; № 09АП-52840/2024

Дело № А40-13438/20

город Москва

02 октября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 16 сентября  2024 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 02 октября 2024 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Башлаковой-Николаевой Е.Ю., 

судей Веретенниковой С.Н., Шведко О.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Колыгановой А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы  ФИО1, ФИО2, ФИО3

 на определение Арбитражного суда города Москвы от 25 июня 2024 по делу № А40-13438/20, 

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3, ФИО1 и ФИО4,

по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Ринго-Трэйд»,

при участии в   судебном заседании: 

согласно протоколу судебного заседания

                                                                  УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2021 ООО «Ринго-Трэйд» признано несостоятельным (банкротом). В отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим утвержден ФИО5, член САУ «Авангард» (ИНН 

<

***>).

Определением  Арбитражного суда города Москвы от 25.06.2024 ФИО2, ФИО3, ФИО1 и ФИО4 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Приостановлено производство по заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились с апелляционными жалобами, в которых просили указанное определение суда первой инстанции отменить в части привлечения апеллянтов к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.   

Дело рассмотрено в соответствии со ст.ст. 123, 156 АПК РФ.  

В судебном заседании Девятого арбитражного апелляционного суда ФИО1, представители  ФИО1, ФИО2, ФИО3 поддержали доводы своих апелляционных жалоб, просили их удовлетворить. Представитель конкурсного управляющего ООО «Ринго-Трэйд», ГК АСВ возражали против удовлетворения апелляционных жалоб.    

Исследовав доказательства, представленные в материалы дела, оценив их в совокупности и взаимной связи в соответствии с требованиями ст. 71 АПК РФ, с учетом установленных обстоятельств по делу, апелляционный суд считает доводы жалоб необоснованными в силу следующего.

Как установлено судом первой инстанции, ФИО2 являлся генеральным директором должника в период с 09.11.2006 по 20.03.2018. Также он является участником должника с долей 11,90 % с 23.07.2004 по 17.10.2005 и с 17.10.2005 по настоящее время с долей 20 %. ФИО1 являлся генеральным директором должника в период с 21.03.2018 по 14.05.2019. ФИО4 являлся генеральным директором должника с 14.05.2019 по 15.10.2021. ФИО3 являлся генеральным директором в период с 17.10.2005 по 09.11.2006, участником должника с 31.08.2016 по настоящее время с долей участия 80%.

Следовательно, ответчики являются в силу положений Закона о банкротстве контролирующими должника лицами.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.08.2023 признан недействительной сделкой договор инвестирования строительства от 16.05.2019 №16/05-2019, заключенный между ООО «Ринго-Трэйд» и ООО «КрымСтройГрад». Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «КрымСтройГрад» в конкурсную массу должника 17 202 000 руб.

Также определением Арбитражного суда города Москвы от 10.06.2024 признаны недействительными сделками договор №138/2016 участия в долевом строительстве от 07.12.2016 между ООО «Ринго-Трэйд» и ООО «Лори» с дополнительными соглашениями: № 1 от 04.06.2018, № 2 от 22.06.2018, № 3 от 25.03.2019; договор инвестирования № 14/11-2019 от 14.11.2019 между ООО «Ринго-Трэйд» и ООО «Лори»; договор уступки прав требований по договору участия в долевом строительстве от 27.12.2018 между ООО «Лори» и ООО «Крэди». Применены последствия недействительности сделки.

Сумма обеих сделок составила 187 418 461, 30 руб.

Общая сумма задолженности перед ГК АСВ по основному долгу и процентам составляет 285 143 674, 55 руб.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьей 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Судом первой инстанции установлено, что оспариваемая кредитором сделки совершены должником до возбуждения в отношении него дела о банкротстве, то есть в период подозрительности, установленный статьей 61.2 Закона о банкротстве.

При рассмотрении обособленных споров судом было установлено, что условия заключения и исполнения договоров свидетельствует о неравноценном встречном исполнении обязательств и совершении сделки на крайне невыгодных условиях для ООО «Ринго-Трэйд» с причинением вреда имущественным правам кредиторов и должника.

На момент заключения договоров должник отвечал признакам неплатежеспособности, был поставлен в крайне невыгодное положение с максимальными потерями в ущерб собственных интересов и интересов кредиторов, чем воспользовались другие стороны сделки (ООО «КрымСтройГрад», ООО «Лори» и ООО «Крэди»), осведомленность которых по признаку аффилированности также установлена судом.

Совершение оспариваемых сделок по отчуждению имущества при наличии признаков неплатежеспособности свидетельствует о наличии цели причинения вреда имущественным правом кредиторов при совершении сделки.

Таким образом, заключение договора на крайне невыгодных условиях в ущерб интересов кредиторов и должника, невозможность исполнения взятых на себя обязательств и, как следствие, образование задолженности должника обуславливают факт причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Кредитор вменяет вину ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 вследствие совершения действий, направленных на заключение и исполнение договора инвестирования строительства от 16.05.2019 №16/05-2019, договора №138/2016 участия в долевом строительстве от 07.12.2016 и договора инвестирования № 14/11-2019 от 14.11.2019.

Так, ФИО2 подписывал в качестве руководителя должника договор долевого участия № 138/2016 от 07.12.2016.

Целью заключения договора долевого участия № 138/2016 был вывод ликвидного имущества и причинение вреда кредиторам, на что указывают нестандартные условия исполнения договора.

Пунктом 5.2 договора установлен срок оплаты до 30.12.2016.

ФИО2 являлся руководителем должника до 20.03.2018, в течение пятнадцати месяцев после заключения договора долевого участия № 138/2016.

В указанный период ФИО2 не предпринимал мер, направленных на защиту имущественных интересов застройщика, в частности после 30.12.2016, когда ООО «Лори» допустило просрочку в оплате, не отказывался от исполнения договора и не заключал иные договоры долевого участия в отношении шестнадцати квартир с лицами, которые могли бы оплатить их стоимость своевременно.

ФИО2 поддерживал ситуацию, при которой строительство осуществляется фактически за счет кредитных средств банка, за пользование которыми застройщик уплачивает проценты, и за счет средств иных участников строительства, добросовестно уплативших цену квартир, без привлечения средств ООО «Лори» в размере 153 млн. рублей (в первоначальной редакции ДДУ № 138/2016), то есть ООО «Лори» получило квартиры по стоимости на момент заключения договора долевого участия, не неся присущие данному виду договоров риски потери денежных средств.

Такие нестандартные условия оплаты стоимости значительного в рамках обычной хозяйственной деятельности должника числа квартир указывают на наличие доверительных отношений между сторонами и изначальную волю сторон на причинение вреда должнику.

После освобождения от должности руководителя ФИО2 оставался участником должника и, зная о заключенном им договоре долевого участия, также не предпринимал мер по защите интересов общества.

ФИО1 трижды приобретал квартиры в многоквартирном доме, застройщиком которого являлся должник, в частности: по договору долевого участия № 99/30/2014 от 05.12.2014, по договору долевого участия № 98/18/2014от 05.12.2014, по договору уступки № 134/120У от 23.12.2016.

Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ФИО1 обладал достоверной информацией о финансовом положении должника и ходе строительства многоквартирного дома

ФИО1 подписывал дополнительное соглашение № 1 от 04.06.2018, которым были исключены из договора четыре квартиры, а срок оплаты ООО «Лори» продлен до 01.07.018.

Также им подписано дополнительное соглашение № 2 от 22.06.2018, которым из договора исключены две квартиры.

ФИО1, обладая достоверной информацией о финансовом состоянии должника и являясь руководителя общества в течение четырнадцати месяцев, также не предпринял действий по защите интересов должника, не отказался от исполнения договора с ООО «Лори», а наоборот продлил срок оплаты до 01.07.2018. После того как истек срок оплаты 01.07.2018 не предпринял ожидаемых от добросовестного руководителя мер.

ФИО3 являлся участником должника с 31.08.2016 по настоящее время с долей участия 80%.

Учредитель общества мог и должен был ознакомиться с бухгалтерской отчетностью, оценить финансовое состояние общества и обнаружить свершение указанных сделок.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713, исходя из положений ст. 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

ФИО3 заключил с должником договор № 11/98/2013 участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 05.07.2013, что указывает на его осведомлённость о финансовом состоянии общества.

ФИО3, являясь мажоритарным участником общества, определял кандидатуру исполнительного органа должника. Любая кандидатура исполнительного органа не могла быть утверждена без согласия ФИО3

Поскольку оспариваемые сделки были совершены на значительные суммы и имели длительный характер исполнения (с 2016 по 2019), ФИО3 не мог не знать об их совершении.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В силу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными.

Неправомерные действия ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 в период осуществления полномочий руководителя должника привели к неблагоприятным финансовым последствиям для должника, а именно: невозможность исполнения взятых на себя обязательств с связи с неравноценным встречным исполнением обязательств и совершением сделки на крайне невыгодных для должника условиях.

Как следует из пояснений кредитора, после заключения договора долевого участия № 138/2016, ООО КБ «Союзный» предоставил должнику денежные средства по кредитным договорам 

<

***> от 20.12.2016 в размере 153 779 730, 20 руб. Задолженность по основному долгу и процентам 89 931 714,04 руб.; № 1073 от 17.05.2017 в размере 100 000 000 руб. Задолженность по основному долгу и 6 процентам 108 185 111,73 руб.; № 1121 от 19.12.2017 в размере 80 000 000 руб. Задолженность по основному долгу и процентам 87 026 848,78 руб.

В случае, если бы шестнадцать квартир, отчужденных ООО «Лори» по договору долевого участия № 138/2016 от 07.12.2016 и договору инвестирования от 14.11.2019, были реализованы по рыночной стоимости со своевременным получением оплаты от покупателя, данные средства могли быть направлены на погашение кредитных обязательств либо на финансирование строительства без привлечения кредитных средств.

Договор №16/05-2019 с ООО «КрымСтройГрад» был заключен 16.05.2019, уже после получения кредитных средств банка и также существенно ухудшил финансовое положение должника.

В случае, если бы две квартиры, отчужденные ООО «КрымСтройГрад», были реализованы на рыночных условиях, за счет полученных денежных средств возможно было бы частично погасить задолженность перед кредиторами.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу, что заявление конкурсного кредитора о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности является обоснованным и удовлетворил требования, приостановив производство по делу в части определения размера ответственности в порядке ст. п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве.

Апелляционный суд не находит оснований для  переоценки указанных выводов  суда. 

Доводы апелляционных жалоб не содержат фактов, которые не были бы проверены и не оценены судом первой инстанции при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение и влияли на законность и обоснованность судебного акта, не содержат оснований, установленных ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда.

Довод апелляционной жалобы ФИО1 о том, что квартиры, исключенные из Договора №138/2016 участия в долевом строительстве долевого участия договора дополнительными соглашениями, были реализованы третьим лицам и оплата по ним поступила на счет Должника, судом апелляционной инстанции отклоняется. 

В отношении указанных шести квартир застройщиком и ООО «ЛОРИ» был заключен Договор инвестирования № 14/11-2019, подписанный со стороны должника следующим руководителем ФИО4 В оплату этого договора также были переданы векселя АО «АБ «РОССИЯ» с истекшим сроком предъявления на момент подписания Акта приема-передачи векселей.

Судом первой инстанции верно установлено, что оспариваемые кредитором сделки совершены должником в период подозрительности, установленный статьей 61.2 Закона о банкротстве.

При рассмотрении обособленных споров о признании недействительными сделок Должника судами первой и апелляционной инстанции также было установлено, что условия заключения и исполнения договоров свидетельствует о неравноценном встречном исполнении обязательств и совершении сделки на крайне невыгодных условиях для ООО «Ринго-Трэйд» с причинением вреда имущественным правам кредиторов и должника. На момент заключения договоров должник отвечал признакам неплатежеспособности, был поставлен в крайне невыгодное положение с максимальными потерями в ущерб собственных интересов и интересов кредиторов, чем воспользовались другие стороны сделки (ООО «КрымСтройГрад», ООО «Лори» и ООО «Крэди»), осведомленность которых по признаку аффилированности также установлена судами.

Совершение оспариваемых сделок по отчуждению имущества при наличии признаков неплатежеспособности свидетельствует о наличии цели причинения вреда имущественным правом кредиторов при совершении сделки. Таким образом, заключение договоров на крайне невыгодных условиях в ущерб интересов кредиторов и должника, невозможность исполнения взятых на себя обязательств и, как следствие, образование задолженности должника обуславливают факт причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов определения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о вынесении судом первой инстанции судебного акта, с учетом правильно установленных обстоятельств, имеющих значение для дела, полно, всесторонне и объективно исследованных доказательств, при правильном применении норм материального и процессуального права.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. При этом государственная пошлина за подачу апелляционной жалобы в полном объеме относится на истца как на лицо, не исполнившее свою процессуальную обязанность.

Поскольку в материалы дела не представлено доказательств уплаты государственных пошлин за рассмотрение апелляционных жалоб, расходы по уплате государственных пошлин в размере по 3 000 руб. относятся на ФИО1, ФИО3 и подлежат взысканию в доход федерального бюджета.

   Руководствуясь ст.ст. 110, 176,266-268,269,270,271,272 АПК РФ, апелляционный суд,

                                                            ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 25 июня 2024 по делу № А40-13438/20 оставить без изменения, а апелляционные жалобы  ФИО1, ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Взыскать с  ФИО1 в  доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей по апелляционной жалобе. 

Взыскать с  ФИО3  в  доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей по апелляционной жалобе. 

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                            Е.Ю. Башлакова-Николаева

 

Судьи:                                                                                     С.Н. Веретенникова

 

                                                                                                 О.И. Шведко