ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-5470/2021, 10АП-4895/2021, 10АП-5465/2021

Дело № А41-30091/19

31 мая 2021 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  26 мая 2021 года

Постановление изготовлено в полном объеме  31 мая 2021 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Муриной В.А.,

судей Катькиной Н.Н., Мизяк В.П.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ООО "НКС", ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 на решение Арбитражного суда Московской области от 29 января 2021 года по делу  № А41-30091/19,

при участии в заседании: 

от ФИО2 - ФИО6 по доверенности от 02.06.2020 г.

от ООО "Орехово-Зуевский городской Водоканал" - ФИО7 по доверенности от 10.03.2021 г.

от ООО "Новый коммунальный стандарт" - ФИО8 по доверенности от 21.12.2020г.

от ГУП МО "Коммунальные системы Московской области" - ФИО9 по доверенности от 02.12.2020 г.

от иных лиц, участвующих в деле, представители не явились, извещены надлежащим образом. 

УСТАНОВИЛ:

ГУП МО "КС МО" обратилось в Арбитражный суд Московской области с иском (уточненным в порядке ст.49 АПК РФ, уточнения приняты судом) к ФИО4., ФИО5, ФИО10, ФИО2, ФИО3, АО "УК "НКС", ООО "Ариэлла", ООО "Новый Коммунальный Стандарт" о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании в солидарном порядке денежных средств в размере 102 386 369 руб. 75 коп., расходов по уплате государственной пошлины в размере 200 000 руб. 

В качестве заинтересованных лиц к участию в деле привлечены к/у ООО "О/З Теплосеть", ФИО11, ООО "ИУК Бизнес", ГУП МО "Мособлгаз", ФИО12. МУП "О/З ФИО13", третьим лицом, не заявляющим самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО14 

Определением Арбитражного суда Московской области от 23.10.2019 по настоящему делу принято к рассмотрению заявление присоединившегося к исковому заявлению лица – ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал» о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «НКС Участок № 3» и взыскании солидарно в пользу ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал» денежных средств в размере 29 186 132 руб. 83 коп., расходов по уплате государственной пошлины в размере 168 931 руб. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 14.01.2020 произведена замена ненадлежащего ответчика ООО "Орехово-Зуевская УК ЖКХ" на ООО «Новый коммунальный стандарт». 

Определением Арбитражного суда Московской области от 20.01.2020 принят отказ ГУП МО "КС МО" от исковых требований к ФИО15, ФИО16 

Также, судом принят в порядке ст. 49 АПК РФ отказ от исковых требований к МУП О/З "ДЕЗ ЖКХ" и АО "ПРОТЕКТ". 

Определением Арбитражного суда Московской области от 15.10.2020 по настоящему делу принято к рассмотрению заявление присоединившегося к исковому заявлению лица – АО «Мосэнергосбыт» о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «НКС Участок № 3» и взыскании солидарно в пользу АО «Мосэнергосбыт» денежных средств в размере 50 095 377 руб. 85 коп., расходов по уплате государственной пошлины в размере 200 000 руб. 

В обоснование заявленных требований ГУП МО "КС МО", ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал», АО «Мосэнергосбыт» с учетом уточнения исковых требований ссылаются на статью 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве), статью 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), указывая на то, что ФИО4, ФИО5, ФИО10, ФИО2, ФИО3, АО "УК НКС", ООО «НКС», ООО «Ариэлла» являлись контролирующими ООО «НКС Участок № 3», признанного банкротом, лицами, чьи действия привели к банкротству последнего.

Решением Арбитражного суда Московской области от 29 января 2021 года производство по делу в части требований, заявленных к ООО «Ариэлла», ФИО15, ФИО16 прекращено. В остальной части требования ГУП МО "КС МО", ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал», АО «Мосэнергосбыт» удовлетворены частично. ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2, АО "УК "НКС", ООО "Новый Коммунальный Стандарт" привлечены к субсидиарной ответственности по долгам ООО «НКС Участок № 3». С ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2, АО "УК "НКС", ООО "Новый Коммунальный Стандарт" в пользу ГУП МО "КС МО" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) взысканы денежные средства в размере 102 386 369 руб. 75 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 200 000 руб. 21 коп. С ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2, АО "УК "НКС", ООО "Новый Коммунальный Стандарт" в пользу ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) взысканы денежные средства в размере 29 186 132 руб. 83 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 168 931 руб. С ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2, АО "УК "НКС", ООО "Новый Коммунальный Стандарт" в пользу АО «Мосэнергосбыт» (ИНН 

<

***>; ОГРН 

<

***>) взысканы денежные средства в размере 50 095 377 руб. 85 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 200 000 руб. В остальной части требования ГУП МО "КС МО", ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал», АО «Мосэнергосбыт» оставлены без удовлетворения.

Не согласившись с принятым судебным актом в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2, АО "УК "НКС", ООО "Новый Коммунальный Стандарт"  ООО "НКС", ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 обратились в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами на упомянутое решение.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Как следует из апелляционных жалоб, заявители обжалуют вынесенный судебный акт в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО3, ФИО2, АО "УК "НКС", ООО "Новый Коммунальный Стандарт" и взыскания денежных средств в пользу истцов. 

В остальной части решение Арбитражного суда Московской области от 29 января 2021 года не обжалуется 

            В отсутствие возражений лиц, участвующих в деле, апелляционный суд проверяет законность и обоснованность решения суда в обжалуемой части.

           Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей остальных лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на сайте "Электронное правосудие" www.kad.arbitr.ru.

            Законность и обоснованность решения суда первой инстанции, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной жалобы и апелляционных жалоб ООО "НКС", ФИО3, ФИО4, ФИО5

Представитель ООО «Новый коммунальный стандарт» доводы апелляционных жалоб поддержал.

            Представители ООО "Орехово-Зуевский городской Водоканал", ГУП МО "Коммунальные системы Московской области" возражали против удовлетворения апелляционных жалоб по основаниям, изложенным в отзывах на них и письменных пояснениях.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционных жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд полагает, что обжалуемое определение подлежит изменению.

Как следует из материалов дела и установлено судом, определением Арбитражного суда Московской области от 23.08.2017 г. по делу № А41-46770/2017 принято к производству заявление ООО «Орехово-Зуевский городской Водоканал» о признании ООО «НКС Участок №3» несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Московской области от 10.10.2017 г. по делу № А41- 46770/2017 заявление ООО «Орехово-Зуевский городской Водоканал» признано обоснованным, в отношении ООО «НКС Участок №3» введена процедура наблюдения. 

Решением Арбитражного суда Московской области от 22.02.2018 г. по делу № А41- 46770/2017 ООО «НКС Участок №3» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 07.05.2018 года по делу № А41- 46770/2017 требование ГУП МО «КС МО» на общую сумму 7 699 894 руб. 51 коп. включено в реестр требований кредиторов ООО «НКС Участок №3» третьей очереди. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 25.06.2018 года по делу № А41- 46770/2017 требование ГУП МО «КС МО» на общую сумму 50 764 038 руб. 82 коп. включено в реестр требований кредиторов ООО «НКС Участок №3» третьей очереди. 

Также в пользу ГУП МО «КС МО» с ООО «НКС Участок №3» в ходе процедуры банкротства судебными актами Арбитражного суда Московской области взыскана текущая задолженность (статья 5 Закона о банкротстве): дело № А41-31087/2018, задолженность за август 2017 - январь 2018 г. в размере 25 963 680,29 руб., пени в размере 3 870 862.63 руб. за период с 15.09.2017 по 05.10.2018, расходы по оплате госпошлины в размере 170 418 руб.; дело № А41-33973/2018, задолженность февраль 2018 г. в размере 7 198 070,23 руб., пени в размере 310 380,47 руб. по состоянию на 10.07.2018, расходы по уплате госпошлины в размере 60 542 руб.; дело № А41-57373/2018, задолженность за март-апрель 2018 г. в размере 8 253 716,49 руб., пени в размере 769 782,69 руб. по состоянию на 02.11.2018, госпошлина в размере 68 118 руб. 

Таким образом, суммарная задолженность ООО «НКС Участок №3» перед ГУП МО «КС МО» составила 102 386 369 руб. 75 коп. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 10.10.2017 и 22.02.2018 по делу № А41-46770/17, в реестр требований кредиторов ООО «НКС Участок №3» включена задолженность перед ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал» на общую сумму 29 186 132 руб. 83 коп. 

Задолженность ООО «НКС Участок №3» по текущим платежам (статья 5 Закона о банкротстве) перед ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал» судебными актами не установлена. 

Таким образом, суммарная задолженность ООО «НКС Участок №3» перед ООО «ОреховоЗуевский городской водоканал» составила сумму 29 186 132 руб. 83 коп. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 25.05.2018 и 25.09.20188 по делу № А41-46770/17, в реестр требований кредиторов ООО «НКС Участок №3» включена задолженность перед АО «Мосэнергосбыт» на общую сумму 29 131 653 руб. 13 коп. 

Определением суда от 19.11.2018 г. по делу № А41-46770/17 конкурсное производство в отношении ООО «НКС Участок №3» завершено. 

Судом указано, что погашение требований текущих и реестровых кредиторов ООО «НКС Участок №3» в ходе процедуры банкротства не осуществлялось.

В обоснование заявленных требований истцы указали, что ФИО4, ФИО5, ФИО10, ФИО2, ФИО3, АО "УК НКС", ООО «НКС», ООО «Ариэлла» являлись контролирующими ООО «НКС Участок № 3», признанного банкротом, лицами, чьи действия привели к банкротству последнего. 

При этом в качестве обстоятельств, являющихся основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности, истцами указано следующее. 

В рамках арбитражного дела № А41-37627/17 установлено, что в отношении ООО «НКС Участок №3» (должника) была проведена камеральная налоговая проверка налоговой декларации по налогу на прибыль организаций за 2015 год. По результатам камеральной налоговой проверки должнику был доначислен налог на прибыль в связи с созданием фиктивного документооборота с подконтрольной организацией ООО «Ариэлла» путем завышения расходов для целей исчисления налога на прибыль. Фактически ООО «Ариэлла» какие-либо услуги должнику не оказывало. В пользу ООО «Ариэлла» в отсутствие встречного представления было перечислено более 10 млн. рублей (абзац 5 страницы 7 решения Арбитражного суда Московской области по делу № А41- 37627/17 от 04.12.2017 г.). Согласно выписке по расчетному счету ООО "Ариэлла" № 40702810300000136784, открытому в ПАО "ВТБ" за период с 06.11.2015г. по 07.11.2016г. должником в пользу подконтрольного ООО "Ариэлла" было перечислено 11 592 427 руб. 19 коп. В последующем в январе-ноябре 2016г. по аналогичному договору были также совершены сделки по перечислению денежных средств в пользу ООО "Дельта" (ИНН 

<

***>) в размере 13 398 354 руб. Согласно выписке по расчетному счету ООО "Дельта" № 40702810600000123154, открытому в ПАО "ВТБ" за период с 02.03.2016г. по 05.10.2016г. должником в пользу подконтрольного ООО "Дельта", было перечислено 13 398 353 руб. 53 коп

Решением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-37627/17 от 04.12.2017 г. установлено, что по указанию ФИО3 и ФИО2 при отсутствии встречного предоставления по договорам оказания услуг в пользу подконтрольного данным физическим лицам ООО «Ариэлла» было перечислено более 10 млн. рублей. 

При этом решением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-37627/2017 от 04.12.2017 г. (абзац 2 страницы 11 решения) установлено, что ООО «Ариэлла» обладает признаками «фирмы - однодневки», о чем ФИО3 и ФИО2 не могли не знать, так как являлись организаторами данной схемы создания фиктивного документооборота для завышения суммы расходов для целей снижения суммы налога на прибыль ООО «НКС Участок №3». 

Аналогичным образом были совершены сделки и в адрес ООО "Дельта". Начиная с 01.01.2016г. ООО "НКС участок № 3" перечислило ООО "Дельта" денежные средства в сумме 13 398 354 руб. с назначением платежа: "Оплата по договору 01/01-2016-17 от 01.01.2016г. за комплексное техническое и аварийно-техническое обслуживание лифтов". ООО "Дельта" также каких-либо услуг ООО "НКС участок № 3" не оказывало. 

Сведения о том, что ООО "Дельта", так же, как и ООО "Ариэлла", перечисляло денежные средства в пользу фактических исполнителей услуг по ремонту и обслуживанию лифтов (ЗАО "Сервис ЛИФТ" и ООО ПИЦ "Колис") в ходе налогового спора не установлено. Дальнейшее движение денежных средств от ООО "Дельта" в судебных актах по налоговому спору не приведено. В настоящее время ООО "Дельта" исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием в нем недостоверных сведений в отношении общества. 

При этом указанные сделки по перечислению подконтрольным ООО «Ариэлла», ООО "Дельта" денежных средств без встречного предоставления обладают признаками как нерыночных сделок (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве), так и сделок, совершенных во вред кредиторам (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).  Данные сделки были заключены в 2015 году в условиях неисполнения ООО «НКС участок № 3» обязательств, в том числе, перед ГУП МО «Мособлгаз», АО «Мосэнергосбыт», ГУП МО «КС МО», ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал», требования которых были включены в реестр требований кредиторов ООО «НКС участок № 3». 

Кроме того, истцы указали, что Должник ООО «НКС Участок №3» осуществлял деятельность в качестве управляющей организации многоквартирными домами. В управлении ООО «НКС Участок №3» находилось 232 многоквартирных дома, 207 из которых (90 процентов) в настоящий момент находятся под управлением ООО «НКС», подконтрольной ФИО3 и ФИО2 Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, ООО «НКС» (ИНН 

<

***>, ОГРП 1157746131080) создано совместно участниками должника ФИО3, ФИО2, а также АО «ПРОТЕКТ» 26.02.2015 г. Генеральным директором ООО «НКС» до 31.03.2017 г. являлся ФИО10, в свою очередь до 07.07.2017 г. ФИО10 также являлся генеральным директором должника ООО «НКС Участок №3». В последующем вместо ФИО10 функции единоличного исполнительного органа в ООО «НКС» и ООО «НКС Участок №3» стала исполнять управляющая компания АО «УК НКС» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>). Основным видом экономической деятельности ООО «НКС» и ООО «НКС Участок №3» является управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе.

При этом активную хозяйственную деятельность ООО «НКС» начало осуществлять лишь в 2017 году после введения в отношении ООО «НКС Участок №3» процедуры банкротства. 

Указанные обстоятельства, как полагают истцы, свидетельствуют о «переводе бизнеса» с ООО «НКС Участок №3» на ООО «НКС» и лишении ООО «НКС Участок №3»источника дохода для погашения задолженности. 

При таких обстоятельствах, по мнению истцов, ФИО2, ФИО3 и ООО «НКС»  подлежат привлечению к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленных требований о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности АО «УК НКС», ФИО5 и ФИО4, Истцы указали, что АО «УК НКС» осуществляло в период с 07.07.2017 г. до 26.04.2018 г. функции единоличного исполнительного органа (генерального директора) ООО «НКС Участок № 3», соответственно, признается контролирующим Должника лицом. 

Согласно абзац 2 п. 5 ПП ВС РФ от 21.12.2017 № 53 если в качестве руководителя (единоличного исполнительного органа) должника выступает управляющая компания (пункт 3 статьи 65.3 ГК РФ), предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в статьях 61.11 - 61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи 53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ). 

В свою очередь, ФИО5 являлся руководителем АО «УК НКС» в период с 25.04.2014 по 23.08.2017, ФИО4 - руководитель АО «УК НКС» в период с 24.08.2017.

Указанные лица, в нарушение положений ст. ст. 64, 126 Закона о банкротстве не обеспечили передачу временному, а впоследствии конкурсному управляющему документацию Должника, что не позволило сформировать конкурсную массу и осуществить расчеты с кредиторами. Соответственно, указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности подпунктами 2, 4 пункта 2 ст. 61.11 названного Закона. 

Кроме того, Истцы со ссылкой на пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве указали, что АО «УК НКС» являлось руководителем Должника с 07.07.2017,  в свою очередь информации о не передаче документов от прежнего исполнительного органа не имеется, а равно как и информации о подаче искового заявления об истребовании данных документов у ФИО10 Таким образом, до 08.07.2017 АО «УК НКС», в лице ФИО5, обязано было подать заявление о банкротстве, однако, в нарушение п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве не выполнило, что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Удовлетворяя заявленные требования в части привлечения ФИО3 и ФИО2, суд исходил из того, что данные лица, являлись контролирующими должника лицами. В свою очередь, решением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-37627/17 от 04.12.2017 г. установлено, что по указанию ФИО3 и ФИО2 при отсутствии встречного предоставления по договорам оказания услуг в пользу подконтрольного данным физическим лицам ООО «Ариэлла» было перечислено более 10 млн. рублей. При этом решением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-37627/2017 от 04.12.2017 г. (абзац 2 страницы 11 решения) установлено, что ООО «Ариэлла» обладает признаками «фирмы - однодневки», о чем ФИО3 и ФИО2 не могли не знать, так как являлись организаторами данной схемы создания фиктивного документооборота для завышения суммы расходов для целей снижения суммы налога на прибыль ООО «НКС Участок №3». Аналогичным образом были совершены сделки и в адрес ООО "Дельта". Начиная с 01.01.2016г. ООО "НКС участок № 3" перечислило ООО "Дельта" денежные средства в сумме 13 398 354 руб. с назначением платежа: "Оплата по договору 01/01-2016-17 от 01.01.2016г. за комплексное техническое и аварийно-техническое обслуживание лифтов". ООО "Дельта" также каких-либо услуг ООО "НКС участок № 3" не оказывало. Сведения о том, что ООО "Дельта", так же, как и ООО "Ариэлла", перечисляло денежные средства в пользу фактических исполнителей услуг по ремонту и обслуживанию лифтов (ЗАО "Сервис ЛИФТ" и ООО ПИЦ "Колис") в ходе налогового спора не установлено. Дальнейшее движение денежных средств от ООО "Дельта" в судебных актах по налоговому спору не приведено. В настоящее время ООО "Дельта" исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием в нем недостоверных сведений в отношении общества. При этом сделки по перечислению подконтрольным ООО «Ариэлла», ООО "Дельта" денежных средств без встречного предоставления обладают признаками как нерыночных сделок (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве), так и сделок, совершенных во вред кредиторам (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве). В силу абзаца 4 пункта 23 ПП ВС РФ от 21.12.2017 г. № 53 по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что действия ФИО3 и ФИО2 влекут привлечение их к субсидиарной ответственности по долгам должника, как в силу законодательной презумпции, установленной подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, так и в силу обшей нормы пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с заключением явно убыточных сделок во вред интересам юридического лица с контрагентами, заведомо неспособными исполнить обязательства («фирмами-однодневками»).

Суд указал, что выявленная схема агрессивной налоговой оптимизации была осуществлена ФИО3 и ФИО2 в июле 2015 г. в условиях неисполнения должником обязательств перед ООО «Орехово-Зуевская Теплосеть», ГУП МО «Мособлгаз», ГУП МО «КС МО», ООО «ОреховоЗуевский городской водоканал» требования которых в дальнейшем были включены в реестр требований кредиторов ООО «НКС Участок №3». Согласно финальному отчету конкурсного управляющего ООО «НКС Участок №3» о результатах проведения процедуры банкротства должника в реестр требований кредиторов включены требования в размере 291 951 549 руб. 92 коп. Погашение требований кредиторов в процедуре банкротства не осуществлялось. Таким образом, действия ФИО3 и ФИО2 создали условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, что является основанием для возложения на них субсидиарной ответственности по долгам ООО «НКС Участок №3». Кроме этого, суд указал, что ФИО3 и ФИО2 была создана такая система ведения бизнеса, при которой конструкция юридического лица была использована с целью уклонения от взятых на себя обязательств перед контрагентами. В свою очередь, согласно абзацу 3 пункта ПП ВС РФ от 21.12.2017 г. № 53 недобросовестные действия фактических руководителей должника могут выражаться, среди прочего, в создании такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности, в пользу иных лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.

Суд указал, что используемая ФИО3 и ФИО2 система ведения предпринимательской деятельности сводилась к тому, что ими были созданы юридические лица -  дублеры: ООО «НКС Участок №3» (должник) и ООО «НКС». Предпринимательскую деятельность в сфере управления многоквартирными домами осуществляло ООО «НКС Участок №3», затем, после введения в отношении данной организации процедуры банкротства, управление многоквартирными домами передавалось другой компании - дублеру ООО «НКС».

Таким образом, ООО «НКС Участок №3» в данной системе ведения бизнеса выступало «центром убытков» и позволяло не в полной мере оплачивать ресурсоснабжающим организациям стоимость коммунальных ресурсов. ООО «НКС» же в данной системе ведения бизнеса выступает «центром прибыли» до того момента, как в отношении данной также не будет введена процедура банкротства, а финансово-хозяйственная деятельность не переведется на последующую компанию-дублер.

Поскольку ФИО3 и ФИО2 в нарушение статьи 65 АПК РФ в ходе судебных разбирательств не раскрыты разумные экономические причины к переводу бизнеса на другое юридическое лиц, соответственно, недобросовестные  действия ФИО3 и ФИО2 влекут привлечение их к субсидиарной ответственности по долгам ООО «НКС Участок №3».

Удовлетворяя заявленные требования о привлечении к субсидиарной ответственности АО «УК НКС», ФИО5 и ФИО4, суд указал, что  АО «УК НКС» осуществляло в период с 07.07.2017 г. до 26.04.2018 г. функции единоличного исполнительного органа (генерального директора) ООО «НКС Участок № 3», соответственно, признается контролирующим Должника лицом. В свою очередь, ФИО5 являлся руководителем АО «УК НКС» в период с 25.04.2014 по 23.08.2017, ФИО4 - руководитель АО «УК НКС» в период с 24.08.2017.

Указанные лица, в нарушение положений ст. ст. 64, 126 Закона о банкротстве не обеспечили передачу временному, а впоследствии конкурсному управляющему документацию Должника, что не позволило сформировать конкурсную массу и осуществить расчеты с кредиторами. Суд указал, что в результате непередачи документации ни временному, ни конкурсному управляющему в конкурсную массу не было включено 1 122 000,00 руб. запасов, за счет которых могли быть удовлетворены текущая и реестровая задолженность перед кредиторами. Соответственно, указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности подпунктами 2, 4 пункта 2 ст. 61.11 названного Закона. 

Кроме того, суд указал, что АО «УК НКС» являлось руководителем Должника с 07.07.2017,  соответственно, до 08.07.2017 АО «УК НКС», в лице ФИО5, обязано было подать заявление о банкротстве, однако, в нарушение п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве не выполнило, что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Удовлетворяя заявленные требования, в части привлечения к субсидиарной ответственности ООО «НКС», суд указал, что последнее является юридическим лицом, на которое фактическими руководителями должника ФИО3 и ФИО2 неправомерно была переведена финансово-хозяйственная деятельность ООО «НКС Участок №3». Используемая ФИО3 и ФИО2 система ведения предпринимательской деятельности сводилась к тому, что ими были созданы юридические лица-дублеры: ООО «НКС Участок №3» (должник) и ООО «НКС». Предпринимательскую деятельность в сфере управления многоквартирными домами осуществляло ООО «НКС Участок №3», затем, после введения в отношении данной организации процедуры банкротства, управление многоквартирными домами передавалось другой компании -дублеру ООО «НКС». Таким образом, ООО «НКС Участок №3» в данной системе ведения бизнеса выступало «центром убытков» и позволяло не в полной мере оплачивать ресурсоснабжающим организациям стоимость коммунальных ресурсов. ООО «НКС» же в данной системе ведения бизнеса выступало «центром прибыли». По результатам проведения процедур несостоятельности (банкротства) ООО "ОГК НКС" и ООО "НКС участок № 3" группа компаний "Новый коммунальный стандарт" уклонилась от исполнения обязательства перед своими кредиторами на сумму более 0,6 млрд. рублей, однако продолжила осуществлять аналогичную предпринимательскую деятельность через не обремененное долгами ООО "НКС". 

Суд указал, что Компания - дублер в отсутствие статуса контролирующего лица может быть признана действующей совместно с иным контролирующим лицом (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку фактически выступала в качестве соисполнителя (пункт 22 постановления № 53), что приводит к одним и тем же материально-правовым последствиям для ответчика в случае удовлетворения иска. В случае перевода операционной деятельности на иное юридическое лицо субсидиарной ответственности подлежат также фактические бенефициары группы «Новый коммунальный стандарт» ФИО2 и ФИО3, поскольку в силу пункта 22 постановления № 53 совместность действий деликвентов может выражаться в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой. ФИО2, ФИО3, а также ООО «НКС участок № 3» и ООО «НКС» аффилированы между собой в силу участия ФИО2 и ФИО3 в уставном капитале обоих юридических лиц, что является основанием для привлечение указанных лиц к субсидиарной осветственности по долгам ООО «НКС участок № 3».

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, суд указан, что он как номинальный директор подлежит субсидиарной ответственности по долгам ООО «НКС Участок №3» вместе с фактическими руководителями должника ФИО3 и ФИО2 в солидарном порядке. Однако абзацем 4 пункта 6 ПП ВС РФ от 21.12.2017 г. № 53 установлено, что в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) арбитражный суд первой инстанции вправе уменьшить размер субсидиарной ответственности номинального руководителя или освободить номинального руководителя от субсидиарной ответственности, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов. Абзацем 6 пункта 6 ПП ВС РФ от 21.12.2017 г. № 53 установлено, что приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве). В связи с тем, что ФИО10 в рамках мероприятий налогового контроля была раскрыта информация о ФИО3 и ФИО2 как о фактических руководителях ООО «НКС Участок №3», то арбитражный суд посчитал возможным освободить номинального руководителя ООО «НКС Участок №3» ФИО10 от субсидиарной ответственности по долгам последнего.

Заслушав мнение представителей лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах обособленного спора доказательства, изучив доводы апелляционных жалоб, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статья 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), его самостоятельную ответственность (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Как отмечалось ранее, в обоснование доводов заявления о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности АО «УК НКС», ФИО5 и ФИО4, Истцы указали, что АО «УК НКС» осуществляло в период с 07.07.2017 г. до 26.04.2018 г. функции единоличного исполнительного органа (генерального директора) ООО «НКС Участок № 3», соответственно, признается контролирующим Должника лицом. 

Согласно абзац 2 п. 5 ПП ВС РФ от 21.12.2017 № 53 если в качестве руководителя (единоличного исполнительного органа) должника выступает управляющая компания (пункт 3 статьи 65.3 ГК РФ), предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в статьях 61.11 - 61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи 53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ). 

В свою очередь, ФИО5 являлся руководителем АО «УК НКС» в период с 25.04.2014 по 23.08.2017, ФИО4 - руководитель АО «УК НКС» в период с 24.08.2017.

Указанные лица, в нарушение положений ст. ст. 64, 126 Закона о банкротстве не обеспечили передачу временному, а впоследствии конкурсному управляющему документацию Должника, что не позволило сформировать конкурсную массу и осуществить расчеты с кредиторами. Соответственно, указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности подпунктами 2, 4 пункта 2 ст. 61.11 названного Закона. 

В соответствии с положениями подпунктов 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

При этом привлечение к имущественной ответственности предполагает установление противоправности, а также причинно-следственной связи между действиями (бездействием) лица, привлекаемого к такой ответственности, и наступившими последствиями.

Согласно пункту 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Обязанность ведения бухгалтерского учета, обеспечения сохранности в течение определенных периодов (не менее пяти лет) первичной документации, на основании которой ведется такой учет и сдается отчетность, установлена положениями Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (статьи 6, 7, 9, 29). Ответственность за ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета возложена на руководителя организации.

Согласно пункту 3.2. статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением, как указано выше, понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

В силу абзаца 2 пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", если в качестве руководителя должника выступает управляющая компания (пункт 3 статьи 65.3 Гражданского кодекса Российской Федерации), предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут субсидиарную ответственность солидарно.

Как следует из материалов дела, АО «УК НКС» осуществляло в период с 07.07.2017 до 26.04.2018  функции единоличного исполнительного органа (генерального директора) ООО «НКС Участок № 3», соответственно, признается контролирующим Должника лицом. 

В свою очередь, ФИО5 являлся руководителем АО «УК НКС» в период с 25.04.2014 по 23.08.2017, ФИО4 - руководитель АО «УК НКС» в период с 24.08.2017.

Между тем, как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Однако, когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может. Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2019 N 306-ЭС19-2986, при изъятии документации должника правоохранительными органами возникает объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по ее передаче арбитражному управляющему. Это, в свою очередь, исключает возможность удовлетворения судом требования об исполнении им в натуре обязанности, предусмотренной пунктом 3.2. статьи 64, абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079 по делу N А41-87043/2015).           Как следует из материалов дела,  все документы, характеризующие хозяйственную деятельность должника, как на бумажных, так и на электронных носителях были изъяты в ходе оперативно-розыскных мероприятий, проведенных 31.10.2017 сотрудниками ОЭБ и ПК МУ МВД России «Орехово-Зуевское» и не были возвращены, что подтверждается постановлениями Орехово-Зуевского городского суда Московской области от 21.11.2017 и 21.12.2017 о признании незаконными распоряжения начальника МУ МВД России «Орехово- Зуевское» о проведении обследования помещений должника, действий по изъятию в этих помещениях электронных носителей информации и бездействия по предоставлению копий этих носителей должнику (т. 14 л.д. 1-32).

Кроме того, определением Арбитражного суда Московской области от 28.04.2018 года по делу № А41-46770/17 отказано в удовлетворении ходатайства временного управляющего об истребовании документов у руководителя должника, поскольку установлено, что согласно протоколам обследования от 31 октября 2017 г., замечанию к протоколу оперативно-розыскного мероприятия обследований помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств документы были изъяты у общества-должника в рамках уголовного дела.

Соответственно, у руководителей должника отсутствовала объективная возможность передать документацию в отношении должника как временному, так и конкурсному управляющим.

В свою очередь, Конкурсный управляющий как лицо, осуществляющее полномочия руководителя должника и иных органов управления (пункт 1 статьи 129 Закона о банкротстве), для решения задач, возложенных на него этим Законом,  а также с учетом постановлений Орехово-Зуевского городского суда Московской области от 21.11.2017 и 21.12.2017,  имел возможность обратиться в правоохранительные органы с требованием о выдаче копий изъятых документов, а при отказе - просить содействия в получении документации у суда, рассматривающего дело о банкротстве, применительно к правилам части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Однако соответствующие действия управляющим предприняты не были.

В свою очередь, уполномоченным лицом по формированию конкурсной массы в деле о банкротстве ООО «НКС участок № 3» являлся конкурсный управляющий, утвержденный решением от 19.02.2018.

Конкурсный управляющий должника был осведомлен о месте нахождения документов. Обратного не доказано.

Доказательств того, что конкурсным управляющим направлялись какие-либо запросы в адрес ОЭБ и ПК МО МВД России «Орехово-Зуево», материалы дела не содержат.

Вопреки ошибочному выводу суда первой инстанции, в соответствии с п. 2 ст. 99 и п. 2 ст. 129 Закона о банкротстве обязанность по проведению инвентаризации имущества должника возлагается на внешнего управляющего и на конкурсного управляющего соответственно.

Обязанности временного управляющего в процедуре наблюдения установлены ст. 66 Закона о банкротстве.

Как следует из материалов дела, в ходе проведенной инвентаризации управляющим выявлено имущество (активы) на общую сумму 321 777 482,98 руб., в том числе дебиторская задолженность в 312 715 319,93 руб. и денежные средства на расчетных счетах Должника в размере 9 062 163,05 руб.

При этом балансовая стоимость активов на последнюю отчетную дату (31.12.2016) составляла 127 570 000,00 руб.

В деле о банкротстве должника конкурсным управляющим сформирована конкурсная масса в объеме, превышающем активы, отраженные в бухгалтерской отчетности более чем в два раза. Таким образом, можно сделать вывод, что документация у конкурсного управляющего имелась.

В свою очередь, вывод суда первой инстанции о непередаче документов в отношении запасов на сумму 1 122 000,00 руб. принят без учета того факта, что сами по себе запасы являются динамичным финансовым показателем. Фактически к запасам относятся расходные материалы: краски, штукатурка, лопаты, швабры, тряпки, бытовая химия и т.д., - которые за период с 01.01.2017 по 12.03.2018 могли быть  израсходованы должником в ходе хозяйственной деятельности и должны были быть списаны в бухгалтерском учете.

Таким образом, в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, указывающие какие именно документы не переданы и как они могли повлиять на увеличение сформированной конкурсной массы. Кроме того, необходимо учесть  факт изъятия всей документации и всех электронных носителей по хранению бухгалтерской базы ООО «НКС участок № 3», что свидетельствует об объективной невозможности контролирующих должника лиц передать документацию управляющим.

При таких обстоятельствах, апелляционная коллегия считает, что у суда отсутствовали основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Кроме того, как указали истцы, с чем согласился суд первой инстанции, обязанность у ФИО5 по подаче заявления в суд о банкротстве должника  возникла не позднее 01 ноября 2015 года, ввиду того, что с июля 2015 года у должника возникла задолженность по оплате за поставленные ресурсы перед ООО «Орехово-Зуевский городской Водоканал». В свою очередь, поскольку  АО «УК НКС» являлось руководителем Должника с 07.07.2017,  соответственно, до 08.07.2017 АО «УК НКС», в лице ФИО5, обязано было подать заявление о банкротстве, однако, в нарушение п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве не выполнили, что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию.

             Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее по тексту - Закон N 266-ФЗ) в Закон о банкротстве внесены изменения, вступающие в силу со дня его официального опубликования - 30.07.2017.

            Пунктом 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ), которые поданы с 01 июля 2017 г., производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

            Из заявлений истцов следует, что обстоятельства с которыми заявители связывают наличие оснований для привлечения бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности за неподачу в суд заявления о признании должника банкротом имели место как  до так и после  вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, в связи с чем к спорным правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ и Федерального закона № 266-ФЗ.

                        В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве (в применимой к рассматриваемым правоотношениям редакции) руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

            В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

            Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.16 N 309-ЭС15-16713 по делу N А50-4524/2013, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:  возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;  момент возникновения данного условия;  факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

            При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

            В качестве подтверждения факта неплатежеспособности в 2015 году истцы указали, что в июле 2015 года у Должника начала образовываться  задолженность перед ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал», в связи с чем, ФИО4 должен был обратиться в суд не позднее 01.11.2015.  

           Вместе с тем, апелляционный суд считает, что данные обстоятельства не свидетельствуют о доказанности факта неплатежеспособности или недостаточности имущества должника в указанный период.

            Так, в соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

            Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. Исходя из этого законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

            Как отмечалось ранее, в предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:  возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона.

            При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

            В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

            Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

            Для определения того, являлся ли должник неплатежеспособным, необходимо установить его фактическое финансовое состояние, а именно отсутствие доходности, неспособность исполнять свои обязательства перед кредиторами и обязанности по уплате обязательных платежей, анализ наличия денежных средств на счетах должника и ведение им финансовых операций.

            В рассмотренном случае совокупностью представленных доказательств не подтверждается, что в период 2015 год сложились условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для возникновения у ФИО4 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве юридического лица.

            Само по себе наличие у должника формальных признаков банкротства и неисполнение обязанности по оплате задолженности перед отдельным кредитором не является достаточным основанием для вывода о возложении на руководителя должника ответственности за исполнение обязанности по обращению в суд с заявлением в порядке ст. 9 Закона о банкротстве, поскольку само по себе возникновение у хозяйствующего субъекта кредиторской задолженности не подтверждает наступление такого критического момента, с которым законодательство о банкротстве связывает зависимость инициирования процедуры несостоятельности и субсидиарную ответственность руководителя должника.

            Непредставление при рассмотрении обособленного спора по существу доказательств, с достаточной степенью определенности и достоверностью свидетельствующих о моменте, с которого руководитель должника должен был обратиться с заявлением должника, исключает возможность установления суммы, подлежащей взысканию в порядке субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

            Как указано выше, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

                        В материалах дела отсутствуют доказательства того, что по состоянию на сентябрь 2015 года у должника имелись обстоятельства, перечисленные в п.1 ст.9 Закона о банкротстве как основания, при которых руководитель должника обязан подать заявление о признании банкротом.             

В свою очередь, суд указал, что АО «УК НКС» являлось руководителем Должника с 07.07.2017,  соответственно, до 08.07.2017 АО «УК НКС», в лице ФИО5, обязано было подать заявление о банкротстве, однако, в нарушение п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве не выполнило, что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Апелляционная коллегия находит указанный вывод суда ошибочным по следующим основаниям.

             В силу статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд (п. 1).

            При этом в силу п. 2 упомянутой нормы права, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

            Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

    Таким образом, по смыслу приведенной нормы права, а также учитывая сформировавшуюся по данному вопросу судебную практику, суду надлежит установить точную дату возникновения у контролирующих должника лиц обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), по созыву общего собрания участников.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, истцы не представили в материалы дела сведений не об одном обязательстве Общества перед контрагентами, возникшем с 08.07.2017 (дата, когда директор должен был подать заявление о банкротстве), равно как и доказательств того, что удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов привело к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; расчет размера обязательств, возникших после истечения месячного срока, установленного в п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве, равно как и сведений ни об одном новом обязательстве, возникшем после истечения срока, установленного статьей 9 Закона о банкротстве, тогда как это обязательное условие для привлечения бывшего руководителя к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Между тем, доказывание этих обстоятельств является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

В свою очередь, определением Арбитражного суда Московской области в рамках дела № А41-46770/17 заявление о признании ООО «НКС участок № 3» было принято судом 23.08.2017.

            Учитывая изложенное, повторно исследовав материалы дела, апелляционный суд находит ошибочным вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

          В отношении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО2 и ООО «НКС», судом указано следующее.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО3 и ФИО2 являлись учредителями ООО «НКС участок № 3», соответственно, являлись контролирующими должника лицами.

Судом указано, что в рамках арбитражного дела № А41-37627/17 установлено, что в отношении ООО «НКС Участок №3» (должника) была проведена камеральная налоговая проверка налоговой декларации по налогу на прибыль организаций за 2015 год. По результатам камеральной налоговой проверки должнику был доначислен налог на прибыль в связи с созданием фиктивного документооборота с подконтрольной организацией ООО «Ариэлла» путем завышения расходов для целей исчисления налога на прибыль. Фактически ООО «Ариэлла» какие-либо услуги должнику не оказывало. В пользу ООО «Ариэлла» в отсутствие встречного представления было перечислено более 10 млн. рублей (абзац 5 страницы 7 решения Арбитражного суда Московской области по делу № А41- 37627/17 от 04.12.2017 г.). 

Согласно выписке по расчетному счету ООО "Ариэлла" № 40702810300000136784, открытому в ПАО "ВТБ" за период с 06.11.2015г. по 07.11.2016г. должником в пользу подконтрольного ООО "Ариэлла" было перечислено 11 592 427 руб. 19 коп. 

В последующем в январе-ноябре 2016г. по аналогичному договору были также совершены сделки по перечислению денежных средств в пользу ООО "Дельта" (ИНН 

<

***>) в размере 13 398 354 руб. 

Согласно выписке по расчетному счету ООО "Дельта" № 40702810600000123154, открытому в ПАО "ВТБ" за период с 02.03.2016г. по 05.10.2016г. должником в пользу подконтрольного ООО "Дельта", было перечислено 13 398 353 руб. 53 коп.

Суд указал, что решением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-37627/17 от 04.12.2017 г. установлено, что по указанию ФИО3 и ФИО2 при отсутствии встречного предоставления по договорам оказания услуг в пользу подконтрольного данным физическим лицам ООО «Ариэлла» было перечислено более 10 млн. рублей. 

При этом решением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-37627/2017 от 04.12.2017 г. (абзац 2 страницы 11 решения) установлено, что ООО «Ариэлла» обладает признаками «фирмы - однодневки», о чем ФИО3 и ФИО2 не могли не знать, так как являлись организаторами данной схемы создания фиктивного документооборота для завышения суммы расходов для целей снижения суммы налога на прибыль ООО «НКС Участок №3». 

Аналогичным образом были совершены сделки и в адрес ООО "Дельта". Начиная с 01.01.2016г. ООО "НКС участок № 3" перечислило ООО "Дельта" денежные средства в сумме 13 398 354 руб. с назначением платежа: "Оплата по договору 01/01-2016-17 от 01.01.2016г. за комплексное техническое и аварийно-техническое обслуживание лифтов". ООО "Дельта" также каких-либо услуг ООО "НКС участок № 3" не оказывало. 

Сведения о том, что ООО "Дельта", так же, как и ООО "Ариэлла", перечисляло денежные средства в пользу фактических исполнителей услуг по ремонту и обслуживанию лифтов (ЗАО "Сервис ЛИФТ" и ООО ПИЦ "Колис") в ходе налогового спора не установлено. Дальнейшее движение денежных средств от ООО "Дельта" в судебных актах по налоговому спору не приведено. В настоящее время ООО "Дельта" исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием в нем недостоверных сведений в отношении общества. 

Учитывая изложенное, суд пришел к выводу, что сделки по перечислению подконтрольным ООО «Ариэлла», ООО "Дельта" денежных средств без встречного предоставления обладают признаками как нерыночных сделок (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве), так и сделок, совершенных во вред кредиторам (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Суд указал, что выявленная схема агрессивной налоговой оптимизации была осуществлена ФИО3 и ФИО2 в июле 2015 г. в условиях неисполнения должником обязательств перед ООО «Орехово-Зуевская Теплосеть», ГУП МО «Мособлгаз», ГУП МО «КС МО», ООО «ОреховоЗуевский городской водоканал» требования которых в дальнейшем были включены в реестр требований кредиторов ООО «НКС Участок №3». 

Согласно финальному отчету конкурсного управляющего ООО «НКС Участок №3» о результатах проведения процедуры банкротства должника в реестр требований кредиторов включены требования в размере 291 951 549 руб. 92 коп. Погашение требований кредиторов в процедуре банкротства не осуществлялось. 

Таким образом, действия ФИО3 и ФИО2 создали условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, что является основанием для возложения на них субсидиарной ответственности по долгам ООО «НКС Участок №3». 

Кроме этого, суд принял во внимание доводы истцов о том, что согласно сообщению о результатах торгов от 06.11.2018 № 3187005, размещенному в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве, дебиторская задолженность населения в размере 312 715 319,93 была реализована по цене 3 444 000 рублей, соответственно, реальная стоимость активов ООО «НКС участок № 3», выявленных по результатам процедуры банкротства составила 3 444 000 руб.

Апелляционная коллегия находит ошибочным указанный вывод суда по следующим основаниям.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Как указано в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2019 года N 305-ЭС19-10079 по делу N А41-87043/2015, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названого Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Гражданское законодательство Российской Федерации, регулируя отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, исходит из того, что таковой является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке (абзац третий пункта 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае, ООО «НКС участок № 3» являлось управляющей компанией.

Согласно части 1 статьи 192 ЖК РФ, подпункту 51 части 1 статьи 12 Закона N 99-ФЗ деятельность по управлению многоквартирными домами осуществляется управляющими организациями на основании лицензии.

В силу части 2.3 статьи 161 ЖК РФ при управлении многоквартирным домом управляющей организацией она несет ответственность перед собственниками помещений в многоквартирном доме за оказание всех услуг и (или) выполнение работ, которые обеспечивают надлежащее содержание общего имущества в данном доме и качество которых должно соответствовать установленным требованиям законодательства.

По договору управления многоквартирным домом одна сторона (управляющая организация) по заданию другой стороны (в данном случае - собственников помещений в МКД) в течение согласованного срока за плату обязуется оказывать услуги и выполнять работы по надлежащему содержанию и ремонту общего имущества в доме (части 2 статьи 162 ЖК РФ)

В свою очередь, исходя из пункта 2 статьи 162 Жилищного кодекса Российской Федерации, управляющая компания осуществляет, в том числе, полномочия по сбору денежных средств с владельцев квартир и оплате потребленных ресурсов. При этом обязанность по оплате ресурсов подлежит исполнению вне зависимости от наличия (отсутствия) в распоряжении управляющей организации денежных средств. Тем самым, ситуация, при которой такая организация имеет непогашенную задолженность перед энергоснабжающей организацией одновременно с кредиторской задолженностью граждан, является обычной для функционирования управляющих организаций.

В рассматриваемом случае, суд первой инстанции пришел к ошибочному выводу  о значимости и убыточности сделок, как заключенных в отсутствие встречного предоставления» с ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта» для ООО «НКС участок № 3», а также что совершение ответчиками упомянутых сделок в условиях уже имеющейся непогашенной задолженности привело должника к банкротству. 

Суд указал на наличие задолженности должника перед ООО «Орехово-Зуевская Теплосеть», ГУП МО «Мособлгаз», ГУП МО «КС МО», ООО «ОреховоЗуевский городской водоканал», которые впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника.

Между тем, из материалов дела следует, что только с июля 2015 года ООО «НКС участок №3» начало осуществлять хозяйственную деятельность по управлению МКД.

При этом с ГУП МО «КС МО» должник вступил в правоотношения лишь в декабре 2016 года, то есть в июле 2015 года задолженности перед ГУП МО «КС МО» не имелось, равно как и задолженности перед ООО «Орехово-Зуевская Теплосеть» и ГУП МО «Мособлгаз». Суд первой инстанции ошибочно принял во внимание позицию ГУП МО «КС МО», которая сводится к перечислению кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, тогда как материалами дела опровергается наличие неисполненных обязательств перед ГУП МО «КС МО», ООО «Орехово-Зуевская Теплосеть» и ГУП МО «Мособлгаз» в июле 2015 года.

Фактически материалами дела подтверждены неисполненные обязательства в 2015 году только перед ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал». Как следует из представленных в материалы дела судебных актов, задолженность перед АО «Мосэнергосбыт» начала образовываться в период с октября 2015 года.

При этом, согласно справкам платежного агента, МУП Орехово-Зуево «ДЕЗ ЖКХ», в правоотношениях с ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал» с ноября 2015 года по декабрь 2017 должнику начислено 177 млн. руб., а уплачено 151 млн. руб.; в правоотношениях с ООО «Орехово-Зуевская Теплосеть» за период с июля 2015 года по декабрь 2016 года должнику начислено 437 млн. руб., а оплачено 387 млн. руб.; в правоотношениях с ПАО «Мосэнергосбыт» в период с ноября 2015 года по декабрь 2017 года должнику начислено 31 млн. руб., а уплачено 28 млн. руб.; в правоотношениях с ГУП МО «КС МО» в период с декабря 2016 года по декабрь 2017 года должнику начислено 383 млн. руб., а уплачено 307 млн. руб., а всего: 873 млн. руб. (Т. №6, л.д. 55-58)

Таким образом, доводы заявителей, с которыми согласился суд, о неплатежеспособности должника в период исполнения сделок с ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта»  (2015 – 2026 годы) опровергаются справками МУП О/З «ДЕЗ ЖКХ» о перечислениях в пользу ООО «Орехово-зуевский городской водоканал», ООО «О/З Теплосеть», ПАО «Мосэнергосбыт» и ГУП МО «КС МО». 

Таким образом, доводы о неплатежеспособности должника   в 2015 и 2016 годах, апелляционная коллегия находит ошибочными.

Неоплата должником задолженности перед ООО «О/З Теплосеть», образовавшейся в 2015 году, не свидетельствует о неплатежеспособности должника в указанный период, такая неоплата связана исключительно с неоплатой населением своих долгов по теплоснабжению.

При этом, заслуживает внимание довод ответчиков о том, что банкротство ООО «НКС участок № 3» обусловлено внешним фактором –неоплатой населением оказанных коммунальных услуг и формированием соответствующей дебиторской задолженности. Так, из представленных в материалы дела справок МУП О/З «ДЕЗ ЖКХ» следует превышение начисленных населению сумм над суммами, оплаченными гражданами. 

Кроме того, как следует из материалов дела, в результате инвентаризации имущества должника выявлена дебиторская задолженность в размере 312 715 319,93 руб., которая продана на торгах , в конкурсную массу должника поступило  3 444 000 руб.

Однако, вопреки доводам истцов, данное обстоятельство не означает, что фактически размер активов должника на 2015 год составлял лишь продажную стоимость указанной дебиторской задолженности. Реализация имущества на торгах по минимальной цене не может свидетельствовать о такой ее реальной стоимости.

Как указал суд,  Должником в пользу подконтрольного ответчикам ООО «Ариэлла» в отсутствие встречного представления было перечислено более 10 млн. рублей. Согласно выписке по расчетному счету ООО "Ариэлла" №40702810300000136784, открытому в ПАО "ВТБ", за период с 06.11.2015 по 07.11.2016 должником в пользу подконтрольного ООО "Ариэлла" было перечислено 11 592 427,19 руб., указанное обстоятельство следует из решения Арбитражного суда Московской области от 04.12.2017 по делу №А41-37627/17.

При этом камеральная налоговая проверка уполномоченным органом производилась за 2015 год.

Между тем, в указанном решении не установлена конкретная сумма перечислений в пользу ООО «Ариэлла». 

В свою очередь, из указанного решения следует, что общая стоимость выполненных работ, услуг с июля по декабрь 2015 года составила:

- ЗАО "Сервис ЛИФТ" для ООО "Ариэлла" составила 18 532 766 руб., в том числе, в части лифтов в многоквартирных домах, находящихся в управлении ООО "НКС Участок N 3" - 3 667 592 руб. (3 643 997 + 23 595);

- ООО ПИЦ "Колис" для ООО "Ариэлла" составила 1 814 086 руб., в том числе, в части лифтов в многоквартирных домах, находящихся в управлении ООО "НКС Участок N 3" - 275 380 руб.

Тогда как, согласно представленным документам по требованию N 8242 от 04.05.2016 ООО "НКС Участок N 3" общая стоимость услуг, работ выполненных ООО "Ариэлла" для ООО "НКС Участок N 3" с июля по декабрь 2015 года составила 10 783 623 руб.

В подтверждение обоснованности заявленных расходов в сумме 10.783.623 руб. налогоплательщик представил налогоплательщику акты приемки выполненных работ N 01/07-2015-01/01 от 31.07.2015, N 01/07-2015-01/02 от 31.08.2015, N 01/07-2015-01/03 от 30.09.2015, N 01/07-2015-01/04 от 31.10.2015, N 01/07-2015-01/05 от 30.11.2015, N 01/07-2015-01/06 от 31.12.2015, выставленные ООО "Ариэлла".

Судом установлено, что действительный объем, понесенных налогоплательщиком расходов по результатам проведенных мероприятий, составил 3 942 972 руб. (3 667 592 + 275 380), что отличается от расходов, отраженных в декларации по налогу на прибыль организаций ООО "НКС Участок N 3" в отношении ООО "Ариэлла" - 10 783 623 руб., то есть завышение расходов, для целей налогообложения, составило 6 840 651 руб. (10 783 623 - 3 942 972).

Как следует материалов дела, спорная сумма в размере 11 592 427, 19 руб. приходится на 2015 год (6 000 000 руб.) и на 2016 год (5 592 427, 19 руб.).

Как установлено в решении по делу №А41-37627/17, действительный объем, понесенных налогоплательщиком расходов по результатам проведенных мероприятий, составил 3 942 972 руб.

Однако, как следует из решения МРИФНС России № 10 по Московской области от 08.12.2016 № 35478 (Т. №3, л.д. 250), решения МРИФНС России № 10 по Московской области от 08.12.2016 № 35477 (Т. №7, л.д. 42) и банковской выписки по расчетному счету ООО «Ариэлла» (Т №7, л.д. 97-98), представленных МРИФНС России №10 по Московской области в материалы настоящего дела в составе материалов налоговых проверок во исполнение определения суда от 16.06.2020, следует, что в период с июля 2015 по декабрь 2015 должником в пользу ООО «Ариэлла» по вышеуказанному договору на обслуживание лифтов было осуществлено 2 платежа: 06.11.2015 на сумму 3 500 000 руб., 01.12.2015 на сумму 2 500 000 руб., а всего на сумму 6 000 000 руб.

При этом выводов о том, что какая-либо часть из оплаченной в 2016 году в пользу ООО «Ариэлла» суммы не получила с его стороны встречного предоставления, в решении по налоговому спору не содержится, поскольку проверяемый период являлся 2015 год.

В то же время, как следует из банковской выписки по расчетному счету ООО «Ариэлла» (Т №7, л.д. 103-105), представленной МРИФНС России №10 по Московской области в материалы настоящего дела в составе материалов налоговой проверки во исполнение определения суда от 16.06.2020, в период с января по ноябрь 2016 должником в пользу ООО «Ариэлла» по тому же договору на обслуживание лифтов было осуществлено 2 платежа: 03.02.2016 на сумму 2 000 000 руб., 02.03.2016 на сумму 1 000 000 руб., а всего: 3 000 000 руб.

Одновременно с этим, из этой же банковской выписки следует, что ЗАО «Сервис ЛИФТ» и ООО ПИЦ «Колис» (фактическим исполнителям работ по обслуживанию и ремонту лифтов - субподрядчикам) ООО «Ариэлла» перечислило следующие денежные суммы: в пользу ООО «Сервис Лифт»: 15.01.2016 - 2 907 921,73 руб., 109 141,27 руб., 04.02.2016 - 740 000 руб., 2 805 790,63 руб., 105 323,14 руб., 26.02.2016 - 700 000 руб., 1 200 000 руб., 01.03.2016 - 138 457,07 руб.; в пользу ООО ПИЦ «Колис»: 15.01.2016 - 99 527,28 руб., 92 184,57 руб., 46 092,29 руб., 03.03.2016 - 114 753,10 руб., 128 263,78 руб., а всего: 9 187 454,86 руб. (Т №7, л.д. 97-110), то есть больше, чем было перечислено должником в пользу ООО «Ариэлла».

Кроме того, как отмечалось выше, из решения суда по налоговому спору, предметом налогового контроля, результаты которого были оспорены должником в рамках дела №А41-3 7627/17, являлась налоговая декларация по налогу на прибыль должника за 2015 год, следовательно, совершенные в 2016 году хозяйственные операции должника с его контрагентами на предмет создания фиктивного документооборота и необоснованного завышения расходов не были предметом оценки суда по указанному спору.

Выводов о том, что какая-либо часть из оплаченной суммы (13 398 354 руб.) не получила со стороны ООО «Дельта» или привлеченных им субподрядчиков встречного исполнения, в решении по налоговому спору не имеется; доказательств выявления каких-либо налоговых нарушений в правоотношениях между должником и ООО «Дельта» в 2016 году также не представлено.

Как следует из представленных апелляционному суду доказательств, в пользу ООО «Дельта» должником в 2016 году перечислено 13 398 354,00 руб.

Таким образом, в 2016 году в пользу ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта» всего было перечислено 18 990 781,19 руб..

Из представленных ответчиками документов – справок субподрядчиков следует, что стоимость работ АО «Сервис ЛИФТ» по обслуживанию лифтов, находившихся в управлении ООО «НКС участок № 3», в 2016 году составила 14 725 075,81 руб., стоимость работ ООО ПИЦ «Колис» по освидетельствованию лифтов, находившихся в управлении ООО «НКС участок № 3», в 2016 году составила 2 326 553, 71 руб.

Указанные обстоятельства подтверждаются, в том числе, доказательствами, полученными от контрагентов ответчиками и представленными в апелляционном суде, которые суд посчитал возможным приобщить к материалам дела применительно к ст. 268 АПК РФ, принимая во внимание то, что, как отмечалось ранее, вся документация должника была изъята в ходе оперативно-розыскных мероприятий, проведенных 31.10.2017 сотрудниками ОЭБ и ПК МУ МВД России «Орехово-Зуевское» и не была возвращена, соответственно, доказательства не были представлены сторонами в суде первой инстанции. В то же время, как следует из протокола судебного заседания от 14.01.2021, представителями ответчиков в суде первой инстанции заявлялось ходатайство об отложении судебного заседания, которое не было удовлетворено судом.

Таким образом, сумма произведенной переплаты в пользу ООО «Ариэлла» в 2015 году составила 2 057 028 руб., в пользу ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта» в 2016 году – 1 939 151,67 руб.

Данные обстоятельства не опровергнуты истцами надлежащими доказательствами по делу. 

Как отмечалось ранее, согласно справкам платежного агента, МУП Орехово-Зуево «ДЕЗ ЖКХ», в правоотношениях с ООО «Орехово-Зуевский городской водоканал» с ноября 2015 года по декабрь 2017 должнику начислено 177 млн. руб., а уплачено 151 млн. руб.; в правоотношениях с ООО «Орехово-Зуевская Теплосеть» за период с июля 2015 года по декабрь 2016 года должнику начислено 437 млн. руб., а оплачено 387 млн. руб.; в правоотношениях с ПАО «Мосэнергосбыт» в период с ноября 2015 года по декабрь 2017 года должнику начислено 31 млн. руб., а уплачено 28 млн. руб.; в правоотношениях с ГУП МО «КС МО» в период с декабря 2016 года по декабрь 2017 года должнику начислено 383 млн. руб., а уплачено 307 млн. руб., а всего: 873 млн. руб. (Т. №6, л.д. 55-58)

То есть расхождения с фактически перечисленными денежными средствами в пользу ресурсоснабжающих организаций в период 2015-2017 гг, составили 3 996 179,67 руб., что составляет 0,4%.

Таким образом, показатели хозяйственной деятельности должника в 2015-2017 годах указывают на его платежеспособность в указанный период, следовательно, вред, причиненный должнику вследствие произведенной в пользу ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта» переплаты, не является существенным и эта переплата не может быть признана причиной объективного банкротства должника.

Соответственно, апелляционная коллегия находит ошибочными доводы истцов, изложенные в письменных пояснениях, о том, что балансовую стоимость активов должника на 2015 год необходимо определять, приняв во внимание стоимость продажи дебиторской задолженности на торгах, поскольку на дату торгов по реализации дебиторской задолженности (2018 год) срок исковой давности на ее взыскание мог истечь, виду чего ее реальная стоимость могла быть снижена.

В то же время, дебиторская задолженность на дату сделок с ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта» была реальна ко взысканию. Доказательств обратного материалы дела не содержат.

Кроме того, ошибочно сопоставлять показатели спорных сделок на 2015 - 2016 годы и сумму активов должника на 2018 год.

Так, сделки с указанными лицами учитывались в 2015-2016 годах, когда Общество вело активную хозяйственную деятельность, тогда как размер активов должника суд противопоставил уже периоду конкурного производства в 2018 году, когда Общество прекратило хозяйственную деятельность.

   Кроме того, судом не учтено, что помимо дебиторской задолженности населения ООО «НКС участок № 3» имело иные активы, в частности денежные средства, которыми рассчитывалось со своими контрагентами в 2015-2017 гг.

По смыслу разъяснений, данных в пунктах 16 и 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17, для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности необходимо доказать факт совершения ими (или под их влиянием) совокупности сделок и других операций, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. Также для привлечения лица к субсидиарной ответственности по мотиву совершения им сделок, причинивших существенный вред должнику и его кредиторам, необходимо доказать, что данное лицо в момент совершения сделки знало или должно было знать о цели совершения сделки.

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (ч. 2 ст. 9 АПК РФ).

В нарушение указанных положений заявителями не представлено доказательств того, что именно совершение вышеуказанных сделок привело к банкротству должника либо эти сделки существенно ухудшили финансовое положение должника, в результате их совершения причинен вред имущественным правам кредиторов должника.

Доказательств наличия у контролировавших должника лиц при совершении вышеуказанной сделки умысла на уменьшение конкурсной массы ООО «НКС участок № 3» в целях уклонения от исполнения обязательств перед кредиторами или наличия у них сведений о противоправной цели одобренных сделок не имеется.

Таким образом, в нарушение ст. 65 АПК РФ заявителями не доказан факт того, что совершенная бывшими контролирующими должника лицами сделки привели должника к банкротству, а в рассматриваемом случае, дело о банкротстве возбуждено 23.08.2017, в свою очередь, сделки, на которые ссылаются истцы, совершены должником в 2015-2016 годах. Вместе с тем, достоверных доказательств того, что данные сделки являлись для должника убыточными и фактически повлекли за собой неплатежеспособность должника, в материалы дела не представлено. Соответственно, причинно-следственная связь между действиями контролирующих должника лиц по заключению сделок с ООО «Ариэлла»  и ООО «Дельта» и объективным банкротством ООО «НКС Участок № 3» отсутствует.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В рассматриваемом случае заявители ссылались на заключение сделок с ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта», как на основание для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности, поскольку упомянутые сделки совершены в отсутствие равноценного встречного предоставления.

Однако, исходя из того, что действия ФИО3 и ФИО2 по заключению и исполнению сделок с ООО «Ариэлла» и ООО «Дельта», не повлияли существенно на деятельность ООО «НКС Участок № 3» и не привели к объективному банкротству должника, апелляционный суд полагает возможным переквалифицировать требования в данной части в требование о возмещении убытков в части суммы произведенной переплаты.

Согласно пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

Пунктом 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

По смыслу указанных правовых норм заявитель в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должен представить доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности нескольких условий (основания возмещения убытков): противоправность действий (бездействия) причинителя убытков, причинную связь между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличие и размер понесенных убытков.

Факт причинения убытков ООО «НКС Участок № 3» в размере 3 996 179,67 рублей действиями ФИО3 и ФИО2  подтвержден представленными в материалы дела доказательствами. 

В связи с изложенным, с указанных лиц полежат взысканию в пользу истцов причиненные убытки пропорционально заявленным требованиям (требованиям, включенным в реестр требований кредиторов должника и текущих требований).

Удовлетворение требования о привлечении ООО «НКС», О.М.ИБ. и ФИО17 к субсидиарной ответственности, предусмотренной подпунктом 2 пункта 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве, суд пришел к выводу о совершении ими действий по «переводу бизнеса» на ООО «НКС», что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности.

Требование истцов о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, предусмотренной подпунктом 2 пункта 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве, было мотивировано действиями по «переводу бизнеса», то есть дохода от предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами в городском округе Орехово-Зуево Московской области на ООО «НКС» и оставлению на стороне должника долговой нагрузки, что привело к существенному ухудшению финансового состояния должника после наступления его объективного банкротства.

Суд первой инстанции согласился с обоснованностью таких доводов на том основании, что в управлении должника находилось 232 многоквартирных дома, 207 из которых (90 процентов) после введения в отношении должника процедуры банкротства перешли в управление ООО «НКС», имеющего с должником один и тот же круг участников и лиц, входящих в их органы управления.

Между тем, согласно пунктом 2 ст. 161 ЖК РФ, выбор способа управления многоквартирным домом является обязанностью собственников помещений в этом доме, которые обязаны выбрать один из способов управления многоквартирным домом: 1) непосредственное управление собственниками помещений в многоквартирном доме, количество квартир в котором составляет не более чем тридцать; 2) управление товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом; 3) управление управляющей организацией.

Согласно пункту 3 ст. 161 ЖК РФ способ управления многоквартирным домом выбирается на общем собрании собственников помещений в многоквартирном доме и может быть выбран и изменен в любое время на основании его решения. Решение общего собрания о выборе способа управления является обязательным для всех собственников помещений в многоквартирном доме.

В силу пункта 5.4 ст. 198 ЖК РФ в случае вступления в законную силу решения суда о признании лицензиата банкротом в соответствии с Федеральным законом от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" по решению органа государственного жилищного надзора из реестра лицензий субъекта Российской Федерации исключаются сведения обо всех многоквартирных домах, в отношении которых лицензиат осуществляет деятельность по управлению.

           Исключение сведений о многоквартирном доме из реестра лицензий субъекта Российской Федерации является основанием для прекращения лицензиатом деятельности по управлению таким домом в порядке, установленном статьей 200 настоящего Кодекса. С даты исключения сведений о многоквартирном доме из реестра лицензий субъекта Российской Федерации лицензиат не вправе осуществлять деятельность по управлению таким многоквартирным домом, в том числе начислять и взимать плату за жилое помещение и коммунальные услуги, выставлять платежные документы потребителям (пункт 6 ст. 198 ЖК РФ).

В соответствии с частью 1 ст. 200 ЖК РФ лицензиат в случае исключения сведений о многоквартирном доме из реестра лицензий субъекта Российской Федерации в порядке, установленном статьей 198 настоящего Кодекса, а также в случае, если действие лицензии прекращено или она аннулирована в соответствии со статьей 199 настоящего Кодекса, обязан передать лицу, принявшему на себя обязательства по управлению многоквартирным домом, техническую документацию на многоквартирный дом и иные связанные с управлением таким домом документы, ключи от помещений, входящих в состав общего имущества собственников помещений в многоквартирном доме, электронные коды доступа к оборудованию, входящему в состав общего имущества собственников помещений в многоквартирном доме, и иные технические средства и оборудование, необходимые для эксплуатации многоквартирного дома и управления им, в течение трех рабочих дней со дня наступления событий, предусмотренных частью 3 настоящей статьи.

Из части 3 статьи 161 ЖК РФ следует, что способ управления многоквартирным домом выбирается на общем собрании собственников помещений в многоквартирном доме и может быть выбран и изменен в любое время на основании его решения.

Судом установлено, что многоквартирные дома, находившиеся в управлении ООО «НКС Участок № 3» перешли в управление ООО «НКС» в соответствии с процедурой, предусмотренной для этого Жилищным кодеком Российской Федерации, по решению собственников помещений многоквартирных домов, которыми заключены договоры с ООО «НКС» на управление многоквартирными домами, размещенные в открытом доступе на официальном сайте https://dom.gosuslugi.ru/. 

Доказательств обратного в материалы дела не представлено. 

При этом согласно нормам статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке (пункт 1). 

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2). 

По смыслу приведенных норм для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей). 

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. 

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. 

Вместе с тем, с учетом наличия доказательств изъявления воли собственников многоквартирных домов, находившихся в управлении ООО «НКС Участок № 3», по выбору в качестве новой управляющей организации ООО «НКС» и отсутствия каких-либо объективных доказательств воздействия на действительную волю собственников, переход многоквартирных домов в управление ООО «НКС» после возбуждения дела о банкротстве ООО «НКС Участок № 3», апелляционная коллегия не усматривает очевидных оснований для вывода о наличии в действиях ООО «НКС» злоупотребления правом. 

Доводы истцов о том, что упомянутые лица являются аффилированными лицами, созданы в один день и т.д., не опровергают факт выражения собственниками помещений в многоквартирных домах действительной воли по выбору в качестве управляющей организации ООО «НКС» в отсутствие иных доказательств, свидетельствующих о порочности такой воли. 

Вывод суда первой инстанции о том, что переход многоквартирных домов в управление ООО «НКС» привел к ухудшению финансового состояния должника и созданию на его стороне «центра убытков», апелляционная коллегия находит ошибочным.

Многоквартирные дома не являются имуществом (активами) управляющей организации, за счет которого могут погашаться её обязательства. Деятельность по управлению частью многоквартирных домов перешла к ООО «НКС» по объективным причинам, независящим от каких-либо действий ответчиков, - принятие собственниками помещений в них соответствующих решений. При прекращении такой деятельности должник не понес убытков в виде будущих доходов.

Будущие доходы нельзя квалифицировать как убытки, потому что право на управление многоквартирными домами перешло к ООО «НКС» вследствие волеизъявления собственников помещений, а не вследствие совершения недобросовестных действий и нарушения обязательств кем-либо из ответчиков.

          Объективный переход многоквартирных домов в управление ООО «НКС» лишил должника статуса исполнителя коммунальных услуг для жителей этих домов, что позволило должнику перестать принимать на себя новые денежные обязательства перед ресурсоснабжающими организациями и наращивать их размер вследствие неполных оплат потребленных услуг со стороны населения, а также нести затраты на управление общедомовым имуществом, которые, зачастую, могут превышать размер доходов управляющей организации.

Вопреки выводу суда первой инстанции, условия заключенного должником, ООО «НКС» и рядом других лиц договора о координации хозяйственной деятельности от 01.01.2017 также не свидетельствуют о том, что переход многоквартирных домов в управление ООО «НКС» в условиях прекратившейся у должника лицензии (права на управление многоквартирными домами) повлек ухудшение финансового состояния должника и создал значительный рост диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств.

К ООО «НКС» в результате выбора его управляющей компанией многоквартирными домами, в отношении которых должник утратил своё право управления, не приобрел никакого имущества должника, а получил лишь право сбора платы за услуги по управлению этими многоквартирными домами, оказанные самим ООО «НКС» с даты его выбора.

Также апелляционная коллегия отклоняет доводы истцов, с которыми согласился суд первой инстанции, о том, что контролирующими должника лицами со счета должника в пользу ООО «НКС» и аффилированных с ним лиц были выведены денежные средства в размере 229 618 372,90 руб, которые были перераспределены внутри группы компаний, а не направлены на погашение требований кредиторов, что также свидетельствует о причинении вреда должнику и его кредиторам.

          Как следует из материалов дела, денежные средства в размере 229 618 372,90 руб. были перечислены в пользу ООО «НКС» в период с 31.03.2017 по 19.02.2018, тогда как наблюдение (первая процедура банкротства) было введено определением суда от 10.10.2017.

          В свою очередь, эти денежные средства не оставались на счетах ООО «НКС », а перечислялись им на счета кредиторов должника, поскольку на счета должника были наложены ограничения, а в силу пункта 1 части 3 ст. 200 ЖК РФ управляющая компания (лицензиат) обязана надлежащим образом исполнять обязанности по управлению многоквартирным домом, оказанию услуг и (или) выполнению работ по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме до дня возникновения в соответствии с частью 7 статьи 162 настоящего Кодекса (внесение изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации в связи с заключением договора управления таким домом) обязательств по управлению таким домом у управляющей организации, выбранной общим собранием собственников помещений в многоквартирном доме или отобранной по результатам проведенного органом местного самоуправления открытого конкурса.

           Все обязательства должника, возникшие после 23.08.2017 (дата возбуждения в отношении должника дела о банкротстве), в силу пункта 1 ст. 5 Закона о банкротстве являются текущими платежами, поэтому их погашение производится в соответствии с пунктом 1 ст. 134 Закона о банкротстве.

           В рассматриваемом случае, как установлено судом, погашение реестровых обязательств должника, общий размер которых составил 291 951 549,92 руб., не осуществлялось.

          Таким образом, можно сделать вывод, что спорными денежными средствами, погашались текущие обязательства должника перед организациями, продолжавшими оказывать должнику услуги и выполнять для него работы по содержанию и ремонту общего имущества в управляемых должником многоквартирных домах, в то время как оплата за текущие коммунальные услуги, поставленные в эти многоквартирные дома, осуществлялась платежным агентом должника напрямую ресурсоснабжающим организациям денежными средствами, собранными им с населения. Обратного не доказано.

Из выписки по расчетному счету ООО «НКС» № 40821810840000000452 следует, что всего за период с 31.03.2017 по 19.02.2018 на этот счет поступили денежные средства в размере 1 160 893 303,27 руб., в том числе указанная истцом сумма в размере 229 618 372,90 руб.

            Факт осуществления расчетов с ресурсоснабжающими организациями по обязательствам, возникшим в тот же период, в который в пользу ООО «НКС» производились спорные платежи, подтверждается справками платежного агента (МУП О/З «ДЕЗ ЖКХ»), согласно которым в период с марта по декабрь 2017 г. в пользу ООО «Орехово-Зуевский городской Водоканал» перечислены 61 486 908,52 руб., в пользу ПАО «Мосэнергосбыт» перечислено 14 727 964,01 руб., в пользу ГУП МО «КС МО» перечислены 249 555 558,55 руб.

Бесспорных доказательств того, что ООО «ОЦБ-Финансист», также являющееся стороной Договора о координации хозяйственной деятельности от 01.01.2017 перечислило упомянутые денежные средства в пользу контролирующих должника лиц, вопреки доводам истцов, материалы дела не содержат.

При этом, апелляционная коллегия не находит оснований для удовлетворения ходатайства представителя ФИО4, ФИО5 и ФИО3, содержащееся в просительной части апелляционной жалобы о назначении по делу судебной  бухгалтерской экспертизы, ввиду его необоснованности применительно к ст. 82 АПК РФ.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, решение Арбитражного суда Московской области от 29 января 2021 года по делу №А41-30091/19 подлежит изменению в обжалуемых частях.

Расходы по оплате госпошлины подлежат распределению в порядке ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, п.2 ст. 269, п.1 ч.1 ст. 270, ст.271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Московской области от 29 января 2021 года по делу №А41-30091/19 изменить.

              Взыскать солидарно с ФИО3, ФИО2 в пользу ГУП "КС МО" убытки в размере 2 249 849,16 рублей, расходы по уплате госпошлины в размере           4 380 рублей.  

              Взыскать солидарно с ФИО3, ФИО2 в пользу ООО "Орехово-Зуевский городской водоканал" убытки в размере 651 377,28 рублей, расходы по уплате госпошлины в размере 3 676 рублей.

               Взыскать солидарно с ФИО3, ФИО2 в пользу АО "Мосэнергосбыт" убытки в размере 1 094 953,23 рублей, расходы по уплате госпошлины в размере 4 360 рублей. 

              Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в двухмесячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

В.А. Мурина

Судьи

 

Н.Н. Катькина

 В.П. Мизяк