 ВВП-2, ранее использовавшийся должником, в связи с чем в последующем должник продолжил лишь распродажу готовой продукции.

В свою очередь ООО НПО «Центр Бетона» осуществляет производство бетона с 2017 года.

Кроме того, основная часть работников должника (шесть из десяти)  в                  2017 году перешла на работу в  ООО НПО «Центр Бетона».

Ссылка ФИО2 на приказы (представлены в суд апелляционной инстанции) об увольнении данных работников по собственному желанию, не отменяет факт перехода на работу в юридическое лицо, в котором ФИО2 являлся собственником.

Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод об осуществлении ФИО2 за счет средств и имущества должника финансирования деятельности подконтрольной ему организации - ООО НПО «Центр Бетона», создания для нее благоприятных условий по производству продукции и обеспечению реализации изготовленной продукции должнику.

В свою очередь на должника переносились риски, связанные с дальнейшей реализацией продукции.

Так, ООО НПО «Центр Бетона» в 2017 году получена прибыль в размере 1907 тыс.руб., в 2018 году – 2059 тыс.руб., в 2019 году – 261 тыс.руб., в то время как Общество понесло в этот период убытки в размере 1592 тыс.руб. в 2017 году, 1194 тыс.руб. в 2018 году, 793 тыс. руб. в 2019 году.

Позиция ФИО2 относительно возмездности спорных сделок в виде поставки должнику готовой продукции, произведенной ООО НПО «Центр бетона», с последующим подписанием актов зачета встречных требований не опровергает факт недобросовестного поведения ФИО2 

В данном случае поведение руководителя должника по выдаче займа на значительную сумму (10 855 654 руб. 38 коп.), передаче основных средств, передаче земельного участка подконтрольной ФИО2 организации в условиях прекращения производственной деятельности должника, вместо погашения обязательств перед кредиторами при наличии у должника на то возможности, нельзя признать разумным и добросовестными.

Доказательств того, что указанные сделки по выдаче займов и передачи имущества должника в пользу ООО НПО «Центр бетона» и получение исполнения по ним в виде поставки товара были направлены на улучшение финансового состояния должника не представлено.

Напротив, поставленный ООО НПО «Центр бетона» товар реализовывался должником со средней наценкой 5,27 процентов (минимальная наценка), что было недостаточно для ведения безубыточной деятельности, а также для исполнения обязательств перед кредиторами.

В то время как до совершения спорных сделок имущество Общества (также денежные средства, переданные в займ) позволяло произвести погашение обязательств перед кредиторами в полном объеме, в том числе за счет средств, полученных от продажи квартир.

Однако, ФИО2, являющийся в тот период руководителем должника, вместо исполнения обязательств должника перед кредиторами в условиях прекращения производственной деятельности передает денежные средства и имущество должника в подконтрольную ему организацию.

Кроме того, полученные должником от реализации товара денежные средства направлялись в ООО НПО «Центр бетона» или контрагентам                           ООО НПО «Центр бетона». Данные обстоятельства не опровергнуты надлежащими доказательствами.

Таким образом, в результате заключения Обществом, под руководством ФИО2,  сделок по договору займа,  договору аренды от 31.12.2018, а также по продаже производственного оборудования (емкостей для хранения бетона, пресса лабораторный П-125) привело к утрате Обществом основных средств, невозможности исполнения обязательств перед кредиторами и последующему банкротству Общества.  

Именно действия ФИО2 по отчуждению активов Общества повлекли утрату возможности полного погашения требований кредиторов, что подтверждает наличие причинно-следственной связи между действиями контролирующего должника лица ФИО2 и наступлением объективного банкротства.

В нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательств обратного ФИО2 в материалы дела не представлено. 

Утверждение заявителя жалобы о возмездности сделок – оплата в виде продукции, не принимается судом во внимание, поскольку продукция подлежала реализации с наименьшей наценкой и с затратой ресурсов и разницей во времени. Между тем, были выведены реальные активы, в том числе в виде денежных средств и имущества, что позволило бы погасить кредиторскую задолженность. Кроме того, в деле отсутствуют бесспорные доказательства, свидетельствующие о погашении кредиторской задолженности от средств, полученных от реализации товара, переданного в счет оплаты займа, аренды и основных средств.  

В дело не представлено допустимых и надлежащих доказательств, свидетельствующих об экономической целесообразности совершения данных сделок (передача денежных средств с займ и имущества, а в качестве оплаты получение именно продукции) – получение от них прибыли, позволяющих погасить кредиторскую задолженность без последующего банкротства общества. 

При этом из пояснений ФИО2 следует, что заключение займа с                   ООО НПО «Центр бетона»  было непосредственно инициировано наличием  конфликта с другим собственником Общества. Следовательно, указанное также непосредственно подтверждает факт совершения спорной сделки в отсутствие какой-либо экономической целесообразности для коммерческой организации – получения прибыли.

Таким образом, возникновение задолженности перед конкурсными кредиторами, обусловлено исключительно наличием недобросовестных действий ФИО2, чья деятельность привела к невозможности исполнения обязательств Обществом и банкротству, в связи с чем суд первой инстанции правомерно привлек ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Между тем, суд апелляционной инстанции отмечает, что родство ФИО13 с ФИО3 (брат и сестра), ФИО13 с ФИО5 (общий ребенок), свидетельствует о заинтересованности (аффилированности) должника (его собственника и руководителя ФИО13) и ФИО3, ФИО5, однако с учетом разъяснений абзаца 4 пункта 4 Постановления № 53 данное родство не является безусловным основанием для привлечения ФИО3 и ФИО5, а также организацией, в которой они являлись руководителями и собственником, к субсидиарной ответственности, поскольку лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов управления должника. Наличие признаков аффилированности (заинтересованности) юридических (физических) лиц не является безусловным основанием для признания его контролирующим лицом по отношению к должнику по смыслу Закона о банкротстве. Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

В рассматриваемом случае, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доказательств наличия у  ООО НПО «Центр Бетона», ФИО3 и ФИО5 возможности оказывать влияние на деятельность Общества, равно как доказательств того, что данные лица были инициаторами сделок и (или)  принуждали должника к заключению заведомо невыгодных для него сделок, имели право давать Обществу обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия должника. 

Напротив, ООО НПО «Центр Бетона» было создано непосредственно                ФИО2, который являлся его собственником в спорный период. Он же являлся одним из собственников и непосредственным руководителем должника.

В данном случае именно ФИО13, как руководитель должника и собственник ООО НПО «Центр Бетона» был инициатором спорных действий (сделок) и являлся конечными выгодоприобретателем от сделок. 

Более того, ФИО9 в спорный период не являлась ни участником, ни руководителем ООО НПО «Центр Бетона».

Материалы дела не содержат доказательств извлечения                                        именно ООО НПО «Центр Бетона», ФИО3 и ФИО5 существенной выгоды из совершенных сделок. При этом доказательства вовлеченности указанных ответчиков в процесс управления должником, равно как и возможность в самостоятельном порядке давать должнику (контролирующим его лицам) обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия не представлены. Тот факт, что ООО НПО «Центр Бетона» в лице руководителя ФИО3 имеющее статус стороны по сделкам, являлось именно инициатором по спорным сделкам должника, материалами дела не подтвержден. В период совершения сделок ФИО2 являлся конечным бенефициаром – собственником и руководителем Общества и собственником              ООО НПО «Центр Бетона». 

При изложенных обстоятельствах ООО НПО «Центр Бетона», ФИО3 и ФИО5 не являются контролирующими должника лицами, в связи с чем основания для  привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствуют.                          

Доводы ФИО2 о недоказанности конкурсным управляющим всей совокупности условий для привлечения его к субсидиарной ответственности, судом апелляционной инстанции не принимаются, поскольку по своей сути свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными судами по делу фактическими обстоятельствами и оценкой доказательственной базы. 

Вопреки позиции заявителей жалоб именно директор несет ответственность за деятельность общества в тот период, когда он фактически осуществлял руководство им. Нормами действующего законодательства на руководителя возложена обязанность по своевременной уплате обязательных платежей в бюджет и обеспечению соблюдения возглавляемой организацией налогового законодательства, а также по надлежащему исполнению обязательств перед контрагентами. Директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно, независимо от решений коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников) (пункт 7 Постановления № 62). 

Довод ФИО2 о том, что он предпринимал меры в целях предупреждения банкротства Общества, в том числе взыскивал дебиторскую задолженность и вносил личные денежные средства для поддержания нормальной финансово-хозяйственной деятельности предприятия, оплаты текущих обязательств, не опровергают наличие причинно-следственной связи между совершением должником сделок по договору займа,  договору аренды от 31.12.2018, а также по продаже производственного оборудования (емкостей для хранения бетона, пресса лабораторный П-125) и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами, а также последующему банкротству Общества. 

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает, что денежных средств, перечисленных в пользу подконтрольного ФИО2 юридического лица было достаточно, чтобы полностью рассчитаться с независимыми кредиторами и исключить признаки банкротства должника, в связи с чем указанные сделки явились достаточной причиной банкротства Общества.

Ссылка заявителей на отсутствие в материалах дела письменного анализа сделок с экономическим обоснованием их негативного влияния на результаты хозяйственной деятельности должника опровергается имеющимся в материалах электронного дела заключения о наличии или отсутствии оснований для оспаривания сделок должника от 22.12.2020, из которого следует, что конкурсным управляющим проведен анализ сделок должника, в том числе сделок, совершение которых поставлено в вину ФИО2

Иные доводы рассмотрены судом апелляционной инстанции и отклонены по ранее изложенным мотивам.

В части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также в части отказа в удовлетворении заявленных требований конкурсного управляющего, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, считает их обоснованными и правомерными, согласующимися с представленными в дело доказательствами. 

При этом суд апелляционной инстанции счел необоснованными выводы суда первой инстанции лишь в части привлечения к субсидиарной ответственности ООО НПО «Центр Бетона» и ФИО3 по изложенным выше мотивам.

На основании пункта 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционных жалоб вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции в части или полностью и принять по делу новый судебный акт.

Таким образом, определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии  от 24.07.2023 по делу № А79-2579/2020 подлежит отмене в части привлечения ФИО3 и ООО «Центр Бетона» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пунктов 3 и 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная жалоба ФИО3 (просила отказать в привлечении к субсидиарной ответственности всех ответчиков) подлежит удовлетворению частично, апелляционная жалоба ООО «Центр Бетона» (просило отказать в привлечении к субсидиарной ответственности в отношении себя) подлежит удовлетворению в полном объеме. 

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии  от 24.07.2023 по делу № А79-2579/2020 отменить в части привлечения ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Центр Бетона» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, апелляционную жалобу ФИО3 удовлетворить частично, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Центр Бетона» удовлетворить.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Новопласт» ФИО4 о привлечении ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Научно-производственное объединение «Центр Бетона» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с указанных лиц в солидарном порядке                9 659 177 руб. 55 коп. отказать.

В остальной части определение Арбитражного суда Чувашской Республики-Чувашии от 24.07.2023 по делу № А79-2579/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2  - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

Е.Н. Беляков

Д.В. Сарри