АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 № Ф09-4687/25

Екатеринбург

04 февраля 2026 г. Дело № А50-1575/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 21 января 2026 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 04 февраля 2026 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Кочетовой О.Г.,

судей Морозова Д.Н., Кудиновой Ю.В.,

при ведении протокола помощником судьи Московкиным М.Ю., рассмотрел в судебном заседании путем использования систем веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания) кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 на определение Арбитражного суда Пермского края от 11.06.2025 по делу № А50-1575/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

Определением Арбитражного суда Уральского округа от 02.12.2025 судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы в порядке статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) отложено на 21.01.2025.

После отложения судебное разбирательство возобновлено и продолжено в том же составе судей.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции приняли участие:

финансовый управляющий ФИО1 – ФИО2 (паспорт);

представитель ФИО1 – ФИО3 (доверенность от 15.03.2023 № 59АА 4290466, паспорт).

В помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие представитель конкурсного управляющего акционерного общества «Негосударственный пенсионный фонд «Стратегия» (далее – общество «НПФ

«Стратегия») – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО4 (доверенность от 22.09.2023 № 1190, паспорт).

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа, в судебное заседание не явились.

Общество «НПФ «Стратегия» в лице конкурсного управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратилось в Арбитражный суд Пермского края с заявлением о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 09.10.2023 заявление общества «НПФ «Стратегия» признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 22.04.2024 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2

Финансовый управляющий ФИО2 обратился в Арбитражный суд Пермского края с заявлением об оспаривании сделок должника, в котором просил:

1) признать недействительным договор дарения доли в праве собственности на земельный участок от 19.10.2015, на основании которого произошло переоформление прав (99/100 доли в праве общей долевой собственности) на земельный участок с кадастровым № 59:18:0010402:76, заключенный между должником и ФИО5, и применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника 99/100 долей в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым № 59:18:0010402:76;

2) признать недействительным договор купли-продажи доли в праве собственности на земельный участок от 19.10.2015, на основании которого произошло переоформление прав (1/100 доли в общей долевой собственности) на земельный участок с кадастровым № 59:18:0010402:76, заключенный между должником и ФИО6, и применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника 1/100 доли в общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым № 59:18:0010402:76 (с учетом уточнения заявленных требований, принятого судом в порядке, установленном статьей 49 АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 11.06.2025, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2025, в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, финансовый управляющий ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявления о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

По мнению заявителя кассационной жалобы, вывод судов об отсутствии недобросовестного вывода активов со стороны должника не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Заявитель отмечает, что сделки заключены в преддверии неисполнения должником собственных обязательств перед обществом «НПФ «Стратегия», поскольку период преступной деятельности должника (17.03.2015 – 07.10.2015), в результате которой обществу «НПФ «Стратегия» был причинен материальный ущерб, предшествует дате заключения оспариваемого договора дарения, соответственно должник осознавал, что в случае обнаружения его преступных действий в отношении активов фонда имущественные притязания со стороны кредиторов фонда будут направлены именно к нему. По мнению кассатора, уже с момента возникновения у ФИО1 умысла на совершение преступлений, с учетом формы вины и занимаемой должности, можно утверждать, что он мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам не позднее сентября 2015 г., тогда как оспариваемые договоры был заключен 08.10.2015, то есть после возникновения у должника преступного умысла и начала его реализации. Таким образом, как полагает заявитель, вывод судов о том, что ФИО1 не мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальный кредиторам ранее марта 2016 г. (отзыв у общества «НПФ «Стратегия» лицензии, назначение временной администрации), не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в материалах дела доказательствам.

Общество «НПФ «Стратегия» представило письменный мотивированный отзыв на кассационную жалобу, в котором поддержало доводы финансового управляющего.

ФИО1 в отзыве на кассационную жалобу и дополнениям к нему просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Отзывы на кассационную жалобу приобщены к материалам кассационного производства в порядке статьи 279 АПК РФ.

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующим выводам.

Из общедоступных сведений, размещенных в Картотеке арбитражных дел, следует, что приговором Ленинского районного суда г. Перми от 10.12.2018 по делу № 1-140/2018, с учетом апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 10.04.2019 по делу № 22-1582, ФИО1, являющийся генеральным директором общества «НПФ

«Стратегия» признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 160, пунктом «б» части 2 статьи 173.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. В рамках удовлетворенного гражданского иска с ФИО1 в пользу общества «НПФ «Стратегия» в лице государственной корпорации «Агентство страхования вкладов» взыскан ущерб в размере 79 212 687 руб. 35 коп.

Также приговором Ленинского районного суда г. Перми от 26.12.2022 по делу № 1-288/2022 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации. В рамках удовлетворенного гражданского иска с ФИО1 в пользу общества «НПФ «Стратегия» взыскан ущерб в размере 1 735 838 руб. 77 коп.

Общество «НПФ «Стратегия» инициировало возбуждение дела о банкротстве ФИО1 в связи с наличием неисполненных денежных обязательств, установленных названными приговорами суда в части гражданских исков.

В рамках дела о банкротстве должника оспариваются, помимо рассматриваемых сделок, следующие договоры:

- договор дарения доли в праве собственности на квартиру общей площадью 31,8 кв. м, с кадастровым номером 59:01:4311738:726, расположенную по адресу: 

<

...>, заключенный 18.12.2015 между ФИО7 и ФИО5;

- договор купли-продажи доли в праве собственности на квартиру с кадастровым номером 77:01:0006018:1256, расположенную по адресу: г. Москва, муниципальный округ Замоскворечье, ул. Кожевническая, д. 5, кв. 44, заключенный12.04.2016 между ФИО7 и ФИО8

При рассмотрении настоящего обособленного спора судами установлено и из материалов дела усматривается, что в 2015 году ФИО1 совершены сделки, в результате которых из владения должника выбыл земельный участок с кадастровым номером 59:18:0010402:76, расположенный по адресу: 

<

...> ранее приобретённый им у ФИО9 по договору купли-продажи от 22.07.2015 за 800 000 руб.

Так, 19.10.2015 между ФИО1 (продавец) и ФИО6 (покупатель), действующей с согласия матери – ФИО10, заключен договор купли-продажи доли в праве собственности на земельный участок (далее – договор купли-продажи от 19.10.2015), по условиям пункта 1 которого продавец обязался передать в собственность, а покупатель – принять и оплатить в соответствии с условиями договора долю, равную 1/100, в праве собственности на земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для ведения индивидуального огородничества, кадастровый (условный) номер 59:18:0010402:76, общая площадь 1642,5 кв. м, расположенный по адресу: 

<

...>.

В пункте 2 договора купли-продажи от 19.10.2015 указано, что земельный участок принадлежит продавцу на праве собственности на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 22.07.2015, о чем в Едином

государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 11.08.2015 сделана запись регистрации № 59-59/005-59/005/101/2015-1084/2.

Согласно пункту 4 договора купли-продажи от 19.10.2015 цена доли, равной 1/100, в праве собственности на земельный участок, приобретаемой покупателем по договору, составляет 8000 руб. Оплата доли по договору осуществляется покупателем в день подписания договора наличными денежными средствами.

В договоре купли-продажи от 19.10.2015 имеется отметка о получении ФИО1 денежных средств в размере 8000 руб.

Переход права собственности на 1/100 доли в праве общей долевой собственности на спорный участок по договору купли-продажи от 19.10.2015 произведен регистрирующим органом 02.11.2015.

Также 19.10.2015 между ФИО1 (даритель) и ФИО7, действующей за свою дочь ФИО5 (одаряемая) заключен договор дарения доли в праве собственности на земельный участок (далее – договор дарения от 19.10.2015), по условиям которого даритель безвозмездно передает в собственность одаряемой, а одаряемая принимает в качестве дара долю, равную 99/100, в праве собственности на спорный земельный участок.

В пункте 2 договора дарения от 19.10.2015 указано, что земельный участок принадлежит продавцу на праве собственности на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 22.07.2015, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 11.08.2015 сделана запись № 59-59/005-59/005/101/2015-1084/2.

В пункте 6 договора дарения от 19.10.2015 указано, что обязанность дарителя передать, а одаряемой принять долю считается исполненной с момента подписания сторонами договора. Отдельный документ о передаче доли не составляется.

Переход права на 99/100 доли в праве общей долевой собственности на спорный земельный участок произведен регистрирующим органом 02.11.2015.

Ссылаясь на то, что договор купли-продажи от 19.10.2015 и договор дарения от 19.10.2015 заключены со злоупотреблением правом, направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов, на вывод из конкурсной массы ликвидного имущества, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о признании сделок недействительными на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и применении последствий недействительности сделок в виде возврата земельного участка в конкурсную массу должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что недобросовестного вывода активов должника допущено не было; то обстоятельство, что сделки совершены между родственниками, не влечет за собой их недействительность; сделки совершены для сохранения земельного участка внутри семьи; доказательств, однозначно подтверждающих наличие противоправного интереса при совершении оспариваемых сделок у ФИО1, ФИО6 и

ФИО5, не представлено; на момент совершения сделок должник не имел признаков неплатежеспособности (они возникли у должника с 10.04.2019), неисполненных обязательств перед третьими лицами свыше трех месяцев не было; ни один из судебных актов на дату совершения сделок не был вынесен, ни в отношении должника, ни в отношении общества «НПФ «Стратегия», которым он руководил; должник не мог предполагать о возможном причинении вреда потенциальным кредиторам ранее марта 2016 года; для приобретения земельного участка должником использовались собственные денежные средства, доказательства того, что использовались похищенные денежные средства фонда, отсутствуют; к ущербу перед обществом «НПФ «Стратегия» оспариваемые сделки не имеют отношения; на момент совершения сделок реальных и действительных предпосылок к злоупотреблению правом и ущемлению интересов кредиторов у должника не имелось, обстоятельства для признания сделок недействительными не доказаны.

Между тем судами первой и апелляционной инстанций не учтено следующее.

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие – не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71 часть 1 статьи 168 АПК РФ).

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи 170 АПК РФ).

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, указанным в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

В абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок по статьям 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при

совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена, так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (по правилам статьи 170 ГК РФ) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 ГК РФ является ее направленность на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»); для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 ГК РФ требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 № 6526/10, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов

сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

Из материалов дела усматривается, что ФИО1 занимал должность генерального директора общества «НПФ «Стратегия» и осуществлял руководство фондом.

Приговорами Ленинского районного суда г. Перми по делу № 1-140/2018 и № 1-288/2022 установлены основания для возмещения обществу «НПФ «Стратегия» причиненного ФИО1 материального ущерба.

Так, вступившим в законную силу приговором Ленинского районного суда г. Перми от 10.12.2018 по делу № 1-140/2018 установлено, что, являясь генеральным директором общества «НПФ «Стратегия», ФИО1 совершил присвоение и растрату активов фонда. Преступный умысел, направленный на присвоение и растрату вверенного ему имущества – активов общества «НПФ «Стратегия» в особо крупном размере, с использованием своего служебного положения в фонде путем безвозмездной передачи в собственность подконтрольных ему организаций возник у ФИО1 из корыстных побуждений в период до 24.09.2015; в период до 07.10.2015 реализовал умысел на хищение активов фонда и продолжал совершение противоправных действий по приданию им правомерного вида владения; в период до 24.12.2015 совершил легализацию похищенных у общества «НПФ «Стратегия» ценных бумаг.

Оспариваемые в рамках настоящего обособленного спора сделки, направленные на отчуждение принадлежащего должнику земельного участка в пользу аффилированных к нему лиц (дочери и племяннице), совершены ФИО1 в октябре 2015 года, то есть уже при наличии сформированного преступного умысла.

В этой связи следует признать заслуживающими внимание доводы финансового управляющего о том, что ФИО1, являясь руководителем общества «НПФ «Стратегия», знал, что за финансовыми операциями фонда осуществляется детальный надзор со стороны регулятора и что все денежные перечисления, произведенные им в корыстных целях, в дальнейшем будут походить проверку контролирующих органов, в результате чего риск выявления преступных действий был велик. Соответственно ФИО1 осознавал, что в случае обнаружения его преступных действий в отношении активов фонда, имущественные притязания со стороны кредиторов фонда будут направлены к нему. Заключение оспариваемых договоров обеспечило возможность должнику избежать негативных последствий, вывести из-под взыскания кредиторов свое ликвидное имущество, при этом оставив его в семье и сохранив контроль за ним.

Делая выводы о том, что при совершении оспариваемых сделок недобросовестного вывода активов должника допущено не было, на момент совершения сделок должник не имел признаков неплатежеспособности, суды указали, что ни один из судебных актов на дату совершения сделок не был вынесен, ни в отношении должника, ни в отношении общества «НПФ «Стратегия», которым руководил должник.

Вместе с тем суды первой и апелляционной инстанций не дали надлежащей правовой оценки вышеназванным доводам финансового управляющего и не исследовали обстоятельства формирования у ФИО1 умысла на совершение преступных действий, установленные вынесенными в отношении должника приговорами.

При этом тот факт, что реально существовавшая у должника на момент совершения спорных сделок кредиторская задолженность не была по состоянию на указанный момент подтверждена в судебном порядке, не может иметь определяющего значения для установления признаков неплатежеспособности должника, поскольку судебный акт имеет не правоустанавливающий, а правоподтверждающий характер.

Исходя из положений статьи 1064 ГК РФ и разъяснений, данных в пункте 10 постановления Пленума № 63, дата причинения вреда кредитору, за который несет ответственность должник в соответствии со статьей 1064 ГК РФ, признается датой возникновения обязательства по возмещению вреда независимо от того, в какие сроки состоится исчисление размера вреда или вступит в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника.

Кроме того, сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации оспариваемой сделки должника в качестве подозрительной. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Указанная правовая позиция подлежит применению и при рассмотрении споров о признании сделки недействительной по общим основаниям статьи 10 ГК РФ.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции полагает необходимым отметить, что при оспаривании сделки на основании статей 10, 168 ГК РФ установление формального факта просрочки исполнения обязательств не входит в предмет доказывания и не имеет определяющего правового значения. Напротив, принципиальное значение имеет факт осознания должником неизбежности предъявления к нему денежного требования, которое он не может исполнить.

Производя оценку оспариваемым договорам дарения и купли-продажи от 19.10.2015 на предмет добросовестности сторон и целесообразности их заключения, суды первой и апелляционной инстанций фактически оставили без внимания приводимые финансовым управляющим обстоятельства, указывающие на то, что в рассматриваемом случае должник, имея умысел на совершение противоправных действий и осознавая тот факт, что он может быть привлечен к ответственности в результате хищения имущества фонда, принял решение о необходимости диверсификации рисков, с целью чего произвел отчуждение имеющегося у него недвижимого имущества фактически безвозмездно в пользу своей дочери и племянницы, то есть совершил

намеренные действия, направленные на вывод ликвидного имущества, на которое могло быть обращено взыскание.

То обстоятельство, что с момента совершения ФИО1 неправомерных действий, приведших к привлечению к уголовной ответственности, до момента возбуждения дела о банкротстве прошел значительный период времени, не должно лишать кредиторов защиты своих интересов через оспаривание сделок, совершенных таким лицом в целях сокрытия своих активов от притязаний.

Более того, в ходе рассмотрения настоящего спора финансовый управляющий обращал внимание судов на планомерность отчуждения всего принадлежащего должнику имущества, указывая, что помимо сделок, оспариваемых в рамках настоящего обособленного спора, в 2015-2016 годах были совершены и другие сделки, направленные на вывод своих активов, находящихся в совместной собственности супругов, в пользу родственников и других заинтересованных лиц, заявления о признании недействительными которых поданы финансовым управляющим в рамках дела о банкротстве (договор дарения доли в праве собственности на квартиру от 18.12.2015, заключенный между ФИО7 (жена должника) и ФИО5 (дочь должника); договор купли-продажи доли в праве собственности на квартиру от 12.04.2016, заключенный между ФИО7 и ФИО8 (пасынок должника) – сделки должника по отчуждению активов, находящихся в совместной собственности супругов).

Соответственно, в рамках настоящего обособленного спора в предмет судебного рассмотрения должны были входить действия по заключению оспариваемого договора дарения с дочерью должника и договора купли-продажи с племянницей должника как один из элементов совокупности действий по отчуждению активов.

При этом каждая сделка, о недействительности которой было заявлено, рассматриваются судами в качестве самостоятельной, и применительно к каждой конкретной сделке исследуются цели заключения договора, однако оспаривание каждого из указанных управляющим действий путем подачи нескольких самостоятельных исков в рамках одного дела о банкротстве должника не влечет за собой процессуальную невозможность исследования указанных действий и не исключает необходимость оценки указанных финансовым управляющим действий должника в совокупности.

При наличии у суда первой инстанции каких-либо затруднений по оценке доводов финансового управляющего в отдельном обособленном споре относительно согласованности и единовременности вывода активов должником путем совершения нескольких сделок, суд не был лишен возможности объединить для совместного рассмотрения в порядке статьи 130 АПК РФ заявленные требования.

Ограничившись формальной констатацией отсутствия злоупотребления правом при совершении одного из совокупности действий должника по отчуждению отдельного объекта из всех отчужденных активов, суд первой инстанции не рассмотрел по существу заявленные управляющим доводы о

единовременности и совместности вывода активов, апелляционный суд ошибку суда первой инстанции не исправил.

Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание, что выводы судов об отсутствии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными сделаны преждевременно, при неправильном применении норм материального права, без установления всех фактических обстоятельств дела и оценки всех доводов и доказательств, приводимых управляющим, суд округа считает, что состоявшиеся судебные акты по делу подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 АПК РФ.

Исходя из того, что для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, установление всех имеющих значение для дела обстоятельств, что невозможно в арбитражном суде округа в силу его полномочий, дело в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ подлежит передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции с учетом изложенного в мотивировочной части настоящего постановления следует установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания, всесторонне исследовать представленные доказательства, дать надлежащую правовую оценку доводам и доказательствам, представленным лицами, участвующими в деле, с учетом требований, установленных статьей 65 АПК РФ, результаты исследования и оценки отразить в судебном акте в соответствии с положениями статьи 170 названного Кодекса.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 11.06.2025 по делу

№ А50-1575/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2025 по тому же делу отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Пермского края.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий О.Г. Кочетова

Судьи Д.Н. Морозов

Ю.В. Кудинова