ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и  

обоснованности определения 

11АП-11569/2024, 11АП-11580/2024, 11АП-11578/2024, 11АП-11578/2024, 

11АП-11588/2024, 11АП-11574/2024, 11АП-11584/2024

Дело № А65-19820/2021

г. Самара

16 октября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 10.10.2024.  Постановление в полном объеме изготовлено 16.10.2024.  

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего  

судьи Бессмертной О.А., судей Александрова А.И., Поповой Г.О.,  

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания  

ФИО1, 

при участии в судебном заседании с использованием системы вебконференц-связи  

(онлайн-заседание): конкурсный управляющий ФИО2 - лично, паспорт;  

представитель собрания кредиторов ООО «Барсил» ФИО3 - лично, паспорт, 

при участии в судебном заседании: 

от ФИО4 - представитель ФИО5, по доверенности от 02.09.2022,  от ФИО6 - представитель ФИО7, по доверенности от 13.06.2023,  

от ФИО8 – представитель ФИО9, по доверенности от 13.06.2023,  

от ИП ФИО10 – представитель ФИО11, по доверенности от  

28.09.2023, рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале № 2, 

апелляционную жалобу ФИО12,  апелляционную жалобу ФИО13,  

апелляционную жалобу ФИО8, 

апелляционную жалобу ФИО6,   апелляционную жалобу ФИО4,  

апелляционную жалобу ФИО10,   апелляционную жалобу ФИО14  

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.06.2024 о  

привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 

по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Барсил» (ИНН 

<

***>,  

ОГРН 

<

***>), 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.12.2021 заявление  ООО "Управляющая компания "Технополис "Новая Тура" признано обоснованным и в  отношении ООО "Барсил" введена процедура банкротства - наблюдение. Временным  управляющим утвержден ФИО2.  

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.04.2022 общество с  ограниченной ответственностью «БАРСИЛ» признано несостоятельным (банкротом),  конкурсным управляющим утвержден ФИО2.  

В Арбитражный суд Республики Татарстан 26.07.2022 поступило заявление ИП  ФИО15, ФИО16, ИП ФИО17 Кыонга, ФИО18, ФИО19,  ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24,  ФИО25, ФИО26, ИП ФИО27, ФИО28, ФИО29, о  привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «БАРСИЛ»  ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО10, ФИО8,  ФИО4, ФИО6.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.08.2022 заявление  принято к производству, назначено судебное заседание по его рассмотрению.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.09.2022 к участию  в деле в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно  предмета спора, в порядке статьи 50 АПК РФ привлечен финансовый управляющий  ФИО4 ФИО30.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.03.2024 к участию  в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования  относительно предмета спора, в порядке статьи 51 АПК РФ привлечен финансовый  управляющий ФИО6 ФИО31.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.06.2024 признано  доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц  ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО10, ФИО8,  ФИО4, ФИО6 к субсидиарной  ответственности по обязательствам ООО «Барсил», приостановлено производство по  заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности контролирующих  должника лиц до окончания расчетов с кредиторами.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО12  обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в  которой просит отменить определение суда первой инстанции, принять новый судебный  акт, отказать в удовлетворении заявления в полном объеме.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.08.2024  апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на  17.09.2024.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО13  обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в  которой просит отменить определение суда первой инстанции удовлетворения заявления  и признания доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности ФИО13 за невозможность полного погашения требований  кредиторов должника в размере 182 456 117 руб., в части квалификации судом действий  ФИО13 о раскрытии суду и кредиторам фактического выгодоприобретателя  (ФИО4.) по сделкам заключаемым ООО «БАРСИЛ», в период, когда он был  руководителем ООО «БАРСИЛ», в качестве попытки освободить от ответственности  других контролирующих ООО «БАРСИЛ» лиц, возложив все бремя субсидиарной  ответственности на ФИО4, в части вывода суда о том, что в рассматриваемом  случае оснований для уменьшения размера субсидиарной ответственности ФИО13, как контролирующего должника лица судом не установлено, в части отказа в  удовлетворении ходатайства ФИО13 об истребовании от АО «Альфа-Банк», АО  «РАЙФФАЙЗЕНБАНК», ОАО «РЖД», АО «Авиакомпания «Сибирь», сведений,  подтверждающих, по его мнению, доводы об отсутствии у него контроля за расчетными  счетами Должника и отсутствии влияния на деятельность Должника, в период  

осуществления полномочий руководителя, что приведет к увеличению процессуальных  сроков, отменить, в обжалуемой части принять по делу новый судебный акт.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.08.2024  апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на  17.09.2024.   

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО14 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с  апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции,  принять новый судебный акт, отказать в удовлетворении требований о привлечении  ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2024  апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на  10.10.2024.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО10  обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в  которой просит отменить определение суда первой инстанции, принять новый судебный  акт, отказать в удовлетворении требований о привлечении ФИО10 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2024  апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на  10.10.2024.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО6  обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в  которой просит отменить определение суда первой инстанции, принять новый судебный  акт, отказать в удовлетворении требований о привлечении ФИО6 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2024  апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на  10.10.2024.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО4  обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в  которой просит отменить определение суда первой инстанции, принять новый судебный  акт, отказать в удовлетворении требований о привлечении ФИО4 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2024  апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на  10.10.2024.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО8 обратился в  Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой  просит отменить определение суда первой инстанции, принять новый судебный акт,  отказать в удовлетворении заявления в полном объеме.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2024  апелляционная жалоба принята к производству. Назначено судебное заседание на  10.10.2024.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2024  рассмотрение апелляционных жалоб ФИО12 и ФИО13 отложено на  10.10.2024.  

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о  времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном  сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу:  www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).  

От ФИО10, ФИО4 поступили письменные пояснения, которые  приобщены к материалам дела в порядке ст. 81 АПК РФ.  

От конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционную жалобу,  который приобщен к материалам дела в порядке ст. 81 АПК РФ.  

От представителя собрания кредиторов ООО «Барсил» поступил отзыв на  апелляционную жалобу, который был приобщен к материалам дела в порядке ст. 262 АПК  РФ.  

В соответствии со статьей 153.2 АПК РФ судебное заседание проведено путем  использования системы веб-конференции при участии представителей сторон,  поддержавших свои доводы. Конкурсный управляющий ФИО2 и представитель  собрания кредиторов ООО «Барсил» ФИО3 не согласились с доводами  апелляционных жалоб, поддержали доводы, изложенные в отзывах, просили оставить  определение без изменения, жалобы – без удовлетворения.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и  месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения  информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской  Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих  представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалобы  рассматриваются в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.  

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в  соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой  инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов,  содержащихся в судебном акте, установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в  деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу  об отсутствии оснований для отмены или изменения судебного акта, принятого  арбитражным судом первой инстанции.  

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК  РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по  правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными  федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

Удовлетворяя заявление ИП ФИО15, ФИО16, ИП ФИО17  Кыонга, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ИП ФИО27, ФИО28, ФИО29, о привлечении к субсидиарной ответственности по  обязательствам ООО «БАРСИЛ» ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО6, суд первой инстанции руководствовался следующим.  

В рамках дела о банкротстве конкурсные кредиторы, уполномоченный орган,  работники должника (представитель работников должника) вправе обратиться с  заявлением о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренных статьями  61.11-61.13 названного закона, после включения соответствующих требований в реестр  требований кредиторов должника, в том числе в порядке, предусмотренном пунктом 4  статьи 142 Закона о банкротстве (пункты 1 и 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве) (пункт  27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых  вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности  при банкротстве" (далее – Постановление № 53)).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под  контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо,  имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению  признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом  

заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в  том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим  должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей  организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором  должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо  совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более  процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей  уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или  более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо  имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из  незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи  53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве).  

Арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом  по иным основаниям (п. 5 ст. 61.10 Закона о банкротстве).  

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации  контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно  масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов,  которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника  соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.  

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье  лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке  последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной  руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов  (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным  исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием  документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).  Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе  доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение  актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно  совершаются аналогичные сделки.  

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель,  извлекший существенные преимущества из такой системы организации  предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том  числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого  от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом  (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц  с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В  этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что  его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным  экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными  экономическими причинами (п. 7 Постановления Пленума ВС РФ № 53 от 21.12.2017).  

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими  разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ все представленные  доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, арбитражный апелляционный  суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции,  заявителем по делу о банкротстве должника выступает ООО «УК «Технополис «Новая  Тура». Требования кредитора, включенные в третью очередь реестра требований  кредиторовдДолжника, составляют 190 056 511 рублей, в то время как все реестровые  требования третьей очереди составляют 198 940 356 рублей.  

Таким образом, требования ООО «УК «Технополис «Новая Тура» составляют 95,53  

% от всей задолженности третьей очереди, включенной в реестр требований кредиторов  Должника.  

Указанные требования заявителя по делу возникли на основании следующих  судебных актов.  

Решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.12.2020 по делу № А6518642/2020, оставленное без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 15.02.2021, которым суд решил «взыскать с Общества с  ограниченной ответственностью «БАРСИЛ», г. Зеленодольск, (ОГРН 

<

***>,  ИНН 

<

***>), в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Управляющая  компания «Технополис «Новая Тура», г. Казань, (ОГРН 

<

***>, ИНН  

<

***>), долг за период с 01.03.2020 по 27.03.2020 в сумме 4 407 753 (четыре  миллиона четыреста семь тысяч семьсот пятьдесят три) рубля 98 копеек, пени за период с  06.03.2020 по 02.12.2020 в сумме 1 587 604 (один миллион пятьсот восемьдесят семь  тысяч шестьсот четыре) рубля 96 копеек, а также судебные расходы по государственной  пошлине в сумме 49 759 (сорок девять тысяч семьсот пятьдесят девять) рублей».  

Решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.07.2021 по делу № А657100/2021, оставленное без изменения Постановлением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 12.10.2021, которым суд решил: «Установить размер обязательств  общества с ограниченной ответственностью "БАРСИЛ", г. Зеленодольск (ОГРН  

<

***>, ИНН 

<

***>) перед обществом с ограниченной ответственностью  "Управляющая компания "Технополис "Новая Тура", г.Казань (ОГРН 

<

***>,  ИНН 

<

***>) по арендной плате по договорам аренды № 9 от 01.11.2019, № 8-КДА от  20.12.2018 в соответствии с условиями дополнительного соглашения от 20.06.2020 к  договору № 9 от 01.11.2019 и дополнительного соглашения от 20.06.2020 к договору № 8- КДА от 20.12.2018 в сумме 71 503 146 руб. 46 коп., в том числе:  

- по договору аренды № 9 от 01.11.2019 в размере 68 251 808 руб. 87 коп., в т. ч.  НДС;  

- по договору аренды № 8-КДА от 20.12.2018 в размере в размере 3 251 337 руб. 59  коп., в т.ч. НДС за период с 28.03.2020 по 15.07.2020.  

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью "БАРСИЛ", г.  Зеленодольск (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в пользу общества с  ограниченной ответственностью "Управляющая компания "Технополис "Новая Тура",  г.Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) задолженность в сумме 71 503 146  (семьдесят один миллион пятьсот три тысячи сто сорок шесть) руб. 46 коп., неустойку в  сумме 113 346 521 (сто тринадцать миллионов триста сорок шесть тысяч пятьсот двадцать  один) руб. 98 коп., начисление неустойки осуществлять с 23.04.2021 в размере 0,6% за  каждый день просрочки от суммы долга 71 503 146 руб. 46 коп. по день фактической  уплаты долга, расходы по уплате государственной пошлины в сумме 200 000 (двести  тысяч) руб.».  

Согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, по смыслу абзаца тридцать  шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О  некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О  несостоятельности (банкротстве)" наличие у должника на определенную дату  просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено  в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период  (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от  12.02.2018 N 305-ЭС17- 11710(3)).  

Суд первой инстанции пришел к выводу, что трехлетний период, предшествующий  возникновению признаков банкротства должника, следует считать с ранней даты  возникновения задолженности по обязательствам должника перед заявителем по делу, то  есть от 01 марта 2020 года (дата, установленная решением Арбитражного суда  Республики Татарстан от 09.12.2020 по делу № А65-18642/2020, как дата начала  

просрочки уплаты должником арендных платежей) до 01 марта 2017 г. (трехлетний  период, предшествующий возникновению признаков банкротства, определяемый согласно  пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).  

Судом первой инстанции установлено, что в трехлетний период времени до даты  возникновения признаков банкротства, а также после их возникновения и до принятия  арбитражным судом заявления о признании должника банкротом контролирующими  должника лицами по вышеизложенным основаниям являлись:  

- ФИО13 (генеральный директор должника в период  21.06.2019 по 08.02.2021),  

- ФИО14 (единственный участник должника с  08.04.2021 по 27.04.2022 и генеральный директор должника в период с 22.04.2021 по  27.04.2022);  

- ФИО12 (единственный участник должника в период с  29.08.2016 по 07.08.2021),  

- ФИО10 (генеральный директор должника с 09.02.2021 по  21.04.2021).  

Вопреки доводам апеллянтов суд первой инстанции правомерно отнес ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО10 к контролирующим должника  лицам.  

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что к числу  контролирующих должника лиц должны быть отнесены ФИО8, ФИО4 и ФИО6 в силу нижеследующего.  

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве  предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является  контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2  ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите  конкуренции", статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и  ограничении монополистической деятельности на товарных рынках") вправе  распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо  имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим  собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя  должника.  

Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается  контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами (абзац 3 пункта 5  Постановления N 53).  

Аффилированные лица - физические и юридические лица, способные оказывать  влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих  предпринимательскую деятельность;  

аффилированными лицами юридического лица являются: 

член его Совета директоров (наблюдательного совета) или иного коллегиального  органа управления, член его коллегиального исполнительного органа, а также лицо,  осуществляющее полномочия его единоличного исполнительного органа;  

лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное  юридическое лицо;  

лица, которые имеют право распоряжаться более чем 20 процентами общего  количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный  или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица (статья 4 Закона  РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической  деятельности на товарных рынках").  

Группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц,  соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:  

1) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и  физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое  

юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе  (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями,  полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более  чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие  акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества  (товарищества, хозяйственного партнерства);  

2) юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного  органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;  

3) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и  физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое  юридическое лицо на основании учредительных документов этого хозяйственного  общества (товарищества, хозяйственного партнерства) или заключенного с этим  хозяйственным обществом (товариществом, хозяйственным партнерством) договора  вправе давать этому хозяйственному обществу (товариществу, хозяйственному  партнерству) обязательные для исполнения указания;  

4) юридические лица, в которых более чем пятьдесят процентов количественного  состава коллегиального исполнительного органа и (или) совета директоров  (наблюдательного совета, совета фонда) составляют одни и те же физические лица;  

5) хозяйственное общество (хозяйственное партнерство) и физическое лицо или  юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого  юридического лица назначен или избран единоличный исполнительный орган этого  хозяйственного общества (хозяйственного партнерства);  

6) хозяйственное общество и физическое лицо или юридическое лицо, если по  предложению такого физического лица или такого юридического лица избрано более чем  пятьдесят процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа  либо совета директоров (наблюдательного совета) этого хозяйственного общества;  

7) физическое лицо, его супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том  числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры;  

8) лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей  части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с  любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей  части признаку;  

9) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство),  физические лица и (или) юридические лица, которые по какому-либо из указанных в  пунктах 1 - 8 настоящей части признаков входят в группу лиц, если такие лица в силу  своего совместного участия в этом хозяйственном обществе (товариществе,  хозяйственном партнерстве) или в соответствии с полномочиями, полученными от других  лиц, имеют более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на  голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного  общества (товарищества, хозяйственного партнерства) (пункт 1 стать 9 Федерального  закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции").  

Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской  Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта  общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение  аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе  компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных  механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О  конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не  исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура  корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального  критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие  решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.03.2022 по делу № А40-  

191818/2021 ООО «Сила Посуды», ООО «БАРСИЛ», ООО «УИЛЛ», ФИО4 признаны аффилированными лицами. Указанное определение вступило в  законную силу (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда № 09АП- 21776/2022 от 31.05.2022).  

ФИО6 является сыном ФИО4.  

Данное обстоятельство подтверждается, в частности, тем, что ФИО6  зарегистрирован по адресу 

<

...> (паспорт  ФИО6 с указанием места регистрации имеется в материалах дела, кроме того, при  заявлении И.Д. Якушевым требований в рамках данного дела о банкротстве данный адрес  был указан в заявлении ФИО6).  

Согласно определению Арбитражного суда г. Москвы от 12.02.2021 по делу №  А40-78435/18 о признании недействительным брачного договора ФИО4 с его  супругой, квартира, расположенная по адресу 

<

...>, в которой зарегистрирован ФИО6, принадлежит ФИО4 на праве  собственности. Таким образом, ФИО6 зарегистрирован в квартире, принадлежащей  на праве собственности его отцу ФИО4.  

То обстоятельство, что ФИО37  являются отцом и сыном, устанавливалось и в рамках настоящего дела (постановление  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда № 11АП-10657/2022 от 01.09.2022).  

Таким образом, судебная коллегия поддерживает вывод суда первой инстанции о  том, что ФИО6 является лицом, входящим в одну группу лиц с ФИО4 и  ООО «БАРСИЛ» по признаку наличия родственной связи между И.Д и Д.Л. Якушевыми.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан по настоящему делу от  16.02.2023, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 07.06.2023 и постановлением Арбитражного суда Поволжского  округа от 12.09.2023, были признаны недействительными сделками платежи,  совершенные Должником в пользу ФИО6 с назначением платежа  «оплата по договору № 23-09/20/1 от 23.09.2020 за предоставление займа под 7%  годовых» в общем размере 38 696 000 рублей за период с 23.09.2020 по 15.12.2020.  

ФИО8 является единственным участником (с 30.11.2020) и  директором ООО «Сила Посуды» (с 12.12.2019), а также единственным участником (с  08.09.2014 и до ликвидации) и генеральным директором (с 19.04.2021 до ликвидации)  ООО «Брокерский дом «Ханский» (ИНН 

<

***>), ликвидированного 09.12.2021.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.02.2023 по делу №  А65-19820-2021, оставленным без изменения Постановлением Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда от 30.08.2023, были признаны недействительными  сделками платежи, совершенные ООО «БАРСИЛ» в пользу ООО «Сила Посуды» с  назначением платежа «оплата по договору № 23-09/20/2 от 23.09.2020 за предоставление  займа под 8% годовых» в общем размере 14 373 000 рублей за период с 23.09.2020 по  16.11.2020.  

Таким образом, судами установлено, что ФИО6 являлся  выгодоприобретателем по сделкам по выводу активов должника, равно как и ФИО8  являлся участником схемы по выводу активов должника на подконтрольную ФИО8 компанию.  

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе  недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим  (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).  

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо,  извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в  виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы  действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу  добросовестности.  

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье  

лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке  последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной  руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов  (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным  исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием  документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).  Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе  доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение  актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно  совершаются аналогичные сделки.  

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель,  извлекший существенные преимущества из такой системы организации  предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том  числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого  от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом  (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц  с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В  этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что  его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным  экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными  экономическими причинами.  

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим (пункт 7  Постановления N 53).  

В силу вышеизложенного, руководствуясь абзацем 3 пункта 5, пунктом 7  Постановления № 53, суд первой инстанции пришел к выводу, что к числу  контролирующих должника лиц следует отнести ФИО4,  ФИО6, ФИО8, ФИО33, ФИО10, ФИО12,  ФИО14 – как аффилированных между собой по  признаку вхождения в одну группу лиц (далее все упомянутые именуются – Группа лиц).  

Апелляционные жалобы в указанной части необоснованны. 

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в  связи с чем, возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность  осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного  лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава  правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя  вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя  вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (ст. 65 АПК РФ).  

Согласно п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо,  вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить  требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его  вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое  лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало  согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах  должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права  кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще  большего ущерба интересам кредиторов.  

В силу норм п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом,  привлекаемым к субсидиарной ответственности.  

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий  контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими  вреда должнику и его кредиторам презюмируется.  

Конкурсный управляющий либо кредиторы не обязаны доказывать их вину как в  

силу общих принципов гражданско-правовой ответственности (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064  ГК РФ), так и специальных положений законодательства о банкротстве.  

Из разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления N 53, следует, что под  действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать  такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства  должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.  

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего  лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между  названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться,  в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов  добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение  сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения  явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат  деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой  организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая  нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его  кредиторам, и т.д.  

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и  иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой  банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция),  которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного  финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду  надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под  влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших  возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного  банкротства.  

Как установлено вступившими в законную силу судебными актами, вынесенными  по обособленным спорам в рамках настоящего дела о банкротстве, указанной группой лиц  в преддверии банкротства должника осуществлялся вывод денежных должника по  следующим сделкам:  

1) определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.02.2023 по делу   № А65-19820/2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда от 30.08.2023 и постановление Арбитражного суда  Поволжского округа от 04.12.2023, были признаны недействительными с применением  последствий недействительности сделки должника в пользу ООО «Сила Посуды», в  результате которых период с 23.09.2020 по 16.11.2020 в пользу ООО «Сила Посуды» были  выведены денежные средства Должника в общем размере 14 373 000 рублей.  

В период совершения указанных сделок единственным участником и генеральным  директором ООО «Сила Посуды» являлся ФИО8. В период совершения  сделок по выводу средств генеральным директором должника являлся ФИО13;  

2) определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.01.2023 по делу   № А65-19820/2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда от 18.09.2023 и постановлением Арбитражного суда  Поволжского округа от 18.12.2023, были признаны недействительными с применением  последствий недействительности сделки должника в пользу ООО «УИЛЛ», в результате  которых период с 18.09.2018 по 25.02.2021 в пользу ООО «УИЛЛ» были выведены  денежные средства должника в общем размере 73 186 763 рубля.  

Директором Должника в период вывода средств являлся, в том числе и ФИО34  

Владимир Леонидович. Единственным участником и директором (до 11.04.2019) ООО  «УИЛЛ» являлся ФИО4.  

ООО «УИЛЛ» являлся членом Группы лиц вместе с ООО «Сила Посуды» и ООО  «БАРСИЛ» и фактически перераспределение денежных потоков внутри группы лиц, о чем  прямо указано в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от  01.09.2022 по делу № А65-19820/2021, оставившим без изменения определение  Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.06.2022, которым ООО «Сила Посуды»  было отказано во включении требований в реестр требований кредиторов должника.  

При этом суды обеих инстанций отметили следующее: «Суд апелляционной  инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции, поскольку вышеизложенное  позволяет прийти к выводу о том, что происходило  внутригрупповое перераспределение денежных средств, следовательно, основания для  включения требования кредитора в реестр требований кредиторов должника  отсутствуют»;  

3) определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.02.2023 по делу   № А65-19820/2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда от 07.06.2023 и постановлением Арбитражного суда  Поволжского округа от 12.09.2023, были признаны недействительными с применением  последствий недействительности сделки должника в пользу ФИО6,  в результате которых в период с 23.09.2020 по 15.12.2020 в пользу И.Д. Якушевы были  выведены денежные средства должника в общем размере 38 696 000 рублей.  

Директором должника в период вывода средств являлся ФИО13;  

4) определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.12.2022 по делу   № А65-19820/2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда от 27.03.2023 и постановлением Арбитражного суда  Поволжского округа от 18.07.2023 были признаны недействительными следующие сделки  должника в пользу ООО «Фрегат 777»:  

- оплата по договору № 1018 от 15.10.2018 за оказание услуг, мытье фасадов за  период с 30.10.2018 по 07.11.2018 в общей сумме 1 720 500 руб.;  

- оплата по договору № 18-11 от 01.11.2018. за оказание услуг, антиобледенение  кровли за период с 07.11.2018 г. по 09.11.2018 в общей сумме 938 600 руб.;  

- оплата по договору № 0219 от 25.02.2019 за оказание услуг, мытье фасадов за  период с 01.04.2019 по 09.04.2019 в общей сумме 1 722 918 руб.;  

- оплата по договору № 1019 от 01.10.2019. за оказание услуг, мытье фасадов за  период с 02.10.2019 по 08.10.2019 в общей сумме 1 722 918 руб.;  

- оплата по договору № 19-11 от 01.11.2019 за оказание услуг, антиобледенение  кровли за период с 01.11.2019 по 21.11.2019 в общей сумме 938 600 руб.;  

- оплата по договору № 0120 от 22.01.2020 за оказание услуг, мытье фасадов за  период с 22.01.2020 по 23.01.2020 в общей сумме 1 722 918 руб.;  

- оплата по договору № 0920 от 02.09.2020 предоплата 50% за оказание услуг,  мытье фасадов, оплата по договору № 0920 от 02.09.2020 оказание услуг, мытье фасадов  за период с 02.09.2020 по 18.09.2020 в общей сумме 1 653 900 руб.  

Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ООО  «Фрегат 777» в пользу Должника денежных средств в размере 10 420 354 руб.  

Директором должника в период перечислений ООО «Фрегат 777» денежных  средств являлся, в том числе, ФИО13. В ООО «Фрегат 777» с  05.08.2019 участником с долей 50% являлся ФИО4. В период с  15.03.2011 по 31.03.2016 директором ООО «Фрегат 777» являлся ФИО12;  

5) определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.06.2023 по делу   № А65-19820/2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда от 15.08.2023 и постановлением Арбитражного суда  

Поволжского округа от 03.11.2023, был признан недействительным договор займа   № 26/04-21 от 26.04.2021, заключенный между ООО «БАРСИЛ» и ФИО14, применены последствия недействительности сделки в виде  взыскания с ФИО14 в пользу ООО «БАРСИЛ» 39 233  000 рублей.  

Договор займа № 26/04-21 от 26.04.2021 по предоставлению займа в размере 39 233  000,00 руб. был заключен между должником в лице генерального директора ФИО14 (займодавцем) и гражданином ФИО14 как физическим лицом  (заемщиком).  

6) определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.07.2023 по делу   № А65-19820/2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда от 07.09.2023 и постановлением Арбитражного суда  Поволжского округа от 05.12.2023, с бывшего генерального директора и единственного  участника ООО «БАРСИЛ» ФИО14 судами взысканы причиненные должнику  убытки в размере 6 547 000 рублей.  

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное,  предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие  действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы  одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным  правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо  одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок  по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего  Федерального закона.  

В абзаце 6 п. 23 Постановления N 53 Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что  по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта  совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе  ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2  (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.  Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости  данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения  подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную  совокупность обстоятельств не подтверждают.  

Оценивая применительно к пункту 23 Постановления N 53 значимость и  убыточной совершенных действий и сделок, причинив вред должнику, суд первой  инстанции исходил из размера требований, включенных в реестр требований кредиторов  должника.  

Вступившими в законную силу судебными актами установлено, что группой лиц в  преддверии банкротства должника (в период «подозрительности») из активов должника в  пользу третьих лиц было выведено 175 909 117 рублей. Кроме того, действиями  руководителя должника ФИО14 причинены убытки в размере 6 547 000 рублей.  Установленный вступившими в законную силу судебными актами ущерб от действий  контролировавших должника лиц составил 182 456 117 рублей.  

Согласно отчету конкурсного управляющего о своей деятельности и результатах  конкурсного производства от 15.09.2023, включенные в третью очередь реестра  требований кредиторов должника, требования заявителя по делу в части основного долга,  составляют 75 122 384 рублей. Требования остальных кредиторов, включенные в третью  очередь реестра требований кредиторов, составляют всего 8 109 175 рублей. Требования  всех кредиторов в части основного долга, включенные в третью очередь реестра  требований кредиторов должника, составляют 83 231 559 рублей.  

Сопоставив указанные цифры, суд первой инстанции пришел к выводу, что  осуществленный в период подозрительности вывод денежных средств должника в размере  175 909 117 рублей создал невозможность погашения задолженности перед ООО «УК  «Технополис «Новая Тура» в размере 75 122 384 рублей основного долга, что и явилось  

причиной объективного банкротства.  

Материалами обособленного спора подтверждается, что задолженность по  указанным сделкам до настоящего времени не погашена.  

Ссылка ФИО4 на то, что налоговый орган подтвердил наличие агентских  отношений между ООО «УИЛЛ» и должником, судом первой инстанции отклонена как  несостоятельная.  

Из представленных в материалы дела документов следует, что налоговый орган  истребовал у ООО «УИЛЛ» первичные учетные документы в рамках проведения  камеральной налоговой проверки.  

По запросу ООО «УИЛЛ» передал те же самые документы, что и в рамках  настоящего обособленного спора. При этом каких-либо иных документов (в том числе  отчеты агеновы, информацию о сделках, заключенных должником, в результате оказания  агентских услуг и пр.) ООО «УИЛЛ» в налоговый орган не представляло.  

Налоговый орган в ходе проверки не устанавливал факт реальности  взаимоотношений между субъектами, а лишь ограничился формальным анализом,  представленных документов.  

Данный вывод суда полностью согласуется с правовой позицией, изложенной в п.  13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2016 по  вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и  применяемых в этих делах процедурах банкротства.  

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд  сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника  исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о  банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную  ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с  руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ) (пункт 21 Постановления №  53).  

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК  РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут  субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях  квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть  учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на  реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание  соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не  доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких  контролирующих лиц, аффилированных между собой.  

Принимая во внимание вышеизложенное, суд первой инстанции пришел к выводу,  что совместные действия ФИО13, ФИО6, ФИО8, ФИО4,  ФИО14 явились необходимой причиной объективного банкротства должника.  

Вопреки доводам апелляционных жалоб ответчиков оснований для переоценки  указанного вывода суда первой инстанции у коллегии судей не имеется.  

Материалами дела подтверждается, что действия указанных лиц фактически  свидетельствуют о направленности на ухудшение платежеспособности и искусственное  создание кредиторской задолженности, поскольку указанные лица были обязаны  предвидеть реальные последствия совершения в отношении аффиллированных им  компании убыточных и недействительных сделок.  

Причиненный вред выражен в выводе имеющихся у должника активов на ФИО6 и прямо подконтрольные группе лиц компании.  

Указанные действия контролирующих должника лиц привели к полной  невозможности удовлетворения требований кредиторов, в связи с чем, указанные лица  подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи  61.11 Закона о банкротстве.  

Отклоняя доводы апеллянта, коллегия судей исходит из того, что вышеизложенные  обстоятельства были учтены судом первой инстанции, в связи с чем суд пришел к  правильному выводу о том, что совместные действия ФИО13, ФИО6,  ФИО8, ФИО4, ФИО14 явились необходимой причиной  объективного банкротства должника.  

Действия указанных лиц свидетельствуют о направленности на ухудшение  платежеспособности и искусственное создание кредиторской задолженности, поскольку  указанные лица были обязаны предвидеть реальные последствия совершения в отношении  аффилированных им компании убыточных и недействительных сделок.  

Причиненный вред выражен в выводе имеющихся у должника активов на ФИО6 и прямо подконтрольные группе лиц компании.  

Указанные действия контролирующих должника лиц привели к полной  невозможности удовлетворения требований кредиторов, в связи с чем указанные  лица подлежали привлечению к субсидиарной ответственности по подпункту 1  пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Оценивая сделки должника с ООО «Брокерский дом Ханский», суд первой  инстанции пришел к следующим выводам.  

Участником ООО «Брокерский дом Ханский» с 08.09.2014 и до 09.12.2021 (дата  ликвидации ООО «Брокерский дом Ханский»), а также генеральным директором (с  19.04.2021 до ликвидации) являлся ФИО8.  

За период с 01.10.2019 – 30.09.2020 в пользу ООО «Брокерский дом Ханский»  должником было перечислено 5 840 000 руб.  

В основании платежей было указано: 

- оплата по договору № 1001_О от 01.10.19г за оборудование;  - оплата по договору № 1010 от 10.10.19 за оборудование;  

- оплата по договору № 02-09 от 02.09.2020 за оборудование;  - оплата по договору № 03-09_О от 03.09.2020;  

- оплата по договору № 0309 от 03.09.2020 за оборудование;  - оплата по договору № 0709 от 07.09.2020 за оборудование.  

Обращаясь с заявлением, кредиторы указывали на мнимость указанных операций,  поскольку из назначений платежа усматривается, что оплачивалась поставка  оборудования, в то время как основной вид деятельности ООО «Брокерский дом  Ханский» согласно выписке из ЕГРЮЛ - «64.99 Предоставление прочих финансовых  услуг, кроме услуг по страхованию и пенсионному обеспечению, не включенных в другие  группировки».  

ООО «Брокерский дом Ханский» контролировался ФИО8, который, по  мнению заявителей, являлся единственным работником ООО «Брокерский дом Ханский».  Ответчиками не были представлены ни сами договоры поставки оборудования, ни какие-либо доказательства того, куда это оборудование было передано после его поставки, у  кого находится на данный момент, поскольку согласно данным инвентаризации,  проведенной арбитражным управляющим должника, на данный момент оборудование у  должника отсутствует.  

На указанные обстоятельства заявители ссылались при подаче заявления, тем не  менее ни руководивший должником в период заключения договоров ФИО13, ни  последующие руководители должника, которые должны были принять документацию и  оборудование при вступлении в должность, никаких договоров приобретения, иной  документации или доводов, опровергающих доводы заявителей, в материалы дела не  представили.  

Судом первой инстанции установлено отсутствие каких-либо доказательств  наличия у должника поставленного ООО «Брокерский дом Ханский» оборудования, в  частности, отсутствуют: упомянутые в обосновании платежей договоры поставки  оборудования; акты приема-передачи оборудования от ООО «Брокерский дом Ханский» в  адрес должника; какие-либо доказательства постановки оборудования на баланс  

должника; доказательства физического наличия оборудования по месту нахождения  должника, доказательства хранения и (или) использования оборудования; доказательства  того, кому и на каком правовом основании оборудование было передано должником  (поскольку на данный момент оборудование отсутствует); доказательства поступления  платежей за оборудование, если оно было впоследствии реализовано должником.  

В порядке ст. 65 АПК РФ ответчиками не представлены доказательства того, что  сделки поставки оборудования ООО «Брокерский дом Ханский» в пользу должника не  являлись мнимыми.  

Доводы апелляционной жалобы ФИО8 подлежат отклонению, поскольку  опровергаются материалами дела.  

Так, судом первой инстанции было установлено, что ФИО8 являлся  участником схемы по выводу активов должника на подконтрольную ФИО8  компанию без предоставления должнику какого-либо встречного предоставления.  

Довод апелляционной жалобы о том, что ФИО8 не извлек никакой личной  выгоды от получения ООО «Сила Посуды» денежных средств должника, не может быть  принят во внимание.  

Согласно п. 1 ст. 50 ГК РФ коммерческими организациями являются юридические  лица, преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели.  

Согласно п. 2 ст. 50 и п. 1 ст. 65.1, ст.ст. 66,67 ГК РФ хозяйственные общества  относятся к коммерческим корпоративным организациям (корпорациям), право  распределения прибыли от деятельности которых принадлежит их участникам.  

Таким образом, ФИО8 в силу своего корпоративного статуса (участника и  единоличного исполнительного органа) являлся заинтересованным лицом в получении его  корпорацией денежных средств должника.  

Со стороны должника указанные сделки подписывались ФИО13  Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе  недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим  (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).  

В силу вышеизложенного какие-либо правовые основания для удовлетворения  апелляционной жалобы ФИО8 отсутствуют.  

Возражая против удовлетворения требований в суде первой инстанции, ФИО13 указывал, что выгодоприобретателем по этим сделкам являлся ФИО4, и он же  определял условия поставок.  

Проводившаяся в период с 15.04.2022 по 14.07.2022 инвентаризация имущества  должника, результаты которой отражены в инвентаризационной описи основных средств   № 1 от 14.07.2022 и акте результатов инвентаризации имущества и финансовых  обязательств от 14.07.2022, наличие какого-либо оборудования на балансе должника не  выявила.  

Указанные обстоятельства позволили суду первой инстанции придти к выводу, что  ФИО13 осуществлял платежи в адрес ООО «Брокерский дом Ханский»,  аффилированного с должником, без какого-либо встречного предоставления со стороны  ООО «Брокерский дом Ханский», что повлекло причинение убытков должнику в сумме  осуществленных платежей, то есть в размере 5 840 000 рублей.  

Отклоняя довод ФИО12 о том, что он хоть и являлся единственным  участником должника в период с 29.08.2016 по 07.08.2021, тем не менее, какого-либо  участия в коммерческой деятельности должника не принимал, никаких сделок не  заключал, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.  

Как следует из п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве основанием для привлечения  ответственности может служить как действие, так и бездействие контролирующего  должника лица.  

Как уже отмечалось выше, из содержащихся в пункте 16 постановления Пленума   № 53, следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к  невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве)  

следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной  банкротства должника, то есть без которых объективное банкротство не наступило бы.  

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего  лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между  названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться,  в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов  добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение  сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения  явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат  деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой  организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая  нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его  кредиторам, и т.д.  

В Постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда № 11АП- 691/2023 от 27.03.2023 по настоящему делу судебная коллегия приняла во внимание  позицию арбитражного управляющего, выраженную в заключении о финансовом  состоянии должника (в разделе Анализ финансового состояния ООО «БАРСИЛ» на стр.  51), согласно которой «динамика изменения экономических показателей должника за  период c 01.01.2016 по 01.01.2021, характеризующих платежеспособность и финансовую  устойчивость предприятия, показывает, что ООО «БАРСИЛ» в течение всего  анализируемого периода не имело оборотных средств для ведения хозяйственной  деятельности и своевременного погашения срочных обязательств. В связи с чем баланс  предприятия имел неудовлетворительную структуру во всем проверяемом периоде, а  предприятие являлось неплатежеспособным, стоимости имущества было недостаточно  для исполнения денежных обязательств должника в полном объеме перед кредиторами.  

В соответствии с п. 1 ст. 70 Закона о банкротстве анализ финансового состояния  должника проводится в целях определения достаточности принадлежащего должнику  имущества для покрытия расходов в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату  вознаграждения арбитражным управляющим, а также в целях определения возможности  или невозможности восстановления платежеспособности должника в порядке и в сроки,  которые установлены настоящим Федеральным законом.  

Анализ финансового состояния должника проводится на основании документов,  определенных пунктом 4 Правил проведения арбитражным управляющим финансового  анализа, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от  25.06.2003 N 367.  

Суд первой инстанции принял во внимание, что анализ финансового состояния  является документом, имеющим правовое значение, на основании которого принимается  решение о введении соответствующей процедуры, применяемой в деле о банкротстве  должника.  

Согласно Анализу финансового состояния должника и находящимся в открытом  доступе данным бухгалтерских балансов должника за период 2016-2020 гг.,  ООО «БАРСИЛ» имело кредиторскую задолженность:  

за 2015 год в размере 110 733 тыс. руб.; за 2016 год в размере 125 982 тыс. руб.; за 2017 год в размере 148 698 тыс. руб.; за 2018 год в размере 146 025 тыс. руб.; за 2019 год в размере 132 113 тыс. руб.; за 2020 год в размере 189 633 тыс. руб. 

(указанные цифры кредиторской задолженности должника неоднократно  принимались во внимание судебными актами в рамках данного дела о банкротства, в том  

числе отражены в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда №  11АП-691/2023 от 27.03.2023).  

В соответствии со статьями 33, 46 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об  обществах с ограниченной ответственностью» к компетенции участников общества в т.ч.  относится: образование исполнительных органов общества и досрочное прекращение их  полномочий, утверждение годовых отчетов и годовой бухгалтерской (финансовой)  отчетности общества, принятие решений о распределении чистой прибыли общества  между участниками общества, о согласии на совершение крупных сделок. В силу чего  ФИО12, подписывая указанные документы, знал или должен был знать о  неудовлетворительной структуре баланса должника, о совершении сделок по выводу  активов должника на третьих лиц, имел возможность осуществить замену единоличного  исполнительного органа должника, обладал полномочиями привлечения лиц,  исполняющих функции единоличного исполнительного органа должника, к  ответственности в порядке статьи 53.1 ГК РФ и статьи 44 Федерального закона от  08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», имел  возможность, руководствуясь статьей 65.2 ГК РФ, оспаривать, действуя от имени  корпорации (пункт 1 статьи 182), совершенные ею сделки по основаниям,  предусмотренным статьей 174 ГК РФ.  

ФИО12, обязанный действовать добросовестно и разумно в интересах  корпорации, единственным участником которой он являлся, проигнорировал указанные  действия, тем самым своим бездействием способствуя возникновению ситуации  объективного банкротства должника.  

В связи с чем суд первой инстанции не нашел возможности для освобождения  ФИО12 от солидарной субсидиарной ответственности по долгам должника.  

Отклоняя доводы апелляционной жалобы ФИО12 о том, что «причиной  неплатежеспособности явилось снижение доходности от сдачи в аренду помещений в  связи с пандемией и введенными режимами ограничений», суд апелляционной инстанции  исходит из обстоятельств, ранее установленными вступившими в законную силу  судебными актами.  

Неудовлетворительная структура баланса не может быть квалифицирована как  нормальное явление для «развивающихся компаний» (к коим Должник, кстати, не  относился) или просто к компаниям (довод абзацев 7-9 стр. 12 апелляционной жалобы).  Отрицательная структура баланса, к тому же повторяющаяся в течение шести лет,  свидетельствует о «превышении совокупного размера обязательств над реальной  стоимостью активов», что, согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации,  является основным квалифицирующим признаком «объективного банкротства» (п. 4  Постановления № 53).  

Наличие отрицательной структуры баланса свидетельствует о наличии у должника  таких признаков как «несостоятельность», «неплатежеспособность» и «недостаточность  имущества» (согласно определениям этих понятий из статьи 2 Закона о банкротстве).  Наличие отрицательной структуры баланса порождает обязанность должника обратиться с  заявлением о своем банкротстве (ст. 9 Закона о банкротстве).  

Ссылки в апелляционной жалобе ФИО12 на судебные акты не могут быть  приняты во внимание, поскольку суды, основывали свои выводы на совершенно иных  фактических обстоятельствах.  

В связи с вышеизложенным оснований для удовлетворения апелляционной жалобы  ФИО12 не имеется.  

Отклоняя доводы ФИО13 о том, что он являлся лишь номинальным  руководителем, выполнявшим волю ФИО4 и назначенных им экономистов, а  также относительно роли ФИО14, суд первой инстанции пришел к следующим  выводам.  

Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не  осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель),  

например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании  доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно  выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных  полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица,  поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на  должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей  по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по  обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3  статьи 53 ГК РФ).  

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители  несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о  банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве,  солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1  статьи 61.12 Закона о банкротстве).  

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о  банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может  быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым  участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество  должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут  быть удовлетворены требования кредиторов.  

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности  номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию  информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и  компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).  

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального  руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном  объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была  уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064,  абзац первый статьи 1080 ГК РФ).  

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности  номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к  ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о  собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за  невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 ГК РФ,  пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с наличием статуса  контролирующего лица у номинальных и фактических членов органов должника (в том  числе участников корпораций, учредителей унитарных организаций), ликвидаторов и  членов ликвидационных комиссий, а также вопросы, касающиеся привлечения их к  субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о  банкротстве) (п. 6 Постановления N 53).  

Довод ФИО13 о том, что единственным выгодоприобретателем от вывода  активов являлся ФИО4 опровергается материалами дела и квалифицирован судом  первой инстанции как попытка освободить от ответственности других контролирующих  должника лиц, возложив все бремя субсидиарной ответственности на ФИО4, в  отношении которого возбуждено дело о банкротстве (дело № А40–78435/2018 в  Арбитражном суде города Москвы), в ходе которого введена процедура реализации  имущества гражданина.  

Оснований для переоценки указанных выводов суда первой инстанции судебной  коллегией не установлено. Апелляционная жалоба ФИО13 не подлежит  удовлетворению.  

Рассмотрев заявленные доводы в отношении ФИО14, суд первой  инстанции установил следующее.  

ФИО14 стал единственным участником должника 08.04.2021, а  единоличным исполнительным органом - 22.04.2021, то есть в период, когда должник уже  отвечал всем признакам банкротства, и приобретение контроля над должником было  лишено какого-либо экономического смысла.  

До получения 100% контроля над должником ФИО14, согласно данным  информационной системы СПАРК, никогда не занимал руководящих должностей и не  являлся участником ни в одном юридическом лице, то есть не имел управленческого  опыта и опыта ведения предпринимательской деятельности.  

ФИО14 согласно сведениям из информационной системы ГУ МВД по г.  Москве зарегистрирован по месту жительства в Архангельской области по адресу  Архангельская обл., Няндомский р-он, 

<

...> и имел  временную регистрацию по месту пребывания в г. Москве по адресу ул. Народного  Ополчения, д. 24, кв. 83.  

ФИО14 не имел регистрации по месту пребывания или по месту  жительства в Республике Татарстан, то есть по месту коммерческой деятельности  должника.  

ФИО14 отказался выполнить требование законодательства о банкротстве  и не передал арбитражному управляющему ООО «БАРСИЛ» документацию ни в  процедуре наблюдения, что повлекло привлечение его к административной  ответственности (имеется вступившее в законную силу решение Арбитражного суда  Республики Татарстан от 27.05.2022 по делу № А65-5650/2022), ни в конкурсном  производстве, в связи с чем судом было принято определение от 23.08.2023 о  принудительном истребовании документов от ФИО14  

Вместе с тем истребуемые документы продолжают находиться во владении  ФИО14 и контролирующих его лиц и передаются в суд частями в рамках  обособленных споров, возбужденных по заявлениям конкурсного управляющего в  отношении третьих лиц, что свидетельствует о целенаправленной и умышленной  непередаче документов в адрес конкурсного управляющего.  

В обособленном споре о признании недействительными платежей по договору  займа между должником и ФИО6 ФИО14 предоставил суду  недостоверную информацию о якобы погашении ФИО6 задолженности перед  ООО «БАРСИЛ». Факт недостоверности данной информации установлен судебными  актами, вступившими в законную силу (определение Арбитражного суда Республики  Татарстан от 16.02.2023 по настоящему делу, оставленное без изменения постановлением  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2023 и постановлением  Арбитражного суда Поволжского округа от 12.09.2023).  

Указанные действия свидетельствуют о номинальном статусе ФИО14,  поскольку принятие номинальным директором на себя неблагоприятных последствий  является одним из ключевых условий заранее достигнутых договоренностей с  фактическими руководителями (действительными участниками) корпорации (определение  Верховного Суда РФ от 23.01.2023 N 305-ЭС21-18249(2,3)).  

В силу вышеизложенного суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО14 являлся номинальным руководителем должника, действующим в интересах реальных  контролирующих должника лиц.  

По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут  субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о  банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве,  солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1  статьи 61.12 Закона о банкротстве) (п. 6 Постановления N 53).  

Согласно разъяснению Верховного Суда Российской Федерации, «смысл и  предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя)  состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных  последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений,  

влекущих несостоятельность организации.  

В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при  которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально  совершивших недобросовестное волеизъявление.  

При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых  руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия  как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного  поведения.  

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц  на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение  возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий,  повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для  погашения причиненного ими вреда.  

При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом  извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения» (определение Верховного  Суда Российской Федерации от 23 января 2023 года № 305-ЭС21-18249 (2, 3).  

В силу вышеизложенного суд апелляционной инстанции соглашается с указанным  выводом суда первой инстанции об отсутствии правовых основания для освобождения  ФИО14 от субсидиарной ответственности. Апелляционная жалоба  удовлетворению не подлежит.  

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО10 суд  первой инстанции пришел к следующим выводам.  

ФИО10 являлся руководителем должника с 09.02.2021 по 21.04.2021, когда  должник уже отвечал признакам банкротства.  

На должность руководителя должника ФИО10 был назначен ФИО12, являющимся единственным участником должника и членом группы лиц.  

Группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц,  соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:  

- юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного  органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;  

- хозяйственное общество (хозяйственное партнерство) и физическое лицо или  юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого  юридического лица назначен или избран единоличный исполнительный орган этого  хозяйственного общества (хозяйственного партнерства); (пункт 1 стать 9 Федерального  закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции").  

По указанным признакам бывший руководитель должника ФИО10  является членом указанной Группы лиц.  

Согласно данным информационной системы СПАРК, ФИО10 имел  аффилированность со следующими лицами:  

- ООО "КАВИАР БИОСИСТЕМ" (ИНН 

<

***>), участником которого с долей  37,5% с 15.06.2017 по дату ликвидации являлась ФИО35 (ИНН  

<

***>), являвшаяся супругой ФИО4, участником ООО "КАВИАР  БИОСИСТЕМ" с долей 50% также являлся ФИО12; ФИО10 являлся  руководителем (с 17.12.2018 по 22.04.2019) и ликвидатором ООО "КАВИАР  БИОСИСТЕМ" (с 23.04.2019 по 02.09.2019).  

- ООО "КУРОРТ-СОЧИ" (ИНН 

<

***>), участником которого со 100% долей  в период с 09.07.2020 по 13.08.2020 являлся ФИО10, выкупивший долю у  ФИО4, а руководителем ООО "КУРОРТ-СОЧИ" в период с 04.09.2017 по  13.08.2020 являлся ФИО8 (указанное обстоятельство установлено также  вступившим в законную силу Определением Арбитражного суда города Москвы от  10.03.2022 по делу № А40-191818/21-70-267Б).  

Таким образом, через ООО "КАВИАР БИОСИСТЕМ" и ООО "КУРОРТ-СОЧИ"  прослеживается аффилированность ФИО10 с ФИО35, ФИО4,  

ФИО12, ФИО8  

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК  РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут  субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях  квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть  учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на  реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание  соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не  доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких  контролирующих лиц, аффилированных между собой (пункт 22 Постановления N 53).  

В порядке статьи 65 АПК РФ ФИО10 не опровергнута презумпция того,  что его действия являются совместными действиями с другими контролирующими  должника лицами, в связи с чем суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО10 несет солидарную субсидиарную ответственность по долгам должника, поскольку в  силу п. 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве, действия всех контролирующих должника  лиц, пока не доказано иное, предполагаются совместными.  

Доводы апелляционной жалобы подлежат отклонению, исходя из установленной  судом первой инстанции аффилированности ФИО10 с другими  контролирующими должника лицами, суд обоснованно пришел к выводу, что ответчик  ФИО10 должен нести солидарную субсидиарную ответственность по долгам  должника на основании пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку действия  всех контролирующих должника лиц (пока не доказано иное) предполагаются  совместными.  

С учетом вышеизложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом  суда первой инстанции о том, что негативное воздействие на деятельность должника  ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО10, ФИО8,  ФИО4, ФИО6, действующих совместно, было существенным, в результате  такого воздействия качественно изменилось в сторону ухудшения финансовое положение  должника, экономические показатели, характеризующие должника, приобрели  отрицательные тенденции.  

Доводы апеллянтов о том, что ООО «УК «Технополис «Новая Тура» является  аффилированным по отношению к должнику лицом, а значит и лицом, контролирующим  должника, в связи с чем имеет место корпоративный конфликт между кредитором и  должником, который разрешается посредством процедуры банкротства, в связи апеллянты  полагают, что требования ООО «УК «Технополис «Новая Тура» следует исключить из  реестра требований кредиторов должника, подлежат отклонению как необоснованные.  

В обоснование данных доводов ФИО13 приводил схему бенефициаров и  реальных владельцев ООО «УК «Технополис «Новая Тура». Кроме того, по мнению  ФИО13, к банкротству должника привело то обстоятельство, что ООО «УК  «Технополис «Новая Тура» в условиях коронавирусной инфекции и снижения выручки в  одностороннем порядке расторгла договоры аренды, заключенные с должником, несмотря  на письма должника о предоставлении отсрочки или рассрочки в выплате задолженности  по арендной плате, что в итоге и вызвало ситуацию объективного банкротства должника.  

Аналогичные доводы были заявлены при рассмотрении заявления в суде первой  инстанции, рассмотрев и оценив которые в совокупности с возражениями ООО «УК  «Технополис «Новая Тура», суд первой инстанции установил, что вопрос о владельцах и  конечных бенефициарах кредитора уже исследовался в рамках данного дела о банкротстве  и нашел свое отражение в определении Арбитражного суда Республики Татарстан от  06.12.2021 по делу № А65-19820/2021 (оставленным без изменения постановлением  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2022), определении  Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.06.2023 по делу № А65-19820/2021  (оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 05.09.2023), установившими отсутствие какой-либо  

корпоративной или иной связи между должником и кредитором.  

В связи с чем суд первой инстанции обоснованно посчитал данное обстоятельство  установленным и не подлежащим повторному исследованию в рамках настоящего  обособленного спора, вопреки доводам апеллянта ответчик не представил доказательства,  свидетельствующие о влиянии ООО «УК Технополис Новая Тура» на деятельность  должника.  

В части обоснованности и законности действий ООО «УК «Технополис «Новая  Тура» по одностороннему прекращению арендных правоотношений с должником, суд  первой инстанции отметил, что эти обстоятельства уже являлась предметом судебного  разбирательства, в результате которого данные действия были признаны правомерными и  обоснованными вступившими в законную силу судебными актами трех инстанций  (Решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.09.2020 по делу № А6514914/2020, оставленное без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 18.11.2020 и постановлением Арбитражного суда Поволжского  округа от 09.03.2021), при этом суды установили, что основанием для одностороннего  расторжения договоров аренды послужило поведение должника, выраженное в полном  отсутствии платежей по арендованным павильонам еще до объявления режима  самоизоляции, в связи с чем ООО «УК «Технополис «Новая Тура» вынуждена была  обратиться к ООО «БАРСИЛ» о расторжении в одностороннем порядке договоров  аренды.  

Таким образом, факт добросовестности действий ООО «УК «Технополис «Новая  Тура» при расторжении договоров аренды, а также тот факт, что неисполнение  Должником договорных обязательств не явилось следствием коронавирусных  ограничений и режима самоизоляции, установлены судебными актами.  

В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент  рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию,  предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно  определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления  всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов  выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия  оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания  расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов,  заявленных до окончания расчетов с кредиторами.  

Из пояснений конкурсного управляющего следует, что в настоящее время им  ведутся мероприятия по формированию конкурсной массы для целей расчетов с  кредиторами и погашения расходов по делу о банкротстве.  

Таким образом, судом первой инстанции установлена невозможность определения  размера субсидиарной ответственности ответчиков по основаниям, предусмотренным  статьей 61.11 Закона о банкротстве.  

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и  (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут  субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

В рассматриваемом случае оснований для отступления от солидарного порядка  несения субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц либо уменьшения  ее размера судом не установлено.  

Таким образом, в настоящем споре признано доказанным наличие оснований для  привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по ст. 61.11. Закона о  несостоятельности (банкротстве).  

Довод апелляционной жалобы ФИО6 о невозможности применения судами  двойного взыскания в виде требования о возврате имущества по недействительной сделке  и субсидиарной ответственности не может быть принят во внимание, поскольку  субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является разновидностью  

деликтной ответственности, в то время как реституция имущества по недействительной  сделке вообще не является мерой ответственности.  

Кроме того, доказательств возврата в конкурсную массу должника 38 696 000  рублей не представлено.  

Контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную  (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения  (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя  должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.  

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье  лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке  последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной  руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов  (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным  исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием  документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).  Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе  доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение  актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно  совершаются аналогичные сделки.  

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель,  извлекший существенные преимущества из такой системы организации  предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том  числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого  от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом  (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц  с одновременным аккумулированием опровержения презумпции выгодоприобретатель  должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их  действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена  разумными экономическими причинами.  

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к обоснованному  выводу о том, что негативное воздействие на деятельность должника ФИО13,  ФИО14, ФИО12, ФИО10, ФИО8, ФИО4, ФИО36, действующих совместно в составе группы лиц, было существенным, в результате  такого воздействия качественно изменилось в сторону ухудшения финансовое положение  должника, экономические показатели, характеризующие должника, приобрели  отрицательные тенденции, что в итоге и создало ситуацию объективного банкротства.  

Доводы апелляционных жалоб ответчиков аналогичны ранее заявленным ими в  суде первой инстанции, были оценены судом и нашли свое отражение в судебном акте.  

Все иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не влияют на  правильность выводов суда и направлены, по сути, на переоценку обстоятельств дела,  оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, заявитель  апелляционной жалобы приводит доводы, не опровергающие выводы арбитражного суда  первой инстанции, а выражающие несогласие с ними, что не может являться основанием  для отмены законного и обоснованного определения.  

Все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства  судом первой инстанции установлены правильно, представленные доказательства полно и  всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка.  

Несогласие заявителя апелляционной жалобы с оценкой, установленных по делу  обстоятельств, не может являться основанием для отмены судебного акта.  

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным  судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы  всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены  правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для  

переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда  апелляционной инстанции отсутствуют.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270  АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным  апелляционным судом не установлено.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу  о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и  удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.  

В силу ч. 1 ст. 110 АПК РФ и Обзора судебной практики Верховного Суда  Российской Федерации № 1 (2024), утверждённом Президиумом Верховного Суда  Российской Федерации 29.05.2024 (ответ на вопрос 2), расходы по оплате  государственной пошлины по апелляционным жалобам относятся на заявителей.  

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.06.2024 по делу №  А65-19820/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный  суд первой инстанции.  

Председательствующий О.А. Бессмертная  

Судьи А.И. Александров  

 Г.О. Попова