ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

18.03.2025

Дело № А40-285359/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 12.03.2025

Полный текст постановления изготовлен 18.03.2025

Арбитражный суд Московского округа в составе: председательствующего-судьи Морхата П.М.,

судей Кузнецова В.А., Мысака Н.Я.

при участии в судебном заседании:

ФИО1 (с 31.12.2015 по настоящее время учредитель ООО «Производственная компания «Стройвек» (с 01.03.2018 100% участник) лично, паспорт;

от ФИО1 представитель ФИО2 по доверенности от 01.02.2024 на 3 года; паспорт, посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания);

от конкурсного управляющего должника ООО «ПСК «Стройвек» представитель ФИО3 по доверенности от 01.09.2024 сроком на три года;

иные лица извещены надлежащим образом, представители не явились,

рассмотрев в судебном заседании 05.03.2025 (до перерыва), 12.03.2025 (после перерыва)

кассационную жалобу 

ФИО1 (представитель ФИО2 по доверенности от 01.02.2024 на 3 года)

на определение Арбитражного суда города Москвы от 20.08.2024           (т. 3, л.д. 30-34) и 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2024 (№ 09АП-65070/2024, № 09АП-65071/2024) по делу № А40-285359/2021 (т. 3, л.д. 71-74)

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Производственно-Строительная компания «Стройвек» контролирующих должника лиц ФИО4, ФИО1, ФИО5,

в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 (с 31.12.2015 по настоящее время учредитель ООО «Производственная компания «Стройвек» (с 01.03.2018 100% участник),

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Производственно-Строительная компания «Стройвек»,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2022 по делу № А40-285359/2021 ООО «Производственно-Строительная компания «Стройвек» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО6. Сообщение о введении в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 197(7398) от 22.10.2022.

Конкурсный управляющий должника ООО «Производственно-строительная компания «Стройвек» ФИО6 обратилась с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО1, ФИО5 (заявление подано посредством электронного сервиса «Мой арбитр» 27.12.2023 в 12:19 МСК (т. 1, л.д. 2-6), впоследствии было подано уточнение заявленных требований (т. 1, л.д. 42-45).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.08.2024 по делу № А40-285359/2021 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Производственная компания «Стройвек» привлечены контролирующие должника лица: ФИО4, ФИО1, ФИО5 Рассмотрение заявления в части установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами. Также установлено право ФИО4 на снижение размера субсидиарной ответственности (т. 3, л.д. 30-34).

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО4, ФИО1 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просили определение отменить в части, отказать в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО1 соответственно.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2024 (№ 09АП-65070/2024, № 09АП-65071/2024) по делу № А40-285359/2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 20.08.2024 оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО4, ФИО1 - без удовлетворения (т. 3, л.д. 71-74).

Не согласившись с определением и постановлением в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО1 обратилась с кассационной жалобой, в соответствии с которой просит отменить определение и постановление и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника в этой части.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение арбитражными судами норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов арбитражных судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, утверждая, что с момента вхождения в состав участников должника и по настоящее время ФИО1 никак не участвовала в управлении должником, не получала ни заработной платы, ни дивидендов, ни каких-либо иных доходов или выгод от деятельности должника и даже не получала информации о его деятельности; реальным руководителем должника являлся отец ответчика - ФИО5.

Поступившие от конкурсного управляющего должника отзыв на кассационную жалобу и письменные пояснения приобщены к материалам дела, в отзыве и письменных пояснениях просит оставить судебные акты без изменения.

Поступившие от ФИО1 письменные пояснения приобщены к материалам дела без приложений.

В судебном заседании ФИО1 и ее представитель доводы кассационной жалобы поддержали, представитель конкурсного управляющего должника возражал относительно удовлетворения кассационной жалобы.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Заслушав сообщение председательствующего судьи, объяснения представителей сторон и, исследовав материалы обособленного спора, судебная коллегия Арбитражного суда Московского округа установила.

Фактические обстоятельства и выводы арбитражных судов.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, с 31.12.2015 по настоящее время учредителем ООО «Производственная компания «Стройвек» является ФИО1 (с 01.03.2018 100% участник).

Руководителем и главным бухгалтером должника являлась ФИО4

В соответствии со ст. 61.10 Закона о банкротстве указанные лица признаны контролирующими должника.

Согласно п. 1 и 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Решением ИФНС № 26 по городу Москве от 28.04.2023 № 04/3320 ООО «Производственная компания «Стройвек» привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения (т. 1, л.д. 48-88).

Из указанного решения следует, что ООО «Производственная компания «Стройвек» в нарушение п. 2 ст. 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации неправомерно заявило к вычету НДС в сумме 94 487 839 рублей по счетам-фактурам продавцов ООО «Профессиональная инжиниринговая компания», ООО «Ленист», ООО «Соторри», ООО «СПБ Энерго», ООО «Эф Трейдинг Эс Ка», ООО «Торгтрейдинг», ООО «Актива плюс», ООО «Промторгсервис», ООО «Омега сервис», ООО «Аргон», ООО «СТЭП», ООО «ДЭС-1», ООО «Гефест», ООО «Стимул», ООО «Пульс», ООО «Строй дом», взаимоотношения с которыми носили формальный характер, не имели деловой цели и были направлены исключительно на получение ООО «Производственная компания «Стройвек» неправомерной налоговой экономии по налогу на добавленную стоимость, что привело у неуплате налога на указанную сумму.

Таким образом, деятельность ООО «Производственная компания «Стройвек» проводилась с нарушением налогового законодательства. Сумма доначисленных налогов составляет 96 947 475 рублей, штрафы 36 142 088 рублей.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.09.2023 по делу № А40-285359/2021 требования ФНС России (ИФНС № 26 по городу Москве) включено в третью очередь реестра должника в размере 96 947 475 рублей основной долг, 741 367 рублей 14 копеек пени, 36 142 088 рублей штраф (т. 1, л.д. 47).

Согласно реестру требований кредиторов должника на последнюю отчетную дату, требования уполномоченного органа составляют более 50%.

В рамках настоящего спора арбитражными судами установлено, что именно попытка реализации контролирующими должника лицами схемы по получению необоснованной налоговой выгоды и совершение ими противоправных действий повлекла банкротство должника, поскольку задолженность перед уполномоченным органам, образовавшаяся в результате проведения мероприятий налогового контроля, составляет более 50% от общего размера требований кредиторов третьей очереди по сумме основного долга.

На основании изложенного арбитражные суды пришли к выводу о том, что контролирующими должника лицами сознательно создана схема по уклонению от уплаты налогов.

Согласно акту налоговой проверки от 25.10.2022 № 04-16/17740/12, ФИО5, ФИО1 являются отцом и дочерью. Указанным актом также установлено, что ФИО5 является конечным бенефициаром (выгодоприобретателем) ООО «Производственная компания «Стройвек», следовательно, также является контролирующим должника лицом (ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Совершаемые должником сделки с вышеуказанными лицами носили формальный характер, не имели деловой цели и сводились к созданию между организациями искусственного документооборота. Указанные компании использовались контролирующими должника лицами (ФИО4, ФИО5, ФИО1) исключительно с целью неправомерного получения формально сформированных налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость.

При этом ФИО5, который являясь фактически контролирующим должника лицом, должен был принять меры по предотвращению наступления банкротства должника, вместо этого, предпринял меры к последовательному выводу активов (денежных средств).

Данные обстоятельства свидетельствуют о наличии оснований для привлечения ФИО4, ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности в соответствии со ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Помимо этого, арбитражные суды привлекли ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Вместе с этим оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании ст. 61.12 Закона о банкротстве арбитражные суды не усмотрели.

Ответчики полагали, что налоговое правонарушение не являлось причиной банкротства, по их мнению, суд первой инстанции неверно указал, что требования уполномоченного органа составляет 64,72% от реестра требований кредиторов, в связи с тем, что при подсчете процентного соотношения требований уполномоченного органа к общему размеру включенных требований в реестр требований кредиторов конкурсный управляющий не учел требования залогового кредитора в размере 12 766 562 рублей 79 копеек, также ошибочно включил в расчет процентного соотношения требований уполномоченного органа недоимку, которая возникла за 2018 г., 2019 г., в связи с тем, что должник был освобожден от ответственности за неуплату налогов за 2018 г.,2019 г. ввиду истечения срока давности привлечения к ответственности.

Исходя из буквального толкования данной нормы Закона о банкротстве в совокупный состав требований налогового органа включаются также требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о налоговых правонарушениях.

Недоимка в размере 96 947 475 рублей была выявлена по итогам такой налоговой проверки. Сам факт того, что должник был освобожден от ответственности за неуплату (неполную уплату) налогов за 2018, 2019 гг. в связи с истечением срока давности, не опровергает выводов налогового органа об установлении фактов, свидетельствующих о направленности действий ООО «ПСК «Стройвек» на получение неправомерной налоговой экономии.

Вместе с тем, арбитражный суд апелляционной инстанции согласился с доводом ответчиков о том, что процентное соотношение требований налогового органа к общему размеру требований произведен без учета требования залогового кредитора в размере 12 766 562 рублей 79 копеек.

Однако, исходя из расчета процентного соотношения требований налогового органа третьей очереди ко всей сумме задолженности, включая требований залогового кредитора, получается 59,63% (96 947 475 рублей x 100 / 162 574 140 рублей 91 копейка), что также превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди.

Указание некорректной суммы процентов не привело к принятию незаконного судебного акта.

Не была также принята во внимание ссылка ФИО1 о том, что суд первой инстанции безосновательно указал, что «именно попытка реализации контролирующими должника лицами схемы по получению необоснованной налоговой выгоды и совершение ими противоправных действий повлекла банкротство должника».

Намеренно совершая налоговое правонарушение, контролирующие должника лица знали или должны были знать, что в случае проведения контрольных мероприятий налоговым органом в отношении должника и обнаружения факта неуплаты (неполнотой уплаты) налогов, это может повлечь причинение еще больше убытков, чем при осуществлении обычной хозяйственной деятельности. Данный факт не может являться добросовестным поведением участников делового оборота.

При этом при рассмотрении заявления налогового органа о включении в реестр требования кредиторов привлеченные к субсидиарной ответственности лица, с учетом их прав как участников дела о банкротстве, не участвовали, возражения на заявление о включении в реестр требований налогового органа не направляли.

С учетом изложенного арбитражные суды посчитали, что нарушения ФИО4, ФИО7 и ФИО5 налогового законодательства, вывод активов должника, создание фиктивного документооборота, привели к доначислению обществу неуплаченных налогов, начислению пеней за несвоевременную уплату налогов и привлечению к ответственности за совершение налоговых правонарушений, что впоследствии привело к возникновению кризисной ситуации и признаков объективного банкротства должника.

Также арбитражные суды учли пояснения конкурсного управляющего о том, что, несмотря на отказ суда в признании некоторых сделок с «техническими» организациями, определением Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2023 по делу № А40-285359/2021 была признана недействительной сделка по перечислению ООО «ПСК «Стройвек» в пользу ООО «Тагатай-М» денежных средств в размере 20 152 914 рублей (т. 1, л.д. 102-104).

В судебном акте было установлено, что подлинная воля сторон при совершении спорных сделок была направлены на безвозмездный вывод денежных средств должника, что является основанием для признания спорной сделки недействительной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Помимо этого, арбитражные суды отклонили доводы ФИО4 и ФИО1 о необоснованном признании их контролирующими должника лицами ввиду номинального статуса.

ФИО1 при ответе на вопрос № 28 (стр. 16 Акта налоговой проверки) пояснила, что «в конце 2021 г. (насколько я помню в декабре) я встречалась с ФИО4 Она мне в устной форме сказала, что хочет уволиться с должности генерального директора ООО «ПСК «Стройвек». Я попросила ее передать документы финансово-хозяйственной деятельности организации и предоставить заявление в письменной форме. После той встречи я с ФИО4 больше не контактировала. Не дождавшись от нее документов и заявления в мае 2022 года я направила ей требование о передачи мне имеющихся у нее документов и заявления об увольнении из организации, однако до настоящего времени ФИО4 мне ничего не передала. На мои телефонные звонки ФИО4 не отвечает».

Данный факт свидетельствует о причастности ФИО1 к деятельности ООО «ПСК «Стройвек» и осуществлении функций руководства общества.

Судебная коллегия арбитражного суда кассационной инстанции соглашается с выводами арбитражных судов.

Общие положения.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Согласно подпункту 2 пункта 4 статьи 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В целях обеспечения определенности в вопросе об отнесении того или иного лица к числу контролирующих должника лиц и защиты имущественных интересов кредиторов должника данная норма устанавливает презумпцию того, что перечисленные в ней лица - принимая во внимание доли их участия в уставном капитале должника и, соответственно, объем принадлежащих им корпоративных прав - определяли действия должника.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30) по делу № А40-200773/2016 закреплено, субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Законом о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», так и в действующей редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» сформулировано только два основания наступления субсидиарной ответственности контролирующих организацию лиц:

1. Неподача (несвоевременная подача) заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом);

2. Доведение организации до банкротства действиями и (или) бездействием контролирующего должника лица.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7) по делу № А40-122605/2017) (Определением Верховного Суда РФ от 15.01.2024 № 187-ПЭК19(2), А40-122605/2017 по делу № 305-ЭС18-17629(5-7) отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве и п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. По смыслу, придаваемому этой норме в правоприменительной практике, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы; суд оценивает существенность влияния таких действий (бездействия) на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между ними и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). При этом в силу пункта 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности тогда, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015).

По своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 13.02.2018 № 8-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «ПАГ», конституционное требование действовать добросовестно и не злоупотреблять своими правами равным образом адресовано всем участникам гражданских правоотношений. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание и на взаимосвязь добросовестного поведения с надлежащей заботливостью и разумной осмотрительностью участников гражданского оборота (постановления от 27.10.2015 № 28-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО8, ФИО9, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО13», от 22.06.2017 № 16-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца» и др.).

Относительно довода о

действиях контролирующего должника лица,

повлекших невозможность полного погашения

требований кредиторов.

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с разъяснениями данными в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Привлечение контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении необходимо иметь в виду как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ) (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53).

Статьей 61.11 Закона о банкротстве установлена субсидиарная ответственность контролирующего лица за невозможность полного погашения требований кредиторов.

При доказанности обстоятельств, составляющих закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Согласно п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, арбитражный суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Таким образом, при рассмотрении соответствующих споров судам необходимо исходить из того, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено именно на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства и является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Такой иск направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору (уполномоченному органу), а генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса.

Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 постановления Пленума № 53).

Релевантная судебная практика 

Верховного Суда Российской Федерации:

На необходимость применения данного правового подхода при рассмотрении соответствующей категории дел Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал в определениях: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2024 № 308-ЭС18-21050(87,90) по делу № А53-32531/2016; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2023 № 305-ЭС23-11757 по делу № А40-23442/2020; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363(8-12) по делу № А40-206341/2018;  Определение Верховного Суда РФ от 04.10.2021 № 307-ЭС21-17035 по делу № А26-1616/2015, Определение Верховного Суда РФ от 27.12.2023 № 306-ЭС22-19911(3,4) по делу № А55-20746/2018 и др.).

В случае недоказанности оснований привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с презумпцией подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Размер таких убытков применительно к рассматриваемым обстоятельствам должен определяться с учетом правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П «По делу о проверке конституционности пунктов 9 и 11 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданки ФИО14» (п. 7 «Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г.» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.05.2024)).

Указанная позиция подтверждается сложившейся судебной практикой Верховного Суда РФ: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2024 № 308-ЭС18-21050(87,90) по делу № А53-32531/2016; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2023 № 305-ЭС23-11757 по делу № А40-23442/2020; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2024 № 305-ЭС23-22628 по делу № А40-191073/2022 и др.

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности за налоговые правонарушения

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Согласно п. 7 «Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г.» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.05.2024) при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности презумпция, предусмотренная подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, может быть применена только в случае, если доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога составили более 50% размера требований кредиторов должника, включенных в реестр.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно сопровождаться установлением причин несостоятельности должника. Удовлетворение таких заявлений свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания обозначенного основания привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

В соответствии с Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2023 № 305-ЭС23-11757 по делу № А40-23442/2020 судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться установлением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7) по делу № А40-122605/2017 (Определением Верховного Суда РФ от 15.01.2024 № 187-ПЭК19(2), А40-122605/2017 по делу № 305-ЭС18-17629(5-7) отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации).

Процесс доказывания обозначенного основания привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Предполагается, что в условиях нормальной хозяйственной деятельности и в отсутствие злоупотребления со стороны контролирующих лиц не может сложиться ситуация, при которой состав задолженности перед бюджетом вследствие совершения обществом налогового правонарушения будет составлять более половины всех его обязательств по основной сумме долга.

В силу приведенной нормы права для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по данной презумпции необходимо, чтобы истец доказал наличие совокупности двух обстоятельств:

- должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

- доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

В случае недоказанности оснований привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с презумпцией подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2027 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Размер таких убытков применительно к рассматриваемым обстоятельствам должен определяться с учетом правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П.

Согласно Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в системе действующего правового регулирования не предполагает взыскания с контролирующих должника лиц суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на организацию-налогоплательщика. Выявленный в Постановлении конституционно-правовой смысл пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

Относительно статуса номинального руководителя должника

Согласно подпункту 2 пункта 4 статьи 61.10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В целях обеспечения определенности в вопросе об отнесении того или иного лица к числу контролирующих должника лиц и защиты имущественных интересов кредиторов должника данная норма устанавливает презумпцию того, что перечисленные в ней лица - принимая во внимание доли их участия в уставном капитале должника и, соответственно, объем принадлежащих им корпоративных прав - определяли действия должника.

В соответствии с п. 6. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В соответствии с Определениями Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.2023 № 305-ЭС22-27062 по делу № А40-175828/2018, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018 наличие у юридического лица номинального руководителя, формально входящего в состав его органов, но не осуществлявшего фактическое управление, не является основанием для освобождения от ответственности фактического руководителя, оказывающего влияние на должника в отсутствие соответствующих формальных полномочий (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность солидарно: необходимой причиной банкротства, неподачи заявления о банкротстве выступают как бездействие номинального руководителя, уклонившегося от осуществления обязанности по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом, так и действия (бездействие) фактического руководителя, оказавшего непосредственное влияние на принимаемые управленческие решения, имущественную сферу должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего положения.

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с наличием статуса контролирующего лица у номинальных и фактических членов органов должника (в том числе участников корпораций, учредителей унитарных организаций), ликвидаторов и членов ликвидационных комиссий, а также вопросы, касающиеся привлечения их к субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Арбитражный суд при определении размера субсидиарной ответственности вправе рассмотреть вопрос в части уменьшения размера ответственности.

Выводы арбитражного суда кассационной инстанции.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что строгое соблюдение условий привлечения к ответственности необходимо в сфере банкротства как юридических лиц, так и индивидуальных предпринимателей, а пренебрежение ими влечет нарушение конституционных прав граждан; субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц также служит мерой гражданско-правовой ответственности, при том, что ее функция заключается в защите нарушенных прав кредиторов, в восстановлении их имущественного положения, а при реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности; лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления от 18.11.2019 № 36-П, от 16.11.2021 № 49-П, от 07.02.2023 № 6-П и др.).

Арбитражными судами верно указано, что нарушения ФИО4, ФИО7 и ФИО5 законодательства Российской Федерации о налогах и сборах, вывод активов должника, создание фиктивного документооборота, привели к доначислению обществу неуплаченных налогов, начислению пеней за несвоевременную уплату налогов и привлечению к ответственности за совершение налоговых правонарушений, что впоследствии привело к возникновению кризисной ситуации и признаков объективного банкротства должника.

Также арбитражными судами сделаны верные выводы, что номинальное положение руководителя не означает потерю возможности влияния на должника и не освобождает их от осуществления обязанностей по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом. По общему правилу номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в ст. 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый ст. 1080 ГК РФ, п. 8 ст. 61.11, абз. 2 п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2023 по делу № А40-285359/2021 была признана недействительной сделка по перечислению ООО «ПСК «Стройвек» в пользу ООО «Тагатай-М» денежных средств в размере 20 152 914 рублей (т. 1, л.д. 102-104).

Взаимосвязанные положения пункта 4 статьи 34 и пункта 1 статьи 61.15 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» прямо закрепляют право контролирующего должника лица, в отношении которого подано заявление о его привлечении к субсидиарной ответственности, участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении вопросов, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также на размер такой ответственности, в том числе обжаловать принятые по данным вопросам судебные акты, что корреспондирует правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации, выраженным им в Постановлении от 16.11.2021 № 49-П.

Таким образом, закон не предусматривает возможности освобождения от субсидиарной ответственности номинального руководителя, а также участника должника. Тем более, что в момент осуществления полномочий ФИО1 контролирующими лицами предпринимались действия по реализации схемы по уклонению от уплаты налогов.

Вместе с тем, в силу специального регулирования (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если, благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции считает, что выводы арбитражных судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства в связи с чем, оснований для иной оценки выводов арбитражных судов у суда кассационной инстанции не имеется.

Опровержения названных установленных арбитражными судами обстоятельств в материалах дела отсутствуют, в связи с чем арбитражный суд кассационной инстанции считает, что выводы арбитражных судов основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства. 

Нарушений или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход судебного разбирательства или повлекших судебную ошибку, не установлено.  

Иная оценка заявителем жалобы установленных арбитражными судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Согласно пункту 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» при проверке соответствия выводов арбитражных судов первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (часть 3 статьи 286 АПК РФ) необходимо исходить из того, что суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции (часть 2 статьи 287 АПК РФ).

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований для удовлетворения кассационной жалобы по заявленным в ней доводам не имеется.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 20.08.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2024 (№ 09АП-65070/2024, № 09АП-65071/2024) по делу № А40-285359/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья                                          Морхат П.М.

Судьи:                                                                       Кузнецов В.В.

                                                                                   Мысак Н.Я.