ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

10.06.2024                                                                                      Дело № А40-32986/19

 

Резолютивная часть постановления объявлена 3 июня 2024 года

Полный текст постановления изготовлен 10  июня 2024 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Зеньковой Е.Л.,

судей: Зверевой Е.А., Мысака Н.Я.,

при участии в заседании: 

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 26.12.2023, срок 3 года,

от конкурсного управляющего ОАО «Первый Республиканский Банк» - ГК «АСВ» - ФИО3, по доверенности от 27.1121.2023, срок до 31.12.2024,

от МКБ ПАО – ФИО4, по доверенности от 04.04.2024, срок до 31.12.2024,

финансовый управляющий должником ФИО5, лично, паспорт РФ,

рассмотрев 03.06.2024 в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО6, ФИО7,  ООО «Юг-Нефтепродукт» (ООО «АГ-Инвест»)

на определение от 23.10.2023

Арбитражного суда города Москвы,  

на постановление от 19.01.2024

Девятого арбитражного апелляционного суда,

об удовлетворении заявления финансового управляющего должником ФИО8 о признании недействительными сделками договора купли-продажи квартиры от 10.06.2002 (регистрация от 24.06.2002) с кадастровым номером 77:01:0001061:1884, площадью 171,7 кв.м., расположенной по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО9, ФИО10 и ФИО7, договора купли-продажи квартиры от 12.07.2022 (регистрация от 19.08.2022) между ФИО7 и ФИО6, договора залога квартиры между ФИО6 и ООО «Юг-Нефтепродукт» от 25.08.2022, и применении последствий недействительности сделок

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО11, 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 12.12.2019 индивидуальный предприниматель ФИО11 (далее – должник)  признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должником утвержден ФИО8

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего должником о признании недействительной сделкой договора от 10.06.2002 купли-продажи квартиры площадью 171,7 кв.м. с кадастровым номером 77:01:0001061:1884, расположенной по адресу: 

<

...>,  в удовлетворении которого определением Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2022,  отказано в связи с истечением срока исковой давности.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.10.2022  названные судебные акты  отменены,  обособленный спор  направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора финансовый управляющий должником уточнил заявленные требования и просил суд признать недействительными как единую цепочку сделок:

-  договор купли-продажи указанной квартиры от 10.06.2002, заключенный между ФИО9, ФИО10 и ФИО7 (переход права собственности зарегистрирован 24.06.2002);

-  договор купли-продажи спорной квартиры от 12.07.2022, заключенный между ФИО7 и ФИО6 (переход права собственности зарегистрирован 19.08.2022),  применить последствия недействительности сделок в виде признания права собственности должника на спорную квартиру;

-договор залога названной квартиры от 25.08.2022, заключенный между ФИО6  и Обществом с ограниченной ответственностью «Юг-Нефтепродукт» (в настоящее время ООО «АГ-Инвест»), применить последствия недействительности сделки в виде признания отсутствующим обременения в виде записи об ипотеки квартиры в пользу ООО «Юг-Нефтепродукт», обязания ФИО6 возвратить в конкурсную массу должника спорную квартиру.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.10.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.01.2024, заявленные уточненные требования управляющего  удовлетворены в полном объеме, сделки признаны недействительными на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2024 новым финансовым управляющим должником  утвержден  ФИО5

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО6, ФИО7 и ООО «Юг-Нефтепродукт» (в настоящее время  в связи со сменой наименования - ООО «АГ-Инвест») обратились в Арбитражный суд Московского округа с самостоятельными  кассационными жалобами, в которых просят отменить указанные судебные акты нижестоящих судов, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, на неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, 

В судебном заседании представители кассаторов доводы своих кассационных жалоб поддержали, а финансовый управляющий должником, и представители конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Первый республиканский банк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» и «Московский кредитный банк» (публичное акционерное общество) возражали против удовлетворения кассационных жалоб.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив доводы кассационных жалоб и возражений  на них, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, исследовав материалы дела, проверив, в порядке статей 284, 286 и 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции исходит из следующего.

Как установлено судами, 10.06.2002 между ФИО9, ФИО10 и ФИО7  заключен договор купли-продажи от 10.06.2002, в соответствии с которым ФИО7 приобрел в собственность спорную квартиру, переход права собственности зарегистрирован 24.06.2002.

Как указывалось выше, при новом рассмотрении спора, финансовый управляющий должником уточнил заявленные требования и просил суд признать недействительными сделками как цепочку сделок:  договор купли-продажи квартиры  от 10.06.2002, заключенный между ФИО9, ФИО10 и ФИО7 (государственная регистрация перехода права 24.06.2002),  так и последующий договор купли-продажи квартиры, заключенный между ФИО7 и ФИО6 от 12.07.2022 (государственная регистрация перехода права 19.08.2022; заключен во время первого рассмотрения судебного спора в суде апелляционной инстанции и кассационной инстанции),   а также и последующий договор залога данной квартиры  от 25.08.2022, заключенный между ФИО6 и Обществом «Юг-Нефтепродукт» (в настоящее время ООО «АГ-Инвест»).

Финансовый управляющий указывал, что  указанные сделки являются ничтожными, мнимыми сделками на основании статей 10, 168 и 170 ГК РФ, прикрывающие сделку по приобретению фактически должником спорного имущества, совершенными при злоупотреблении правами сторонами, с целью смены титульного собственника и сокрытия ликвидных активов и недопущения обращения на него взыскания по обязательствам должника.

В обоснование указанных выше доводов финансовый управляющий ссылался на вступившие в законную силу судебные акты, а именно, на постановление Тверского районного суда г. Москвы от 13.05.2015  и на Приговор Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 11.05.2017 по делу № 1-4/2017, которыми установлен факт формального оформления  ФИО11 части имущества должника на доверенных по отношению к нему третьих лиц.

Удовлетворяя заявленные требования управляющего при новом рассмотрении спора, суды исходили из следующего.

Согласно статье 168 ГК РФ, сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с пунктом 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановления от 30.04.2009 № 32), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы по отчуждению имущества должника по заведомо заниженной цене третьим лицам.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

При этом, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Таким образом, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и, если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В соответствии с пунктами 32-34 статьи 2 Закона о банкротстве, под понятием вред, причиненный имущественным правам кредиторов, подразумевается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества; под понятием неплатежеспособность понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

По общему правилу, предусмотренному пунктом 2 статьи 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и, при этом, посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Как следует из материалов дела, между ФИО9, ФИО10 и ФИО7 был заключен договор купли-продажи спорной квартиры.

Постановлением старшего следователя по особо важным делам 2 отдела управления по расследованию организованной преступной деятельности СД МВД России от 02.10.2014 должник был привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 33 и частью 4 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ).

Постановлением Тверского районного суда г. Москвы от 13.05.2015 был наложен арест на объекты недвижимого имущества и автотранспортные средства, принадлежащие должнику.

Как установлено указанным выше документом, после банкротства ОАО «Первый республиканский Банк» 05.05.2014 должник реализовал принадлежащее ему, а также его доверенным лицам имущество, которым владел, третьим лицам с целью исключения возможности обращения на него взыскания.

Также, суд в постановлении от 13.05.2015 пришел к выводу о том, что, несмотря на доводы участвующих в судебном заседании владельцев имущества и их представителей, в судебном заседании последними не представлены надлежащие и достоверные доказательства, подтверждающие, что действительно данные лица являются добросовестными приобретателями имущества, указанного следователем в перечне, как подлежащим аресту по расследуемому уголовному делу, поскольку следствием установлено, что в действительности владельцем данного имущества является обвиняемый ФИО11, который передал доверенным ему лицам указанное имущество в целях обеспечения сохранности этого имущества от неблагоприятных для себя последствий в связи с расследуемым уголовным делом.

Таким образом, суды посчитали, что  вступившим в законную силу судебным актом установлено формальное оформление права собственности на спорную квартиру на доверенных лиц, а также фактическое осуществление должником полномочий собственника спорного имущества и недобросовестность ее владельцев.

Кроме того, суды отметили, что согласно показаниям должника, установленным протоколом дополнительного допроса от 10.02.2015, ФИО7 учился вместе  с должником в Житомирском высшем военном училище Радиоэлектроники ПВО.

Приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы установлено, что ФИО7 являлся поручителем и залогодателем по кредитным обязательствам должника перед ОАО «Московский кредитный банк», что также установлено вступившими в законную силу судебными актами (решениями Хорошевского районного суда г. Москвы от 07.07.2017 по делу № 2-18/17 и от 03.10.2016 по делу № 2-4537).

Кроме того, одно из поручительств ФИО7 было предоставлено 13.10.2014, в то время как 02.10.2014 постановлением следователя должник был привлечен в качестве обвиняемого. При этом какого-либо обоснования наличия экономической целесообразности заключения договора поручительства, ответчиком представлено не было.

Кроме того, согласно тексту приговора, а также протоколу осмотра от 14.01.2015, в ходе предварительного расследования в спорной квартире должника были обнаружены многочисленные документы ФИО7, исходя из анализа которых, суды пришли к о выводу о наличии между должником  и ФИО7 доверительных отношений, опосредованных общими интересами; при обыске в квартире должника были также обнаружены документы, подтверждающие фактическое пользование должником спорной квартирой. При этом ФИО7 не привел доказательств пользования квартирой до даты ее ареста в рамках уголовного дела, все представленные документы датированы периодом нахождения должника в процедуре банкротства, что очевидно затрудняет возможность должника самостоятельно оплачивать коммунальные и иные платежи по квартире.

Осведомленность о противоправном характере сделки покупателя, который является заинтересованным по отношению к нему лицом, презюмируется.

Исходя из анализа представленных документов, суды сделали вывод о том, что целью заключения оспариваемых договоров купли-продажи являлась не передача прав собственности спорного имущества от должника к ответчикам, а исключение рисков обращения взыскания на данное имущество, учитывая, что на дату совершения оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные обязательства, в том числе перед банком.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ, мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения, ее исполнение оформляется документально лишь для вида.

В подтверждение мнимости сделки необходимо установить, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановления от 23.06.2015 № 25)).

Для сделок купли-продажи правовым последствием является переход титула собственника от продавца к покупателю на основании заключенного сторонами договора.

В данном случае суды посчитали, что  воля сторон по спорным сделкам не была направлена на исполнение договоров купли-продажи в части оплаты цены договора, и фактически передача имущества должником в собственность ФИО7 была осуществлена безвозмездно.

При этом суды отметили, что наличие либо отсутствие у должника на момент заключения спорного договора признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества сама по себе не имеет правового значения для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями  10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно в рамках уголовного дела, возбужденного в отношении должника, было установлено, что фактическим собственником спорного имущества являлся именно он, в связи с чем, приговором суда от 11.05.2017 спорное имущество было арестовано, как имущество, принадлежавшее должнику, при этом  суд установил факт приобретения должником спорного имущества и оформления его на доверенных лиц с передачей им владения в период совершения преступления, что подтверждается, в том числе протоколом обыска, согласно которому документы на спорное имущество, в том числе свидетельства о праве собственности, хранились у ФИО11

Одновременно суды отметили, что  последующее снятие ареста со спорного имущества не является основанием, свидетельствующим о преодолении всех пороков ее приобретения ФИО7

Исходя из анализа представленных документов в их совокупности и взаимосвязи, суды пришли к выводу о том, что подконтрольность ФИО7 должнику свидетельствует о том, что спорное имущество все время находилось под контролем должника, принимавшего решения относительно распоряжения данным имуществом, что также подтверждается нахождением правоустанавливающих документов в квартире, принадлежащей должнику.

Как разъяснено в абзаце 3 пункта 86, абзаце 1 пункта 87 и абзаце 1 пункта 88 постановления от 23.06.2015 № 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

Интерес должника и ответчика в квалификации внешне совершенных сделок как притворных и в обнаружении действительно заключенной сделки может состоять не только в том, чтобы оспорить прикрываемую сделку, но и в том, чтобы исключить для себя те правовые последствия, которые формально порождают сделки прикрывающие.

Оспаривание ряда сделок как единой цепочки сделки предусмотрено и пунктом 88 постановления от 23.06.2015 № 25.

Так, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок.

В таком случае, прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

Учитывая, что целью заключения ряда сделок, в совокупности являющихся единой притворной сделкой, является прикрыть истинную сделку, то о притворности свидетельствует не столько содержание договоров, сколько совокупность обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договоров.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с указанной нормой права, признаком притворности сделки является отсутствие волеизъявления на исполнение заключенной сделки у обеих сторон, а также намерение сторон фактически исполнить прикрываемую сделку.

В этой связи судами  также установлено, что 12.07.2022 между ФИО7  и ФИО6   заключен договор купли-продажи спорной квартиры  за 70 000 000 рублей, регистрация перехода права собственности осуществлена 19.08.2022,  а 22.08.2022 между ФИО7 и ФИО6  составлена расписка о передаче ФИО6 ФИО7 денежных средств  в указанном размере, а также подписан акт приема-передачи квартиры.

Впоследствии, 25.08.2022, между ФИО6 и ООО «Юг-Нефтепродукт» заключен договор займа, согласно которому Общество передало ФИО6 денежные средства в размере 50 000 000 рублей на срок до 01.09.2023.

Также 25.08.2022 между ФИО6 и ООО «Юг-Нефтепродукт» заключен договор залога спорной квартиры в обеспечение заемных обязательств.

После этого 26.01.2023, то есть, до истечения срока возврата займа,  между ФИО6 и Обществом  «Юг-Нефтепродукт»  заключено Соглашение об отступном, согласно которому ФИО6 предоставляет Обществу квартиру в качестве отступного.

Исходя из изложенного, учитывая обстоятельства заключения указанных договоров, а также передачу спорной квартиры в качестве отступного до наступления срока возврата займа по договору займа от 25.08.2022, суды пришли к выводу, что экономической целесообразности выдачи Обществом «Юг-Нефтепродукт» значительной суммы займа ФИО6 не было, а также на дату заключения договора купли-продажи между ФИО7 и ФИО6 (12.07.2022) и передачи спорной квартиры в качестве отступного в пользу Общества «Юг-Нефтепродукт», в рамках дела о банкротстве должника ФИО12 рассматривался  спор о признании недействительным первого договора купли-продажи квартиры, заключенного между ФИО9, ФИО10 и ФИО7, о котором стороны не могли не знать, а на дату передачи спорной квартиры в пользу Общества «Юг-Нефтепродукт» на основании соглашения об отступном (26.01.2023), первые судебные акты об отказе в признании недействительным сделки должника  в отношении спорной квартиры были отменены,  обособленный спор  направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Кроме того, суды отметили, что Общество «Юг-Нефтепродукт», имея многомиллиардный оборот денежных средств и существуя на рынке более 25 лет, действуя разумно  и добросовестно, обязано было проверить наличие у продавца прав  на отчуждаемое имущество, а также наличие/отсутствие споров в отношении спорной квартиры; выдача займов под залог недвижимости не является видом деятельности общества «Юг-Нефтепродукт»; согласно данным, содержащимся в выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ), основным видом деятельности Общества «Юг-Нефтепродукт» является аренда и управление собственным или арендованным недвижимым имуществом.

Одновременно суды посчитали, что  действия ФИО6 по передаче спорного имущества  в качестве отступного до наступления срока по возврату денежных средств  по договору займа, в обеспечение исполнения которого в пользу общества  «Юг-Нефтепродукт» была передана в залог спорная квартира, не отвечают принципам разумности.

Кроме того, согласно абзацу 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановления от 22.06.2012 № 35), при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Из данных разъяснений следует, что через установление названных обстоятельств достигается установление факта реальной передачи наличных денежных средств, подтвержденной распиской или приходным кассовым ордером, то есть документами, оформление которых зависит только от сторон договора, поэтому в рамках дела о банкротстве должника такие документы подлежат тщательной и всесторонней проверке через установление описанных в разъяснениях обстоятельств.

В данном случае суды исходили из того, что ФИО6 не доказал свою финансовую состоятельность, возможность приобрести спорную квартиру за 70 000 000 рублей.

Указанные выше обстоятельства, по мнению судов, в их совокупности   и взаимосвязи, свидетельствуют о ничтожности, мнимости всей цепочки сделок и недобросовестности  сторон.

Между тем судами не  учтено следующее.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела  о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом  по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом  о банкротстве.

В соответствии с частью 2.1 статьи 289 АПК РФ указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

В данном случае суды нижестоящих инстанций выполнили указания суда кассационной инстанции, изложили свои мотивы, по которым они пришли к тем или иным выводам со ссылками на нормы материального права и доказательства.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Вместе с тем,  данном случае суд округа не может согласиться с выводами нижестоящих судов о том, что спорные сделки, признанные недействительными, являются цепочкой сделок по следующим основаниям.

Так, в соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031 (6), при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности.

В таком случае, при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учётом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановления от 23.12.2010 № 63) - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях – вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее – бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем,  согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 1 пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», критериями, применяемыми для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, являются:

- непродолжительный период между совершением нескольких сделок;

- преследование единой  противоправной, хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного имущества;

- консолидация всего отчужденного по сделкам имущества у одного лица.

         В   рассматриваемом случае суд округа не может согласиться с выводами судов о том, что все спорные сделки необходимо рассматривать, как единую цепочку сделок, поскольку между совершенными сделками прошло более 20 лет, наличие единой  противоправной, хозяйственной  цели у всех участников сделки не установлено судами, не установлено умысла всех участников сделок на совершение противоправной, притворной сделки подконтрольными, аффилированными  должнику лицами, как не установлено и то, что спорная квартира находится в пользовании, владении именно ФИО11,  не приведено достаточных мотивов этому, а  также  спорная квартира исключена из конкурсной массы ФИО7 в деле о  банкротстве № А40-32986/19, как его единственное жилье.

           Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в  пункте 87 постановления Пленума ВАС РФ № 25 от 23..06.2015, сделка может являться притворной, если на ее совершение имеется воля обеих сторон.

            В данном случае суды вообще не устанавливали действительную волю первых продавцов по сделке – ФИО9, ФИО10, их аффилированность с должником и иными покупателями. При этом ФИО9, ФИО10  были привлечены к участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, а не в качестве ответчиков по сделке.

 В этой связи суд округа считает, что суды нижестоящих инстанций должны были рассматривать спорные сделки как самостоятельные, отдельные, не взаимосвязанные сделки.

Таким образом, в отношении требования о признании недействительной сделкой договора купли-продажи квартиры от 10.06.2002, заключенного между  ФИО9, ФИО10 и ФИО7 (регистрация перехода права собственности 24.06.2002) судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В обжалуемых судебных актах содержится вывод о том, что срок исковой давности начинает течь со дня, когда финансовый управляющий должником узнал или должен был узнать о начале исполнения сделки.

Вместе с тем срок исковой давности по требованию о признании недействительной сделкой договора купли-продажи квартиры от 10.06.2002 истек на день его предъявления в суд финансовым управляющим должника (29.12.2019), поскольку начал исчисляться с момента  исполнения сделки, то есть с момента государственной регистрации перехода права собственности – 24.06.2002.

Данный  правовой подход сформулирован в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2024 № 305-ЭС20-20127(20) по настоящему делу.

Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (пункт 2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 № 3-П).

Пунктом 1 статьи 181 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент заключения договора) был предусмотрен десятилетний срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки. При этом начало течения такого срока определялось не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки независимо от того, кем предъявлен иск.

Впоследствии Федеральный закон от 21.07.2005 № 109-ФЗ «О внесении изменения в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сократил этот срок до трех лет (статья 1) и распространил его на требования, десятилетний срок предъявления которых не истек до дня вступления в силу данного Федерального закона – 26.07.2005 (пункт 2 статьи 2).

Далее положения гражданского законодательства о сроках исковой давности и правилах их исчисления были изменены Федеральным законом от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Закона № 100-ФЗ).

Согласно действующей в настоящее время редакции пункта 1 статьи 181 ГК РФ, при предъявлении иска лицом, не являющимся стороной сделки, течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Новые правила о сроках давности применяются, в частности, к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013 (пункт 9 статьи 3 Закона № 100-ФЗ).

Регистрация перехода права собственности на квартиру впервые была произведена 24.06.2002, то есть, по крайней мере, не позднее этой даты началось исполнение спорной сделки, в связи с чем именно с этого дня подлежит исчислению срок исковой давности.

Из системного толкования названных норм закона и установленных обстоятельств следует, что срок исковой давности, предусмотренный ранее действовавшим законодательством, истек в любом случае, поэтому к заявлению финансового управляющего имуществом должника не подлежат применению новые правила об исчислении срока исковой давности, установленные пунктом 1 статьи 181 ГК РФ в редакции Закона № 100-ФЗ.

Определение судами начала течения срока исковой давности с момента осведомленности финансового управляющего о совершенной должником сделке является ошибочным.

Таким образом, срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, исчисляемый с момента начала исполнения спорного договора купли-продажи, на дату обращения в суд с настоящим заявлением (29.12.2019) истек.

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ, истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Вопреки выводам судов, защита прав кредиторов должника, исходя из основных начал гражданского законодательства, основывающегося на признании равенства участников регулируемых им отношений, не может в данном случае иметь особый приоритет перед иными участниками правоотношений. 

Равным образом заявление о применении срока исковой давности не может быть квалифицировано как злоупотребление правом.

В соответствии с абзацем седьмым части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае отказа в иске в связи с признанием неуважительными причин пропуска срока обращения в суд в мотивировочной части решения суда указывается только на установление судом данных обстоятельств.

Поскольку в рассматриваемом случае финансовым управляющим пропущен срок исковой давности по заявленному требованию о признании недействительной сделкой договора купли-продажи квартиры  от 10.06.2002, заключенного между ФИО9, ФИО10  и ФИО7 (государственная регистрация перехода права собственности – 24.06.2002), вопросы о мнимости спорной сделки, номинальном характере ее контрагента исследованию не подлежат с учетом правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2024 № 305-ЭС20-20127(20).

С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу о возможности принять новый судебный акт в указанной части: об отказе в признании недействительной сделкой договора купли-продажи квартиры от 10.06.2002, заключенного между ФИО9, ФИО10 и ФИО7 в связи с пропуском срока исковой давности.

В части признания недействительными сделок - договора купли-продажи квартиры от 12.07.2022, заключенного между ФИО7 и ФИО6, и договора залога квартиры от 25.08.2022, заключенного между ФИО6 и  ООО «Юг-Нефтепродукт, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Во-первых, суд первой инстанции, в нарушение части 3 статьи 44  и части 7 статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, признал недействительными указанные сделки в отношении лиц, не привлеченных  в качестве соответчиков по обособленному спору: «Юг-Нефтепродукт» и ФИО6 участвовали в споре в статусе третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований (определение Арбитражного суда города Москвы от 24.01.2023).

В соответствии с частью 3 статьи 44 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, ответчиками признаются организации  и граждане, к которым предъявлен иск, то есть лица, по мнению истца, нарушившие его права и законные интересы.

Ответчик - лицо, привлекаемое судом к арбитражному процессу в связи 

с заявлением истца о том, что им оспариваются или нарушаются принадлежащие последнему права и охраняемые законом интересы.

При этом предъявление исковых требований к ненадлежащему ответчику является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Вместе с тем арбитражному суду самостоятельного права на замену ненадлежащего ответчика надлежащим арбитражным процессуальным законодательством не предоставлено, замена ответчика либо привлечение соответчиков осуществляется по ходатайству истца.

Согласно части 7 статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении соответчика выносится определение.

В соответствии с частью 3 статьи 184 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, данное определение должно быть вынесено  в виде отдельного судебного акта.

Во-вторых, указанные сделки, исходя из периода подозрительности, подлежали проверке по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В пункте 5 постановления от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 постановления от 23.12.2010 № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств, суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под вредом понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два из следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 6 постановления от 23.12.2010 № 63).

В силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, под недостаточностью имущества подразумевается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под вредом имущественным правам кредиторов понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику признается лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ), входит в одну группу лиц с должником.

В соответствии с абзацами 4 и 7 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», аффилированными лицами юридического лица являются лица, которые имеют право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

              В данном случае  судам надлежало более тщательно исследовать обстоятельства экономической целесообразности в заключении спорных сделок: договора купли-продажи от 12.07.2022 между   ФИО7 и ФИО6, договор залога квартиры  между ФИО6 и обществом «Юг-Нефтепродукт»  от 25.08.2022: экономическую целесообразность в заключении данных сделок должны были раскрыть  ФИО6 и ООО «Юг-Нефтерпродукт» (в настоящее время ООО «АГ-Инвест»), необходимо установить из каких источников и как узнал о продаже спорной квартиры ФИО6,  установить действительную волю всех сторон сделок, осведомленность всех сторон сделок о неплатежеспособности должника, о цели причинения вреда, установить заинтересованность (аффилированность) сторон сделок по отношению к должнику, проверить в полном объеме финансовую возможность ФИО6 для покупки спорной квартиры, поскольку расчеты с ФИО7 осуществлялись им  по расписке, установить и проверить фактическое использование спорной квартиры сначала именно  ФИО6, затем ООО «Юг-Нефтепродукт», а не ФИО11, а также проверить условия заключения сделки – на рыночных условиях или нет  заключалась сделка.

           В свою очередь судам необходимо было также проверить,  в чем порочность воли и сделки - договора залога квартиры между ФИО6 и Обществом «Юг-Нефтепродукт»  от 25.08.2022,  а также необходимо  проверить,  из каких источников и как Общество узнало о нуждаемости ФИО6 в денежных средствах, которые Общество ему предоставило в качестве займа,  с учетом того, что Общество приводило доводы об отсутствии аффилированности, заинтересованности его по отношению к должнику и ФИО6, о  реальных заемных отношениях с ФИО6, о рыночных условиях сделки,  которые никто и никогда не оспаривал  (договор займа от 25.08.2022 не оспорен, не признан недействительным),  как никто и никогда не оспаривал и само соглашение об отступном квартиры от 26.01.2023.

           Таким образом, выводы судов в части признания недействительными договора купли-продажи квартиры от 12.07.2022 (регистрация от 19.08.2022) между ФИО7 и ФИО6, договора залога квартиры между ФИО6 и ООО «Юг-Нефтепродукт» от 25.08.2022, и применении последствий недействительности сделок сделаны преждевременно, без полного и всестороннего исследования  доводов  и доказательств, без установления всех фактических обстоятельств дела. 

           Допущенные нарушения в указанной части могут быть устранены только при повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции.

            При этом суд округа отмечает, что выводы судов в данной части не связаны с невыполнением нижестоящими судами указаний суда кассационной инстанции, изложенными в постановлении от 27.10.2022, поскольку суд округа при первом рассмотрении спора не давал никаких указаний по данным сделкам, так как они не были изначально  предметом рассмотрения судов. 

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что обособленный спор в части признания недействительными договора купли-продажи квартиры от 12.07.2022 (регистрация от 19.08.2022) между ФИО7 и ФИО6, договора залога квартиры между ФИО6 и ООО «Юг-Нефтепродукт» от 25.08.2022, и применении последствий недействительности сделок подлежит направлению в суд первой инстанции на новое рассмотрение с целью рассмотрения и установления наличия оснований для признания данных сделок по специальным  нормам Закона о банкротстве, в частности, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве РФ.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 23.10.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.01.2024 по делу № А40-32986/2019 отменить.

В удовлетворении заявления о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 10.06.2002 между ФИО9, ФИО10 и ФИО7 отказать.

В остальной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Е.Л. Зенькова 

 

Судьи:                                                                                              Е.А. Зверева

 

                                                                                                          Н.Я. Мысак