Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

 

г. Москва

Дело № А40-11959/18

62-82

15 мая 2018 г.

 

Резолютивная часть решения объявлена 23 апреля 2018 года

Полный текст решения изготовлен 15 мая 2018 года

 

Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи Жежелевской О.Ю. единолично

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в судебном заседании дело

по исковому заявлению АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» (ОГРН 

<

***>)

к ответчикам 1) ООО «Научно-исследовательский институт эластомерных материалов и изделий» (ОГРН 

<

***>), 2) ООО «ЭМИ» (ОГРН 

<

***>)

при участии третьего лица МИФНС № 46 по г. Москве (ОГРН 

<

***>)

о восстановлении положения АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» как участника ООО «Научно-исследовательский институт эластомерных материалов и изделий», существовавшее до нарушения права, путем признания права за АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» на 51 % доли в уставном капитале ООО «Научно-исследовательский институт эластомерных материалов и изделий»

В судебное заседание явились:

От истца – ФИО2 по доверенности от 05.03.2018

От ответчика 1 – ФИО3 по доверенности от 27.11.2017, ФИО4 по доверенности от 30.03.2018, ФИО5 по доверенности от 30.03.2018

От ответчика 2 – ФИО6 по доверенности от 04.04.2018, ФИО7 (паспорт РФ)

В судебное заседание не явились: третье лицо 

 

УСТАНОВИЛ:

АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова»  обратилось в суд с иском к ООО «Научно-исследовательский институт эластомерных материалов и изделий», ООО «ЭМИ» о восстановлении положения АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» как участника ООО «Научно- исследовательский институт эластомерных материалов и изделий», существовавшее до нарушения права, путем признания права за АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» на 51 % доли в уставном капитале ООО «Научно-исследовательский институт эластомерных материалов и изделий» и определении соотношения размера долей в уставном капитале ООО «Научно-исследовательский институт эластомерных материалов и изделий» между его участниками: АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» - 51% и ООО «ЭМИ» - 49%. (с учетом принятых судом в порядке ст. 49 АПК РФ уточнения размера заявленных требований).

Исковые требования мотивированы тем, что решения общего собрания ООО «НИИЭМ», принятые по всем вопросам повестки дня, поставленным на голосование на основании норм ст. 19 ФЗ об ООО в связи с заявлением ООО «ЭМИ» о внесении им дополнительного вклада в уставной капитал общества являются ничтожными, они не порождают правовых последствий, как и непосредственно действия ООО «ЭМИ» по внесению дополнительного вклада в уставной капитал общества

Ответчик 1 по существу заявленных требований возражал по доводам, письменного отзыва на иск и письменных объяснений, заявил о пропуске истцом срока исковой давности относительно признания ничтожным протокола № 3 от 11.12.2014 г.

Ответчик 2, в удовлетворении иска просил отказать по доводам письменного отзыва и письменных объяснений по делу, заявил о пропуске истцом срока исковой давности.

Ответчик 2 заявил ходатайство об определении справедливой компенсации ООО «ЭМИ» в случае удовлетворения исковых требований.

Извещенный о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом представитель третьего лица, в суд не явился, суд счел возможным рассмотрение дела в его отсутствие в порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ.

Выслушав представителей истца, ответчиков, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства с позиции статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении иска по следующим основаниям:

Как усматривается из материалов дела, ООО «НИИЭМИ» создано путем учреждения, данные о нем включены в ЕГРЮЛ 27.01.2005 г. МИ ФНС № 46 по г. Москве.

Начиная с 12.02.2007 г., АО «Институт пластмасс», являлось участником общества, контрольный пакет акций которого в размере 95,9508% принадлежит Российской Федерации в лице Государственной корпорации по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции «Ростех»,

До 26.01.2015 г. размер уставного капитала ООО «ЭМИ» составлял 100.000,00 рублей, из которых:

- размер доли АО «Институт пластмасс» - 51% (номинальная стоимость 51.000,00 рублей),

- размер доли ООО «ЭМИ» - 49% (номинальная стоимость 49.000,00 рублей).

Решением внеочередного общего собрания акционеров АО «Институт пластмасс», оформленным Протоколом №2 от 28.10.2014 г., ФИО7 был избран Генеральным директором АО «Институт пластмасс» сроком на 3 года.

Решением внеочередного общего собрания акционеров АО «Институт пластмасс», оформленным Протоколом №4 от 28.09.2016 г., полномочия Генерального директора АО «Институт пластмасс» ФИО7 прекращены в связи с его увольнением по собственному желанию 22.07.2016 г., Генеральным директором АО «Институт пластмасс» избран ФИО8 сроком на 3 года.

Начиная с 01.09.2003 г. ФИО7 являлся и является Генеральным директором ООО «ЭМИ».

Как указывает истец, из сведений, размещенных в открытом доступе на сайте nalog.ru, АО «Институт пластмасс» в лице ныне действующего Генерального директора ФИО8 стало известно, что МИ ФНС РФ №46 по г. Москве 26.01.2015 г. в ЕГРЮЛ в отношении ООО «НИИЭМИ» были зарегистрированы изменения (запись 2157746449969), внесенные в учредительные документы Общества и касающиеся увеличения размера уставного капитала и распределения долей участников Общества.

Согласно внесенным изменениям, размер уставного капитала ООО «НИИЭМИ» стал составлять 30.000.000,00 рублей, из которых:

- размер доли АО «Институт пластмасс» - 0,17% (номинальная стоимость 51.000,00 рублей),

- размер доли, ООО «ЭМИ» - 99,83% (номинальная стоимость 29.949.000,00 рублей).

Таким образом, истец совместно с ЭМИ являлись владельцами 51 % и 49% долей в уставном капитале ООО «НИИЭМИ», соответственно. 

11 декабря 2014 года в связи с принятием ООО «НИИЭМИ» не оспоренного и действующего решения об увеличении уставного капитала за счет взноса ООО «ЭМИ» (Протокол №3 от 11 декабря 2014) в сумме 29 900 000.00 рублей, размер доли Истца сократился до 0,17%.

Истец полагает, что увеличение уставного капитала было совершено намерено с целью лишения его права собственности на долю в Обществе, решение ничтожно в связи с нарушением процедуры его принятия, наличия конфликта интересов и отсутствия экономической целесообразности увеличения уставного капитала Общества.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ответчики указали на то, что увеличить уставной капитал явилось следствием экономической необходимости, были внесены все доступные средства, увеличенный капитал привел к восстановлению финансового состояния НИИЭМИ, позволил исполнять обязательства по заработной плате и обязательным платежам. Мнение истца о злоупотребление бывшим генеральными директором своим правом не относится к основаниям ничтожности решения общего собрания как-то установлено ст. 181.5 ГК РФ.

Статья 12 ГК РФ среди прочих способов защиты гражданских прав предусматривает такой, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. В области корпоративных отношений реализация данного способа защиты прав может выражаться в виде присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале хозяйственного товарищества или общества, исходя из того, что он имеет право на такое участие в хозяйственном товариществе или обществе, которое он имел бы при соблюдении требований действующего законодательства.

Изложенная правовая позиция применима к ситуациям, когда после утраты лицом доли в уставном капитале происходит увеличение уставного капитала, заключаются сделки с долями, и в конечном итоге становится затруднительным определить в чью пользу перешла утраченная доля.

Фактически изменение размера уставного капитала и соотношения долей участников приводит к тому, что спорная доля в уставном капитале общества, ранее принадлежавшая утратившему ее лицу, перестает существовать в первоначальном виде, в связи с чем применение реституции в виде ее возврата невозможно. 

В такой ситуации, как указал Президиум ВАС РФ (Постановление Президиума ВАС РФ от 03.06.2008 № 1176/08 по делу № А14-14857/2004-571/21), надлежащим способом защиты является восстановление корпоративного контроля в виде установления такого состояния вещей, которое было бы при отсутствии нарушения прав лица, доля которого выбыла, то есть истцу должна быть возвращена доля, идентичная утраченной в процентном соотношении.

Иск о восстановлении корпоративного контроля имеет место только тогда, когда невозможно осуществить защиту иным способом, предусмотренным законом. Обоснованием необходимости предъявления такого иска является то, что утраченная доля исчезла в юридическом смысле, и ее утрата повлекла утрату возможности осуществлять корпоративный контроль. При этом надо учитывать, что право корпоративного контроля может определяться не только размером доли, но иным образом (предоставление дополнительных прав и др.).

Иск о восстановлении корпоративного контроля непосредственно затрагивает имущественные права и интересы других участников общества. Так, при восстановлении корпоративного контроля одного лица могут быть нарушены права других участников, если такое восстановление затронуло изменение процентного соотношение их долей в уставном капитале. Однако такое изменение не произойдет, если иные лица будут вести себя добросовестно, в частности не воспользуются возникшей ситуацией для увеличения размера своей доли в уставном капитале за счет выбытия истца. Поэтому недобросовестность ответчика в делах о восстановлении корпоративного контроля является одним из обязательных условий для удовлетворения иска.

Согласно Определению Верховного Суда РФ от 07.03.2017 по делу №А61- 1579/2015: «Судебно-арбитражной практикой допускалось в целях защиты участников коммерческих корпораций предъявление исков, направленных на восстановление корпоративного контроля, что, в последующем нашло закрепление в пункте 3 статьи 65.2 ГК РФ, которая введена Федеральным законом от 05.05.2014 N 99-ФЗ...».

В силу п. 3 ст.65.2 ГК РФ, «... участник коммерческой корпорации, утративший помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, вправе требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения, убытков за счет лиц, виновных в утрате доли».

Как следует из вышеприведенной нормы закона, основанием для предъявления и, соответственно, удовлетворения иска, является обстоятельство выбытия доли в обществе помимо воли участника в результате неправомерных действий

В силу ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации основополагающим принципом гражданского законодательства является принцип обеспечения восстановления нарушенных прав.

Согласно ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном названным Кодексом. Защита гражданских прав осуществляется способами, предусмотренными названной статьей, либо иными способами, предусмотренными законом (ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В соответствии с положениями п. 1 Постановления Пленума Верховного суда от 23 июня 2015 г. N 25, п. 3 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу п. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации)

Анализируя фактические обстоятельства дела, доводы и возражения сторон, суд приходит к следующему:

28 октября 2014 года на общем собрании акционеров АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» было принято решение о назначении ФИО7 генеральным директором указанного общества, что подтверждается протоколом №2 от 28.10.2014 г. При этом решение о назначении ФИО7 генеральным директором общества впоследствии не оспаривалось, недействительным (ничтожным) признано не было.

Согласно ч. 1 ст.69 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах» руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором) или единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором) и коллегиальным исполнительным органом общества (правлением, дирекцией).

Единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор) без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы, совершает сделки от имени общества, утверждает штаты, издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками общества.

Из вышеуказанных положений закона следует, что генеральный директор выражает волю общества, в том числе, совершает от его имени сделки и иные юридически значимые действия.

Решение об увеличении уставного капитала ООО «НИИЭМИ» было принято 11 декабря 2014 года и, как следует из протокола №3 от 11 декабря 2014, которым было оформлено принятие решения, голосование от имени Истца по вопросу увеличения уставного капитала проводилось генеральным директором ФИО7.

Как указывается в п. 12.2. Устава АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова», к компетенции генерального директора относятся все вопросы руководства текущей деятельностью общества, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания акционеров общества, совета директоров общества.

При этом, согласно положениям Устава АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» голосование по вопросу принятия решений об увеличении/уменьшении уставного капитала дочернего общества не отнесено к специальной компетенции общего собрания акционеров или совета директоров общества.

Кроме того, Устав также не содержит условий о согласовании данного решения с общим собранием акционеров или советом директоров.

Соответственно, ФИО7, будучи генеральным директором Истца, правомерным образом и в пределах своей компетенции выразил волю Истца путем голосования об увеличении уставного капитала ООО «НИИЭМИ».

Истец утверждает, что ФИО7, который на момент принятия решения об увеличении уставного капитала являлся генеральным директором ООО «ЭМИ» и АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова», скрывал от Совета директоров Истца подачу 05.11.2014 года ООО «ЭМИ» заявления о внесении вклада в уставный капитал ООО «НИИЭМИ»; созыв и проведение внеочередного общего собрания участников ООО «НИИЭМИ» по вопросу увеличения уставного капитала 11.12.2014 года, наличие протокола №3 указанного собрания; созыв и проведение внеочередного общего собрания участников ООО «НИИЭМИ» по вопросу утверждения итогов внесения вклада в уставный капитал ООО «НИИЭМИ», внесение изменений в устав Общества 25.12.2014 года, наличие протокола №4 указанного собрания.

Истец ссылается на условия трудового договора АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» с ФИО7, в п.3.5.20 которого устанавливается обязанность директора при выполнении своих функций информировать Совет директоров о финансовом состоянии общества, о реализации приоритетных программ, о сделках и решениях, которые могут оказать существенное влияние на состояние дел общества.

Рассматривая данные доводы истца, судом было установлено, что что в соответствии с п.12.9 Устава АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова», Председатель Совета директоров организует работу Совета директоров. В соответствии со ст.4.3. Положения о Совете директоров АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова», Председатель Совета директоров руководит деятельностью Совета директоров, что очевидно свидетельствует о том, что в случае необходимости, информирование Совета директоров производится именно посредством направления сведений Председателю Совета директоров. Однако на момент увеличения уставного капитала Председатель Совета директоров не был избран, что подтверждается Протоколом №6 заседания Совета директоров от 17 декабря 2014 года, в связи с чем возможность его информирования сразу же после принятия оспариваемых решений отсутствовала. Первое же заседание Совета директоров, где и был избран Председатель Совета директоров - ФИО9 прошло лишь 10 февраля 2015 года, что подтверждается Протоколом №7 данного заседания

После избрания Председателя Совета директоров ФИО7 неоднократно упоминал соответствующие обстоятельства в официальных письмах на имя Председателя Совета директоров (письма от 16.07.2015 года, 12.11.2015 года).

Кроме того, Совет директоров, как орган, осуществляющий решение вопросов общего руководства деятельностью общества в соответствии со ст.65 Федерального закона "Об акционерных обществах" от 26.12.1995 N 208-ФЗ, выполняя свои обязанности добросовестно и разумно, мог свободно получить информацию об увеличении уставного капитала из публичного источника - Единого государственного реестра юридических лиц.

В связи с этим, утверждение Истца о сокрытии ФИО7 обстоятельств, связанных с увеличением уставного капитала ООО «НИИЭМИ» является голословным.

Также истец утверждает, что ФИО7 при поступлении на должность генерального директора АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» не поставил в известность Совет директоров о совмещении должностей в органах управления в иных организациях в соответствии со ст.276 ТК РФ и условиями трудового договора с последним, а информация о том, что ФИО7 уже является директором ООО «ЭМИ» не была раскрыта, что привело к возникновению конфликта интересов.

Данное утверждение Истца не соответствует действительности, поскольку Совет директоров АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова» в соответствии с п.8 Протокола №6 заседания Совета директоров от 17.12.2014 года и предоставленной на его основании ФИО7 справкой о занимаемых должностях в органах управления других организаций, был поставлен в известность о пребывании на должности генерального директора ООО «ЭМИ». Данная справка также была принята Советом директоров к сведению на заседании 10 февраля 2015 года в соответствии с п. 9 Протокола №7 от 10.02.2015 года.

Кроме того, информацию о занятии должности генерального директора в каком-либо обществе невозможно сокрыть, поскольку она является публичной и общедоступной в Едином государственном реестре юридических лиц.

Рассматривая доводы истца о злоупотреблении ФИО7 своими правами при исполнении им обязанностей генерального директора АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова», а именно голосования от имени Истца по вопросу увеличения уставного капитала ООО «НИИЭМИ» за счет вклада ООО «ЭМИ» - ответчика по настоящему делу, суд отмечает следующее:

В силу положений пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются. В силу положений пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Так, согласно данным бухгалтерского баланса ООО «НИИЭМИ» за 2014 год совокупная кредиторская задолженность общества по итогам года составила 216 700 000 руб., при этом величина чистых активов - без учета внесенного вклада - всего 5 042 000 руб., из чего следует, что долговая нагрузка общества в  43 раза превысила стоимость чистых активов ООО «НИИЭМИ», при этом 185 000 000 руб., т.е. 85 % от вышеуказанной кредиторской задолженности носили просроченный характер, о готовности к судебному взысканию которой официально уведомило Правительство Москвы. Данные обстоятельства были подтверждены актом выверки задолженности от 14.02.2015 года, а также претензией Департамента науки, промышленности и предпринимательства г. Москвы.

Последний платеж, который смогло совершить ООО «НИИЭМИ», по обслуживанию бюджетного кредита Правительства Москвы, состоялся в октябре 2014 года (обществом были уплачены проценты, которые в соответствии с договором о предоставлении бюджетного кредита подлежали уплате на ежемесячной основе, за период с 01.10.2014 по 21.10.2014 года в размере 221147, 26 руб.

Начиная с ноября 2014 года. ООО «НИИЭМИ». не имея более собственных финансовых ресурсов, прекратило погашение задолженности перед Правительством Москвы. С указанного периода начала формироваться задолженность по заработной плате и обязательным платежам.

При таких обстоятельствах, без декапитализации Общества дальнейшее продолжение хозяйственной деятельности было невозможно.

В подтверждении экономической целесообразности увеличение уставного капитала, ответчиком было представлено экспертное заключение ЗАО Аудиторская компания «ХОЛД-ИНВЕСТ-АУДИТ» от 27.03.2018 года в отношении бухгалтерской документации ООО «НИИ ЭМИ», в котором эксперт пришел к выводу о том, что внесение указанного вклада в уставный капитал в конце 2014 года было необходимо для срочного улучшения финансового состояния ООО «НИИЭМИ», и в отсутствие вклада в уставный капитал у ООО «НИИЭМИ» существовали высокие риски банкротства.

Данное внесудебное заключение, оценивается судом в порядке ст. 65, 71 АПК РФ, с учетом представленных в материалы дела иных доказательств.

Рассматривая ходатайство ответчика ООО «ЭМИ» о назначении судебной финансово- экономической экспертизы в отношении бухгалтерской документации ООО «НИИЭМИ».

В соответствии с ч. 1 ст. 82 АПК РФ для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

Данная норма не носит императивного характера, а предусматривает рассмотрение ходатайства и принятие судом решения о его удовлетворении либо отклонении. При этом удовлетворение ходатайства о проведении экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

Правовое значение заключения экспертизы определено законом в качестве доказательства, которое не имеет заранее установленной силы, не носит обязательного характера и в силу ст. 71 АПК РФ подлежит оценке судом наравне с другими представленными доказательствами.

С учетом предмета заявленных требований, доводов и возражений сторон, суд считает, что в данном случае, основания для назначения экспертизы, предусмотренные ст. ст. 82, АПК РФ, отсутствуют, дело может быть рассмотрено по имеющимся в деле доказательствам.

Таким образом, из совокупности представленных в материалы дела документов, а также последовательных действий сторон, судом установлено, что ООО «ЭМИ», являясь участником ООО «НИИЭМИ», направило на увеличение уставного капитала общества все доступные ему денежные средства - 29 500 000 руб., в результате предоставления которых в 6 раз увеличивалась стоимость чистых активов ООО «НИИЭМИ» с 5 042 000 руб. до 32 542 000 руб., в ООО «НИИЭМИ» появилась оборотные средства, необходимые для выплаты заработной платы, исполнения текущих обязательств и продолжения хозяйственной деятельности общества.

Так, после увеличения уставного капитала ООО «НИИЭМИ» и произошедшего изменения соотношения долей, ФИО7 на протяжении следующих двух лет своего пребывания в должности генерального директора Истца добивался одобрения на внесения аналогичного дополнительного вклада со стороны Истца в целях дальнейшего улучшения финансового состояния ООО «НИИЭМИ» и восстановления прежнего соотношения долей в уставном капитале общества. В качестве доказательств открытого и добросовестного поведения Ответчика могут свидетельствовать, в частности, обращение генерального директора Истца ФИО7 к Федеральному агентству по управлению государственным имуществом с предложением об одобрении увеличения уставного капитала ООО «НИИЭМИ» или одобрения иных вариантов восстановления контроля над ООО «НИИЭМИ» от 16.07.2015 г.; обращение генерального директора Истца ФИО7 к Совету директоров с предложением об одобрении увеличения уставного капитала ООО «НИИЭМИ» и восстановлением соотношения долей в уставном капитале дочернего общества от 12.11.2015 г.

Данные обращения предполагали на выбор не только внесение денежного вклада в уставный капитал со стороны АО «Институт пластмасс имени Г.С. Петрова», но и иные восстановления соотношения долей в уставном капитале ООО «НИИЭМИ», например, внесение оборудования со стороны последнего, что опровергает утверждение Истца о том, что бывшим генеральным директором предлагались заведомо невыполнимые варианты, направленные на «оправдание недобросовестных действий» последнего.

Напротив, это свидетельствует лишь о том, что ФИО7 были предложены все возможные варианты для восстановления соотношения долей участников ООО «НИИЭМИ».

Однако, Истец, в свою очередь, проигнорировал все указанные предложения, не предоставил ни одного мотивированного отказа, например, в связи с отсутствием денежных средств, и обратился в суд лишь спустя несколько лет после нарушения права, будучи все это время осведомленным обо всех обстоятельствах увеличения уставного капитала ООО «НИИЭМИ».

Доводы Истца о недоказанности отсутствия средств для уплаты задолженности по бюджетному кредиту отклоняются судом в связи со следующим.

ООО «НИИЭМИ» предпринимало неоднократные попытки обращений в Департамент науки и промышленной политики г. Москвы с просьбой реструктуризировать задолженность по кредиту, (трижды в течение 2012-2014 года), на что каждый раз получало согласие, однако в конечном итоге ни один из 3-х проектов Постановлений Правительства г. Москвы о реструктуризации указанной задолженности так и не был утвержден.

После октября 2014 года в связи со сложным финансовым положением ООО «НИИЭМИ» дальнейшее исполнение обязательство стало невозможным

Истец утверждает, что в связи с неисполнением обязательств по договору бюджетного кредита, Ответчик поставил под угрозу имущество Истца, переданное по договору залога в обеспечение обязательств Ответчика по вышеуказанному договору. Между тем, данный довод не имеет никакого отношения к предмету спора о восстановлении корпоративного контроля, кроме того, при заключении договора залога Истец добровольно принял на себя риск последующего обращения взыскания на предмет залога и не мог не предвидеть вероятности этого в будущем, что никак не связано с действиями Ответчика.

Истец в своих возражениях указывает, что захват корпоративного контроля осуществлялся Ответчиком также и путем внесения изменений в устав ООО «НИИЭМИ» в части порядка принятия решений, что подтверждается Протоколом №2 от 20.07.2016 года.

Однако, данное решение было в принято в полном соответствии с требованиями действующего законодательства, при этом, указанный Протокол №2 от 20.07.2016 года не имеет отношения к предмету спора, поскольку в рамках иска о восстановлении корпоративного контроля рассматриваются события 2014 года и действия по увеличению уставного капитала, предметом настоящего спора внесение изменений в устав ООО «НИИЭМИ» не является.

Исследовав и оценив в порядке, предусмотренном ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (ст. 71 "Оценка доказательств"), представленные сторонами в обоснование своих доводов и возражений доказательства, исходя из предмета и оснований заявленных исковых требований, суд приходит к выводу, что ФИО7 как бывший генеральный директор общества действовал добросовестно и в интересах Общества как при принятии решения об увеличении уставного капитала, так и в последующем. Решение об увеличении уставного капитала является экономически целесообразным, а в действиях Ответчика отсутствует обстоятельство лишения Истца контроля над НИИЭМИ помимо его воли в результате неправомерных действий.

Рассматривая доводы ответчика 1 о пропуске истцом срока исковой давности о признание протокола № 3 от 11.12.2014 г. по вопросу увеличения уставного капитала ООО «НИИЭМИ», то в данном случае, с учетом предмета заявленных требований в редакции его уточнения, суд приходит к выводу, что как такового требование истцом не заявляется, в связи с чем, оснований к рассмотрению заявления о пропуске истцом срока давности по изложенным ответчиком 1 событиями не имеет правовой целесообразности.

О пропуске истцом срока исковой давности заявляется также и ответчиком 2, по его мнению, моментом исчисления осведомленности нарушения прав и законных интересов подлежит исчислению именно с даты принятия протокола № 3 от 11.12.2014 г. в котором имеется решение об увеличении уставного капитала, поскольку иск предъявлен лишь 24.01.2018 г., то срок исковой давности по заявленным требованиям пропущен.

В соответствии со ст.195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску истца, право которого нарушено.

Согласно ст.196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Из ч.1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

В соответствии с п.26 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12.11.2001 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.11.2001 № 15/18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и уважительных причин (если истцом является физическое лицо) для восстановления этого срока не имеется, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования именно по этим мотивам, поскольку в соответствии с абзацем вторым п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Исходя из предмета заявленных требований, и приведенных истцом оснований, учитывая, что истец утверждает о нарушении своих прав именно в результате действий бывшего генеральным директором общества ФИО7, который исполнял свои обязанности в АО «Институт пластмасс» до 21.07.2016 г. (решение ВОС, протокол № 4 от 28.09.2016г.) и который является генеральным директором ответчика (ООО «ЭМИ»), суд пришел к выводу о том, что истцом не пропущен срок исковой давности, исходя из следующего.

В данном случае, суд полагает, что об осведомленности истца о перераспределении доли и что такое перераспределения повлекло к его нарушению прав, с учетом того, что ранее генеральным директором истца был ФИО7, и именно по результатам анализа его действий, нынешние исполнительные органы истца пришли к выводу о нарушении своих прав, необходимо принимать все-таки решение внеочередного общего собрания акционеров АО «Институт пластмасс», оформленным Протоколом № 4 от 28.09.2016 г., которым были прекращены полномочия генерального директора ФИО7 и избрание генеральным директором АО «Институт пластмасс» ФИО8

Возражение ответчика о том, что смена руководство не должно влиять на начала момента исчисления срока исковой давности, суд полагает, в настоящем случае подлежащим отклонению, исходя из оснований заявленных требований.

Рассматривая заявление ответчика ООО «ЭМИ» об определении справедливой компенсации, в случае удовлетворения иска, принимая во внимание итоги рассмотрения дела, суд оснований к его удовлетворению не имеется, принимая во внимание, что совокупность обстоятельств, необходимых для применения положений п. 3 ст.65.2 ГК РФ, а именно: утрата корпоративного контроля участником помимо его воли и вследствие неправомерных действий Ответчика, истцом не доказаны,  исковые требования оставлены судом без удовлетворены. 

Расходы по госпошлине относятся на истца по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 1, 4, 8, 9, 11, 12, 65.2, 195, 196, 199, 200 ГК РФ, ст. 4, 64-68, 70-71, 82, 101-103, 110, 123, 137, 156, 167-171, 176, АПК РФ арбитражный суд

РЕШИЛ:

Ходатайство ответчика (ООО «ЭМИ») о назначении судебной финансово-экономической экспертизы оставить без удовлетворения.

Ходатайство ответчика (ООО «ЭМИ») об определении справедливой компенсации оставить без удовлетворения.

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

 

Судья:

О.Ю. Жежелевская